Соглашение на миллион

A Diamond Deal with the Greek

© 2016 by Maya Blake

«Соглашение на миллион»

© «Центрполиграф», 2017

© Перевод и издание на русском языке,

«Центрполиграф», 2017

Глава 1

Арабелла Даниэлс, по прозвищу Бунтарка, остановилась перед лифтами, ожидая своей очереди, чтобы подняться наверх величественного небоскреба, облизнула губы, все еще чувствуя вкус двойного латте макиато, и глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. Утром ей просто необходимо было хоть как-то взбодриться, но все же не стоит слишком часто подстегивать кофеином и так до предела взвинченные нервы.

Ладно, хорошо, хоть музыка в наушниках заглушает стук бешено бьющегося сердца, но как же не хочется думать о том, что ждет ее наверху… Впрочем, она сама во всем виновата. Если бы не упустила главного спонсора три недели назад, всей этой шумихи в прессе вообще бы не было. Но как бы расстроились журналисты, узнай, что, несмотря на все их домыслы о бесконечном потоке алкоголя и наркотиков, самый сильный ее стимулятор – кофеин.

Перед ее мысленным взором вновь встали въевшиеся в память строки:

«Арабелла, во-первых, с днем рождения. Не удивляйся этому внезапному посланию, в конце концов, ты моя дочь, и мой долг о тебе заботиться. Не мне тебя судить за выбранный в жизни путь, а мои финансы принадлежат лишь мне. И раз они тебе нужны, забудь о гордости и просто ими воспользуйся. Этого бы хотела твоя мать.

Арабелла постаралась не обращать внимания на очередной приступ резкой боли в груди. А еще к этому письму прилагалась банковская квитанция.

На ее счет поступило пятьсот тысяч фунтов. Чуть меньше, чем могли бы предоставить спонсоры, не пропади у них желание вообще хоть что-то ей предоставлять, но тем не менее этой суммы вполне достаточно, чтобы поучаствовать в чемпионате мира по фрирайду в Вербье.

Только вот почему она вдруг чувствует себя виноватой? Неужели она не могла выложиться чуть сильнее и самостоятельно отыскать финансирование?

Слишком уж много между ними с отцом было сказано такого, что не следовало говорить, и даже после всех этих лет боль и чувство вины не давали ей покоя. Только вот, судя по письму, его взгляды ничуть не изменились и не смягчились.

Он до сих пор свято верит, что в смерти матери виновата она и только она.

Не обращая внимания на тупую застаревшую боль, Арабелла сделала вид, что не замечает пристальных взглядов соседей по лифту. В любое другое время она конечно же приглушила бы музыку, но только не сегодня. Сегодня она впервые за пять лет снова встретится с отцом. Наверное, по такому случаю ей не помешал бы латный доспех, но у нее была лишь музыка.

Поймав на себе недовольный взгляд очередного бизнесмена в дорогом пиджаке, Арабелла вымученно улыбнулась, и его взгляд сразу же потеплел, но она быстро отвернулась, прежде чем молчаливое извинение за громкую музыку не переросло в нечто иное. Сосредоточившись на ползущих по электронному табло цифрах, она дождалась сорокового этажа и лишь тогда с облегчением выдохнула. Судя по краткому резкому разговору на прошлой неделе, отец теперь занимает должность финансового директора «Энджел интернэшнл групп». Это все, что ей удалось выяснить. Сам же он не просто не спешил о себе рассказывать, но и всячески пресекал малейшие ее попытки наладить с ним отношения. А заодно решительно отказался забирать деньги.

Как же больно осознавать, что поступок отца вызван лишь чувством долга по отношению к обожаемой жене… И как раздражает радость менеджера, без конца твердящей, что эти деньги решили все их проблемы.

Отец так настойчиво уверял, что, несмотря ни на что, эти деньги принадлежат ей, что Арабелла не выдержала и сообщила о них Контессе Стейнли. И у менеджера ни на секунду не возникло сомнений, что они имеют право ими воспользоваться. Особенно учитывая то, что Арабелла благодаря эффекту домино, вызванному скандалом в прессе, только что лишилась очередного спонсора. Не помогло даже бегство от прицела объективов, ее внезапное исчезновение породило лишь новые слухи, и теперь все старательно гадали, направилась ли она в реабилитационный центр или просто залечивает разбитое сердце.

Отлично понимая, что с каждым днем у нее все меньше шансов отыскать новых спонсоров в преддверии чемпионата, Арабелла наконец уступила и позволила Контессе себя уговорить.

Вот только почему же, написав письмо, отец снова ее избегает? Может, все-таки еще не поздно передумать и отказаться от денег, к которым она и прикасаться-то сначала не хотела?

– Прошу прощения.

Ближайший сосед слегка притронулся к ее руке, и она, вытащив из уха наушник, слегка приподняла бровь:

– Да?

– Разве это не тот этаж? – Он уверенно нажал на кнопку, не давая дверям закрыться, одновременно пристально разглядывая Бунтарку.

Она мысленно застонала. И дернул же ее черт примчаться сюда сразу же после тренировки в спортивных штанах и короткой майке. Едва слышно выдохнув «спасибо», она поудобнее перехватила сумку с ковриком для йоги и выскользнула из лифта.

Серый пушистый ковер, серые стены бесконечного коридора со стройными рядами одинаково прозрачных стеклянных дверей… Картинку оживляли лишь огромные плакаты всемирно известных атлетов, а само это место, казалось, так и источало ароматы пустоты и богатства.

Арабелла нахмурилась. Неужели она все-таки ошиблась и не там вышла?

Ведь, насколько ей известно, отец работает в канцелярской компании, с которой как-то совсем не вяжутся быстро снующие сотрудники в дорогих костюмах с футуристическими гарнитурами в ушах. Не в силах поверить, что громогласно осуждавший ее выбор спортивной карьеры отец мог согласиться работать в таком месте, Арабелла все же сделала два шага вперед и толкнула ближайшую стеклянную дверь.

Только дверь внезапно отказалась открываться.

Нахмурившись, она толкнула чуть сильнее, но тут у нее за спиной раздался голос:

– Чтобы войти, нужна такая карточка. Или гостевой пропуск и сопровождающий с первого этажа.

Обернувшись, она увидела того мужчину из лифта. Широко улыбаясь, он помахивал матовой черной карточкой. Что ж, похоже, встреча с отцом снова откладывается.

– Черт, я слишком торопилась, чтобы разбираться со всеми формальностями. Мне нужен Натан Даниэлс. Может, вы мне немного поможете и пропустите внутрь? Я его дочь Арабелла, у нас назначена встреча, а я и так опаздываю…

Прикусив язык, Арабелла заставила себя прекратить бормотать, чувствуя, как незнакомец вновь принялся ее разглядывать. Теребя пальцами рукава повязанного на талии свитера, она дождалась, когда мужской взгляд вновь встретится с ее собственным.

– Разумеется, для дочери Ната все что угодно. Кстати, у тебя замечательное имя.

Изобразив улыбку, она дождалась, пока он приложит карту к ридеру.

– Спасибо.

– Не за что. Я Стэн, пойдем, провожу тебя к кабинету Ната. Правда, сегодня я его еще не видел. – Он нахмурился. – Если подумать, я его вообще на этой неделе не видел, но уверен: он где-то здесь.

Что? Она прибежала сюда, уверенная, что встретится с отцом, но, если подумать, она же всего лишь предполагала, что сумеет застать его на работе.

Подальше загнав проснувшуюся тревогу и боль, грозившие на корню сгубить проклюнувшиеся за последние две недели ростки надежды, Арабелла поспешила за Стэном.

– Нам сюда.

Постучав в металлическую дверь, Стэн уверенно распахнул ее и вошел в кабинет, но почти сразу же замер и нахмурился:

– Похоже, здесь нет ни Ната, ни его помощницы…

Мгновенно угадав, что за этим последует, Арабелла быстро заговорила:

– Ничего, я подожду, уверена, он скоро придет. А если сильно задержится, я просто ему позвоню.

Несколько секунд Стэн задумчиво ее разглядывал, но затем все же кивнул:

– Хорошо. – Он протянул ей руку. – С удовольствием сводил бы тебя куда-нибудь выпить.

Она с трудом удержалась, чтобы не поморщиться.

– Спасибо, но я не могу. На обозримое будущее мой календарь и так забит. – И уж тем более в ближайшее время она не собиралась ни с кем встречаться. Да и вообще это время года всегда отводилось на то, чтобы в очередной раз смаковать чувство вины и тонуть в не желавшем с годами притупляться горе.

Журналисты бульварных газетенок обожали строить теории, почему она уходит в загул именно перед Днем святого Валентина, а сама она изо всех сил старалась поддерживать имидж бунтарки, одновременно замирая от ужаса при одной мысли, что хоть кто-то сумеет заглянуть за ее маску и узнает, что же на самом деле случилось в Шамони восемь лет назад.

Теперь же, когда ненавистный день рождения наконец-то прошел, она могла полностью сосредоточиться на предстоящем чемпионате.

Стараясь улыбкой смягчить отказ, Арабелла с облегчением выдохнула, когда Стэн молча пожал плечами и ушел.

Оставшись одна, она принялась неторопливо разглядывать отцовский кабинет. Дорогое кожаное кресло, стол красного дерева, на котором каждая вещь лежала строго на своем месте… Поборов дрожь, Арабелла сделала два шага вперед, впившись взглядом в единственную личную вещь на углу стола.

Фотография в самодельной розово-зеленой рамке, в которой она ее дарила двенадцать лет назад. Смеющаяся тринадцатилетняя Арабелла с матерью на велосипеде-тандеме. Если бы она тогда только знала, что совсем скоро лишится семьи. И что отец во всем будет винить именно ее.

Как же давно это было. Беспечная жизнь без забот и проблем, полная любви обожавшего жену и дочь отца и поддержки матери, что поощряла ее следовать за мечтой, не останавливаясь ни перед какими препятствиями.

Но именно безумная погоня за мечтой и разбила семью. Арабелла отлично это понимала и все равно не могла отказаться от участия в соревнованиях по прыжкам на лыжах с трамплина. Наверное, потому, что считала, что если откажется, то окончательно предаст когда-то полную жизни и невероятно талантливую мать, которой так и не посчастливилось выиграть свой собственный чемпионат.

Стараясь не обращать внимания на боль в груди, Арабелла вздохнула и погладила фотографию кончиком пальца. Жаль, что отец никогда не понимал ее потребности следовать за мечтой. Слишком уж он был жесток к ней и без конца критиковал, пока она не поняла, что, пока они будут жить под одной крышей, бесконечным разборкам и ссорам не будет конца. Вот только тогда она и представить не могла, что, уйдя из дома, настолько лет лишится отца и что он так никогда и не сумеет ее простить.

Арабелла опустила руку. Все это в прошлом, а теперь ей предстоит пройти одно из сложнейших испытаний в спортивной карьере, но сначала она должна понять, есть ли хоть малейшая возможность наладить отношения с отцом.

Глубоко вдохнув, Арабелла заставила себя успокоиться и огляделась по сторонам, пытаясь найти хоть что-то, что подсказало бы, где его искать. Компьютер выключен, настольный календарь отстает на две недели… Вспомнив слова Стэна, она невольно вздрогнула, но постаралась не придавать им особого значения.

Положив сумку и коврик для йоги на диван, она полчаса задумчиво расхаживала по кабинету, окончательно убедив себя, что что-то не так. Отправив еще одно сообщение на голосовую почту, что не уйдет, пока с ним не поговорит, Арабелла положила телефон и свитер на журнальный столик и развернула коврик.

Душевные раны, оставшиеся от прощания с отцом, за все эти годы так до конца и не затянулись и по-прежнему болели, но письмо сорвало с них гноящуюся корочку, обнажив всему миру кровоточащие надрезы. Только нельзя допускать, чтобы боль сказалась на ясности мышления и концентрации. Именно это Грег ей сегодня и сказал, и после этого разговора к тренировкам сразу же добавилась йога.

Она отчаянно боролась, чтобы получить место в команде, и сейчас не имеет права отвлекаться даже на проблемы с отцом.

Устроившись на коврике, Арабелла засунула наушники обратно в уши, потянулась и закрыла глаза. Скрестив ноги, она проделала пару дыхательных упражнений и принялась за асаны.

В теле немного покалывало, она приписала эти уколы долгожданному расслаблению после непрерывного напряжения последних недель, но с каждым вдохом становилось лишь хуже, и она недовольно передернула плечами. Что ж, похоже, пока она не поговорит с отцом, ей ничто не поможет.

А потом она вдруг уловила густой гипнотический аромат с нотками цитруса и чего-то дикого и необузданного, и с каждым вдохом этот аромат окутывал ее все сильнее, действуя уже на все чувства и усиливая покалывание в спине.

Осторожно выйдя из асаны «Собака мордой вниз», Арабелла улеглась на живот, подогнув под себя левую ногу, надеясь, что растяжка поможет избавиться от непонятных ощущений, затем потянула правую, но с каждым вдохом ей было все сложнее и сложнее сконцентрироваться на правильности выполнения упражнений.

Сжав зубы, она села на коврик, широко развела ноги, потянулась сперва к одной ноге, затем к другой, потом подалась вперед, оперлась на локти, приподняла бедра… И тут сквозь игравшую в ушах музыку до нее донеслось громкое ругательство.

Арабелла резко открыла глаза и увидела сидевшего на диване видного мужчину со скрещенными на груди руками.

Застыв на полу под пристальным взглядом серых глаз, она молча наблюдала, как встает незнакомец в темно-синем пиджаке, подчеркивающем широкие плечи, тонкую талию и мощные бедра.

Напряженные мышцы буквально молили о пощаде, но Арабелла не могла заставить себя двинуться с места, а стоило мужчине придвинуться чуть ближе, как ее без остатка поглотил изначально нарушивший ее концентрацию аромат. Было в этом незнакомце что-то знакомое, но стоило ей поглубже вдохнуть, и эта мысль разом вылетела у нее из головы.

Мужчина присел перед ней на корточки, вытащил у нее из ушей наушники и придвинулся так близко, что заслонил собой весь мир:

– У вас есть ровно три секунды, чтобы объяснить, кто вы, черт возьми, такая, и что мне мешает вызвать охрану, чтобы посадить вас за непристойное поведение и незаконное вторжение.

Глава 2

Обычно Драко Энджелис умел держать себя в руках, но, глядя на распростершуюся перед ним на полу женщину, ему снова захотелось выругаться. Громче и грязнее, чем он вообще привык ругаться.

Ладно, будем считать, что злится он лишь на то, что каждая секунда этого шоу, за которым неотрывно следят все его сотрудники мужского пола, влетает ему в немалую сумму. А еще и привлекает внимание к тому, что он предпочел бы скрыть. Драко всеми силами старался поддерживать репутацию компании выше всяческих подозрений, а все сделки носили исключительно деловой и частный характер. Никому из клиентов не разрешалось обнародовать подробности контрактов, за исключением тщательно составленных пресс-релизов.

И той же тактики он придерживался и в личной жизни.

Только вот внезапное исчезновение Натана Даниэлса рано или поздно обязательно привлечет внимание к обеим сторонам его жизни, да еще и поднимет совершенно не нужные ему подозрения.

А теперь еще и это… Прекрасная сирена извивается в замысловатых движениях, что пристали исключительно закрытым джентльменским клубам, на полу кабинета финансового директора.

Ну а то что, пока он наблюдал за нежданным представлением, вся его кровь устремилась к промежности… Что ж, он мужчина, и ничего с этим не поделаешь.

– Непристойное поведение? – выдохнула незнакомка резко и коротко рассмеялась, заставляя вернуться к реальности. – Это всего лишь растяжка.

По ее шее покатилась капелька пота, и Драко невольно проследил, как она скрывается между небольшими, но весьма аппетитными грудями, и с трудом поборол почти непреодолимое желание зарычать.

– По-твоему, сладострастно извиваться на виду у всех моих сотрудников – это растяжка?

Наклонившись вперед чуть сильнее, она повела бедрами и насмешливо улыбнулась:

– Не думала, что мои действия привлекут столько внимания. Не мог бы ты немного подвинуться?

– Что? – От подобного нахальства Драко буквально прирос к месту.

– Я почти доделала, и если я сейчас остановлюсь, придется все заново начинать. Извини, я на этом немного повернутая. Для двух последних асан мне нужно место, так что, если не возражаешь…

Послушно посторонившись, Драко постарался убедить себя, что делает это исключительно из-за неожиданности просьбы, а не потому, что хочет досмотреть представление до конца. Сжав зубы и скрестив руки на груди, он пристально разглядывал распростертую у его ног гибкую девушку.

Балансируя на локтях, она выпрямила спину, приподняла сильные подтянутые ноги, на пару секунд замерла, вытянулась в струнку. Сглотнув, он пристально следил, как у нее напрягаются мышцы живота, а по загорелой коже катятся капельки пота.

Сам бывший в юности атлетом, Драко прекрасно знал, сколько сил и времени нужно вложить, чтобы превратить собственное тело в безотказно работающий инструмент, и какая-то его частичка по достоинству оценила демонстрируемый уровень мастерства, но куда большая беззастенчиво разглядывала миниатюрное великолепие подтянутого тела.

Он вдруг почувствовал прилив отвращения к самому себе.

Кем бы эта девица ни была, она не имеет права здесь находиться.

Уже собираясь шагнуть вперед и положить конец этому безобразию, Драко резко замер, когда незнакомка опустила одну ногу. Невероятная гибкость разом иссушила готовый сорваться с его языка гневный поток слов.

О боже!

Наверное, сторонний наблюдатель решил бы, что Драко вообще женщин никогда не видел, только вот успел он повстречаться с десятками спортсменок на пике карьеры, большинство из которых успели согреть его кровать, но было в этой конкретной девушке что-то такое, что сумело по-настоящему его зацепить. А этого с ним не случалось уже довольно давно.

Не успел Драко додумать эту мысль, как снова разозлился и наконец-то шагнул вперед ровно в ту секунду, как она опустила вторую ногу и выпрямилась.

Незнакомка оказалась совсем не высокой, доставала ему лишь до груди, но в ярко-синих глазах горело столько огня и силы, что решительность их обладательницы вполне компенсировала ее малый рост. Да еще изящный подбородок и сочные пухлые губы, все еще улыбавшиеся той улыбкой, что вызывала у него совершенно неуместные здесь мысли.

– Так на чем мы остановились? – спросила она таким тоном, что Драко вновь невольно вспомнил прокуренные помещения мужских клубов.

Огромным усилием воли он заставил себя сосредоточиться не на соблазнительных изгибах, а на куда более подходящем сейчас гневе.

– Обсуждали твое незаконное проникновение в мое здание.

– А, точно, ты хотел знать, кто я такая.

– У тебя отлично получается увиливать от обвинения в незаконном проникновении.

– Потому что никуда я не проникала. Да еще незаконно. Я имею право тут находиться.

– Что-то я в этом сильно сомневаюсь. В мою бизнес-модель как-то не входит развлекать сотрудников полуголыми акробатками посреди рабочего дня.

– Мы все еще говорим о моем, так сказать, представлении на полу?

Оглянувшись, она заметила, как за ней пристально наблюдает целая толпа зрителей через стеклянную дверь соседнего кабинета, улыбнулась и помахала рукой.

Всего один гневный взгляд Драко, и зрители быстро разбежались по своим местам, но нахальный Стэн Макалистер все же помахал ей в ответ.

Решив, что пора с этим кончать, Драко подошел к столу находящегося в самовольной отлучке финансового директора и снял трубку:

– Это мистер Энджелис, пришлите охрану в кабинет Даниэлса. Здесь нежеланная гостья, которую нужно проводить наружу, а заодно сообщите начальнику охраны, что к концу дня я хочу видеть на столе рапорт с объяснением случившегося.

Драко с размаху опустил трубку.

– Надо же. Неужели все это действительно необходимо?

Обернувшись, он увидел, что незнакомка стоит у окна, уперев руки в бедра, слегка склонив голову набок и удивленно приподняв бровь.

– Я бы и сам тебя с удовольствием выгнал, но через двадцать минут у меня встреча, и душ принять я уже не успею.

Девица состроила обиженную гримаску, и Драко удовлетворенно улыбнулся, по-детски радуясь, что удар попал точно в цель. Похоже, это представление, что он увидел через дверь своего офиса напротив, разом вывело его из равновесия. Желая сохранить ясность во всем, он организовал рабочее пространство так, что через стеклянные двери и многочисленные окна мог приглядывать практически за всеми сотрудниками. Правда, он предпочел бы верить, что это излишняя предосторожность, и он сумел завоевать их преданность, только вот он уже однажды на практике выяснил, чего стоит верность, и это осознание слишком дорого ему обошлось. Но без сложных решений и тяжелых сделок он никогда не добился бы того, что у него есть сейчас.

Но вот чего он точно сегодня не ожидал, так это обнаружить сладострастно извивающуюся красотку на полу кабинета финансового директора. Драко впервые в жизни прервал важный телефонный разговор на середине, и теперь его звонка ждет разгневанный эгоцентричный клиент, а эта шикарная незнакомка осмеливается открыто над ним насмехаться.

– Надеюсь, ты не почувствуешь себя последним идиотом, обнаружив, кто я такая на самом деле.

– А мне и неинтересно, кто вы такая. Если потребуется эта информация, я обращусь к службе безопасности, а пока я всего лишь хочу, чтобы вас вывели за пределы здания…

– Ладно, шутка затянулась. Я Арабелла Даниэлс, дочь Натана Даниэлса, и пришла, чтобы пообедать с отцом. Я забыла отметиться внизу у охраны, так что сюда меня впустил Стэн. Но отца здесь не оказалось, и я решила, что раз он на какой-нибудь встрече или отошел по делам, я подожду его здесь. Йогой же я занялась, чтобы ослабить напряжение.

У Драко сразу же возникли вопросы. Неужели его охрана настолько небрежна, что кто-то может просто «забыть» записаться и спокойно подняться наверх? Она действительно дочь Даниэлса? С чего у нее вообще возникло напряжение, которое ей потребовалась снимать столь экзотическим образом?

– Родители назвали тебя Арабелла? – Драко невольно усмехнулся, поражаясь, что задал именно этот, самый несущественный вопрос.

– Не совсем, хотя, когда мне было пятнадцать лет, мама удивлялась, почему ей не пришла в голову такая мысль.

Терпеливо дожидаясь продолжения, Драко с удивлением отметил скользнувшую по ее лицу тень, но так ничего и не дождавшись, спросил сам:

– И как же тебя по-настоящему зовут?

– А я думала, тебе неинтересно. – Повернувшись, Арабелла нагнулась и подняла коврик для йоги.

Заставив себя перевести взгляд с аппетитной попки на босые ноги, Драко глубоко вдохнул и вообще отвернулся, поймав себя на том, что ему нравится даже выкрашенные в абрикосовый цвет ногти.

– Вы меня интересуете лишь в том случае, если поможете установить местонахождение вашего отца.

Прижав коврик к груди, девушка удивленно на него посмотрела:

– Что значит – установить его местонахождение? Его здесь нет?

– А у вас есть какие-то причины считать, что он должен быть здесь?

– Разумеется, иначе зачем бы я вообще сюда пришла?

Краешком глаза Драко уловил, как к кабинету приближаются два крепких мужчины. И начальник охраны явно нервничал, что в данной ситуации вовсе и не удивительно. Когда они подошли к двери, он жестом их остановил.

– Когда вы последний раз разговаривали с отцом?

Оторвавшись от охранников, она снова сосредоточилась на Драко:

– Какая разница?

– Такая, что я сам бы хотел с ним поговорить.

Ее глаза удивленно расширились.

– Так его здесь нет? – повторила она свой вопрос.

– По-моему, мисс Даниэлс, мы это уже выяснили. Так вы на мой вопрос добровольно ответите или хотите пообщаться с этими ребятами? – Он указал подбородком в сторону охранников.

Арабелла нахмурилась:

– Да что здесь вообще происходит? Раз отца тут нет и вы хотите, чтобы я ушла, я уйду. Для этого совершенно не обязательно мне угрожать и уж тем более прибегать к насилию.

– Ошибаетесь. Вы провели здесь пятнадцать минут в полном одиночестве, и я не знаю, что вы успели тут раздобыть.

– Вы обвиняете меня в воровстве? – выдохнула она.

– А у меня есть на это причины?

– Разумеется, нет!

– Пусть решает охрана. Уверен, через пару часов, изучив записи с камер и содержимое вашей сумки, вас отпустят и признают невиновной. – Знаком пригласив охранников, он приказал: – Заберите сумочку мисс Даниэлс и…

– Неужели ты серьезно?!

– И коврик для йоги. Убедитесь, что там нет ничего ей не принадлежащего.

– Ладно, хорошо, я отвечу на твои дурацкие вопросы.

Охранники замерли, но Драко покачал головой:

– Выполняйте, только ботинки ей оставьте. Я сообщу, когда с ней закончу.

Бросив на Драко убийственный взгляд, Арабелла покрепче стиснула коврик, а потом резко расслабилась, одарила охранника полным синего огня взглядом, натянула высокие ботинки и уперла руки в бока: