Волшебная сила любви

Глава 1

Аллегра улыбнулась подошедшей стюардессе и, слегка покачав головой, отказалась от бокала шампанского. К счастью, она была единственным пассажиром в салоне первого класса. Ей не нужно делать хорошую мину при плохой игре. Аллегра места себе не находила от беспокойства с того момента, когда брат Матео пару дней назад сообщил ей новость про деда.

Почему дедушка скрыл от нее масштаб заболевания? Она знала, что он проходит обследование в связи с обострением лейкоза, но когда Аллегра пыталась выяснить, как обстоят дела, дед лишь отмахнулся. С тех пор прошло два месяца. Теперь она знала.

По прогнозу врачей, ему оставалось жить не больше года.

У нее сжалось сердце. Невозможно представить, что человек, всегда олицетворявший жизнь, не встретит с семьей следующее Рождество. На глаза девушки навернулись слезы. В этот момент вновь появилась стюардесса.

Аллегра быстро смахнула слезы. Ей нельзя терять самообладание. Она публичный человек, поэтому ей всегда нужно держать лицо и быть начеку.

Потому что она, Аллегра Ди Сионе, старшая внучка одного из сильных мира сего. Кроме того, Аллегра является лицом благотворительного фонда Ди Сионе, которому посвятила жизнь. Она так погрузилась в проекты фонда, что времени на личную жизнь совсем не оставалось.

Отбросив грустные мысли, Аллегра уставилась в иллюминатор, наблюдая, как самолет выруливает на взлетную полосу международного аэропорта Дубая.

Стоял погожий майский день. Солнце ослепительно сияло в синем безоблачном небе. Благотворительный прием, на который были приглашены именитые и состоятельные гости, прошел весьма успешно. Было собрано вдвое больше средств по сравнению с прошлым годом. Аллегра по праву гордилась достижениями фонда, но сейчас не испытывала никакой радости.

Она никак не могла отделаться от мыслей о дедушке и его болезни. Но Матео сообщил сестре еще одну невероятную новость. Она касалась дедушкиных так называемых утраченных драгоценностях. Она с детства слышала рассказы об этих драгоценностях, считая их сказкой. Но Матео сказал, что они существуют на самом деле, поскольку дед попросил его отыскать давно пропавшее ожерелье. И это, по словам брата, не было капризом старика.

Аллегра вспомнила глаза Матео в тот момент, когда он просил ее немедленно возвращаться домой…

Она сделала несколько глубоких вдохов и прикрыла глаза, почувствовав, как самолет взлетел, с гулом оторвавшись от взлетной полосы.

Однажды Аллегре уже пришлось столкнуться со страшным известием о смерти родителей. Она была старшей из семи братьев и сестер и должна была поддержать младших, не показывая своей боли, хотя ей самой было всего шесть лет.

Она готова выдержать и то, о чем хочет сказать ей дед.

В течение всего полета Аллегра пыталась поднять боевой дух, готовясь к предстоящему разговору, ее трясло от волнения, когда она подъехала к дому. У нее была трехкомнатная квартира в кондоминиуме на Манхэттене, но она считала родным домом фамильный особняк Ди Сионе, в котором прошло ее детство.

Как любое воспоминание детства, оно было с горьковато-сладким привкусом. Хотя в их случае воспоминания были больше горькими, чем сладкими.

Роскошный особняк с небольшим парком и изумрудными лужайками находился в сердце Лонг-Айленда.

Именно здесь она жила с сестрами и братьями после той страшной ночи, когда ее отец, одурманенный наркотиками, крупно повздорил с матерью. Они оба выскочили из дома и сели в машину.

Спустя два часа после той душераздирающей сцены у дома остановился зловещий черный автомобиль полицейского патруля. Вышедший из машины офицер тут же превратил их в сирот.

Достаточно.

Аллегра загнала воспоминания в самый дальний уголок памяти и вышла из такси.

Двойные двери особняка распахнулись, и на пороге появилась Альма, экономка, работавшая в доме с незапамятных времен. Хотя лицо пожилой итальянки, как всегда, сияло искренней улыбкой, Аллегра заметила беспокойство в ее добрых карих глазах и чуть сжатых руках.

– Мисс Аллегра, как давно вас не было! – воскликнула она, пропуская девушку в просторный холл с мраморными полами.

Аллегра кивнула, лихорадочно ища взглядом знакомую высокую фигуру деда. Сердце вновь отчаянно забилось в груди при мысли, что они могут его потерять.

– Где он? Как он себя чувствует? – обеспокоенно спросила она.

Улыбка Альмы потускнела.

– Доктор предписал постельный режим, но синьор Джованни настаивает, что чувствует себя хорошо. Он на своем любимом месте на террасе.

Аллегра повернулась и пошла в направлении западного крыла виллы, где, сколько она себя помнила, дедушка завтракал.

– Аллегра? – услышала она за спиной. Остановившись, девушка повернулась к экономке.

При виде ее расстроенного лица, у Аллегры холодок пробежал по спине.

Она не сомневалась в словах брата, но, по правде говоря, на приеме он был слишком увлечен своей спутницей, и в глубине души Аллегра надеялась, что Матео преувеличил серьезность ситуации.

Однако выражение лица экономки подтвердило ее худшие опасения.

– Он очень изменился с тех пор, когда вы видели его в последний раз. Будьте к этому готовы.

Аллегра молча кивнула. Во рту у нее пересохло. Она вытерла вспотевшие ладони о голубое льняное платье, продолжая идти к западному крылу, не замечая ни яркого солнечного света, льющегося из окон, ни бесценных произведений искусства на стенах.

«Будьте готовы», – звучали в ушах слова экономки.

Несмотря на предупреждение Аллегра так и ахнула, выйдя на залитую солнцем открытую веранду. Она ожидала застать деда в его любимом кресле, а вместо этого он лежал в кровати, рядом стоял кислородный баллон. Перемена была настолько разительна, что Аллегра застыла в дверях.

Дедушка прерывисто дышал, тяжелые веки прикрыты, кашемировое одеяло натянуто до самого подбородка. Копна седых волос обрамляла одутловатое морщинистое лицо. Вместо крепкого пожилого мужчины со здоровым цветом лица она увидела перед собой дряхлого старца.

– Так и будешь стоять на пороге, как мраморная статуя? – Раздраженный голос деда вывел Аллегру из транса, и она двинулась к кровати.

– Дедушка… – Она запнулась, не зная, что сказать дальше.

– Подойди и сядь. – Джованни похлопал вялой рукой по краю кровати. Она притулилась на краешке кровати, подавив готовое вырваться наружу рыдание. К счастью, пристальный взгляд ясных серых глаз совсем не изменился, лишь слегка затуманился болью.

– Почему ты мне не сказал? – прошептала она, стараясь справиться с подступившими слезами. – Мы много раз говорили по телефону. Почему ты не послал за мной раньше?

– Ты была занята другими делами.

Аллегра нахмурилась.

– Какими, например?

– Я знал, как важен для тебя благотворительный прием, который ты организовала. Насколько мне известно, он прошел с большим успехом. Я не хотел отвлекать тебя своими болячками.

– Твое здоровье важнее любой работы. И ты об этом прекрасно знаешь. Ты должен был меня вызвать.

Он слабо улыбнулся.

– Считай, что я получил по заслугам.

Огорченная, Аллегра покачала головой.

– Прости меня, пожалуйста.

– За что, скажи на милость? Я горжусь тобой, дорогая. – Он протянул ей крупную руку, и Аллегра вложила в нее свою. Его прикосновение было теплым и успокаивающим, но не таким крепким, как прежде.

– Итак, Матео говорил с тобой?

Аллегра кивнула, судорожно сглотнув.

– У тебя обострение лейкоза? И врачи дают тебе не больше года? – дрожащим голосом спросила она, надеясь, что дед опровергнет ее слова, но тот лишь утвердительно кивнул.

– Да, – подтвердил он, пристально глядя на внучку. – И на этот раз медицинского вмешательства не будет. Врачи сказали, что прошлый раз был достаточно рискованным.

– Ты уверен, что врачи абсолютно бессильны? Я могу кое-кому позвонить…

– Дорогая моя девочка, я не для этого позвал тебя. Я пятнадцать лет борюсь с болезнью. Я прожил хорошую жизнь, сумел многого добиться. Я смирился с неизбежным. Но прежде чем я уйду…

– Пожалуйста, не говори так, – взмолилась Аллегра.

Сочувственно посмотрев на внучку, он покачал головой.

– Ты примешь это, как уже приняла не один тяжкий удар судьбы. Ты сильная, моя Аллегра. А горести закаляют характер. По себе знаю.

Аллегре хотелось по-детски заткнуть уши, чтобы не слушать философствования деда. Но она не привыкла прятать голову в песок. Она с детства отвечала за всех братьев и сестер. Алессандро, старший из братьев, и близнецы-озорники Данте и Дарио были отправлены в пансион. Аллегра занималась двумя младшими сестрами и братом. Она как могла старалась облегчить их сиротскую жизнь. Няни менялись со скоростью вращающихся дверей. Дед был занят строительством своей империи. Аллегра пыталась привнести стабильность в жизнь семьи.

Ей не все и не всегда удавалось. Тогда на помощь приходил дед. Но она никогда не уклонялась от ответственности. Семья для нее всегда была на первом плане.

Заглушив боль в сердце, Аллегра глубоко вздохнула и спросила:

– Что я должна сделать?

Услышав решительные нотки в голосе внучки, Джованни сел в кровати. Его лицо, к радости Аллегры, чуть порозовело. Она была благодарна судьбе за это. Хотя ее душу по-прежнему снедала тревога. Она знала, что дед не стал бы вызывать ее по пустякам.

– Хочу попросить тебя вернуть мне кое-что очень редкое и ценное, но утраченное много лет назад.

Аллегра кивнула.

– Хорошо. Я свяжусь с начальником детективного агентства, услугами которого я пользуюсь…

– Ты неправильно меня поняла. Я прошу не найти, а вернуть мне это. Я знаю, где оно находится.

Аллегра непонимающе нахмурилась.

– Если ты знаешь где, то почему просто не пошлешь за ним?

Джованни слегка расслабился и качнул головой.

– Мне нужно, чтобы ты это забрала.

– Не понимаю.

Он вздохнул.

– Наверное, мне нужно посвятить тебя в подробности. Ты помнишь мои рассказы об утраченных драгоценностях?

Девушка осторожно кивнула.

– Та коллекция, о которой ты нам в детстве рассказывал? Матео сказал мне, что ты попросил его отыскать для тебя ожерелье из коллекции. Значит, коллекция драгоценностей и правда существует?

Грустная улыбка тронула губы старика.

– Да, дорогая, это правда. Я продал драгоценности, чтобы получить стартовый капитал для создания семейного бизнеса. Но сейчас…

Он отвел взгляд, и Аллегра почувствовала его беспомощность.

– Мне нужно вернуть драгоценности. Я должен увидеть их, прежде чем умру.

Не в силах отказать любимому деду, Аллегра кивнула.

– Что бы это ни было, я отыщу это для тебя. Джованни облегченно вздохнул и откинулся на белоснежные подушки, не отводя от внучки пристального взгляда.

– Я знал, что могу на тебя рассчитывать. Если я правильно помню, моя любимая шкатулка была продана шейху несколько десятилетий назад. Он хотел преподнести ее в подарок невесте, и сделал мне предложение, от которого я не смог отказаться. – В его улыбке промелькнуло отчаяние. – Кроме того, кто я был такой, чтобы встать на пути настоящей любви?

– Ты помнишь его имя? И откуда он родом? – настойчиво расспрашивала Аллегра. Ей хотелось поскорее получить ответы, чтобы дедушка не вспоминал о прошлом, наводившим на него грусть. Дед, которого она знала, был всегда заточен на будущее, на развитие и процветание семейного бизнеса, на благополучие внуков. Видеть его вспоминающим прошлое, о котором он так редко им рассказывал, усиливало страх предстоящей потери.

Я не помню его имени, но он был шейхом Дар-Амана. Когда мы встретились, он готовился к свадьбе с женщиной своей мечты. Он хотел присоединить шкатулку к многочисленным свадебным подаркам, которые он собирал много лет.

– Дедуля, – пробормотала она, – я сделаю все, что в моих силах, чтобы вернуть шкатулку. Но ты должен иметь в виду, что прошло столько времени. Ее могли продать. – Ей ужасно не хотелось разочаровывать деда, но она должна предупредить его, если поиски заведут в тупик.

Джованни покачал головой.

– Я попытался выкупить ее после смерти жены шейха. Он отказался с ней расстаться и поклялся, что никогда и никому ее не продаст. Я сделал еще одну попытку несколько лет назад, но безрезультатно. Шкатулка по-прежнему находится во дворце в Дар-Амане.

Убежденность, с которой он говорил, навела Аллегру на мысль, что дед все время пристально следил за судьбой шкатулки. Интересно, что помешало ему выкупить ее?

Одно только имя Ди Сионе служило пропуском в любые, даже самые священные покои, не говоря об огромном состоянии семьи.

– Ты отыщешь ее для меня, дорогая. – В голосе дедушки явно звучала мольба. Было понятно, что он страстно стремится вернуть назад свое сокровище.

– Конечно, – решительно ответила Аллегра. – Как она к тебе попала?

Дед зашелся в приступе кашля, а потом начал задыхаться. Аллегра в панике вскочила со стула.

– Дедушка?

Джованни слабо махнул рукой в сторону кислородного баллона. Она схватила баллон и надела на него маску. Тут же появилась медсестра.

Матео говорил ей, что врачи согласились отпустить Джованни из клиники домой только на том условии, что дежурная бригада врачей будет постоянно находиться в доме. Аллегра лишний раз убедилась в том, насколько серьезна ситуация.

– Простите, мисс Ди Сионе. Ему нужно отдохнуть. Аллегра со слезами на глазах наблюдала, как бурно вздымается грудь дедушки.

– Дедушка…

К неудовольствию медсестры, Джованни снял маску.

– Все в порядке. Эти приступы быстро проходят и выглядят страшнее, чем на самом деле. Я еще задам всем жару! – Блеск в его глазах вызвал улыбку на лице Аллегры, хотя страх в душе остался. Он попытался взять внучку за руку, и девушка приблизилась.

– Верни шкатулку, девочка моя. Ее место здесь. – Он на мгновение крепко сжал руку внучки и тут же отпустил ее.

Аллегра покинула деда с тяжелым сердцем. В голове гудел рой вопросов. Она вынула из кармана телефон и набрала Матео, но тут же отключилась, раздраженная тем, что ее перенаправили в голосовую почту. Она хотела было связаться с другими братьями и сестрами, в последнее время она говорила только с Матео и Бьянкой, а с остальными не контактировала пару недель. Они все знали о болезни деда и наверняка навестят его, как только найдут время.

Ей необходимо заняться выполнением просьбы дедушки. Она должна сделать это во что бы то ни стало.

Глава 2

Аллегра с головой ушла в изучение документа, делая пометки маркером, когда услышала голос помощницы:

– Время десять, Аллегра.

– Что? – рассеянно переспросила она, все еще размышляя над тем, как убедить власти одной маленькой страны в Азиатско-Тихоокеанском регионе принять закон о правах женщин. Опыт подсказывал, что одних дипломатических усилий будет недостаточно. Аллегра подумала, что надо будет связаться с братом Алессандро и попросить его заключить несколько бизнес-контрактов с деловой элитой этой страны, чтобы ее дипломатические усилия имели осязаемый результат. Она отдала слишком много сил борьбе за права женщин в этой стране, чтобы остановиться перед последним препятствием.

– Личный секретарь шейха Рахима Аль-Хади нашел в графике шейха пятнадцатиминутное окно для телефонного разговора, – напомнила ее помощница Зара. – Осталось четырнадцать минут, – продолжила она, посмотрев на часы.

Поморщившись, Аллегра отложила документ. После встречи с дедом она провела полчаса в сети и ознакомилась с информацией по королевству Дар-Аман и правящему шейху. Ей было интересно узнать, с кем придется иметь дело. Аллегра пришла в ужас от прочитанного. Шейх являлся ярым противником тех ценностей, поборником которых была Аллегра, особенно по части прав женщин.

Но перед ней поставлена задача. Она дала обещание.

Аллегра быстро набрала нужный номер, и, пока ждала соединения, в голове мелькали картинки из Интернета о разгульной жизни шейха, о шитых золотыми нитями простынях, украшенных бриллиантами зеркалах, роскошных интерьерах дворца, и все это за счет подданных королевства.

Рука Аллегры невольно сжала трубку, когда она подумала об их незавидной участи.

В трубке звучали завораживающие восточные мелодии. Аллегра расслабилась, прикрыла глаза и откинулась на спинку кожаного кресла. Музыка производила гипнотическое воздействие, унося все заботы и печали.

– Алло?

Аллегра вздрогнула, огорчившись, что не сразу отреагировала на голос в трубке.

– Э-э… Шейх Аль-Хади, благодарю вас, что согласились поговорить со мной.

– Вы можете выразить благодарность, сказав мне о цели вашего звонка. – От этого глубокого, чувственного голоса по спине Аллегры побежали мурашки.

Она поспешно начала:

– Меня зовут Аллегра Ди Сионе…

– Мне известно, кто вы, – прервал он ее, – но я по-прежнему не знаю, какова цель вашего звонка.

Аллегра прикусила язык, чтобы удержаться от едкого ответа. Должность исполнительного директора фонда Ди Сионе научила ее дипломатии.

Аллегра напомнила себе о поставленной цели и спокойно ответила:

– Мне нужно обсудить с вами одно очень важное дело и, если можно, не по телефону.

– Поскольку мы лично незнакомы, предположу, что вы хотели бы обсудить благотворительный проект фонда Ди Сионе?

Аллегра нахмурилась, обеспокоенная реакцией своего тела на этот бархатный голос. От ее ответа много зависело. Она дала деду слово, что выполнит его поручение, но ей не хотелось сейчас признавать, что встреча будет носить сугубо личный характер. Шейх Рахим Аль-Хади унаследовал титул и королевство после смерти отца, которому ее дед продал в свое время шкатулку. Аллегра даже не была уверена в том, что шкатулка по-прежнему во дворце.

Она осторожно сформулировала ответ, подавив настойчивое желание скрестить пальцы.

– Так или иначе я встречусь с вами как исполнительный директор нашего семейного фонда.

Она не верила в удачу, судьбу или божественное провидение и не понимала, как высшие силы допускают, что семеро сирот могут лишиться единственного любящего их деда, заменившего им родителей?

Такова жизнь. Аллегра давно смирилась со всеми достоинствами и недостатками принадлежности к семье Ди Сионе. Когда она доберется до Дар-Амана, то объяснит истинную причину своего приезда.

При условии, что она туда попадет.

– Я уезжаю из столицы в четверг утром. Назначим встречу после моего возвращения через месяц.

– Что? Нет. Мне необходимо встретиться с вами до вашего отъезда.

Вероятно, он собирается в Европу или на Карибские острова. Говорят, что у него есть виллы в Монако, Сан-Тропе и на Мальдивах. Ее собеседник не отвечал на вопрос. Тогда Аллегра продолжила:

– Вопрос, который я хотела бы обсудить займет несколько часов, максимум полдня.

– Хорошо. Мой личный самолет сейчас в аэропорту Тетерборо. Экипаж возвращается через два дня. Я дам указание, чтобы вас взяли на борт.

Аллегру передернуло.

– В этом нет необходимости. Я прекрасно доберусь коммерческим рейсом, – не сумев скрыть осуждения ответила она.

– Я сам должен сделать вывод, исходя из вашего тона, или вы потрудитесь объяснить мне, чем вас так обидело мое предложение о частном самолете? – ледяным тоном процедил он.

– Парниковый эффект и без того слишком велик, чтобы использовать самолет для одного пассажира. Так я борюсь с загрязнением окружающей среды. – Аллегра действительно была в этом убеждена, несмотря на то что ее братья подшучивали над ней и без зазрения совести пользовались частными самолетами.

– Отлично. Предоставляю вам возможность разработать логистику вашего перелета из Нью-Йорка в Дар-Аман. Вам придется сделать не одну пересадку. И время нашей встречи может сократиться буквально до минут, если вы припозднитесь. Если вдруг передумаете насчет моего предложения, свяжитесь с моим секретарем. А сейчас ваше время истекло. У меня много других важных дел. До свидания, мисс Ди Сионе.

– Подождите.

– Да?

Аллегра быстро просмотрела свой календарь на ближайшие дни. Если она хочет прибыть в Дар-Аман загодя, вылетать нужно сегодня. Но вечером у нее ужин с послом ООН, который нельзя отменить. Лететь предстоит с тремя пересадками. После такого перелета она не сможет быть убедительной в разговоре с шейхом, не говоря уже о попытке сделать адекватное предложение о покупке у него шкатулки работы Фаберже. Просьба деда слишком важна, чтобы действовать после утомительного перелета, не имея времени передохнуть и подготовиться к встрече.

– Я… я принимаю ваше предложение.

– Правильное решение, мисс Ди Сионе. С нетерпением буду ждать встречи с вами в Дар-Амане.

Шейх Рахим Аль-Хади тщательно изучил подробный доклад, подготовленный его секретарем Харуном. Отложив папку, Рахим откинулся в кресле, слегка расслабившись, за массивным, полированным, антикварным столом. Считалось, что стол был сделан из дуба, посаженного первым человеком, ступившим на землю Дар-Амана. Это был его предок, первый шейх Дар-Амана.

Каждый раз, работая за столом, Рахим чувствовал груз ответственности за принятые решения.

Было время, когда ему хотелось сжечь ненавистный стол, соорудив из него погребальный костер, и веселиться вокруг него всю ночь в компании подхалимов и красивых женщин.

Он потрогал шрам на левой части подбородка, который заработал, спускаясь на веревке с отвесной скалы в дни бесшабашной молодости.

Его разгульная жизнь закончилась полгода назад, когда умер его отец.

Рахим был вынужден вернуться домой и начать новую жизнь…

Прервав мысленное путешествие в прошлое, Рахим нажал на кнопку интеркома.

– Харун, распорядитесь подготовить парадные гостевые в восточном крыле и отложите мою поездку еще на три дня.

– Но… ваше высочество… вы уверены? – спросил пожилой помощник.

Рахим подавил недовольный вздох. Ему до смерти надоели пререкания с этим человеком. Он давно бы его уволил, если бы тот не был кладезем информации обо всем происходящем в Дар-Амане.

Рахиму было известно, что Харун не хотел его возвращения в Дар-Аман. Если бы он мог принять решение единолично, то заставил бы Рахима отречься от престола в пользу собственного сына, дальнего кузена Рахима. Но совет предоставил Рахиму право выбора – править или отречься. Предложение совета прозвучало для него как гром среди ясного неба. Он рассчитывал стать правителем лет в сорок – пятьдесят, но всегда был твердо уверен в том, что Дар-Аман его дом. Его предки воевали и многим жертвовали ради благополучия страны. Он обязан продолжить их дело и не идти на поводу у сантиментов, свойственных молодости. Все эти сказки о любви не для него.

Его главная забота сейчас – процветание Дар-Амана. Он не поддастся на интриги Харуна. Но в данный момент он нужен Рахиму. В управлении страной есть много подводных камней. Пока он не введет задуманные изменения, у него связаны руки. Нужно набраться терпения и действовать обдуманно.

– И еще: в пятницу я устраиваю званый ужин. Позаботьтесь пригласить министров с женами и других почетных гостей, – добавил Рахим.

– Все будет сделано по вашему желанию, – неохотно отозвался Харун. – Еще будут указания, ваше высочество?

– Пока это все.

– Благодарю вас.

Рахим отключился и подошел к окну. Перед его взором, насколько хватало глаз, простиралась изумрудная лужайка с великолепными мозаичными фонтанами, дарящими прохладу и свежесть. И королевский дворец, и каждая деталь ландшафта были созданы, чтобы получать удовольствие. Все это великолепие было предназначено шейхом для любимой жены. Его покойный отец хотел устроить жене волшебную жизнь в сказочном дворце.

Пока она была жива, она дарила любовь сыну и народу Дар-Амана. И действительно королевство процветало.

Но с тех пор, как мать умерла в родах, забрав с собой не рожденного брата, мир Рахима погрузился во тьму.

Рахим стиснул зубы. Незаживающие раны по-прежнему саднили. Боль обострилась с тех пор, как он вернулся во дворец. В восемнадцать лет он поклялся себе не возвращаться домой, но судьба распорядилась иначе. Ему врезалась в память последняя бурная ссора и жесткие обвинения, брошенные отцом в порыве гнева. Он удивился тогда, как быстро приятные и счастливые воспоминания сменились болью и отчаянием. Со смертью матери его жизнь приняла совсем иной оборот.

И подданные жестоко страдали с момента ухода их королевы.

По возвращении домой полгода назад Рахим испытал настоящий шок. Но ему некого было в этом винить. Покинув Дар-Аман пятнадцать лет назад, он порвал все связи с родиной. Его окружение знало, что он наследник и будущий шейх, но их предупредили никогда не упоминать об этом в присутствии Рахима. Поэтому наследный принц пребывал в абсолютном неведении относительно того, что происходило в королевстве Дар-Аман.