7 июля

Глава 1. Обыденность

Если бы я заранее знала, во что

всё это выльется, я бы

просто не пришла в тот день.

Если бы мне сказали, что я потеряю

и через что

придётся пройти, я бы отказалась

без раздумий.

Но никто ничего не

сказал.

И никто из нас не был

готов.

Тогда это казалось обычным летним утром. Небо затянуло тучами, дул прохладный ветер. Пахло дождём.

Я шла на практику в прокуратуру на несколько часов, подшивать документы и делать вид, что это полезный жизненный опыт. Работа скучная, но терпимая. Главное — меня там почти никто не трогает. Можно спокойно сидеть в архиве и хотя бы ненадолго остаться наедине с собой.

Нет, однообразие я не люблю. Просто приходилось держаться за то немногое, что ещё оставалось стабильным, и надеяться, что позже получится выбраться к чему-то лучшему.

Жертва ради будущего. Звучит красиво. На деле — обычное болото.

— Рэйвен, доброе утро! — окликнули меня сзади.

Я обернулась.

Ко мне шла Сэнди — в лёгком голубом платье, с русыми волосами и выгоревшими розовыми прядями. Как обычно, выглядела так, будто жизнь ей пока ещё нравится.

Сегодня она вообще светилась. Значит, утро удалось.

— Доброе.

— Идёшь в прокуратуру? — она быстро оглядела меня. — Выглядишь сегодня отлично.

— Да вроде, как всегда. — Я посмотрела на часы. Время ещё было. — А ты куда?

— Ой, я на экзамен опаздываю. Последний, слава богу. Но мне так не хочется идти, преподша просто стерва.

— Тогда почему ты такая довольная?

— У меня после экзамена куча планов! Сначала по магазинам, потом встреча с Винсом. Он обещал сводить меня в какое-то особенное место. Я уже жду не дождусь!

Она говорила быстро, с этой своей вечной лёгкостью, как будто мир в целом штука нормальная и с ним можно договориться.

— Ладно, всё, я побежала, — сказала она. — А то эта стерва опять начнёт.

— Беги.

— Ну, спишемся!

И она почти сразу скрылась за углом.

Я посмотрела ей вслед.

С виду — обычная девчонка. Украшения, платье, планы на день. Но иногда в ней мелькало что-то странное. Будто она и сама не до конца понимала, что с ней не так.

Впрочем, не моё дело.

Я вошла в здание прокуратуры. Там, как всегда, было слишком тихо. Воздух пах бумагой, кофе и ещё чем-то застоявшимся. Вроде бы и не душно, но ощущение такое, будто окна здесь открывают раз в год.

— Калем, ты опять всё сделал по-своему? — донёсся из соседнего кабинета раздражённый голос, когда я проходила мимо.

Ну всё. Теперь я обязана послушать.

Повисла длинная неловкая пауза.

Потом раздался спокойный голос:

— Я сделал так, как будет логичнее. Структурировал данные по протоколу, хотя это заняло чуть больше времени.

Ни оправданий, ни суеты. Просто констатация.

— Я просил быстрее, а не лучше. — Кто-то тяжело вздохнул. — Ты, конечно, молодец, всё по методичке, аккуратно, но сейчас никому это не нужно.

В ответ — тишина.

— В следующий раз просто сделай, как я сказал. Сортировка, фото, документы, общее заключение — и на стол.

Хлопнула папка. Видимо, разговор закончился.

Я пошла дальше, но осадок остался. Потому что парень, судя по всему, просто пытался сделать нормально. Не ради похвалы, а просто нормально.

И, конечно, именно такие обычно и оказываются крайними.

Архив снова достался мне. Четыре часа бумаг, пыли и тихого отчаяния. Я вставила наушники и села подшивать уголовные дела под музыку и остатки собственной мотивации.

Не знаю, сколько прошло времени. Треки сменяли друг друга, папки росли, всё вокруг сливалось в одну серую массу, пока дверь не открылась.

Я подняла глаза.

Тот самый Калем.

Высокий, собранный, слишком прямой для этого места. Белая рубашка, чёрные брюки, идеальная осанка. Тёмные волосы, серые глаза, лицо уставшего человека, который всё ещё зачем-то продолжает стараться.

Он подошёл к столу и положил передо мной стопку бумаг без слов.

Ну, конечно. Ещё работа, Рэйвен, держись.

Я машинально взяла верхний лист.

Рукописный текст аккуратный до неприличия. Не почерк, а чертёж. После местных каракулей это выглядело почти оскорбительно.

— Надо же. Ты и правда постарался, — сказала я раньше, чем успела подумать.

Он уже почти вышел, но остановился в дверях и посмотрел через плечо.

— И?

— Да ничего. Мысли вслух.

Я махнула рукой, будто мне вообще всё равно.

У него чуть дёрнулся уголок губ. Почти улыбка.

Потом он ушёл.

За те пару дней, что я провела в прокуратуре, я уже несколько раз видела Калема в коридорах и знала, что он работает здесь. Но до этого мы почти не разговаривали. Вблизи он оказался странным. Не отталкивающим — просто рядом с ним почему-то сразу хотелось внимательнее следить за словами и не расслабляться.

И это его короткое «И?» тоже. Господи, ты что, из гвоздей собран?

Наконец начался перерыв.

Я пошла за кофе по уже знакомому маршруту: полутёмный коридор, старый линолеум, запах бумаги, от которого даже мысли становятся серыми.

Когда проходила мимо того самого кабинета, снова услышала голос:

— Калем, ты опять за своё?! Мне не нужна твоя идеальность. Просто сделай как-нибудь и сдай. Что ты вечно всё усложняешь?

Снова пауза.

А потом Калем, всё тем же ровным тоном, ответил:

— Пока хоть кто-то замечает мою работу, я буду делать её хорошо. Вы можете считать это пустой тратой времени, но в будущем такая структура сэкономит часы. Особенно в экстренной ситуации.

Я остановилась.

«Пока хоть кто-то замечает мою работу».

Вот это уже было интереснее. О ком он вообще?

Хотя, если убрать всё лишнее, он прав. Порядок нужен не ради красивой папки. Он нужен на случай, когда всё пойдёт не так.

Так почему на него так орут?

А, ну да. Потому что многим проще работать спустя рукава, а не как положено.

До автомата с кофе я добралась почти как до пункта спасения. Последние полчаса держалась только на мысли, что сейчас получу стакан привычного автоматного кофе — приторного от сахара, но всё равно оставляющего во рту горечь и достаточно крепкого, чтобы немного прийти в себя.

Нажала кнопку. Ничего. Просто тишина и предательство.

— Он всегда ломается по четвергам, — прозвучал рядом спокойный голос.

Я вздрогнула.

Калем стоял рядом как ни в чём не бывало. В руках папка, на лице всё то же невозмутимое выражение.

— Почему именно по четвергам?

— В начале недели нагрузка выше. К среде механизм снова начинает заедать. В четверг обычно окончательно встаёт.

— А в пятницу?

— В пятницу его чинят. Но сегодня мастер придёт раньше. Минут через пять.

Я посмотрела на него внимательнее.

— Ты вызвал мастера?

— Да.

Он произнёс это так буднично, будто речь шла о погоде.

— То есть ты заранее знал, что автомат сломается, и просто решил это исправить?

Калем кивнул.

— Люди становятся нервными без кофе. Особенно в архиве.

Я невольно усмехнулась.

— Гений. Холодный, расчётливый гений.

— Скорее наблюдательный, — спокойно поправил он. — Мне показалось, ты сегодня выглядела особенно уставшей.

Я зависла.

Он сказал это так, будто между делом. Без намёка на флирт, без паузы для эффекта. Просто как факт. И от этого почему-то стало ещё страннее.

— Ты... вызвал мастера ради меня?

На долю секунды он замолчал. Потом слегка повернул голову.

— Я знал, что ты сюда пойдёшь.

— И?

— И не хотел, чтобы тебе пришлось уходить ни с чем.

Сказал — и быстро ушёл, как будто ничего особенного не произошло.

Я осталась стоять у сломанного автомата и почему-то улыбалась, как дура.

Мастер действительно пришёл через пару минут. Но, если честно, к тому моменту меня уже волновал не кофе.

Когда мои четыре часа закончились, я наконец выбралась из здания и с облегчением вдохнула прохладный воздух. Асфальт перед прокуратурой блестел после дождя — значит, он всё-таки прошёл, пока я сидела внутри.

Я спустилась с крыльца, на ходу поправляя наушник. Музыка оборвалась посреди песни. Телефон опять решил, что сам лучше знает, когда мне хватит.

Я замедлила шаг и открыла плейлист. Пальцы уже скользнули по экрану, когда за спиной раздался знакомый голос.

Точнее, знакомое молчание.

У края крыльца стоял Калем, а перед ним — какая-то девушка. Кажется, Вики, практикантка из другой группы. Симпатичная, яркая, с аккуратной укладкой и голосом, как у чайника под давлением.

— Калем, может, хоть телеграм дашь? — почти ныла она. — Почему ты меня игнорируешь?

Я сделала ещё пару шагов, но музыку так и не включила.

Мой особый талант — случайно оказываться рядом с чужими разговорами именно в тот момент, когда они начинали становиться интересными.

Калем молчал. За сегодняшний день я уже успела заметить, что выражение лица у него почти не менялось. Сейчас тоже было непонятно: он обдумывал ответ или просто ждал, когда Вики сама от него отстанет.

— У тебя ведь нет девушки. Или… ты по парням?

Я прикусила щёку, чтобы не хмыкнуть вслух.

И в этот момент Калем посмотрел в мою сторону.

Он даже головы толком не повернул — просто скользнул по мне взглядом и задержался на секунду дольше обычного. Но ощущение было такое, будто мне подали сигнал.

Серьёзно? Помощь нужна? Подмигни хотя бы, не гипнотизируй.

Я остановилась у нижней ступени и вытащила второй наушник.

Ладно. За кофе я ему всё ещё должна.

Я подошла ближе. Вики стояла ко мне спиной и ничего не заметила.

— Калем, тебя криминалист зовёт, — сказала я спокойно. — Говорит, ты опять с отчётами перемудрил.

— Серьёзно? Опять? — Он очень натурально закатил глаза. — Извини, Вики, мне нужно идти. Поговорим потом.

— Да что он к тебе прицепился! Я сама с ним поговорю! — возмутилась она и уже рванула ко входу.

— Ты ему в мамочки записалась? — бросила я ей вслед. — Лучше бы за своими отчётами следила. А то Энн с тебя скоро шкуру снимет.

Энн была нашей руководительницей. Женщина-таймер. Всё по времени и правилам, шаг в сторону — смерть.

— Кстати, — я глянула на часы, — через три минуты она будет здесь. У неё обед.

Вики резко затормозила, развернулась и исчезла за углом. Даже не попрощалась. Прелесть.

— Спасибо, — сказал Калем и посмотрел на меня неожиданно прямо. — Буду должен.

— Нет уж. Это я тебе ещё за кофе должна. И вообще, мог бы просто сразу сказать, что она тебе неинтересна. Иначе так и будет липнуть.

— Да? — спросил он так серьёзно, будто действительно впервые об этом задумался. — Думаешь, стоит сказать прямо?

— Иногда без этого никак. Скажи что-нибудь вроде: «Прости, я по парням».

И сразу же мысленно дала себе по лбу. Что я вообще несу?

Но тут Калем вдруг рассмеялся. Не усмехнулся, не хмыкнул — нормально рассмеялся.

Я даже зависла. Он, оказывается, умеет.

— И кстати, — сказала я, прищурившись, — я тебя обычно в это время на улице не вижу. Вики тебя вытащила?

Он почти сразу снова стал прежним — спокойным и собранным.

— Нет. Я сам её проводил.

— Зная, что она начнёт тебя доставать? Ты псих.

Он мельком посмотрел на часы и не ответил сразу. В этот момент дверь за моей спиной открылась — из здания вышла Энн. Мы кивнули друг другу, и она пошла дальше по своим делам.

— Не только ты следишь за чужим расписанием, Рэйвен, — сказал Калем. — Я просто знал, что в это время ты выходишь.

Я чуть не поперхнулась воздухом. Прекрасно. Он следит за моим расписанием? Сталкер что ли?

Снаружи я, конечно, ледяная статуя.

— До завтра, — бросила я.

Иногда лучший способ не выставить себя идиоткой — уйти первой.

— Даже не спросишь зачем? — донеслось мне в спину.

— Да мне всё равно.

Враньё. Но вытягивать из него признания клещами я не собиралась. Хочет загадочно себя вести — пожалуйста. Только бы без камер у меня дома.

Я успела сделать пару шагов, когда телефон завибрировал. Новое сообщение в телеграме.

Незнакомый контакт: Калем.

Я обернулась, но его уже нигде не было.

В сообщении было написано: «Выпросил номер у начальства. До завтра.»

Я уставилась в экран. Ну что ж. Теперь официально: этот странный тип не просто странный. Он очень странный.

Домой я вернулась в привычную тишину. За спиной щёлкнул замок, и квартира снова сжалась до гула холодильника и редкого шума труб за стеной. Где-то наверху двигали стул, в подъезде хлопнула дверь, но здесь никто не спросил, как прошёл день, и даже свет пришлось включать самой.

В съёмной однушке, где живёшь одна, это одновременно издевательство и преимущество. Никто не трогает. И никто не ждёт.

Через пару часов нужно было идти на подработку. Бариста — работа мечты.

Я на автомате разогрела что-то из холодильника, переоделась и позволила себе десять минут полежать на кровати. В тишине они пролетели подозрительно быстро. Будильник на телефоне вырвал меня из почти начавшегося сна, и пришлось снова выползать в мир людей.

Как только я вошла в кофейню, ко мне сразу подскочила Клэр — моя сменщица. Весёлая, бодрая, как будто с утра не работала, а отдыхала где-то в спа.

— Привет, Рэй. Не промокла?

И тут же забрала у меня зонт, даже не дождавшись ответа.

— Как видишь, зонт — вещь полезная, — сказала я.

Вот она, студенческая жизнь. Полдня варишь кофе за гроши, слушаешь недовольных клиентов и пытаешься не растерять остатки вежливости. Я просто в восторге.

— А вы можете сделать эспрессо... пятьсот миллилитров? — раздалось от стойки.

Я подняла взгляд.

Мужчина явно считал себя непризнанным гением кофеина.

— К сожалению, мы такое не делаем, — ответила я с максимально рабочей вежливостью. — Эспрессо — это маленький и очень крепкий напиток. Обычно берут...

— Да знаю я! — перебил он. — Мне просто нужно взбодриться. Сделайте мне мой грёбаный эспрессо.

Спокойно, Рэйвен. Без кипятка в лицо. Без криминала.

— Я могу предложить альтернативу. Крепкий кофе, большой объём, эффект тот же, но без риска словить сердечный приступ.

— Ты что, совсем не слышишь? — почти заорал он. — Я хочу обычный эспрессо! Просто сделай!

Он уже почти трясся от злости. Я всерьёз подумала: если он сейчас сделает ещё шаг в мою сторону, я выйду через чёрный вход и пойду спать.

— Эй, не задерживайте очередь! — крикнула женщина сзади.

И всё. Началось.

Кто-то возмущался, кто-то снимал происходящее на телефон, кто-то демонстративно закатывал глаза. Кофейня за минуту превратилась в маленький дурдом.

Я стояла за стойкой с лицом человека, который ещё держится, но исключительно из уважения к камерам наблюдения.

— Я не понимаю, что тут сложного! — снова повысил голос мужчина. — Мне нужен большой стакан, миллилитров пятьсот, но чтобы кофе был крепкий, как эспрессо. Просто налейте больше!

Я уже собиралась в третий раз объяснить ему, почему пол-литра эспрессо — не лучшая идея, когда заметила Калема.

Он стоял недалеко от входа, засунув руки в карманы, и, судя по выражению лица, слушал этот цирк уже не первую минуту. Вмешиваться явно не собирался. До тех пор, пока мужчина снова не повысил голос.

Калем коротко вздохнул, подошёл к стойке и обратился к нему:

— Простите, вы хотите кофе объёмом около пятисот миллилитров, но крепче обычного американо?

Мужчина обернулся и недоверчиво кивнул.

— Именно.

— Тогда возьмите большой американо с дополнительными шотами эспрессо. Объём останется нужным, вкус будет крепче, и никому не придётся делать невозможное.

На несколько секунд вокруг стало тихо. Мужчина посмотрел сначала на Калема, потом на меня, будто подозревал нас в сговоре, но заметно сдулся.

— Ладно, — буркнул он. — Пусть будет так.

Я молча пробила новый заказ и повернулась к кофемашине, пока он не успел передумать.

Очередь выдохнула вместе со мной. Кто-то убрал телефон, сзади одобрительно зашептались.

А Калем просто отошёл в сторону и снова стал ждать, будто только что не спас всю смену от коллективного нервного срыва. Когда очередь наконец поредела, я спросила, что он будет. Через пару минут поставила перед Калемом кофе.

— Ты-то здесь зачем? — спросила я. — Или по вечерам специально ходишь спасать бариста?

— Работаю неподалёку. Решил зайти и проверить, не собираешься ли ты вернуть долг за утренний кофе.

Я посмотрела на него внимательнее.

— Ты сейчас пошутил?

— Возможно.

— Не ожидала.

— Мы знакомы меньше суток.

— Вот именно. Пока ты производил впечатление человека, который разговаривает только по делу.

Калем взял стакан и сделал глоток.

— Значит, первое впечатление оказалось неточным.

Сказал он это с тем же спокойным лицом, поэтому я так и не поняла, продолжает он шутить или уже нет.

— Нормальный? — спросила я, кивнув на кофе.

— Хороший.

— Какая содержательная оценка.

— Ты хотела подробный отчёт?

— Нет, спасибо. Ещё решу, что ты общительный.

Он едва заметно поднял бровь.

— До завтра, Рэйвен.

Калем развернулся и направился к выходу. Над дверью звякнул колокольчик, и через секунду его уже не было.

Я проводила его взглядом.

Мы толком познакомились только сегодня, а он уже успел дважды появиться рядом в нужный момент и один раз пошутить с совершенно серьёзным лицом.

Маньяк что ли?

Глава 2. Обыденность?

*От лица Рэйвен*

Смена почти закончилась, когда мне написал Рон.

Большую часть времени он либо играл, либо рассказывал, как играл. Поэтому, увидев его имя на экране, я даже задержала руку над кофемашиной.

Рон: «Ку, чё как дела?»

Надо же. Человек из голосового чата вспомнил, что у него есть клавиатура.

Я: «Собираюсь домой. Что-то случилось?»

Рон: «Да не, просто в кс катал. Решил тебе хайлайты закинуть. Такое творил, ты бы видела»

Дальше пошло привычное.

«Эйс», «раскидка», «с авика снял», «минус пять», «там вообще жесть была» — через несколько сообщений всё слилось в ровный белый шум.

Я не пыталась вникать. Просто ставила реакции: огонёк, ещё огонёк, потом палец вверх. На большее моей социальной батарейки сегодня не хватало.

Я и сама иногда играла, не святая. Но слушать, как человек пересказывает катку так, будто вернулся с войны, — удовольствие специфическое.

В итоге я выключила телефон и сунула его в сумку. Иногда лучший способ сохранить дружеские отношения — закончить разговор до того, как тебя начнёт раздражать даже звук уведомлений.

Домой я шла без наушников. Редкий случай.

Обычно музыка была нужна не для настроения, а чтобы не оставаться наедине с собственными мыслями. Сегодня не хотелось даже её.

После дождя город звучал иначе. С крыш ещё капала вода, вдалеке шуршали по мокрой дороге шины, ветер гонял вдоль бордюров мелкий мусор. В окнах горел жёлтый свет, и от этого чужие квартиры казались теплее, чем улица.

Я шла знакомым маршрутом, но расслабиться не получалось.

Асфальт под ногами блестел тёмным стеклом. В лужах дрожали отражения фонарей. Один из них впереди мигал короткими нервными вспышками, будто лампу вот-вот закоротит.

Я замедлила шаг.

Фонарь сразу загорелся ровно.

— Ну конечно, — пробормотала я.

Усталость. Переработка. Недосып. Можно ещё ретроградный Меркурий приплести для полноты картины.

Я пошла дальше. Через несколько шагов за спиной раздался тихий стук.

Ещё один.

Он совпадал с моими шагами, только немного запаздывал.

Я резко обернулась.

Мокрая улица. Тёмные окна первого этажа. Пакет, застрявший в кустах и шуршащий на ветру.

Никого.

Отлично. Значит, начала шарахаться от собственного эха.

На другой стороне дороги стоял человек. Он повернулся ко мне спиной и смотрел в витрину закрытого магазина.

Проходя мимо, я машинально посмотрела туда же. В стекле отражались дорога, фонарь и я. Человека не было.

Я моргнула. Отражение осталось прежним.

Нет. Вот этим я сейчас заниматься не собираюсь.

Я отвернулась и пошла дальше. Через несколько метров всё-таки оглянулась снова. Теперь незнакомец спокойно удалялся в противоположную сторону, будто с самого начала туда и направлялся.

Я ускорила шаг.

Странностей для одного вечера набралось многовато. Каждую ещё можно было объяснить отдельно: неисправный фонарь, мокрое стекло, усталость, разыгравшееся воображение.

Тело мои объяснения не интересовали.

Плечи напряглись, холод забрался под куртку. Между лопаток появилось мерзкое ощущение чужого взгляда — не злого и даже не угрожающего. Просто внимательного. Будто кто-то наблюдал и пока не решил, стоит ли подходить ближе.

Я снова обернулась. Улица была пуста.

До подъезда я добралась быстрее обычного. Пальцы дрогнули над кнопками домофона, и привычная панель вдруг показалась чужой, словно код я вводила впервые. Замок не сработал.

Я набрала ещё раз.

На секунду пришла тупая мысль, что дом тоже решил меня не впускать.

Наконец дверь щёлкнула. Я проскользнула внутрь и захлопнула её за собой. Только тогда получилось нормально вдохнуть.

В подъезде пахло сыростью, пылью и старой краской. За стеной гудели трубы, где-то наверху хлопнула дверь. Обычные звуки, знакомые до раздражения.

Я прислонилась к холодной стене и закрыла глаза.

— Всё нормально, — сказала вслух. — Просто тяжёлый день.

Голос прозвучал спокойно. Почти убедительно. Жаль, что сама я ему не поверила.

*От лица Калема*

День начался без сюрпризов.

В 08:14 позвонил Вальдман и попросил съездить с ним на осмотр. За городом, в частном секторе, соседи нашли мёртвого мужчину. Следов насилия предварительно не обнаружили, зато несколько дней жаловались на запах и странные звуки за стеной.

Либо обычный вызов, либо совсем нет.

В отделе всё шло своим чередом: кто-то носился по коридорам с видом человека, от которого зависит судьба страны, кто-то пил кофе, а кто-то успешно совмещал оба занятия. Я собрал кейс, проверил камеру, перчатки и запасные аккумуляторы, после чего спустился к машине.

На месте нас встретил туман.

Ещё за несколько домов до нужного адреса воздух был чистым, но вокруг старого серого дома висела плотная белая пелена. Она почти не двигалась, хотя ветви деревьев раскачивало ветром.

— Вальдман, вы это видите? — спросил я.

— Дом? Вижу. Займись фотографиями, пока я поговорю с соседкой.

Я не стал уточнять.

Поднял камеру.

Щёлк.

Крыльцо.

Щёлк.

Окна первого этажа.

Щёлк.

В дверном проёме стоял высокий тёмный силуэт.

Я опустил камеру и посмотрел поверх неё.

Проём был пуст.

Сделал ещё один кадр. Потом открыл оба снимка: на первом темнела человеческая фигура, на втором виднелся только коридор.

Ошибка фокуса подходила бы в качестве объяснения, если бы силуэт не имел слишком чётких плеч и головы.

Я подошёл к двери и заглянул внутрь.

Никого.

В доме стояла неправильная тишина. Шаги тонули в ней почти сразу, скрип половиц обрывался раньше, чем успевал разойтись по комнате. Даже щелчок перчатки прозвучал глухо, словно стены поглощали эхо.

Тело находилось в дальней комнате.

Я начал съёмку, отметил положение мебели и видимые следы. Стены здесь казались темнее, чем в коридоре. По углам проступали мутные пятна, а линии пола и потолка выглядели ровными только при беглом взгляде. Стоило задержаться на них дольше, и возникало ощущение, что комната слегка перекашивается.

Я заставил себя сосредоточиться на работе.

Когда закончил с первичными замерами и поднял голову, настенные часы шли назад.

Секундная стрелка медленно отползала против хода, временами дёргалась и замирала между делениями.

Я достал телефон.

Стрелка тут же пошла вперёд.

В комнату вернулся Вальдман.

— Следов борьбы нет, повреждений тоже, — сказал он. — Предварительно естественная смерть. Остальное после экспертизы.

Я посмотрел на часы.

Они работали нормально.

Когда мы вышли, туман уже исчез. Солнце освещало сухую дорогу и облупившийся фасад так, будто белой пелены вокруг дома никогда не было.

Я снова открыл снимки.

Фотография с силуэтом превратилась в чёрный прямоугольник, словно объектив в тот момент был закрыт крышкой.

Удалять файл я не стал. Сохранил отдельно, открыл рабочие заметки и написал:

«Дом 17. Зафиксированы несоответствия».

Ниже добавил:

«Определить момент появления».

«Проверить наличие других наблюдателей».