- -
- 100%
- +
Глава 1
Та, с идеальной укладкой
Кира Левицкая ненавидела запах затхлой древесины в кабинете. Но именно здесь, за третьей дверью слева, можно было спрятаться от всего мира.
Мамины недовольные вздохи за ужином: «Медицинский — это надёжно. А домра… ну, хобби и хобби». От учителей, которые смотрели с жалостью: «Талант есть, но куда ты с ним?» От собственного страха, что они правы.
Здесь, в этой тесной комнате со старыми обоями и вечно недовольным преподавателем, Кира могла просто окунуться в мир музыки, вечной задумчивости и мечтательности.
Она провела медиатором по струнам домры. Инструмент отозвался тихим, живым звуком. Хорошо. Хоть что-то в этом мире слушается её.
Отец говорил: «Музыка — это зеркало души». Кира тогда этого не понимала. А теперь — слишком хорошо.
Она начала разыгрываться. Пальцы побежали по ладам, извлекая знакомую гамму. Соль-мажор. Её любимая. Тёплая, как папины руки.
— Ты опять здесь одна? — в дверь просунулась голова со светлыми чуть волнистыми волосами.
Лера Соловьева ввалилась в комнату, не дожидаясь приглашения. На ней сегодня была бирюзовая кофта с блёстками, три разноцветных браслета и серьги-кольца.
— Я не одна, — Кира кивнула на домру. — Я с ней.
— С ней можно разве что помолчать. А тебе нужно разговаривать с людьми.
Лера плюхнулась на стул, поджав ноги. Сразу стало теснее. Она умела заполнять собой любое пространство — голосом, жестами, своим вечным шумом, даже молчание, которое от нее редко можно было услышать.
— У нас новый преподаватель по ансамблю, — Лера заговорщицки понизила голос. — Говорят, бывший член жюри «Молодых талантов». И он будет отбирать участников на конкурс.
Кира замерла. Пальцы остановились над струнами.
— Какой конкурс?
— Ты что, не в курсе? — Лера закатила глаза. — Областной конкурс молодых музыкантов. Грант в музыкальную академию. Денежный приз. И — внимание — от нашей школы будет целых два ансамбля, но грант получает только "капитан" ансамбля.
Кира медленно положила домру на верхнюю крышку фортепиано.
Грант. Деньги. Возможность сказать маме: «Я не брошу. Я буду зарабатывать этим».
— И ты молчала? — Кира почувствовала, как внутри разгорается что-то горячее. Не гнев. Надежда. Она боялась её. Боялась надежды, это последний её шанс доказать маме, что музыка - не просто хобби.
— Я сама только что узнала! — Лера подпрыгнула на стуле. — Нам срочно нужен ансамбль. Трио минимум. У нас есть я, ты… осталось найти ещё кого-то.
Кира открыла рот, чтобы сказать, что она не уверена в этой идеи, что не умеет просить, что лучше справится одна… но Лера уже тараторила дальше:
— Есть один парень Дима Луговской, наш одноклассник. Он вроде неплохо играет на баяне, тоже учился пару лет в музыкалке, правда потом бросил. Говорят, молчит как рыба, но играет, что аж дух захватывает. И его друг, Макс вроде… этот вообще универсал. Он вроде на ударных немного играет, он еще в школьных выступлениях постоянно, то на гитаре, то на барабанах, но главное — он умеет договариваться. Спонсоры, связи, пиар. Нам такое надо!
— Подожди, — Кира подняла руку. — Я еще даже не подумала.
— А что тут думать? — Лера вдруг стала серьёзной. Это всегда пугало больше, чем её шутки. — Кирь, это твой шанс. Ты же мечтал продолжаешь мечтать. Ты каждый день играешь до боли в пальцах. Ты… — она запнулась. — Ты помнишь, как после папы месяц вообще не брала инструмент в руки?
Кира молчала.
— А потом взяла. И с тех пор не выпускаешь. Не ради денег же. Ради… ну, сама знаешь.
Лера не договорила. Она вообще редко договаривала тяжёлые вещи. Она шутила, отвлекала, переключала тему. Но сейчас она просто смотрела на Киру — и в её глазах не было обычной беспечности.
— Ладно, — Кира выдохнула. — Попробуем.
— Отлично! — Лера снова стала прежней — громкой и яркой. — Тогда сегодня в 17:00 встречаемся в большом зале. Я договорюсь с преподавательницей.
Она выскочила за дверь так же внезапно, как и появилась. В комнате снова стало тихо.
Кира посмотрела на домру. Провела пальцем по старой царапине на корпусе — той самой, которую оставил отец, когда учил её настраивать инструмент.
— Ну что, — прошептала она. — Попробуем?
***
10 лет назад...
Кире было шесть, когда она впервые взяла в руки домру.
Не ту, взрослую, с царапиной на корпусе, которая стояла сейчас в углу её комнаты. А маленькую, почти игрушечную, с наклейками единорогов и почему-то красными струнами.
— Это твоя, — сказал отец.
Он опустился перед ней на корточки и положил инструмент ей на колени. Домра оказалась не тяжёлой. Гораздо легче, чем выглядела.
— А ты научишь меня играть? — спросила Кира.
Отец улыбнулся. У него была добрая улыбка — тёплая, чуть грустная, с морщинками в уголках глаз.
— Научу. Но сначала запомни одну вещь.
Он взял её ладошки в свои — большие, шершавые, пахнущие деревом и почему-то мятой — и положил их на струны.
— Музыка — это зеркало души. Поняла?
Кира не поняла. Ей было шесть. Она хотела просто играть, как по телевизору — быстро, красиво, чтобы все хлопали.
— Поняла, — соврала она.
Отец рассмеялся. Он всегда знал, когда она врёт.
Первые уроки были не похожи на музыку.
— Сначала поставим пальцы. Правильно. А теперь держи. Не сжимай. Домра — не враг, она друг.
Пальцы Киры скользили по ладам, издавая жалкие, дребезжащие звуки. Она злилась. Плакала. Бросала инструмент на диван и кричала: «Я никогда не научусь!»
Отец не ругался. Он молча поднимал домру, садился рядом и начинал играть сам.
И тогда Кира забывала обо всём.
Его пальцы бегали по струнам легко, будто не касались их вовсе. А звук — тёплый, глубокий, чуть хрипловатый — заполнял всю комнату. Мама откладывала книгу и улыбалась из кресла. Даже кот просыпался и тёрся о ножку стула.
— Как у тебя получается? — шептала Кира.
— Я слушаю не пальцами, — отец клал её руку себе на грудь. — Я слушаю здесь. Если внутри тихо — и музыка будет тихой. Если внутри больно — музыка будет плакать. Если радостно — она будет смеяться.
— А если внутри ничего нет?
Отец задумался. Потом провёл медиатором по струнам — один короткий, звонкий аккорд.
— Тогда музыка научит тебя чувствовать. Просто играй. Остальное придёт.
В семь лет Кира сыграла свою первую настоящую мелодию.
Простую. Короткую. Похожую на колыбельную, которую напевал отец, когда укладывал её спать.
Она сыграла её без ошибок. С третьего раза.
Отец слушал, не дыша. А когда последняя нота затихла, он молча обнял её. Так крепко, что затрещали рёбра.
— Я же говорил, — сказал он тихо. — Ты сможешь.
Кира улыбнулась в его плечо и поверила.
В восемь лет она уже пошла в музыкальную школу и играла в оркестре. Не солировала, но сидела в первом ряду, почти перед дирижером. Настоящая домра, не ее, та которую она брала в музыкальной школе на время репетиции, не игрушечная. Старенькая, потрёпанная, с каким-то номером на корпусе.
— Скоро купим тебе свою, — пообещал отец. — Хорошую. Ты заслужила.
— А ты научишь меня её настраивать?
— Конечно. Это самое главное. Без настройки даже самая дорогая домра будет звучать как консервная банка.
Он показал ей, как крутить колки, как проверять строй по пятому ладу, как слушать, чтобы струны не врали. Кира запоминала каждое движение. Ей казалось, что времени — вагон. Что отец всегда будет рядом и поддержит. Что они ещё успеют сыграть сотни мелодий.
Она ошибалась. Это случилось в пятницу.
Кира помнила каждую деталь — как чёрно-белое кино, которое нельзя выключить.
Утром отец отвёз её в школу. Он был весёлый, напевал что-то из старой пластинки и обещал вечером купить мороженое.
— Самое большое, какое найдёшь, — сказал он. — С двумя шариками.
— С тремя! — крикнула Кира, вылезая из машины.
— С тремя, — рассмеялся он.
Она помахала ему рукой и побежала на урок. Не обернулась. Зачем? Он же вернётся вечером.
Он не вернулся.
Сердце. Мама плакала в коридоре, закрыв рот ладонью, чтобы Кира не слышала. Но Кира всё слышала. Она стояла за дверью и сжимала в кармане наушники, которые отец подарил на день рождения.
Она не плакала. Не могла, не было сил и эмоций…
После, вернувшись домой она увидела домру, которую он успел ей купить, пока она была в школе.
На похоронах было много людей. Кира никого не узнавала. Все гладили её по голове, вздыхали и говорили «держись».
Держаться за что? Отец ушёл. Вместе с его смехом, с его песнями.
Мама после похорон стала другой. Тихой. Словно у неё тоже лопнула струна, только внутри.
— Музыку не бросай, — сказала она один раз. И больше никогда не говорила про домру.
Кира не бросила. Но играть перестала.
Домра — та самая, настоящая, которую отец выбрал для неё в музыкальном магазине за несколько часов до смерти — висела в углу её комнаты и пылилась. Кира не могла до неё дотронуться. Каждый раз, когда она смотрела на инструмент, она слышала его голос: «Ты сможешь».
А она не могла.
Через три месяца Лера Соловьева — ее подруга, с которой она общалась иногда в школе, яркая, громкая, совсем не похожая на всех остальных — подошла к ней в столовой.
Кира молчала.
Она положила перед Кирой шоколадку.
— Это тебе. Просто так.
Кира не взяла шоколадку. Но запомнила, что она единственная из класса поддержала ее.
Ещё через неделю — они уже обедали вместе. А через месяц Кира впервые за всё время достала домру из угла.
Пальцы помнили всё. Лады, струны, любимую соль-мажорную гамму, знаки при ключе.
Она сыграла ту самую мелодию — короткую, как колыбельная, которую отец играл на ночь. Сыграла без ошибок. С первого раза.
А потом заплакала. В первый раз с того дня.
Лера не задавала вопросов. Она просто сидела рядом, молчала и держала Киру за руку.
Теперь, спустя десять лет, Кира играла каждый день.
Домра — та самая, старенькая, с царапиной на корпусе — стала её миром. Всё, что она не могла сказать словами, она говорила через струны, музыку. Им. Отцу. Себе.
— Я не бросила, — шептала она. — Видишь? Я всё ещё играю.
Струны молчали. Но Кира знала — он слышит.
Он обещал, что у нее все получится.
Она ещё не была в этом уверена. Но собиралась доказать это самой себе и другим, что он не ошибался.
***
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.