Азбука спасения. Том 54
- -
- 100%
- +
Сомнение сердца приводит в душу боязнь. А вера может делать произволение твердым и при отсечении членов. В какой мере превозмогает в тебе любовь к плоти, в такой не можешь быть отважным и бестрепетным при многих противоборствиях, окружающих любимое тобою.
Желающий себе чести не может иметь недостатка в причинах к печали. Нет человека, который бы с переменою обстоятельств не ощутил в уме своем перемены в отношении к предлежащему делу. Ежели вожделение, как говорят, есть порождение чувств, то пусть умолкнут, наконец, утверждающие о себе, что и при развлечении сохраняют они мир ума.
Целомудрен не тот, кто в труде во время борьбы и подвига говорит о себе, что прекращаются тогда в нем срамные помыслы, но кто истинностию сердца своего уцеломудривает созерцание ума своего так, что не внимает он бесстыдно непотребным помыслам. И когда честность совести его свидетельствует о верности взглядом очей, тогда стыд уподобляется завесе, повешенной в сокровенном вместилище помыслов. И непорочность его, как целомудренная дева, соблюдается Христу верою.
Для отвращения предзанятых душою расположений к непотребству и для устранения восстающих в плоти тревожных воспоминаний, производящих мятежный пламень, ничто не бывает так достаточно, как погружение себя в любовь к изучению Божественного Писания и постижение глубины его мыслей. Когда помыслы погружаются в услаждение постижением сокровенной в словесах премудрости, тогда человек, в какой мере извлекает из них уяснение, в такой же оставляет позади себя мир, забывает все что в мире, и все воспоминания, все действенные образы овеществления мира изглаждает в душе, а нередко уничтожает самую потребность обычных помыслов, посещающих природу. Сама душа пребывает в восторге при новых представлениях, встречающихся ей в море тайн Писания.
И опять, если ум плавает на поверхности вод, то есть моря Божественных Писаний, и не может проникнуть мыслей Писания до самой глубины, уразуметь все сокровища, таящиеся в глубине его, то и сего самого, что ум занят рвением к уразумению Писания, достаточно для него, чтобы единым помышлением о досточудном крепко связать свои помыслы и воспрепятствовать им, как сказал некто из богоносных, стремиться к естеству телесному; тогда как сердце немощно и не может вынести озлоблений, встречающихся при внешних и внутренних бранях. И вы знаете, как тягостен худой помысл. И если сердце не занято ведением, то не может стерпеть мятежности телесного устремления.
Как скорости колебания весов в ветреную бурю препятствует тяжесть взвешиваемого, так колебанию ума препятствуют стыд и страх. А по мере недостатка страха и стыда уму дается побуждение непрестанно кружиться, и тогда, по мере удаления из души страха, коромысло ума, как свободное, влается туда и сюда. Но как коромыслу весов, если чаши их обременены очень тяжелым грузом, нелегко прийти уже в колебание от дуновения ветра, так и ум, под бременем страха Божия и стыда, с трудом совращается тем, что приводит его в колебание. А в какой мере оскудевает в уме страх, в такой же начинают преобладать им превратность и изменчивость. Умудрись же в основание шествия своего полагать страх Божий, и в несколько дней, не делая кружений на пути, будешь у врат Царствия.
Во всем, что встретится тебе в Писаниях, доискивайся цели слова, чтобы проникнуть тебе в глубину мысли святых и с большею точностию уразуметь оную. Божественною благодатию путеводимые в жизни своей к просвещению всегда ощущают, что как бы умный какой луч проходит по стихам написанного и отличает уму голые слова от того, что душевному ведению сказано с великою мыслию.
Если человек многозначащие стихи читает, не углубляясь в них, то и сердце его остается бедным, и угасает в нем святая сила, которая при чудном уразумении души доставляет сердцу сладостнейшее вкушение.
Всякая вещь обыкновенно стремится к сродному ей. И душа, имеющая в себе удел духа, когда услышит речение, заключающее в себе сокровенную духовную силу, пламенно влечет к себе содержание сего речения. Не всякого человека пробуждает к удивлению то, что сказано духовно и имеет в себе сокровенную великую силу. Слово о добродетели требует сердца, не занимающегося землею и близким с нею общением. В человеке же, которого ум утружден заботою о преходящем, добродетель не пробуждает помысла к тому, чтобы возлюбить ее и взыскать обладания ею.
Отрешение от вещества бытием своим предваряет союз с Богом, хотя нередко, по Домостроительству благодати, в иных оказывается последний предшествующим первому, потому что любовию покрывается любовь. Чин, обычный Домостроительству, инаков с чином, общим для людей. Но ты сохраняй общий чин. Если предваряет в тебе благодать, это – ее дело. А если не предваряет, то путем всех людей, каким шествовали они друг за другом, восходи и ты на высоту духовного столпа.
Всякое дело, совершаемое созерцательно и исполняемое по заповеди, данной для него, вовсе невидимо телесными очами. И всякое дело, совершаемое деятельно, бывает сложно, потому что заповедь, которая только одна, именно деятельность, ради плотских и бесплотных имеет нужду в том и другом, в созерцании и в деятельности. Ибо единое есть сочетание созерцания и деятельности.
Дела, показывающие заботливость о чистоте, не подавляют чувства, возбуждаемого памятованием прошедших проступков, но печаль, ощущаемую при сем памятовании, заимствуют из разума. И с сего времени ход припамятования производится в уме с пользою. Ненасытимость души в приобретении добродетели обращает в свою пользу часть видимых вожделений сопряженного с нею тела. Всякую вещь красит мера. Без меры обращается во вред и почитаемое прекрасным.
Хочешь ли умом своим быть в общении с Богом, прияв в себя ощущение оного услаждения, не порабощенного чувствам? – Послужи милостыне. Когда внутри тебя обретается она, тогда изображается в тебе оная святая красота, которою уподобляешься Богу. Всеобъемлемость дел милостыни производит в душе общение с Божеством без посредства какого-либо времени к единению со славою светлости.
Духовное единение есть незапечатлеваемое памятование, оно непрерывно пылает в сердце пламенною любовию, в неуклонении от заповедей заимствуя силу к пребыванию в союзе не с насилием природе и не по природе. Ибо там находит поддержку к тому, чтобы прочно утверждаться в единении душевным созерцанием. Посему сердце приходит в изумление при смежении двояких чувств его, плотских и душевных. К духовной любви, которая отпечатлевает невидимый образ, нет иной стези, если человек не начнет, прежде всего, быть щедролюбивым в такой же мере, в какой совершен Отец, как сказал Господь наш, ибо так заповедал Он послушным Ему полагать основание сие. Иименно когда говорит: Будете милосерды, якоже милосерд Отец ваш есть (Лк.6:36); и еще аще хочеши совершен быти, иди продаждь именее твое и даждь нищим и имети сокровище на небеи, и гряди вслед Мене (Мф.19:21); и Будете совершенны, якоже Отец ваш небесный совершен есть (Мф.5:48).
Инаково слово деятельности, и инаково слово прекрасное. И без опытного дознания чего-либо мудрость умеет украшать слова свои, говорить истину, не зная ее. Иной может толковать о добродетели, сам не изведав опытно дела ее. Но слово от деятельности – сокровищница надежды, а мудрость, не оправданная деятельностию, – залог стыда.
Что художник, который живописует на стенах воду и не может тою водою утолить своей жажды, и что человек, который видит прекрасные сны, то же и слово, не оправданное деятельностию. Кто говорит о добродетели, что сам испытал на деле, тот так же передает сие слушающему его, как иной отдает другому деньги, добытые трудом своим. И кто из собственного стяжания посевает учение в слух внемлющих ему, тот с дерзновением отверзает уста свои, говоря с духовными своими чадами, как престарелый Иаков сказал целомудренному Иосифу: Аз же даю ти единую часть свыше братии твоея, юже взях у Аморреев мечем моим и луком моим (Быт.48:22).
Всякому человеку, который живет нечисто, вожделенна жизнь временная. Второй по нем, кто лишен ведения. Прекрасно сказал некто, что страх смертный печалит мужа, осуждаемого своею совестию. А кто имеет в себе доброе свидетельство, тот столько же желает смерти, как и жизни. Не признавай того истинным мудрецом, кто ради сей жизни порабощает ум свой боязни и страху. Все доброе и худое, что ни приключается с плотию, почитай за сновидение. Ибо не в смерти одной отрешишься от сего, но часто и прежде смерти оставляет это тебя и удаляется. А если что-либо из сего имеет некоторое общение с душою твоею, то почитай сие своим стяжанием в этом веке, оно пойдет с тобою и в век будущий. И ежели это есть нечто доброе, то веселись и благодари Бога в уме своем. Ежели же это есть нечто худое, то будь прискорбен, и воздыхай, и старайся освободиться от сего, пока ты в теле.
Всякое благо, совершаемое в тебе мысленно, и сам ты содержи тщательно втайне, потому что посредниками для тебя к оному были Крещение и вера, в них призван ты Господом нашим Иисусом Христом на дела Его благие. Со Отцом и Святым Духом Ему слава, и честь, и благодарение, и поклонение во веки веков! Аминь.
Святитель Григорий Богослов
Монашеская жизнь – начаток будущего века. Три знаю чина спасаемых, а именно: рабство, наемничество, сыновство. Если раб ты, ран убойся; если наемник, устремляйся к принятию мзды; если выше первых двух, и сын ты, то как отца (Бога) почитай (устыдись). Сделай добро, потому что добро есть отцу повиноваться. Хотя бы тебе и ничего за то не имело быть, но и в том есть награда, чтобы отцу угодное творить.
Преподобный Симеон Благоговейный
Положить в помысле такое убеждение, что, после твоего поступления в обитель, померли твои родители и друзья, и почитать отцом и материю лишь Бога и настоятеля.
Преподобный Симеон Новый Богослов
Монах – тот, кто не смешивается с миром, непрестанно беседует с одним Богом, видя Его, он и Им бывает видим, и любя Его, Им любим, и становится светом, неизреченно сияющим. Отречение от мира и совершенное из него удаление, если восприимем при сем и совершенное отрешение от всех житейских вещей, нравов, воззрений и лиц, с отвержением тела и воли своей, в короткое время великую принесет пользу тому, кто с таким жаром ревности отрекся от мира.
Преподобный Никита Стифат
Что значит быть монахом? Быть монахом не то есть, чтобы быть вне людей и мира, но то, чтобы, отрекшись от себя, быть вне пожеланий плоти и уйти в пустыню страстей (в бесстрастие). Если великому авве Арсению и сказано: бегай людей и спасешься, то сказано в этом именно смысле. Ибо видим, что он и после того, как убежал из мира, водворялся среди людей, проходил по населенным местам и живал с учениками. Но при этом, старательно соблюдая внутреннее бегство, при чувственном общении, никакому вреду не подвергался он от сопребывания с людьми. Это же и другой некто из великих воззвал: бегайте, братия, и указал на уста, когда спросили его: от чего бегать?
Если желаешь увидеть блага, которые уготовал Бог любящим Его, вселись в пустыню отречения от своей воли и бегай мира. Какого же это мира? – очес и плоти, гордости помыслов и прелести видимых вещей. Если убежишь от такого мира, то рано воссияет в тебе свет чрез узрение Божественной жизни и исцеления души твоей, т.е. слезы скоро воссияют (Ис.58:8). Таким образом, ты среди мира и людей пребывая, будешь как живущий в пустыне и людей не видящий. Если же таким образом не убежишь ты от сего мира, то убежание из мира видимого, нисколько не послужит тебе к преуспеянию в добродетелях и соединению с Богом.
Посмеваются над благочестием и посмеваемы бывают делами те, которые совершили свое отречение не как следует и с самого начала не восхотели пользоваться учителем и руководителем, своему последовали разуму и пред собою показавшись себе разумни (Ис.5:21).
Познай себя самого и это есть воистину истинное смирение, научающее смиренномудрствовать и сокрушающее сердце.
Преподобный Иоанн Лествичник
Монах есть тот, кто, будучи облечен в вещественное и бренное тело, подражает жизни и состоянию бесплотных.
Монах есть тот, кто держится одних только Божиих словес и заповедей во всяком времени и месте, и деле.
Монах есть всегдашнее понуждение естества и неослабное хранение чувств.
Монах есть тот, у кого тело очищенное, чистые уста и ум просвещенный.
Монах есть тот, кто скорбя и болезнуя душею, всегда памятует и размышляет о смерти, и во сне и во бдении.
Отречение от мира есть произвольная ненависть к веществу, похваляемому мирскими, и отвержение естества, для получения тех благ, которые превыше естества.
Свет монахов суть Ангелы, монахи же свет для всех человеков, и потому да подвизаются они быть благим примером во всем, никому ни в чем же дающе претыкание (2Кор.6:3) ни делом, ни словом.
Жизнь монашеская, в отношении дел, слов, помышлений и движений должна быть проводима в чувстве сердца. Если же не так, то она не будет монашеская, не говорю уже ангельская.
≈
Спрашивали меня миряне: «Как мы, живя с женами и сплетаясь мирскими попечениями, можем коснуться совершеннейшей жизни?» Я ответил им: «Все доброе, что только можете делать, делайте: никого не осуждайте, не скрадывайте, никому не лгите, ни пред кем не возноситесь, ни к кому не имейте ненависти, не оставляйте церковных собраний, к нуждающимся будьте милосердны, никого не соблазняйте, не касайтесь чужой части и сохраняйте верность женам вашим. – Если так будете поступать, то не далеко будете от Царствия Небеснаго».
Устранившись мира, не прикасайся к нему, ибо страсти удобно опять возвращаются. Не пристанище (отречение от мира) бывает причиною и спасения, и бед – это знают проплывающие сие мысленное море. Но жалкое зрелище, когда спасшиеся в пучине, претерпевают потопление в самом пристанище.
Преподобный Максим Исповедник
Отрекшийся от вещей мирских, жены, имения и проч., соделал монахом человека внешнего, а еще не внутреннего; отрешившийся же от страстных помыслов, соделал таковым и внутреннего человека, т.е. ум внешнего человека легко сделать монахом, если только захотеть, но немал подвиг сделать монахом внутреннего человека.
Монах есть тот, кто ум свой отдалил от чувственных вещей, – и воздержанием, любовью, псалмопением и молитвою непрестанно приседит Богу. Никто да не обольстит тебя, смиренный монах, таковою мыслью, будто тебе можно спастись, работая сластолюбию и тщеславию.
Три главнейших нравственных состояния бывает у монахов: 1-е – когда кто ни в чем не грешит делом; 2-е – когда кто не дает замедлять в душе страстным помыслам; 3-е – когда кто бесстрастно взирает в мыслях на образы жен и обидящих.
Успехи мирян состоят в богатстве, славе, силе, утехах, в благоплотии, многочадстве и тому подобных вещах, в которые вступя, монах погибает. Успехи же монаха суть: нестяжание, бесславие, бессилие, воздержание, злострадание, лишения и сим подобное, чему невольно подвергшись, миролюбец почитает то великим несчастьем и часто близок бывает в опасности накинуть петлю на шею, а некоторые и делали так.
Блажен человек, не призванный ни к какой вещи тленной или временной. Стяжавший убо любовь стяжал Самого Бога, ибо Бог есть любовь (1Ин.4:16).
Преподобный Марк Подвижник
Иноки не держатся мудрования противного Церкви, но стараются следовать мудрованию Христову, по словам Апостола: сие да мудрствуется в вас, еже и во Христе Иисусе, Иже во образе Божии сый, не восхищением непщева быти равен Богу, но Себе умалим, зрак раба приим (Флп.2:6,7). Знай же, что такой образ мыслей и жизни дарован Богом и порождает великую добродетель – смиренномудрие. Совершать же сие дело заповедал Господь в Церкви, сказав: делайте не брашно гиблющее, но пребывающее в живот вечный (Ин.6:27). Какое это дело? То, чтобы молитвою искать Царствия Божья и правды Его, которое внутрь нас, как сказал Господь (Лк.17:21), обещавший ищущим Его приложить и все потребное для тела (Мф.6:33). Услышавших сие от Господа, уверовавших слову Его, и по мере сил своих исполняющих его, называть действующими не по естеству, – значит порицать Бога, Который заповедал это.
Как иноки, держась такого порядка, падают? Падают не те, которые держатся его, но которые его оставляют и, будучи окрадены тщеславием и попечением о житейском, нерадят о главнейшем в нем – о молитве говорю и смиренномудрии. Потому-то и дьявол не препятствует нам помышлять и делать все житейское, только бы удалить нас от молитвы и смиренномудрия, ибо он знает, что совершаемое без этих двух добродетелей, хотя оно и доброе, он в последствии когда-нибудь отнимет. Молитву же разумею не только телом совершаемую, но и неразвлеченною мыслию приносимую Богу. Ибо, ежели одно из сих двух (тело, или мысль) безвременно отделяется, то и другое, оставшись одно, не Богу предстоит, а своей воле.
Авва Исайя
Возненавидь все мирское и самый телесный покой, потому что они делают тебя врагом Божиим. Как воин, имеющий противника, сражается с ним, так и мы должны сражаться с телом, не позволяя ему нежиться и расслабляться от излишнего успокоения.
Когда ум освободится от всякого упования на суетный мир, это служит признаком, что грех умер в душе.
Если ты оставил все, принадлежащее суетному миру, то блюдись от беса, наводящего печаль от избранной тобой великой нищеты и соединенного с нею скорбного положения, исполненного лишений. Если будешь побежден печалью, то не сможешь достичь великих добродетелей. Эти великие добродетели заключаются в том, чтобы не ценить себя, чтобы благодушно переносить укоризну и радоваться тому, что тебя считают неспособным ни к какому делу и занятию суетного мира.
Непрестанно устремляй помышления к Богу, и Он сохранит тебя. Не возлагай никакой надежды на преходящий мир, чтобы она не погубила тебя: уходя с земли, оставишь все, принадлежащее миру, сделанное же ради Бога будет сопутствовать тебе и помогать во время нужды.
Не связывай себя делами мира, и помысел будет безмолвствовать в тебе.
Господь воздаст почести и награды тем, кто мужественно подвизается на крестном поприще земной жизни, кто сверг с себя бремя преходящего мира терпением скорбей и умерщвлением тела.
Блаженны те, которые не возложили упования на свои дела, которые уразумели величие Божие и сподобились исполнять в точности волю Божию. Познав свою немощь, они сосредоточивают все свои подвиги в печаль покаяния: они оплакивают себя, оставив суетную и греховную заботу обо всем, совершающемся в мире, который, как создание Божие, подлежит Суду Единого Бога.
Невозможно уму, связанному попечениями суетного мира, служить Богу, как и Господь сказал: Не можете служить Богу и маммоне (Мф.6:24). Маммоной названы все суетные занятия и каждое из них в частности. Если человек не оставит их, то не сможет вступить в служение Богу.
Удостоившиеся милости Божией и дарований Святого Духа смотрят на мир, как на темницу, в которой они заключены, и избегают общения с ним, как смерти. Такая душа не может полюбить мир, если бы и захотела полюбить. Она помнит то состояние, в котором бедствовала до того, как стала покоиться в Боге, она помнит, что сделал с нею мир, и то запустение, в которое привел он ее.
Братия! Безмолвствуйте каждый в келлии своей со страхом Божиим, трудитесь в рукоделии вашем и не нерадите о поучении и о частой молитве… Непрестанно исследуйте, в чем претыкаетесь, и старайтесь исправиться, моля Бога с болезнованием сердца, со слезами, в умерщвлении плоти, чтобы Он простил Вам сделанные грехи…
Отшельничество состоит в бегстве от тела и в постоянном памятовании смерти.
Не тот разумен, кто говорит, но тот, кто знает время, когда должно говорить. В разуме молчи и в разуме говори; прежде, нежели начнешь говорить, обсуди, что должно говорить; говори одно нужное и должное, не хвались своим разумом и не думай, что ты знаешь больше других. Сущность монашеского жительства состоит в том, чтобы укорять себя и считать себя хуже всех.
Брат пришел в лавру аввы Герасима и сказал игумену ее Александру: «Хочу оставить место жительства моего». Александр отвечал ему: «Сын мой! В твоем уме не запечатлелось памятование ни Царства Небесного, ни вечной муки. Если бы это памятование присутствовало в тебе, ты не захотел бы выйти даже из келлии твоей».
Новоначальный монах, переходящий из монастыря в монастырь, подобен коню, который без узды мечется в разные стороны.
Может случиться, что, живя с братией, ты захочешь оставить их, не обретя покоя в сожительстве с ними по какой-нибудь причине… Смотри, не делай это опрометчиво, не уйди с огорчением, как бы свергая иго рабства, не убеги тайно в скорби, не удались из среды размолвки, чтобы не унести с собой памятозлобия на братство. Избери для отшествия твоего время общего спокойствия, и после ухода твоего сердце твое пребудет в мире.
Совершенство всего монашеского жительства заключается в том, когда человек достигает страха Божия в духовном разуме, и внутренний слух его начнет внимать совести, направленной по воле Божией.
Святитель Иоанн Златоуст
Бессмертная сила в монахе – нестяжательность, несущая крест. Монах, ты отрекся от мира, отпущен на свободу, освободил тебя Христос, после этого не люби рабства суетного мира, чтобы не было последнее хуже первого (Мф.12:45). Не пострижение и не одеяние делают монахом, но Небесное желание и божественное житие, потому что в этом обнаруживается совершенство жизни.
Святитель Феодор Эдесский
Кем подобает быть монаху? Подобает убо монаху быть безвещну, бесстрастну, чужду всякого греховного похотения, несладкоястливу, не винопийце, не мешкотну, не лениву, не сребролюбиву, не сластолюбиву, не славолюбиву, ибо кто от всего такого не отрешится, тот не сможет исправно вести эту ангельскую жизнь, для тех же, кои так именно поступают, она есть иго благое и бремя легкое, так как в таком случае Божественная надежда все делает для них легким.
Отрекшись от житейских забот и восприяв иноческий подвиг, не возжелай богатства для раздаяния бедным, ибо и это есть одно из прельщений лукавого, ведущее к тщеславию, чтобы ввергать ум в многоделие хлопотливое. Пусть только хлеб имеешь ты и воду и одними ими можешь стяжать мзду странноприимства. Пусть даже и их не имея, с одним благим расположением примешь странника и дашь ему слово утешения и таким образом можешь заслужить мзду странноприимства. Имеешь пример сему в бедной вдове, о которой Господь засвидетельствовал в Евангелии, что она своими двумя лептами в силу благого произволения своего превзошла подаяния богатых.
Преподобные Варсонуфий и Иоанн Пророк
Когда случится тебе быть с мирянами, и они начнут празднословить, то, если не имеешь особой нужды, уйди, а когда будет надобность, то обратись умом к молитве своей, не осуждая их, но познавая свою немощь. Впрочем, если они расположены к тебе, и ты знаешь, что они охотно слушают слово Божие, попытайся переменить эту пустую беседу на полезную, рассказав им что-либо из жития святых.
Не все, живущие в монастырях, – монахи, но тот монах, кто исполняет дело монашеское. Кто хочет быть иноком, тот отнюдь ни в чем не должен иметь своей воли.
Делание инока состоит в том, чтобы терпеть брани и противиться им с мужеством сердца.
Говори себе словами блаженного Арсения: – Арсений, зачем ты вышел из мира? – Научайся тому, чего пришел ты здесь искать. Теки к Иисусу, чтобы и достигнуть Его.
Монах никогда не должен допускать, чтобы совесть обличала его в какой-либо вещи.
Преподобный авва Дорофей
Мы думаем, что, вышедши из мира и придя в монастырь, оставили все мирское, но и здесь, ради ничтожных вещей, исполняем пристрастия мирские. Однако мы не должны так делать, но как мы отреклись от мира и вещей его, так должны отречься и от самого пристрастия к вещам.
Когда человек отрекается от мира и делается иноком, оставляет родителей, имения, приобретения, торговлю, даяние (другим) и приятие (от них), тогда распинается ему мир, ибо он отверг его. Это и значат слова Апостола: – «мне мир распяся»; потом он прибавляет: – и «аз миру». Как же человек распинается миру? Когда, освободившись от внешних вещей, он подвизается и против самых услаждений или против самого вожделения вещей и против своих пожеланий и умертвит свои страсти, тогда и сам он распинается миру, и сподобляется сказать с Апостолом: – «мне мир распяся, и аз миру».