Секрет свадебного платья

The Secret Wedding Dress

Copyright © 2013 by Ally Blake

«Секрет свадебного платья»

© ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2014

© Перевод и издание на русском языке, ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2014

Глава 1

Пейдж Данфорт не верила в сказки типа «…и жили они долго и счастливо», хотя и знала предание про то, что достается припозднившимся птичкам. В связи с чем, преодолев туманы зимнего Мельбурна, торчала в этот сумрачный ранний час перед входом в лабиринт сток-центра в Коллингвуде[1] вместе с лучшей подругой Мей: та нацелилась купить свадебное платье.

Огромный ярко-розовый баннер надрывно похлопывал по темным кирпичам старой постройки «Распродажа свадебных нарядов! Более 1000 платьев, новые и ношеные, скидки до 90 %!». Очередь змеилась от дверей до угла квартала. Пейдж призадумалась: неужели ни одна из тех страдалиц не замечает явной иронии рекламного трюкача, маскирующего удручающую реальность? Но нет, судя по маниакальному блеску глаз, все до одной зашорились розовыми очками, каждая убеждена: она – единственная и неповторимая, именно для нее все любовные серенады и сонеты мира.

– Двери открываются, – прошептала Мей и крепко сжала локоть Пейдж.

Пейдж поплотнее укуталась в толстый шерстяной шарф и энергично потопала сапожками по мостовой.

– Тебе кажется.

– Похоже, отпирают изнутри. – Пламенный речитатив Мей словно по бикфордову шнуру заструился по очереди.

Пейдж едва устояла на ногах под внезапным напором подавшейся вперед толпы.

– Полегче! – Пейдж обернулась и в упор посмотрела на наседавшую сзади женщину, та словно обезумела. – Когда откроют, тогда и откроют. И каждая найдет наряд своей мечты. А если нет, значит, она не женщина.

Мей свирепо уставилась на нее.

– За это сниму тебя с должности подружки невесты.

– Неужели?

Мей рассмеялась. Веселье, однако, было недолгим: двери внезапно распахнулись, из помещения пахнуло камфарой и лавандой. Усталая женщина в джинсах и ярко-розовой футболке прокричала:

– Не торгуемся! Не обмениваем! Не возвращаем! Не выносим для примерки: все в зале!

Наконец плотина была прорвана. Покупательницы полноводной рекой затопили помещение, ручейками потекли по рядам. Пейдж вжало в проем; пытаясь устоять, она ухватилась за плечи Мей. Волны женщин обтекали их, словно библейского Моисея, рассекающего Красное море.

– Пресвятая Дева, ну и развал! – прокомментировала Мей.

– Да уж. – Пейдж пыталась осмыслить все то, что открылось их взору.

Платья от-кутюр и прет-а-порте, наряды от знаменитых дизайнеров и ширпотреб, высокая мода и поточный брак. Расшитые бисером корсеты, кринолины всевозможных фасонов, рукава, обильно сдобренные рюшами, – глаза разбегаются. На все солидная скидка – сегодня будет распродано все до последней тряпки.

– Шевелись! – выкрикнула Мей, придя в себя, и с места в карьер полетела к паутинке, на которую нацелились ее разгоревшиеся глаза.

Пейдж забилась в закуток за створкой двери и помахала в ответ мобильным телефоном:

– Буду сидеть здесь, пока не понадоблюсь!

Рука Мей взметнулась над морем голов, затем подруга растворилась в толпе.

Далее все смахивало на урок антропологии. Особа в безукоризненно скроенном костюме взвизгнула, как подросток, отыскав-таки платье своей мечты. Другая впала в истерику, обнаружив, что платье никак не желает угодить ее размеру. И все это ради церемонии, которая вынуждает людей обещать невозможное: любить, почитать и лелеять вечно.

По опыту Пейдж знала, что совместная жизнь – это вечная борьба за сносное существование, перемежаемая склоками и скандалами, от которых в душе не останется ничего, кроме сожаления о напрасно потраченных годах. Она уверилась, лучше любить, почитать и лелеять себя. Неустанно искать любовь ради того, чтобы раз в жизни нарядиться принцессой? Не стоит.

Пейдж крепче сжала мобильник: хоть бы Мей позвонила, что ли? Лучшая подруга. С тех пор как родители обеих со скандалом развелись, они противостоят жизни вместе, не забывая о том, что счастье в семейной жизни – злонамеренный миф, выгодный разве что торговцам цветами и кондитерам. Не они ли его и выдумали? Мей, бедолага, позабыла обо всем, стоило ей повстречать Клинта.

Пейдж подавила вздох сожаления и, в очередной раз пожелав Мей семейного счастья, постаралась переключиться на более приятные размышления.

Маркетолог в серьезной фирме, специалист по интерьерам, она наметанным глазом окинула обветшалое помещение и убедилась, что в качестве декораций для съемок этот сток-центр не годится, разве что древняя кирпичная стена будет неплохо смотреться в кадре. Впрочем, в ближайшее время съемки здесь и не планировались. Их следующий каталог будет сниматься в Бразилии. Эпохальное решение. Огромные затраты. Всего один каталог. Неслыханно даже для бутиков Ménage à Moi[2]. Однако Пейдж нутром чуяла: игра стоит свеч. Ее предложение ошеломило босса, тем не менее он согласился. А ей самой давно уже нужно как следует встряхнуться.

Пейдж покачала головой. Бразилия – это для фирмы, пусть растрясется на новой высоте. А сама она в полном порядке. На все сто. Или будет, как только выберется из этой преисподней.

Сквозь давно не мытые стекла пробился робкий солнечный лучик, осеняя общую запущенность. Пылинки плясали в потоке солнечного света, и взгляд Пейдж невольно проследил его путь туда, где висели свадебные платья с юбками в несколько слоев, одна другой шире. Она уже намеревалась отвести взгляд, когда ее внимание привлек отблеск шифона цвета шампанского. Радужное сияние жемчугов. Кружева невероятно искусного плетения. Призрачный шлейф скрылся в тени, кто-то прошел вдоль вешалки и перекрыл путь лучу света. Пейдж сморгнула. Еще раз. Платье исчезло. Сердце екнуло.

Тысячи раз она слышала это выражение, но только в данную секунду поняла, как это бывает на самом деле. Сжалось не только сердце. Судорогой свело горло, в голове – полное отсутствие мыслей.

Затем некто отошел в сторону, луч света вернулся, и вот оно. Пейдж встала. Пошла. У вешалки ее руки потянулись к ткани, словно их вела потусторонняя сила. Приглянувшийся наряд легко вышел из плена. Взгляд скользил по мягко заложенным складкам бретелей, клиновидному вырезу горловины, кружевному корсету, расшитому волнами жемчужин, струящиеся нити подчеркивали изысканный силуэт и утопали в юбке из шифона, который так живо переливался, словно дышал. Сердце Пейдж запрыгало, как у необъезженной лошадки, которую вот-вот догонит конокрад.

– Весьма мило! – хмыкнул кто-то за ее спиной.

Мило? Пейдж даже не обернулась, слова сами собой слетели с языка:

– Это платье – мое.

– Пейдж!

Она выглянула из своего закутка у дверей. Мей неслась к ней буквально галопом.

– Уже двадцать минут пытаюсь до тебя дозвониться! Хотела, чтобы ты посмотрела, но твой телефон не отвечает. Нашла то, что нужно! Примеряла платье прямо посреди зала! – Сияющий взгляд Мей упал на белый пакет с ярко-розовым фирменным слоганом на коленях Пейдж. – Ты нашла платье для подружки невесты?

Пейдж медленно покачала головой. На слова сил уже не осталось.

– Для каталога? Разрабатываешь свадебную серию?[3]

Отличный предлог. Этот непозволительно роскошный наряд – производственные затраты.

Брови Мей медленно поползли вверх. Прошло несколько томительных мгновений, и она разразилась смехом.

– Думала, только я способна беспричинно делать экстравагантные покупки, но это просто финиш.

Пейдж обрела голос:

– То есть?

– Напомни, когда у тебя последний раз было свидание?

Пейдж открыла было рот, рассказать, когда, где и с кем, но промолчала. Просто не помнила, хоть убей. Возможно, несколько недель прошло. Или месяцев. А может, и лет… Найти разумное объяснение минутному умопомрачению не получалось.

– Тебе срочно нужен мужчина! Будем искать! – Мей подхватила Пейдж под локоть и вывела на воздух.

Пейдж стояла в пустой тесной кабине лифта высотки на Новой Набережной, известной в Доклендсе[4] как Садовая Башня. Она выжидала, пока закроются двери, и терпеливо рассматривала вестибюль: блестящая черно-белая плитка на полу, на стенах – персидский цветочный орнамент на черном фоне, серебряная фурнитура – сплошной декаданс.

Неужели Мей права, и ее идиотская покупка – всего лишь результат длительного воздержания? Как рефлексивная реакция, когда молоточком стучат по коленке. Идти под венец она не собиралась, но ходить на свидания ей нравится. Ее привлекают мужчины, с ними интересно. Приятно вдыхать мужские ароматы, понимать их настрой и образ мыслей, чувствовать внутри огонек желания. Ее привлекают мужчины, умеющие носить костюмы, которые не засиживаются в барах, а работают весь день напролет, как и она. Такими мужчинами всегда славился центр Мельбурна. Куда они подевались? Или она просто отстала от жизни? Выдох лась, пока усиленно трудилась над проектом бразильского каталога?

Она со вздохом перекинула тяжелый пакет в другую руку и расслабленно встряхнула освободившейся. Когда же закроются эти двери?

Этот лифт себе на уме, а подобные уникумы, как известно, выполняют работу по настроению. Остается ждать, уговаривая себя, что лифт с норовом – посильная плата за кусочек рая на восьмом этаже. Ее детство прошло в перенаселенном доме, в душных комнатах, где на окошках висели сборчатые занавески, не пропускающие воздух. Когда она впервые увидела просторные апартаменты в парковой зоне, сразу поняла: здесь дышится в полную силу.

Она закрыла глаза, вспоминая свою квартиру в стиле минимал-арт. Две просторные комнаты – спальня и домашний офис с удобным диваном для Мей, если той приходилось заночевать. Правда, Мей давно перестала здесь ночевать. Еще до того, как Клинт сделал ей предложение.

Пейдж помотала головой, словно отгоняя назойливую муху. Маленькое недоразумение с платьем не нарушит порядок, царящий в ее жизни. Впрочем, после утренней выходки от нее можно ожидать чего угодно. Интересно, не захочется ли ей в ближайшее время приобрести кольцо или забронировать номер для новобрачных в отеле Langham?

– Настоящим обязуюсь сдаться на милость первого встречного, кто мне улыбнется, – пробормотала Пейдж. – Пусть для начала пригласит на ужин. Или же я предложу ему кофе, минералки или чего-нибудь еще… Только поскорее, мне позарез нужен кто-нибудь!

Двери лифта к превеликому облегчению начали закрываться, но в последнюю секунду чья-то пятерня влезла в проем, и низкий мужской голос произнес:

– Придержите дверь.

Не-е-ет! Если двери откроются, придется ждать еще целый час.

– Нет? – спросил мужской голос с удивлением.

Пейдж похолодела, должно быть ненароком озвучила свою мысль, и стыдливо нажала кнопку «Закрыть двери». Еще раз. Но загорелые пальцы заставили упрямые двери открыться. И вот он уже в кабине: незнакомый, высокий, широкоплечий, хмурится, уставившись в свой сияющий смартфон.

Прижавшись к стенке лифта, Пейдж окинула изучающим взглядом незнакомца: густая шевелюра, жесткая поросль на щеках. Коричневая кожаная куртка и потертые джинсы подчеркивают выразительную мускулатуру. Спокойствие и умиротворение мгновенно улетучились с вторжением грубой плоти, сладкий вихрь желания нахлынул волной, обдавая жаром с головы до пят. Не в силах отвести глаз от его четко очерченных губ, Пейдж уставилась на профиль незнакомца.

Мужчина наконец убрал телефон во внутренний карман куртки, успев перехватить ее пристальный взгляд. Смущение, тлевшее где-то под кожей пурпурным пламенем, разлилось по щекам.

– Спасибо, что придержали.

Голос незнакомца был низким и невероятно сексуальным.

– Рада помочь. – Пейдж метнула быстрый взгляд и отвела глаза.

– Какой этаж?

– Восьмой, – ответила она, стараясь не выдать волнения.

– Долгий перелет, – заметил он и нацелился нажать на кнопку.

Пейдж уловила запах его кожаной куртки. Пряности. Свежесрубленная древесина. Морской воздух. Между лопатками выступили капли пота – ей стало жарко. Она сдернула с шеи шарф, хотя и снежная лавина не смогла бы сейчас охладить ее жар.

Незнакомец пробормотал что-то в адрес недееспособного лифта.

– Нет-нет! – встрепенулась Пейдж. – Не трогайте кнопки! Этот лифт поднимается и опускается когда ему вздумается!

В этот момент двери сдвинулись и кабина, чуть осев на старте, взмыла вверх.

«Противный, гадкий, подлый!»

– Вы что-то сказали? – спросил незнакомец.

Пейдж перехватила взгляд – в глубине его темных зрачков вспыхивали жгучие искорки. Словно он вот-вот улыбнется. Так и быть. Договор, который она заключила сама с собой, скорее инструкция, чем обязательство. А если бы ей улыбнулся какой-нибудь прыщавый юнец на скейтборде? Или парень с клочковатой бородкой, который бегает по Доклендсу с крысой на плече и гоняет чаек? Понятно, договор нужно проработать, прежде чем он обретет законную силу.

Она как можно беспечнее повела плечом и сказала:

– Ясно, этот лифт имеет на меня огромный зуб. А вы нашли к нему подход. Хотите поработать наладчиком? Я бы с радостью вам приплачивала.

Взгляд его стал странно сочувственным. Нет, испепеляющим.

– Спасибо за предложение. Однако я уже при деле.

Он что, придвинулся ближе? Как бы то ни было, в кабинке сразу стало теснее.

– Что ж, попытка не пытка.

– Вы живете в этом доме? – поинтересовался незнакомец.

Пейдж кивнула и закусила губу, чтобы не задрожать.

– Понятно, почему у вас такие… отношения с этим лифтом.

Взгляд незнакомца рассеянно скользнул по ее волосам, вдоль изгиба шеи, задержавшись немного на губах. Потом он твердо посмотрел ей прямо в глаза.

Она снова глубоко и неспешно вздохнула, втянув запахи специй и всего остального – чисто мужского. Возможно, он летчик-истребитель, дровосек или яхтсмен – в общем, не ее типаж. Она тяготела к чисто выбритым мужчинам, но щетина незнакомца, широченные плечи раздражали так, что чесались ладони, а запах вызывал желание уткнуться лицом в его шею. Да, он совсем другой породы… И все же ей нужен не контракт на свидания, а трамплин, чтобы снова окунуться в жизнь, насыщенную приятными свиданиями. Да и поглядывает на нее он явно не с деловым интересом.

Она протянула руку:

– Пейдж Данфорт. Восьмой этаж.

– Гейб Гамильтон. Двенадцатый.

– Пентхаус? – Она чуть было не присвистнула. С тех пор как она здесь поселилась, эти апартаменты пустовали. – Снимаете?

– Нет. В собственности. – И добавил после небольшой паузы: – Я был в отъезде.

Его темные глаза горели так жарко, что одежда на ней, казалось, вот-вот изойдет паром.

Лифт звякнул, останавливаясь ровно в ту секунду, когда она уже решилась на опрометчивый, хотя и жизненно необходимый поступок. Двери от крылись. Переступая порог кабины, она ненароком задела запястье Гейба. Всего лишь легкое касание, мимолетное ощущение тепла на коже. Пейдж уже шагнула в холл, но его энергия продолжала искриться в ней. Она обернулась. Чтобы пригласить на чашку кофе. Или показать достопримечательности Мельбурна. Или еще что-либо. Он подавил зевок. Ее озарило. Верно, глаза его блестят от десинхронии после перелета, а вовсе не потому, что между ней и той роскошно мужественной грезой во плоти парили некие эфирные флюиды.

«Пожалуйста, – мысленно умоляла она лифт, пока они оба стояли лицом к лицу, – закройся сразу. Ну хоть в этот раз!»

И лифт послушался. Серебристые створки торжественно съехались и скрыли фигуру Гейба. Однако его ладонь обхватила и задержала створку. Пожалуй, никаким механикам не сладить с такой мощью.

– Скоро увидимся, Пейдж Данфорт, восьмой этаж, – сказал Гейб, и его пальцы отпрянули внутрь.

Двери сомкнулись, оставив ее совершенно растерянную, раскрасневшуюся от возбуждения и смущения наедине с отражением в серебристых панелях лифта. К реальности ее вернул нелепый пакет с розовой надписью, свисающий с руки. О нем она совершенно забыла, несмотря на то что правая рука затекла. Его улыбка – печальная и многозначительная – затмила все события ее жизни последнего времени и долго еще стояла перед мысленным взором, сбивая с привычного ритма жизни.

Глава 2

«Будь я проклят», – пробормотал Гейб, уткнувшись в облицовку из темного дерева на внутренней стороне дверей лифта, и потер большим пальцем то место на запястье, которого коснулась его соседка. Словно обожгла.

Пока он тащился через таможню, ехал из аэропорта, вглядываясь в панораму Мельбурна с раскисшими от влаги серыми небоскребами, студеный зимний ветер со стороны залива Порт-Фил лип пробирал его до костей. Гейб пытался понять, удастся ли в этом чертовом Мельбурне отыскать нечто, способное убедить его задержаться здесь дольше? И вот судьба лукаво подмигнула ему, подсунув соседку с голубыми, по-зимнему колючими глазами. Ноги от ушей, блондинистая спутанная грива, во взгляде своенравная искра, как у героинь из фильмов Хичкока. Любой мужчина сразу понимает, чем рискует, если напрашивается. Нет, он не нуждается в предупреждении. Не пройдет и трех секунд, как он уже будет ловить такси. Снова в аэропорт. Даже одурманивающие флюиды, что порхали в тесном отсеке, не повлияют на его решение. Гейб удобнее пристроил пару сумок, засунул руки в глубокие карманы, закрыл глаза и встал в угол лифта, прислонившись к стене. Чтобы стряхнуть неприятные видения, он решил переключить мысли на блондинистую соседку. Вспомнил, как она покусывала пухлую нижнюю губу. В замкнутом пространстве все еще витает ее запах, сладковато-горький и нежный, от этого до сих пор все внутри сжимается, словно он неделю голодал. А уж как она смотрела на него! Сначала, словно он мешал ей свободно дышать, потом, будто она желала его съесть, кусочек за кусочком.

– Оп-па, – встрепенулся он. Ладони обхватили поручень. Он расставил ноги, занимая более устойчивую позицию. Внезапно возникло ощущение, что центр тяжести куда-то смещается. Лифт затрясло? Он вслушался, но ничего, кроме мягкого покачивания идущей вверх кабины, не почувствовал.

«Послеполетная реакция», – подумал он. – Вертиго, иллюзия движения». Он хмыкнул. Дался ему этот Хичкок…[5] Да, малый был не дурак, и, ясное дело, до ужаса боялся шикарных блондинок. А Гейб – парень честный и открытый, ему бояться нечего.

Он отпустил поручень, выпрямился и потер глаза ладонями. Надо выспаться. Он вообразил себе громадную, сделанную на заказ кровать, представил, как упадет лицом в подушки и будет спать двенадцать часов кряду.

Для кого-то дом – это кирпич и строительный раствор, своего рода натюрморт. Для иных семья. У Гейба дом там, где работа.

Он все-таки не успел уснуть в этом стойле, лифт доставил его на нужный этаж. Зевая во весь рот, так что уши трещали, Гейб порылся в кармане и выудил ключи от квартиры, которую еще в глаза не видел. Он купил ее только затем, чтобы партнер заткнулся и не ныл, что ему нужна резиденция в Мельбурне, поскольку офис их совместной компании находился именно там.

Он немного постоял на пороге. В сравнении с куцым гостиничным номером, в котором он маялся последние месяцы, эти апартаменты выглядели вполне по-гаргантюански. Однако темные обои и гигантские окна создавали подавленное настроение, сродни клаустрофобии.

– Что ж, Гейб, – подбодрил он свое расплывчатое отражение, – определенно ты уже не в Рио.

Он не глядя бросил сумки на единственный во всем помещении предмет мебели – длинный диван, деливший пространство пополам. Тот незамедлительно поприветствовал хозяина громким раскатистым рычанием.

Послеполетная десинхрония и вертиго исчезли в момент, Гейб резко поднял кулаки и почувствовал, как бешено колотится сердце: на его кушетке вальяжно разлегся мужчина.

– Нейт. – Он наклонился, восстанавливая дыхание. – Ты напугал меня до полусмерти.

Лучший друг и партнер по бизнесу приподнялся и уселся:

– Вот, удостоверился, что ты прибыл в цельном теле.

– Как видишь, прибыл. Надеюсь, ты успел за это время исправиться в лучшую сторону, скажем, дать пищу моему холодильнику.

– Извини, не подумал, но зато купил пончиков.

Гейб широкими шагами пересек апартаменты, остановился у двустворчатых дверей, за которыми – насколько он понимал – располагалась спальня, рывком распахнул их. Кровати не было! Бормоча ругательства, он яростно поскреб затылок. Рука Нейта легла ему на плечо, и тут же послышался смех.

– Твой диван выглядит заманчиво, однако спать на нем совершенно неудобно. Бог весть какая кожа и пуговицы торчат рядами.

– Похоже, ты неплохо отдохнул, – рыкнул Гейб.

Нейт ухмыльнулся и направился к выходу.

– И тебе желаю того же, приятель! Я везде высыпаюсь – целительный дар постоянного недосыпа! Ну, до понедельника? Я буду в офисе. Ты еще помнишь адрес?

Гейб хмыкнул.

У выхода Нейт поднял руку в прощальном жесте и прищелкнул пальцами:

– Чуть не забыл. Надо закатить грамотный междусобойчик по случаю твоего возвращения. Новоселье празднуем в пятницу вечером.

Гейб покачал головой. В пятницу он уже будет далеко отсюда.

– Поздно, – отрезал Нейт. – Все уже на мази. Придет Алекс и кое-кто из наших друзей. Ну и клиенты. Я уже свел знакомство с некоторыми смазливыми особами, пока прошелся здесь пешочком.

Нейт ушел, оставив друга в мрачной, как пещера, холодной и пустой квартире. Серый туман неприятных воспоминаний наползал на окна со стороны залива Порт-Филлип и, подыгрывая настроению, монотонно растушевывал возможную перспективу застрять во мгле еще на неделю. Гейб отыскал пульт от кондиционера и перевел регулятор нагрева на максимум. В стенном шкафу нашел комплект постельного белья, соорудил на полу ложе из одеял, улегся и, едва сомкнув веки, мгновенно заснул.

Ему приснился сон. Прохладная женская рука поглаживает волосы на его затылке, он мастерски гонит улетный ярко-красный кабриолет на рисковом серпантине вокруг утеса где-то на юге Франции. Авто выезжает на обзорную точку. Хладнокровная обладательница прохладной руки соскальзывает Гейбу на колени, ее сладковато-горький аромат щекочет ему нёбо, он чувствует, что ее язык уже там. И внутренний голос нашептывает: «Хичкок, страдай и молчи».

Вечером они сидели в «Брассери», когда Мей рассказала Клинту о том, как попала сегодня Пейдж с платьем, он едва не подавился. Официанту пришлось принести ему пива за счет заведения – промочить горло. И обмыть покупку. И понеслось… Виновница заварухи сидела, ссутулившись, и прикрывала лицо ладонями. Ее мысли были все еще там – в лифте, с высоким, темноволосым незнакомцем.

– Капитан Джек, – промурлыкала Мей, выводя Пейдж из транса. – Подтянитесь! В нашем затоне объявился новый пират!

Клинт зыркнул поверх ее головы и разочарованно уткнулся в свой телефон.

Пейдж поддалась искушению и оглянулась через плечо. Сердце ее на мгновение запнулось: она узрела Высокого, Загадочного, Симпатичного. Тот грел огромные ладони у камина в центре зала.

– Ты только глянь на его стойку, – захрипела Мей. – Похоже, ему места мало для своего хозяйства.

– Мей!

Подруга пожала плечами:

– Что ты на меня уставилась? Лучше не теряй времени, улыбнись ему, пока не смылся.

Пейдж пыталась не смотреть в его сторону, честно. Но гормоны, бушевавшие утром, проснулись и принялись за работу. Она взглянула украдкой и поймала момент, когда он отвернул полу кожаной куртки, чтобы достать телефон. Футболка задралась, мелькнул загорелый живот. Он принялся ритмично барабанить пальцем по смартфону. Затем обернулся, рыская темными глазами по залу.

В панике Пейдж заюлила на месте и съежилась, почти наполовину скрывшись под столом. Друзья наблюдали за ней, открыв рот.

– Ты чего съехала? – спросила Мей.

Пейдж медленно распрямилась и промямлила:

– Я знаю его.

– Кого? А, его! И кто он?

– Гейб Гамильтон. Въехал на верхний этаж. Мы познакомились в лифте сегодня утром.

– И-и-и? – протянула Мей, нетерпеливо подпрыгивая на стуле.

– Я пыталась прищемить ему пальцы дверями. Он предположил, что у меня с лифтом путаные романтические коллизии. Как-то все неловко.

Мей продолжала ухмыляться. Пейдж сдалась:

– Ладно, так и быть: он просто великолепен. И пахнет так, словно только что сложил себе хижину из бревен. Положим, легкий флирт не помешал бы. – Мей зааплодировала, но Пейдж выставила ладонь, утихомиривая ее. – Лучшее впереди: все это произошло сразу после того, как ты меня подвезла. Я. Несла. В. Руке. Свадебное. Платье.

– А ты не объяснила?

– Как? Дескать, ах, сексапильный незнакомец, поглядываете на новенькое свадебное платье, с которым я ношусь? Не обращайте внимания. Абсолютно ничего не значит. Я свободна и полностью в вашем распоряжении, если ты желаешь меня.