Ее самое горячее лето

Все права на издание защищены, включая право воспроизведения полностью или частично в любой форме.

Это издание опубликовано с разрешения Harlequin Books S. A.

Иллюстрация на обложке используется с разрешения Harlequin Enterprises limited. Все права защищены.

Товарные знаки Harlequin и Diamond принадлежат Harlequin Enterprises limited или его корпоративным аффилированным членам и могут быть использованы только на основании сублицензионного соглашения.

Эта книга является художественным произведением. Имена, характеры, места действия вымышлены или творчески переосмыслены. Все аналогии с действительными персонажами или событиями случайны.

Her Hottest Summer Yet Copyright

© 2014 Ally Blake

«Ее самое горячее лето»

© ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2015

© Перевод и издание на русском языке, ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2015

Глава 1

Эйвери Шоу едва замечала, что ветер с моря развевает ее светлые волосы и вздымает полупрозрачное платье. Она стояла на песчаной дорожке у отеля «Тропикана», погруженная в сладкие, греющие душу воспоминания.

Прикрыв ладонью глаза от ослепительного летнего австралийского солнца, она глубоко вздохнула. Вроде раньше здание было не таким помпезным и большим. Подобно всем колониальным дворцам, оно словно перенеслось из другой эпохи на берег Лунной бухты.

Десять лет не прошли бесследно.

Как же все меняется! Тогда ей не исполнилось и семнадцати. Девчонке-хохотушке с расцарапанными коленками все казались друзьями…

Громкий свист и стук за спиной заставил Эйвери вернуться в настоящее. Она оглянулась и увидела, как по дорожке катят на скейтбордах несколько загорелых парней. Они направлялись к пляжу, за которым искрился голубой Тихий океан.

У Эйвери даже сердце защемило. Иногда, подумала она, все не так уж и меняется.

И сразу остро почувствовала соленый запах моря. Может, все не так плохо? Взмахнув сумкой, она вошла в вестибюль. Колонны с отделкой под мрамор. Вокруг плетёные кресла, роскошные ковры, пальмы в горшках на полу из плиток миллиона оттенков песочного цвета. У входа в ресторан висела старомодная табличка: «Два обеда по цене одного для любого гостя с пиратской повязкой на глазу».

Ее смех гулко прокатился по пустому холлу. В разгар летнего сезона такое затишье казалось странным. Хотя, наверное, все торчали у бассейна. Или спасались от жары у себя в номерах. После сутолоки Манхэттена – просто рай земной.

В глубине холла располагалась стойка регистрации. За ней скучала девушка с затянутыми в конский хвост темно-каштановыми волосами и фирменным бейджем «Тропиканы» на жакете.

– Эй, на палубе! Я здесь! – окликнула девушка, судя по бейджу, Айсис. На плече у нее сидел попугай. Поймав удивленный взгляд гостьи, она погладила птицу по шейке. – У нас в отеле неделя пиратов и попугаев.

– Вижу, вижу. – Эйвери поняла смысл объявления о пиратской повязке. – Я – Эйвери Шоу. – Меня ждет Клаудия Девис.

– Полундра и бутылка рома… Американка!

– Это я! – Шуточки девицы стали ее слегка утомлять, возможно, из-за смены часовых поясов и недосыпа.

– Клаудия с утра меня на уши поставила. Велела каждый час проверять на сайте авиакомпании «Квантас» сведения о вашем прибытии..

– Такая уж у меня подруга. – Эйвери все больше нравилось собственное спонтанное решение отправиться на край земли для встречи с единственным человеком, который по-настоящему ее понимал.

Айсис замолотила пальчиками по клавиатуре:

– Сейчас Клаудия может быть… где угодно. После того как ее родители сделали алё-машир, здесь маленькое сумасшествие.

Алё-машир? Так, наверное, в Австралии называют уход в отставку. Сумасшествие или нет, но, когда она позвонила Клаудии и сообщила о своем приезде, та сболтнула, что отелем, которым ее семья владела двадцать лет, теперь занимается она сама. И у нее куча идей! Блестящих! К ним поедут толпы туристов, чего раньше не бывало.

Еще раз оглядев пустой холл, Эйвери пришла к выводу, что означенные толпы пока как минимум в пути.

– Мне подождать?

– Нет. – Айсис снова замолотила по клавиатуре. – Ждать вы можете до второго пришествия. Идите в свой номер. Там и подождите. Сейчас позову нашего мальчика, чтобы он вас проводил.

К ней и правда подошел рыжеволосый веснушчатый юноша лет семнадцати.

– Сайрус, – представила его Айсис. – А это мисс Шоу, подруга Клаудии.

Сайрус разинул рот, и Эйвери сама положила сумки на золотистую тележку:

– Спасибо, Сайрус.

– Негодник, – крикнула Айсис. – Быстренько проводи мисс Шоу в номер с богом Тики.

Сайрус вышел из оцепенения и покатил в глубь холла тележку, на которой опасно раскачивались сумки Эйвери.

– Вы из Нью-Йорка! – вырвалось у него.

Эйвери еле поспевала за ним.

–  Да, я из Нью-Йорка.

–  А где вы познакомились с Клаудией? Она же давно никуда не ездит.

–  Мы с ней познакомились здесь, когда я отдыхала в этих местах лет десять назад вместе с моими родителями.

Не «лет десять назад». Именно десять. Почти с точностью до одного дня. Те несколько недель она никогда не забывала.

– Пошли, Сайрус. – Эйвери хотелось стряхнуть внезапно нахлынувшую тоску. – Проводи меня в мой номер.

Юноша ускорил шаг.

Через минуту они подошли к ее апартаментам. Эйвери осталась одна в великолепном номере с безукоризненной светлой отделкой. Ее ждали ваза со спелыми персиками, сливами и нектаринами, плитка божественного шоколада и громадная бутылка розового шампанского.

Эйвери сбросила туфли и открыла французское окно. На нее пахнуло ароматом моря и растущих во дворе лимонных деревьев. Все было точно таким же, как десять лет назад, когда она приезжала сюда с родителями. Эйвери провела здесь волшебное, незабываемое, полное грез и неги лето.

Последнее беззаботное, счастливое, детское лето в своей жизни.

Последнее перед разводом родителей.

А теперь ее мать собиралась праздновать Десятилетие Развода, с заглавных букв.

Эйвери глянула краем глаза на свою сумку, и ее бросило в пот.

Надо же было позвонить или послать домой эсэмэску! Сообщить матери, что она благополучно доехала! Хотя о чем писать? Привет-привет, и все? Ведь она ничего толком не разглядела. Цветовая гамма отеля сильно обновилась. Мелькнуло что-то кроваво-красное. Гостей наверняка немало, но есть ли хоть кто-то, на кого можно положить глаз? А развлечения здесь – для сильного пола, и только? Пока ничего не ясно.

Эйвери отправила следующий текст:

«Я на месте! Солнце сияет. Пляж выглядит великолепно. Позвоню, как только привыкну к смене часовых поясов.

Эйви».

Затем, выключив телефон, она рухнула на кровать. И закрыла голову подушкой.

Потом рассудила, что лежать так и ждать у моря погоды бессмысленно. На выключенный телефон Клаудия все равно не дозвонится. И Эйвери переоделась в купальник, тщательно обмазалась солнцезащитным кремом, взяла пляжное полотенце и вышла из номера. Интересно, какие сюрпризы ей сегодня подарит Тихий океан?

Наконец-то она здесь! Ее согревают приятные воспоминания, и она недоумевает, почему не догадалась приехать сюда раньше. Вернуться в знакомые места.

Потому что ей всегда этого хотелось. И не только провести несколько недель с лучшей подругой – или, может, подцепить какого-нибудь пляжного мальчика и с ним расслабиться, – а разузнать получше, что предшествовало их тогдашнему отъезду и скорому разводу родителей. Снова почувствовать себя беззаботной девочкой, жизнь которой еще не превратилась в бесконечные забеги от одного родителя к другому.

Нигде она не ощущала такого спокойствия, уверенности и собственной нужности, как здесь.

Тем летом она узнала вкус пива.

Впервые провела ночь у костра.

Впервые влюбилась по уши…

У Эйвери даже ноги стали заплетаться.

Интересно, тот, в кого она тогда втюрилась, сейчас здесь?

Забавно будет встретить его. В Нью-Йорке ее личная жизнь походила на торнадо. А в Австралии? То же самое?

Джона Норт лежал на доске и неторопливо греб руками. Прохладная океанская вода омывала его загорелое тело. Он нашел хорошее местечко – спокойное, на приличном расстоянии от берега, – приподнялся и сел на доске, опустив ноги в воду. Потом вытер лицо и отряхнул волосы.

Поселок Лунной бухты располагался за двумя рядами пальм, окаймлявших дугообразный берег. За их стволами виднелись здания отелей, бунгало, небольших магазинчиков и дома местных жителей. А под синим небом катил свои волны бескрайний Тихий океан. Рай, да и только.

Позднее утро – лучшее время для гребли на доске. Надо лишь выбрать подходящее местечко, чтобы не наткнуться на кораллы. А он знал море как свои пять пальцев. Плавать научился едва ли не раньше, чем ходить.

Джона закрыл глаза, подставил лицо солнцу, впитывая лучистую жизнетворную силу. Его грудь беззвучно вздымалась, ладони шлепали по воде. И тут словно кто-то крикнул…

Он открыл глаза, глубоко вздохнул. Навострил уши. Пробежался взглядом по воде и пляжу.

Там. Плещется. Это не чайка. И не звуки музыки из отеля. Что-то случилось. С человеком случилось.

Его мускулы напряглись, все чувства обострились. Он замер в ожидании и смотрел туда, откуда раздался тревожный звук. Что бы это могло быть?

И наконец он увидел. Руку.

Джона перевернулся на живот и яростно заработал руками. На каждой волне он поднимал голову и осматривался. Как назло, обозначенный желто-красными флажками участок пляжа, за которым наблюдали спасатели, находился довольно далеко, а на берегу возвращения своего хозяина дожидалась лишь собака с бело-коричневыми пятнами.

Джона прикинул расстояние до цели и погреб еще энергичнее. Море с детства было для него как родное. Хотя океан мог не только приносить радость, но и быть весьма жестоким. Случалось, что никакой спасатель не мог выручить попавшего в беду человека. Он прекрасно это знал.

Кто же там взмахнул рукой? Наверняка турист. Никаких сомнений.

Еще несколько движений, и солнце блеснуло на коже тонущего пловца. Джона почувствовал выброс адреналина в кровь. Через пару секунд он выдернул утопающего из воды. Это оказалась девушка.

Ее светлые волосы были столь длинными, что тянулись за ней как шелковое покрывало. Он не мог оторвать взгляд от ее красивой кожи и стройных ног. И ее покрывал такой слой солнцезащитного крема, что она скользила как рыба и он с трудом ее держал.

Она сразу начала сопротивляться и вскрикнула:

–  Нет!

–  Черт! – воскликнул Джона. – Я пытаюсь тебя спасти, а ты брыкаешься.

Женщина перестала вырываться и презрительно на него посмотрела:

– Я отлично плаваю. В Брин-Мавре была одной из лучших.

Не просто туристка, подумал Джона. Говорила она с отчетливым американским акцентом. Прилетела с другого конца света.

– Не морочь мне голову, – пробормотал он. – Если только не приехала на соревнования по австралийскому кролю.

Она пронзила его взглядом. И ее глаза… Темно-зеленые, а рядом с одним небольшая родинка.

Но пока он пожирал ее глазами, она выскользнула из его рук. К счастью, ей хватило ума взяться за край доски.

– Дорогуша, – рыкнул он нетерпеливо, – понимаю, что ты застеснялась. Только делай, что тебе велят. Утонуть хочешь?

От слова «дорогуша» ее волшебные глаза мгновенно стали ледяными. А ему хватило бы и ее кивка. Чем скорее он доставит ее на берег и займется своими делами, тем лучше. Так что не до церемоний.

– Ладно. Давай забирайся ко мне. – Она побледнела и прикусила губу, лишь бы скрыть гримасу боли. Он понял, что забраться на доску она не в силах. – У тебя судорога?

Она лишь поморщилась, что означало «да».

Проклятье! Нет, медлить нельзя. Джона обхватил ногами доску, подхватил девушку под локти и потянул вверх.

Вскоре мокрая и измученная пловчиха забралась на доску. Лишь благодаря опыту и силе Джоны ей не довелось наглотаться морской воды. Он положил ее рядом, заставил обнять себя за шею, так как она совсем лишилась сил. Потом взял ее за талию и держал так, пока доска не перестала опасно колыхаться.

В какой-то момент она прильнула к нему, их тела соприкоснулись, и все его мысли сосредоточились на этой близости. Особенно после того, как ее лицо снова исказила гримаса боли и она обняла его одной рукой за плечо, а другую положила ему на затылок, вытянулась, задвигала ногой, чтобы снять судорогу. А потом она закрыла глаза, и на ее лице появилось выражение удовольствия.

Надо было ему кашлянуть или просто отстраниться, но ее полуприкрытые глаза завораживали. Изящный носик, длинные мокрые ресницы, словно ждущий поцелуя рот. Какая же симпатичная особа помешала его морской прогулке на доске для серфинга…

Туристка, напомнил он себе.

А таких он повидал достаточно и знал как облупленных. Упаковываются в гавайские рубашки, в кубинские шорты, но извилин в мозгу у них маловато. Схема простая. Приезжают довольные и уезжают довольные. И эта городская девочка наверняка такая же – приехала потратить свои денежки.

– Хорошо себя чувствуешь? – спросил Джона.

Она кивнула, приподняла веки, взглянула на него и вдруг осознала, что прижалась к своему спасителю, как котенок. Девушка порывисто вздохнула и вознамерилась отодвинуться, но от этого ее движения его только обдало жаром.

– Можно мне… – Она снова заерзала.

Джона стиснул зубы и только хмыкнул в ответ.

Все-таки лежать рядом с красивой девушкой – не так уж плохо. Но здесь? С туристкой, у которой свело ногу судорогой? Вдобавок худышкой. Тонюсенькой. Пожалуй, она не в его вкусе.

– Все это прекрасно. – Он старался говорить ровным голосом. – Но не пора ли нам отсюда двинуться?

– Прекрасно? Другого слова не нашел?

Туристка вытянулась рядом, держась за доску. Ему оставалось лишь опустить руки, чтобы ненароком не нарваться на пощечину. Тем более что вместо купальника ее тело прикрывалось чем-то полупрозрачным, похожим на те салфеточки, которые его бабушка раскладывала на полках и столах, – светлые кружева с дырочками. К тому же эти тряпочки смещались при каждом ее движении.

– А ты не потеряла часть своего купальника?

Она осмотрела себя и вздохнула с облегчением:

–  Нет. Все на месте.

–  Уверена?

Она прожгла его взглядом, готовая вот-вот взорваться:

– Полагаю, нам пора двинуться вперед.

Она бросила на него еще один испепеляющий взгляд: видимо, по ее мнению, он находился примерно на той же ступени эволюции, что и бурые водоросли.

У Джоны от ее обращения дыхание перехватило. Однажды на него уже так смотрели. И тоже горожанка, хотя и не из таких далеких мест. Наверное, в аристократических школах их только и учат, как опустить мужчину ниже плинтуса.

Однако на него это не действовало – ни раньше, ни сейчас.

– Ложись, – скомандовал он и стал устраиваться вплотную к ней.

– Ни за что! – Худышка худышкой, но рядом с ним она почувствовала себя женщиной. И правый локоть у нее оказался довольно острым.

– Успокойся. Или мы оба пойдем на дно. И тогда уже сама будешь себя спасать.

Она снова выстрелила в него грозным взглядом и сжала губы, что не обещало ему ничего хорошего.

– А теперь, – прорычал он, – будь паинькой и дай мне доставить тебя обратно на берег. Или ты хочешь пополнить статистику?

Она немедленно ответила, и от ее голоса у него сладко заныло в груди.

– Печальную или обнадеживающую?

Он не успел сдержать улыбку.

– Дорогуша, ты сейчас не у себя в Канзасе.

Она подняла одну бровь, перевела взор на его рот и через мгновение – на глаза:

– Вообще-то я из Нью-Йорка. Просто у нас маловато таких непосредственных простаков.

Нахалка. Лежит как мокрая курица, бледная от страха, вся дрожит – и еще выпендривается.

Джона сосредоточился и взял курс на берег.

Ему стоило больших усилий не обращать внимания на теплое женское тело рядом, на ее слегка прикрытые какой-то сеточкой бедра.

На мелководье он слез с доски и стал толкать ее руками.

Девушка тоже сползла в воду, поигрывая всеми своими выпуклостями. Он хотел помочь, но она оттолкнула протянутую руку. Дескать, он свое дело сделал. И ни за какие коврижки больше она его помощь не примет.

Пес Халл при виде их встал, отряхнулся и снова сел. Невдалеке от них. Чужих он сторонился, как и сам Джона. Умница.

Джона счел за лучшее не настаивать и убрал руку:

–  В следующий раз плавай в бассейне. Там круглые сутки охрана. Проводить тебя до «Тропиканы»? – Наверное, стоит рассказать обо всем Клаудии. Пусть знает, какая дуреха у нее в отеле поселилась.

–  Откуда ты, черт возьми, знаешь, где я остановилась? – спросила эта самая дуреха.

Он кивком показал на логотип «Тропиканы» на обернутом вокруг ее тела полотенце.

–  Ах да. – Она покраснела. – Конечно. Извини. Я вовсе не имела в виду…

–  Все ты имела в виду.

Она глубоко вздохнула и окинула его с ног до головы взглядом своих волшебных глаз под мохнатыми ресницами:

– Может быть, ты и прав. – Она поежилась. – Но дойду сама. Хотя спасибо за все. Я правда хорошо плаваю, но сегодня… Короче, благодарю.

– Помочь всегда готов.

По ее губам скользнула улыбка, отчего ее лицо стало совсем другим – дружелюбным и добрым. И вдруг она побледнела, взгляд сделался колючим.

– Люк? – выдохнула она и тут же потеряла сознание.

Джона подхватил ее, обернутую в полотенце, обмякшую, и положил на песок. На ее шее сильно пульсировала жилка. Все с ней будет хорошо. Тепловой удар на фоне усталости после плавания по волнам. Какой бы отличной пловчихой она ни была, фанаткой атлетической гимнастики ее не назовешь. Легкая как перышко. И этот рот, приоткрытые губы, еле слышное дыхание. Обворожительная.

Он похлопал ее. По щеке. Легонько.

Но она просто лежала, без сознания, очаровательная, как ангел. Еще более притягательная в беспомощном состоянии.

«Люк», – сказала она. Он знал одного Люка. Они были приятелями. Но не походили друг на друга. У Джоны были темные вьющиеся волосы. Серые глаза, а у Люка… не поймешь какие. И Люк покинул родную Лунную бухту при первой возможности, в то время как Джона в море чувствовал себя как дома.

Он изо всех сил старался не замечать тепла, которое источала женщина в его руках.

Словно сама Вселенная что-то хотела ему подсказать. А он всегда прислушивался к ее голосу. Приближается шторм – надо выходить на берег. Женщина задумала его бросить – не надо ее удерживать.

Шайка местных парней с косичками наготовила что-то из даров моря – лучше это угощение не пробовать.

А что делать с бессознательной американкой на руках – он, черт возьми, никак не мог взять в толк.

У Эйвери болела голова. Ее окутал красный туман, и открывать глаза не хотелось.

– Это бывает, детка, – уловила она слова. Басовитый голос. Суровый. Мужской.

Секунду она просто лежала в надежде, что откроет глаза и окажется на светлой террасе, а загорелый официант протянет ей на подносе бокал сладкого карибского коктейля и кокосовый орех, а вокруг его волос будет светиться солнечный ореол…

– Давай, милая. У тебя получится.

Милая? Австралийский акцент. Она начала все вспоминать.

Смена часовых поясов. Палящий зной. Решила выкупаться в океане, чтобы прийти в себя. Откуда ни возьмись судорога. Ужас сдавил грудь, но она старалась держать голову над водой. Рука схватила ее за запястье – сильная, загорелая, надежная. А затем глаза, умопомрачительные, серые. И – спасение.

Эйвери глубоко вздохнула, чтобы унять подступавшую к горлу тошноту, и открыла глаза.

– Хорошая девочка, – услышала она голос и одновременно увидела лицо с мощной челюстью и щетиной на подбородке, морщинками у серых глаз, темными бровями и густыми ресницами, кривоватым, как у боксера, носом.

На пляжного мальчика не похож. Да и вообще не мальчик.

Так кто же он такой?

Люк? Имя эхом отозвалось в ее голове, а сердце застучало быстрее. Неужели это он?

Но нет. Как было бы здорово встретить здесь человека, в которого она по-девичьи влюбилась! Но ее спаситель был совсем другой. Неладно скроен, да крепко сшит. Вдобавок она много лет поддерживала связь с семьей Клаудии и знала, что Люк давно перебрался в Лондон. Работал в рекламном агентстве. А она скорее съест свою сумку, чем представит этого диковатого великана в современном офисе.

Он симпатичный? Эта мысль наполнила ее теплом, раззадорила, заставила быстрее биться сердце. Она попыталась сесть. Но голова кружилась, к горлу подступала тошнота.

Не успела она переменить позы, как он приказал:

– Лежи, слышишь? Меньше всего хочу, чтобы ты сейчас на меня рухнула.

Приказ лежать не сразу до нее дошел, она привыкла к другому обращению. С шестнадцати лет ее окружали внимание и забота, она отвечала близким тем же.

– Похоже, мне не встать, – призналась она.

– Позвать кого-нибудь? Из отеля? Люка?

Девушка выстрелила в него взглядом. Выходит, он не Люк, но приятельствует с ним? А откуда ему известно, что она знает Люка? О боже. До того, как упасть в обморок, она упоминала его имя.

Она смутилась, ее бросило в жар. Высвободилась из рук не-Люка и присела на полотенце.

– Со мной все в порядке. – Она откинула волосы с лица. – Еще раз спасибо. Сожалею, что прервала твой заплыв.

– Я не слабак. Как-нибудь переживу.

Да, не слабак, подсказал ей внутренний голос. Но и не красавчик. А вообще, все началось немного раньше. Ведь еще до плавания в океане у нее было некое предчувствие. Будто в ее жизни появится что-то согревающее, простое и симпатичное – особенно в сравнении с тем беспокойством, которое приносила ей мать на другом конце света.

– Ну, всего доброго, маленькая наяда. – Он шагнул назад, так что золотистые солнечные лучи осветили его кучерявые волосы и бронзовую от загара грудь.

– И тебе тоже! – промурлыкала она, наконец продемонстрировав свой прирожденный добрый нрав. – Я – Эйвери. Эйвери Шоу.

– Приятно познакомиться. – Он улыбнулся. Но по-особенному – озорно, сексуально и загадочно.

Затем он повернулся и пошел прочь, с доской под мышкой, ступая босыми ногами по тропинке. К нему присоединился откуда-то вынырнувший лохматый пес – пятнистый, с живыми глазищами, которыми он взглянул на нее, прежде чем броситься за своим хозяином.

Точно не Люк. Потому что Люк Харгривс был выше, со светлыми волосами и карими глазами. И тем давним летом, до того как ее привычный мир рухнул, он подарил ей немного тепла. С тех пор Эйвери буквально кожей чувствовала приближение каких-то неувязок. Так у некоторых людей ноют колени перед штормом. А рядом с этим парнем ей было спокойно, как в колыбельке.

Она заморгала, осознав, что глаза у нее широко раскрыты. Затем повернулась и зашагала по пляжу к дороге, отелю и долгожданному отдыху.

– Эйвери!

Она подняла голову и увидела такую знакомую блондинку, машущую ей руками от входа в «Тропикану»: в синей юбке и бело-голубой рубашке, со старомодной папкой для бумаг в руке. Клаудия. А она бредет, измученная, с раненой душой…

Эйвери встала как вкопанная прямо на дороге. Потому что рядом с Клаудией, чуть слева, держа большой палец на смартфоне, стоял Люк Харгривс – высокий, поджарый, чисто выбритый горожанин, в костюме от Армани. Однако, в отличие от недавнего расставания с грубоватым местным жителем на пляже, теперь ни один мускул в ее теле не дрогнул.

Наоборот, ей стало очень весело, и она лучезарно улыбнулась.

Глава 2

Сзади громко и протяжно просигналила машина, и Эйвери посторонилась. Ноги у нее все еще заплетались, и от ходьбы она немного вспотела.

Она слегка жалела, что неважно выглядит. Но сколько она натерпелась за последние полчаса! Едва не утонула, упала в обморок, млела под взглядом переполненного тестостероном серфингиста, и по ее коже бежали мурашки. После такого хорошо еще, что она вообще стоит на ногах.

Эйвери прошла по траве к парадному входу в отель, и Клаудия едва не задушила ее в объятиях, расцеловала и облегченно хохотнула. Эйвери еле от нее отбилась и тоже рассмеялась. По сравнению с мистером Харгривсом в костюме с иголочки Клаудия, с небесно-голубыми глазами и в узорчатой рубашке, казалась солнечным лучиком и ярким цветком.

– Что с тобой случилось? – спросила Клаудия. Ни «привет», ни «как долетела?». Настоящая подруга!

– Приняла освежающую океанскую ванну.

Эйвери бросила выразительный взгляд на Люка.

Клаудия скрестила руки на груди и демонстративно его игнорировала. Эйвери вскинула брови. Клаудия скривила губу.

Хотя они и жили на разных континентах, но благодаря скайпу, имейлам и нескольким совместным путешествиям разлуку не ощущали.