Мертвый город Z. День 4

Глава 1

ДЕНЬ 4

Происходит следующее:

Вторник, 29 июля

– Спорим, ты никогда не предполагал, что это будет частью твоего призыва, да? Оскар смеется, показывая щель между передними зубами, его веснушчатое лицо бледнеет в сумерках. Мартин пытается улыбнуться в ответ, но гримаса превращается в сдавленный зевок. По какой-то причине он всегда зевает, когда нервничает. Конечно, это также может быть связано с тем фактом, что сейчас 1:00 ночи. – Все еще устал? – спрашивает Оскар, протягивая ему термос. – Нет, спасибо, – говорит Мартин, морща нос. «Я не знаю, как можно пить кофе посреди ночи». Несмотря на час, небо над ними только темно-синее, а воздух все еще теплый и влажный, и их униформа не делает его прохладнее. Это первый раз, когда Мартин носит полную экипировку вне тренировок; им даже сказали принести шлемы. Пистолет тоже очень тяжелый. И там полно боевых патронов. Он очень надеется, что ему не придется стрелять. «Ты шутишь? Я всегда могу выпить кофе», – говорит Оскар, подтверждая свое утверждение большим глотком, за которым следует преувеличенное: «Аааа!» Затем он оглядывает почти темное пустое шоссе и кивает. «Да, я всегда говорю: нет ничего лучше для души, чем патруль зомби». Мартин не может сдержать улыбку. «Вы настоящий поэт. Не могу поверить, что ты так легкомысленно к этому относишься. – Что, я должен из-за этого плакать? – Нет, но разве ты не видел лицо сержанта? Я никогда не видел его таким серьезным. И нам даже не положено находиться на действительной военной службе в полном одиночестве; мы призывники!»

«У них не хватает мужчин, вот и все. Как только сюда прибудет подкрепление из Копенгагена, нас отправят обратно домой. Я уверен, что мы даже не увидим восход солнца». «Они сказали, что нам, возможно, придется побыть здесь, пока все не будет под контролем». – Что, я уверен, произойдет в считанные часы. Мартин отодвигает шлем и смотрит на Оскара, который всего на два года старше его, но всегда ведет себя так, будто мог бы быть его отцом. «Почему вы так уверены, что они возьмут ситуацию под контроль? Я имею в виду, это зомби! Эти вещи даже не должны существовать вне фильмов и видеоигр». – Знаю, знаю, – говорит Оскар, кивая. «А в кино всегда конец света, да?» В его голосе слышится оттенок иронии.

– Во всяком случае, в большинстве из тех, что я смотрел. «Но это не фильм, Мартин. Это реальная жизнь, если вы не заметили. Мы знаем о зомби, ясно? Люди смотрели те же фильмы, что и вы. Я уверен, что даже один или два из этих пыльных старых политиков видели зомби-фильм еще в подростковом возрасте. Вот почему они действуют так быстро. Вот почему они уже посылали нас: они знают, что к этому относятся серьезно». Мартин кивает, чувствуя себя несколько успокоенным. В его голове звучит монотонный шум, как если бы кто-то стучал в двери.

Он незаметно смотрит вверх и вниз по шоссе, но не видит и не слышит никого приближающегося. По крайней мере, пока. Прекрати это, говорит он себе. Ты просто пугаешь себя. Вокруг них расположены сотни постов, и нам сказали, что большинство из них вообще не увидят никаких действий; мы просто меры предосторожности. Опять же, разве не было бы правильно сказать им, правда это или нет? Просто чтобы уберечь всех от паники?

– Как вы думаете, с чего это началось? – спрашивает он, отвлекаясь от своих параноидальных мыслей. Оскар пинает камешек, который летит в кусты у дороги. «Наверное, какой-то отвратительный эксперимент в какой-нибудь лаборатории. Разве не всегда так бывает? Секретная ветвь правительства, пытающаяся создать суперсолдат из трупов или чего-то еще.»

Воздух вокруг них становится тише, как если бы кто-то остановил дыхание. Мартин чувствует, что его сердце бьется в стольном ритме. Он смотрит на Оскара, и тот кивает, словно понимает, что происходит. «Да, но… датское правительство? Я имею в виду, что нас больше беспокоят ветряные мельницы, электромобили и тому подобное. Разве суперсолдаты не будут больше похожи на то, что делает Россия?»

Оскар пожимает плечами. «Возможно, вы правы. Но кто сказал, что это началось здесь? «На брифинге ничего не сказали о том, что проблема где-то еще». – Нет, но они, возможно, еще не знают об этом. Если дерьмо происходит где-то еще в Европе, в какой-то малоизвестной стране, например, я не знаю, в Казахстане или где-то еще, их правительство, возможно, пытается это скрыть». «Я думал, что это тоже могут быть террористы». Оскар смотрит на него. «Террористы? Типа, биологическое оружие? "Ага. Разве это не был бы идеальный способ атаковать врага? Выпустить какой-нибудь безумный видоизмененный вирус, который убивает людей, а затем превращает их в зомби? Оскар медленно кивает. «Мне нравится, как ты думаешь, чувак. Знаете, ты мог бы стать великим сценаристом. Как вы думаете, кто это сделал тогда? Талибан?»

"Не имею представления. Это может быть кто угодно. «Скорее, китайцы», – размышляет Оскар. «Китайцы? Зачем китайцам нападать на Европу?»

«Наверное, какой-то дипломатический кризис или что-то в этом роде. Или, может быть, потому, что мы больше не покупаем достаточно их дешевого дерьма. Это может быть формой крайних переговоров». Мартин смотрит на него на мгновение. «Вы же не изучали экономику в школе, не так ли? Я действительно не думаю, что убийство клиентов полезно для бизнеса». Оскар собирается ответить, когда они оба замечают свет фар и синхронно поворачиваются. Из города приближается машина. «Черт возьми», – говорит Мартин, сжимая винтовку. «Кто-то идет!»

– Расслабься, возможно, к нам пришел кто-то из подразделения. Но Мартин по свету фар различает, что приближается гражданская машина.

В это мгновение свет фар освещает их лица, и они чувствуют, как напряжение растет. Оскар и Мартин смотрят на машину, ожидая, что она остановится у них. Он движется быстро и вскоре оказывается достаточно близко, чтобы можно было понять, что это «Форд». Мартин смотрит на Оскара. «Это не из-за разделения», – говорит он. «Что нам делать?»

«Мы делаем, как нам сказали», – отвечает Оскар, делая серьезное лицо и выходя посреди дороги. – Просто следуй моему примеру. Мартин располагается рядом с Оскаром. Шоссе достаточно узкое, чтобы они вдвоем могли его эффективно заблокировать, хотя джип уже припаркован через дорогу позади них. Кто бы ни был за рулем «Форда», он действительно стреляет, и aunque машина находится менее чем в ста ярдах от него, она почти не замедлила ход.

Мартин чувствует сердце в груди, как Оскар шагает вперед, подняв руку. И, к счастью, «Форд» наконец замедляет ход и останавливается прямо перед ними. Мартин щурится от фар, которые освещают его лицо. «Выключите свет!» Оскар кричит. «И оставайтесь в машине!»

Мартин испытывает огромное облегчение, видя, что Оскар берет ситуацию под контроль. Несмотря на всю свою браваду, Оскар способен действовать с удивительной властностью, когда это необходимо. Фары гаснут, но двигатель остается включенным. Мартин видит через лобовое стекло пару лиц: молодого человека в очках, который сидит за рулем, и молодую блондинку на пассажирском сиденье.

Оскар почти небрежно шагает к машине, держа винтовку рядом. Он останавливается рядом с водительской стороной, и окно опускается. «Эй, приятель. Нам нужно выбираться из города, – говорит мужчина Оскару, несколько нервно улыбаясь. – Не могли бы вы позволить нам пройти?»

«Боюсь, что нет», – отвечает Оскар, глядя на водителя и его пассажира. «Сейчас никому не разрешено входить или выходить из города». «О, черт!» – говорит парень, в отчаянии постукивая по рулю. «Просто… понимаешь… нам действительно пора идти. Мы собираемся навестить отца моей невесты, он в больнице, и нам только что позвонили, что ему стало хуже». «Мне очень жаль это слышать», – говорит Оскар холодным и профессиональным тоном. «Но вам придется подождать, чтобы пойти к нему – только до тех пор, пока ситуация не будет под контролем». «Как долго это будет?» – спрашивает девушка, наклоняясь к открытому окну. Отсюда Мартин не может разглядеть ее лица, но узнает ее голос. Это…? Неужели это может быть…? «Трудно сказать», – говорит Оскар. «Вам просто нужно следить за новостями. Пожалуйста, разверните машину и возвращайтесь в город». Он отступает назад и указывает на крошечную гравийную остановку на обочине дороги. Вместо того, чтобы развернуть машину, водитель расстегивается и выходит из нее. – Послушай, – говорит он, нервно улыбаясь Оскару. «Меня зовут Питер. Питер Линдхольм. Я работаю в банке здесь, в городе, ты, наверное, меня знаешь, не так ли? «Боюсь, что нет», – говорит Оскар. – И мне нужно, чтобы ты вернулся в машину. Парень протягивает руку, и Оскар отступает назад. Питер, который, очевидно, хотел только пожать руку, разражается пронзительным смехом. «Успокойся, приятель! Я не заразен. Я просто хочу поговорить, вот и все». «Нам не о чем говорить», – говорит Оскар, слегка поднимая винтовку. «И я не твой приятель, приятель. Поэтому, пожалуйста, возвращайтесь в машину и возвращайтесь в город». «Могут пройти дни, прежде чем комендантский час будет отменен», – продолжает Питер. «К тому времени мой тесть может быть уже мертв!»

– Я не могу тебе с этим помочь. «Но мы не больны», – говорит Питер, вскидывая руки и кивая в сторону машины. «Мы даже не контактировали ни с кем из зараженных. Вы можете проверить нас, если хотите. «Я не собираюсь тебя проверять. И даже если вы не больны, вам все равно не разрешат покидать город. Тебе здесь даже не разрешено задерживаться. Питер усмехается. «Конечно, я! Я могу задерживаться там, где захочу. Это все еще свободная страна, не так ли? Это не частная собственность – это шоссе». – А кому принадлежит шоссе? – говорит Оскар, внезапно повышая голос. «Правительство. И кого, по-вашему, я представляю? Я не собираюсь повторять тебе еще раз: забирайся обратно в машину и убирайся отсюда!»

Мартин, который пытался поближе рассмотреть девушку, понимает, что Оскар вот-вот потеряет самообладание. Он может даже сделать что-нибудь глупое, если парень продолжит настаивать. – Послушай… – начинает Питер. Пассажирская дверь открывается, и выходит девушка. "Мартин?" – говорит она с недоверием в голосе. – Боже, это действительно ты? Мартину удается улыбнуться. «Привет, Дорте. Я думал, это ты.»

Девушка одета в спортивные штаны и крошечный топ, который вполне мог быть той одеждой, в которой она спала, когда им позвонили из больницы и решили спешно уйти. Ее кожа идеально загорела от летнего солнца, а светлые волосы собраны в хвост. Она выглядит еще более потрясающе, чем он помнит. «Каковы шансы?» она улыбается, подходя, чтобы обнять его.

Мартин не знает, что делать, поэтому просто стоит и чувствует себя неловко в своей форме, когда Дорте обнимает его. От запаха ее волос у него почти кружится голова от дежавю; она пользуется теми же духами, которыми пользовалась тогда. «Ты стал выше», – говорит она, глядя на него. «Нет, это, наверное, просто ботинки», – говорит он, застенчиво глядя вниз.

– Но твои волосы стали длиннее, – говорит она, трогая хвост. «Мне это нравится». "Я тоже. Слушай, я думал, ты переехал в Орхус, чтобы изучать медицину?" "Я сделал. Я закончил обучение в прошлом году". «Вау, это круто. Так почему ты вернулся сюда?»

«Я приехал домой, чтобы увидеть свою семью на каникулах». "Ой."

– Извините, – говорит Оскар, угрожающе глядя на Мартина. «Ненавижу мешать вашему маленькому воссоединению, но этим людям нужно вернуться в город. И ты не должен ее трогать. «Все в порядке, Оскар», – говорит Мартин. «Я знаю Дорте. Когда мы были детьми, мы были соседями». Оскар, очевидно, не может не бросить взгляд на Дорте. Затем он снова смотрит на Мартина. «Это прекрасно, но это ничего не меняет. Им нужно вернуться». «Мой отец болен раком», – говорит Дорте, по-видимому, разговаривая с Оскаром, но глядя на Мартина. «Это может занять несколько часов». «Мне очень жаль это слышать», – говорит Мартин. И он действительно есть. Он хорошо помнит отца Дорте; высокий, широкоплечий парень с громким голосом. Он с трудом может представить его на смертном одре. – Не могли бы вы просто дать нам пройти? – спрашивает она, умоляюще глядя на Мартина, и теперь в ее глазах наворачиваются слезы. «Вероятно, это будет мой последний шанс увидеть его. Я действительно не хочу, чтобы он умер в одиночестве». «Разве ты не можешь просто поговорить с ним по FaceTime?» – предполагает Оскар. Питер, который молчал с тех пор, как Дорте вышел из машины, теперь поворачивается к Оскару с испуганным взглядом. «Насколько ты бесчувственен?»

Оскар уже собирается подойти к Питеру, когда Мартин, все еще глядя в глаза Дорте, слышит свои слова: «Я уверен, что мы можем сделать исключение». «Черт возьми, мы можем!» Оскар вырывается. «Вы оба подождите здесь минутку», – говорит Мартин, переводя взгляд с Дорте на ее жениха. «Не двигайся, ладно? Мы просто обсудим это». Он жестом предлагает Оскару следовать за ним обратно к джипу, и Оскар лишь нерешительно подчиняется; его взгляд постоянно возвращается к Питеру, как будто он ожидает, что тот попытается сбежать. – Ты что, черт возьми, с ума сошел? Оскар шепчет, чувствуя запах кофе в своем дыхании, который теперь казался еще более ядовитым. «Это вопрос национальной безопасности – к черту эту глобальную безопасность! И ты хочешь нарушить границу только потому, что твоя бывшая девушка появилась и посмотрела на тебя со слезами на глазах? «Она не моя бывшая», – говорит Мартин, понизив голос, который казался каким-то чужим. «Мы были просто друзьями». «Все печальнее», – усмехается Оскар, его глаза блестя от волнения.

– Я знаю ее, ясно? Она хороший человек. Ее отец тоже. И она потеряла свою маму из-за самоубийства, когда была очень маленькой. Ты действительно думаешь, что она притворилась бы, что ее отец неизлечимо болен, просто чтобы уехать из города? «Люди сделают все, чтобы спасти свою жизнь». «Очевидно, что они оба не больны. Так что даже если бы они просто захотели уехать из города, они бы не принесли с собой вирус». «Симптомы могут проявиться в течение часа, если они возникли из-за незначительной царапины», – говорит Оскар, повторяя слова со вчерашнего брифинга, которые теперь казались какими-то далекими.

– Хорошо, тогда мы их проверим. Попросите их раздеться и показать нам свою кожу. Если на одном из них есть свежие царапины, мы отправляем их обратно. Тебе это подойдет?» Оскар качает головой, его взгляд неотрывно возвращается к Питеру, как будто он ожидает, что тот попытается сбежать. «Почему мы вообще это обсуждаем? Это не наше дело». Он собирается вернуться к Питеру и Дорте, но Мартин хватает его за руку, чувствуя внезапный прилив гнева, который казался каким-то зловещим.

«Это наш призыв. Я больше никого вокруг не вижу, а ты?» Оскар моргает, глядя на него, его глаза блестя от страха. – Отпусти меня, чувак. Мартин отпускает его, но не отводит взгляда от Оскара, его взгляд казался каким-то проклятым. «Это на мне, ясно? Если что-нибудь случится, я возьму на себя ответственность. Но я вам говорю: она не лжет. Я доверяю ей. – Нет, ты влюблен в нее, – бормочит Оскар. «Это полная противоположность доверию». Мартин не успел ответить, а Оскар продолжает: «Но, черт возьми, если ты хочешь, чтобы мир был на твоей совести, я не буду с тобой драться». Мартин делает глубокий вдох. "Хороший. Тогда пойдём их проверим." К своему удивлению, Оскар качает головой. «Мы ничего не найдем. Они не загрязнены. Посмотрите на них. Они слишком спокойны. Если бы кого-то из них укусило или поцарапало, они бы запаниковали». Мартин смотрит на пару. Они стоят рядом друг с другом и разговаривают. Дорте потирает обнаженные руки, а Питер обнимает ее за талию, пытаясь утешить.

– Тогда почему ты…

«Потому что я ему не доверяю. Он подлец. Ты его не слышал? Он работает в банке. Нельзя доверять никому, кто работает в банке. Могу поспорить, он что-то скрывает.» – говорит Оскар, его голос звучит как тихий шепот.

"Как что?"

"Я не знаю. Но тебе следует проверить багажник." – предостерегает Мартин.

«Таково дело», – перебивает его Оскар. «Если ты проверишь багажник и они ничего не скрывают, то я посмотрю в другую сторону, когда они пройдут». Мартин вскидывает руки. «Что они будут скрывать?»

«Нахрена я должен знать? Зомби, возможно.» – говорит Оскар, его глаза смотрят на Питера, который снимает очки и вытирает их футболкой.

– Я вам говорю: он что-то скрывает. Мартин качает головой. – Хорошо, если это то, что нужно. – Просто будь готов, ладно? Оскар многозначительно смотрит на него. – Когда ты его откроешь. Мартин пытается улыбнуться. «Ты параноик». «Параноики, как правило, живут дольше», – говорит Оскар без всякого юмора в голосе.

Мартин возвращается к паре. – Хорошо, слушай. Они оба смотрят на него с надеждой. «Мы тебя пропустим…»

"Спасибо!" – восклицает Дорте. – Слава Богу, – вздыхает Питер. «Если, – продолжает Мартин, – вы позволите нам проверить багажник машины». Улыбка Дорте несколько тускнеет. Облегчение Питера сменяется подозрением. "Почему? Думаешь, мы что-то скрываем?" – говорит он, смотря на Дорте. Мартина это зажигает в желудке, как если бы он чувствовал себя виноватым. Он не может не вспомнить о том, что Дорте доверяет ему, даже спустя столько лет. Хотя они так и не стали больше, чем друзьями, Мартин всегда чувствовал к ней особую связь, и то, что только что сказал Питер, подтверждает, что Дорте всегда чувствовала то же самое. Дорте смотрит на него, и ее улыбка возвращается, как если бы она хотела успокоить его.

"В багажнике ничего нет, Мартин", – говорит она. "Я обещаю тебе; мы ничего не скрываем". Мартина это убеждает, и он улыбается ей в ответ. "Но мой партнер какой-то… параноик", – добавляет он, бросая взгляд на Оскара, который, видимо, его не слышит.

"Мы согласились позволить вам передать это одно условие; что вы позволили нам увидеть багажник машины", – говорит Питер. Дорте смотрит на него, затем на Мартина и пожимает плечами. "Хорошо, хорошо. Открой багажник, дорогой". Питер качает головой, как будто не желая подчиняться, но все равно идет к задней части машины. Мартина это кажется странным, и он следует за ним, винтовка на боку кажется тяжелой.

"Это действительно не круто", – говорит Питер настолько тихо, что его слышит только Мартин. "Мы теряем время. Отец Дорте может быть мертв, когда мы доберемся туда". Мартина это зажигает в желудке, и он чувствует, как напрягается.

"Тем больше причин поторопиться и показать мне этот чемодан", – говорит Мартин. Питер снова качает головой, затем хватает чемодан и открывает его. Мартина это кажется странным, увидев пустой багажник. Его плечи опускаются на дюйм вниз.

– Видишь что-нибудь, Мартин? – звонит Оскар. "Нет, там пусто". "Точно так же, как мы вам говорили", – добавляет Питер. – Можем ли мы пойти сейчас? – Конечно, ты…

«Заднее сиденье!» Оскар кричит. Мартин смотрит на него, его сердце бьется быстрее, как если бы оно пыталось выбежать из груди. «Проверьте заднее сиденье». "Ну давай же!" – восклицает Питер, его голос звучит как стук палки по дереву. Мартин идет и заглядывает в окно задней двери, его глаза адаптируются к темноте, и он видит куча одежды на сиденьях. «Ничего», – кричит он Оскару, но его голос звучит неубедительно, как если бы он пытался убедить себя, а не других. «Просто одежда». "Удовлетворен?" – говорит Питер, глядя на него кислым взглядом, который кажется как сгусток яда в его глазах. – Или ты хочешь еще и ходовую проверить? «Нет, все в порядке», – говорит Мартин, но его слова звучат как попытка успокоить себя, а не других. – Теперь ты можешь идти. "Спасибо." Он немедленно направляется к водительской двери, его шаги звучат как удары по камню. – Пойдем, дорогая! «Я перееду на джипе», – говорит Оскар, его голос звучит как стук колес на гравии. Дорте обходит машину, минуя по пути Мартина, ее шаги звучат как тихий шепот в его ушах. Она ненадолго останавливается и улыбается ему, ее глаза кажутся как лунный свет в темноте. «Спасибо, Мартин. Я этого не забуду». Она сжимает его руку; даже через рукав, это прикосновение заставляет его нервничать, как если бы его кожа была покрыта мурашками. "Конечно. Передай привет своему отцу от меня. "Я буду."

Они смотрят друг на друга в течение короткой секунды, затем связь теряется, когда она направляется к пассажирской двери. Мартин внезапно чувствует приступ паники при мысли о ее уходе, как если бы его сердце стало биться в пустоте. Возможно, он больше никогда ее не увидит. Он чувствует, что ему нужно сказать что-нибудь, что угодно, просто чтобы задержать ее еще на мгновение. – Как дела у Рикке? – спрашивает Мартин, когда Оскар заводит джип, его голос звучит как стук часов в пустоте. Дорте оглядывается и улыбается, ее глаза кажутся как лунный свет в темноте. «Она в порядке; она с папой». "Она? Я думал, ты сказал, что твой отец был один. Она хмурится, ее губы сжимаются, как если бы она была обескуражена. «Нет, я не думаю, что я это сделал». "Ой. Хорошо. Ну, увидимся. – Увидимся, Мартин. Он отступает назад, когда Питер снова включает фары; теперь они почти ненужны, поскольку за несколько минут с момента их прибытия утро стало светлее, как если бы солнце поднялось над горизонтом. Оскар убирает джип с дороги, и Питер едет вперед, его шаги звучат как удары по камню. Мартин смотрит через боковое окно на Дорте; он надеется на последнюю улыбку, но Дорте не смотрит на него, а просто смотрит прямо перед собой, ее глаза кажутся как лунный свет в темноте. Вместо этого его встречает еще одна пара глаз, когда из-под кучи одежды на заднем сиденье выглядывает бледное лицо. Это всего лишь доля секунды, но Мартин чувствует, как его сердце начинает биться быстрее, а кожа на руках становится холодной и влажной. Он узнает лицо Рикке. Затем Питер опускает его и мчится мимо джипа и на полной скорости выезжает на шоссе, оставляя за собой струю воздуха, который вызывает дрожь в плечах Мартина. Мартин просто стоит и смотрит им вслед, мысли крутятся в его голове, как вязаная спираль, а Оскар снова выезжает на середину дороги и глушит двигатель. Он выскакивает, хлопает дверью и говорит, подходя к Мартину: «Могу поклясться, что этот парень что-то скрывал. Возможно, я все-таки ошибся. У меня все еще такое ощущение… Эй, Мартин? Как дела?»

Мартин не отвечает. Он почти не слышит Оскара, потому что его уши зазвучали от повторяющихся строк в его голове: «Я думал, ты сказал, что твой отец был один». «Нет, я не думаю, что я это сделал». «Проверьте заднее сиденье». "Ничего. Просто немного одежды. "Я обещаю тебе; мы ничего не скрываем». "Я верю тебе." Эти слова звучат в его ушах, как струя холодной воды, которая омывает его душу.

Оскар щелкает пальцами перед лицом Мартина, и Мартин чувствует, как его кожа становится еще более влажной. "Привет! Она ушла. Можешь перестать пялиться." Машина теперь всего лишь пара крошечных красных огоньков на горизонте, которые меркнут, как фонарь в темноте.

– Что с тобой? – говорит Оскар, глядя на него. Мартин моргает и приходит в себя, чувствуя, как его дыхание становится более ровным. – Ничего, – успевает сказать Мартин, качая головой. – Ничего, со мной все в порядке. – Он говорит это, но его глаза не отводятся от Оскара, потому что он чувствует, что тот скрывает что-то.

Глава 2

– Как твои дела там? Дорте поворачивается на своем месте и смотрит на сестру, сидящую среди кучи одежды. «Вы продолжаете меня об этом спрашивать», – говорит Рикке с ноткой раздражения в голосе. «И я продолжаю говорить вам, что это то же самое». – По-прежнему нет температуры? "Нет." Вокруг них тишина, нарушаемая только редкими звуками машин на проносящемся мимо автостраде.

– Не могли бы вы еще раз проверить термометром, пожалуйста? Рикке закатывает глаза. «Да, Доктор». Она убирает телефон и кладет термометр в рот, затем скрещивает руки на груди и смотрит в окно на оранжевое небо, которое уже светилось рассветом. В это время ночи машин почти нет, за исключением редких грузовиков. Дорте с любовью наблюдает за сестрой, которая выглядит так молодой и беззащитной. Рикке всего шестнадцать, и в глазах Дорте он все еще ребенок. Однако она может сказать, что ведет себя так только потому, что искренне обеспокоена.

Термометр пищит. «Что там написано?» – спрашивает Дорте. Рикке достает его и смотрит на дисплей. – Девяносто восемь и восемь – как и в прошлый раз. «В любом случае, эти вещи не очень точны». «Да ладно, ты словно хочешь, чтобы меня лихорадило!»

– Эй, твоя сестра всего лишь пытается тебе помочь, – говорит Питер, глядя на Рикке в зеркале заднего вида. «Я же говорила тебе, он почти не прикасался ко мне», – говорит Рикке, протягивая руку. "Видеть? Только он немного красноватый. Дорте изучает кожу прямо над локтем, где две царапины пересекают руку Рикке. На самом деле Дорте кажется немного более красноватым, чем всего двадцать минут назад. Судя по всему, Рикке замечает то же самое, потому что снова опускает руку и находит свой телефон.