7 июля

Глава 23. Священный Источник

*От лица Рэйвен*

День прошёл подозрительно спокойно. Без криков, новых Испытаний и внезапного голоса системы посреди еды. Даже непривычно. Такие паузы ощущались не отдыхом, а затишьем перед чем-то очень хреновым.

Я сидела у себя в комнате и тупо смотрела в стену. Иногда это помогало: не думать, не раскладывать всё по полочкам, не пытаться понять, что со мной происходит. Просто сидеть и существовать.

Тело всё ещё ныло после Арены, голова временами плыла, а ходить долго не получалось. Саму комнату я так и не обжила — пустая, холодная, временная. Да и смысл? Я почти здесь не бывала: заходила поспать, переодеться или спрятаться, когда люди начинали шуметь сильнее, чем я могла выдержать. Правда, одиночество всё равно находило меня даже здесь и усаживалось рядом, будто ему больше заняться нечем.

В дверь постучали. По самому звуку я уже поняла, кто это. Открыла — на пороге стоял Калем.

— Я, кажется, забыл познакомить тебя с одной местной особенностью, — сказал он с той своей полуулыбкой, после которой обычно начиналась какая-нибудь хрень.

— Уже звучит так себе. С кем?

— В Источнике живёт дух. Хозяйка этого места. Именно она тогда тебя вытащила.

Я машинально посмотрела на перебинтованную руку.

— Ну, до идеала она явно не дотянула.

— Поэтому и хочет увидеть тебя лично.

— Звучит вообще не крипово.

— Пойдёшь?

— А у меня есть выбор?

— Формально — да.

— Значит, нет. Пошли.

Калем только хмыкнул.

Мы спустились вниз, и с каждым коридором ощущение пространства менялось. Особняк постепенно переставал быть домом. Воздух становился влажнее и прохладнее, звуки глохли, а в какой-то момент я поняла, что почти не слышу собственных шагов.

Потом мы вошли в зал Источника.

Я почувствовала его раньше, чем успела нормально осмотреться. Не глазами — кожей, где-то под рёбрами. Зал был огромным, но дальние стены терялись в полумраке. Почти весь свет исходил от воды, разливавшей по камню холодное голубоватое сияние. Источник занимал большую часть помещения и выглядел неправильно: гладкая поверхность без единой ряби больше напоминала стекло, которое зачем-то решило притвориться водой. Пахло мокрым камнем, сырой землёй и железом — как после грозы или рядом со свежей кровью.

Вдоль берега росли незнакомые растения. Некоторые медленно шевелились, хотя воздух стоял неподвижно. Другие казались засохшими, но стоило задержать на них взгляд — появлялось неприятное ощущение, что они смотрят в ответ. Из самой воды поднимались тонкие полупрозрачные цветы с голубым свечением.

Калем остановился чуть позади и кивнул вперёд. Видимо, дальше я должна была идти одна.

Отлично.

Я подошла к воде, и Источник изменился.

Без всплеска или звука его поверхность поднялась и начала принимать человеческую форму. Сначала появился силуэт, потом волосы, руки, лицо. Женщина будто собиралась из света, тумана и самой воды. У меня по спине пробежал холод.

Её черты постепенно стали чёткими и почему-то показались знакомыми. Не так, чтобы я могла вспомнить имя или место. Скорее лицо из старого сна, который давно исчез из памяти, а тело почему-то сохранило.

— Ты та, кого я чувствовала, — произнесла женщина.

Голос звучал тихо, но я услышала его прямо внутри головы.

— И всё ещё держишь плечи так, будто ждёшь нового укуса. Источник затянул раны, а тело ему пока не верит.

Я застыла. На несколько секунд перестала ощущать даже Калема за спиной. Остались только она и её спокойный, тяжёлый взгляд. Смотрела будто не на лицо, а куда-то глубже, туда, куда я сама обычно предпочитала не лезть.

Женщина сделала ещё шаг, и тело окончательно стало плотным. Теперь я могла нормально её рассмотреть. Красивая. И очень старая — не внешне, а по ощущению. В ней не было дряхлости, только время. Светлые волосы тянулись почти до пола, тонкое бело-голубое платье выглядело древним, но сохранилось идеально. Янтарные глаза казались живее, чем у большинства людей, которых я знала.

— Рэйвен Моррейн, — сказала она, приблизившись. — Как ты себя чувствуешь, милая?

От неё исходило странное спокойствие. Рядом хотелось говорить тише не из страха — просто казалось неправильным шуметь.

— Лучше, чем было. Это ведь вы меня тогда собрали обратно?

— Источник помог. Я только направила его силу.

Она коснулась пальцами моей груди чуть ниже ключиц. По коже сразу разошёлся холод.

— Но некоторые вещи он не лечит за один раз. Ты привыкла обращаться с болью как с помехой: заткнуть, отодвинуть и идти дальше. Тело так быстро не переучивается.

Её пальцы поднялись к виску.

— И разум у тебя устал. Даже когда вокруг спокойно, ты продолжаешь ждать следующего удара.

Я отвела взгляд. Неприятно, когда тебя читают без разрешения.

— И твоя новая сила мне тоже не нравится, — добавила женщина. — Она жадная. Ты это уже почувствовала.

Я кивнула.

После Арены — ещё как.

— Вы про силу Эфиридов?

В янтарных глазах мелькнуло едва заметное удивление.

— Значит, настоящее имя ты уже знаешь.

— Недавно узнала.

— Хорошо. Его давно пора было вернуть.

Она опустила руку и посмотрела на воду.

— Я видела, что такая сила делает с людьми. Она даёт огромные возможности именно в тот момент, когда человеку сложнее всего удержать себя. Гнев, страх, боль — для неё это не помеха, а топливо.

По спине снова прошёл холод. Я помнила, как смотрела на толпу после боя. Помнила желание заставить их бояться, хотя остальное до сих пор тонуло в провалах памяти.

— Но это не значит, что ты обречена, — продолжила женщина. — Тебе придётся научиться замечать момент, когда чувство перестаёт просто питать силу и начинает отдавать ей команды вместо тебя.

Очень вовремя. Учитывая, что моя эмоциональная стабильность сейчас напоминала гранату без чеки.

Женщина перевела взгляд за моё плечо.

— Калем Сирис.

Он подошёл ближе, засунув руки в карманы. Пытался выглядеть спокойно, но по лицу было видно, что ситуация ему нравится не больше моего.

— А ты носишь на себе больше, чем обязан, — сказала женщина. — И редко позволяешь себе остановиться.

— Меня сейчас отчитали или пожалели?

— Пока наблюдаю.

Калем хмыкнул.

Она коснулась его виска, и по пальцам пробежал слабый голубой свет.

— Голова пройдёт через пару дней. Организм уже почти восстановился.

— Наконец-то. А то я устал изображать человека, которого били кирпичом.

— У тебя хорошо получается, — заметила я.

— Спасибо. Твоя поддержка бесценна.

Женщина снова повернулась ко мне.

— А вот ты…

И неожиданно щёлкнула меня по лбу.

Я отшатнулась.

— Ай! За что?!

— За любовь к самоубийственным решениям.

— Это была стратегия!

Она легонько стукнула меня по макушке.

— Это была дурость.

Калем рядом закашлялся, явно пытаясь не заржать. Сволочь.

— Между прочим, я нас спасла.

— И едва не умерла.

— Небольшие побочные эффекты.

Женщина посмотрела на меня тем самым взглядом взрослых женщин, от которого сразу хочется перестать спорить и пойти подумать о своём поведении. Ужасная способность.

— Как вас зовут? — спросила я.

Она немного помолчала.

— Афия.

Имя прозвучало тихо, почти растворилось в воздухе.

Потом Афия опустилась у воды, зачерпнула её ладонями — и через секунду ледяная струя прилетела прямо нам в лица.

— Да вы издеваетесь?!

Калем отшатнулся вместе со мной, вытирая воду с подбородка.

Афия впервые улыбнулась по-настоящему.

— Иногда человеку полезно прийти в себя.

Очень смешно. Просто невероятно.

За спиной открылась дверь. Воздух мягко толкнул нас в её сторону, и через несколько секунд мы уже стояли в коридоре особняка. Источник просто выплюнул нас обратно.

Я стёрла воду с лица.

— Ну вот. Нас выгнали.

— Знаешь, она довольно жуткая, — заметил Калем, поправляя мокрые волосы.

— Ага. Особенно когда начинает воспитывать через рукоприкладство.

— Тебе полезно.

— Предатель.

Он усмехнулся и пошёл рядом. Голова у него, похоже, действительно болела меньше: исчезла привычная складка между бровями.

— И вообще, не уверена, что мы узнали что-то новое, — сказала я.

— Возможно, дело было не в новой информации.

Я покосилась на него.

— Это сейчас прозвучало почти как говорит Исаак.

— Забудь немедленно.

— Уже поздно.

Мы пошли дальше. Калем держался рядом — не впереди и не сзади, а так, чтобы при необходимости успеть подхватить меня. Пару раз его ладонь случайно задевала мою. Я списала это на последствия Арены. После неё он вообще стал внимательнее: замечал, если меня начинало шатать, следил, чтобы я ела, и периодически смотрел с таким выражением, будто проверял, не собираюсь ли внезапно умереть.

Наверное, просто не хотел повторения. Логично.

Через несколько поворотов Калем вдруг спросил:

— Слушай… только не пойми неправильно, но мне правда интересно, как выглядит твоя комната.

Я уставилась на него.

— И почему именно сейчас тебя посетил этот философский вопрос?

— Потому что ты мою уже видела, а я твою — нет. Несправедливо как-то выходит. Но я не настаиваю. Личное пространство и всё такое.

Показывать там было почти нечего: голые стены, кровать и вещи, которые я так и не разобрала. Но почему-то хотелось сначала хотя бы сделать комнату своей, а уже потом пускать туда Калема.

— Потом покажу, — сказала я. — Подождёшь?

— Конечно.

Мы прошли ещё немного молча. Слова Афии продолжали вертеться в голове, цепляясь за мысли, которые я пока не хотела разбирать.

Первым тишину нарушил Калем:

— Тебе не кажется, что в последнее время ты проводишь со мной больше времени, чем со своими друзьями?

Внутри что-то дёрнулось, будто меня поймали на мысли, которую я сама старательно обходила.

— Есть такое, — признала я. — Но у них сейчас своя жизнь. Сэнди пару раз занималась вместе с Ликой: та сидела рядом, листала книги и сверяла с ними каждую попытку. Сэнди старается как ненормальная — вызывает своих любимчиков из сериалов. Ты бы видел этот цирк. Полный зал анимешных красавчиков.

Калем тихо усмехнулся.

— Рон тоже не скучает, — продолжила я. — Торчит в библиотеке и пытается разобраться с Метаморфированием.

— Уже получается?

— Если считать случайные плавники прогрессом — да. Но вообще способность крутая. Если он научится нормально менять тело или превращаться в животных, это почти читерство.

— Научится. Упорства ему явно не занимать.

На повороте Калем легко коснулся моего локтя, когда я чуть замедлилась. Я не споткнулась, но жест заметила.

— А ты? — спросил он.

Я помолчала.

— Мне страшно.

Признание вырвалось проще, чем ожидалось.

— Ты же понимаешь, почему Эфиридов считали опасными. Я уже один раз потеряла контроль и даже не помню половину того, что сделала. Если это повторится…

Я не закончила.

— А ты уверена, что книгам можно верить полностью? — спросил Калем. — Историю обычно пишут те, кому это выгодно. Если Эфиридов действительно истребляли, половина текстов могла появиться как оправдание.

Я посмотрела на него.

— Джек говорил примерно то же самое.

— Тогда тем более. Пока мы знаем две вещи: сила опасная и ты можешь потерять над ней контроль. Всё остальное ещё придётся проверять.

Он пожал плечами.

— И вообще, создавать оружие из воздуха — это охренеть как круто.

Я невольно улыбнулась.

— Вот эту часть я тоже успела оценить.

— Уже прогресс.

— Просто хотелось бы сначала понять, где правда, а где страшилки магов.

— Значит, будем разбираться.

Он сказал это буднично, как будто речь шла о сломанном компьютере, а не о силе, способной однажды вынести половину дома.

Почему-то от этого стало спокойнее.

Мы свернули к комнате отдыха. За последние дни она незаметно стала нашим общим местом. Никто не договаривался собираться именно там — просто так получилось.

— Чем хочешь заняться? — спросила я.

— Да ничем особо. Я бы за комп сел, но тут даже интернета нет. Ни музыки, ни видосов, ни мемов. Жизнь — боль.

Я фыркнула.

— А я может потом загляну к Рону в библиотеку.

— Хорошая идея. А то он скоро окончательно мутирует в ботаника. Я этого не переживу.

Мы оба рассмеялись. Легко, без тяжести, что в последнее время случалось редко.

Комната отдыха встретила нас тишиной и пустотой.

— В плойку хочешь? — спросила я.

— Грех отказываться. Но ты точно потянешь?

— Переживаешь?

Калем задумался на секунду.

— Немного. Вроде нормальное человеческое чувство.

— Ты говоришь так, будто робот.

— Ты меня раскрыла. Я нейросеть. Почти как Исаак, только без травяного чая и привычки всех мирить.

Меня скрутило от смеха. Реально до слёз.

— Настолько смешно? — спросил Калем, уже сам улыбаясь.

— Да это же чистая правда… — выдавила я. — «Доброе утро, Калем. Надеюсь, твой день будет наполнен продуктивностью и внутренней гармонией».

Он согнулся пополам от смеха.

— Рэйвен, прекрати. Меня сейчас вывернет.

— «Не забывай пить воду и уважать свои чувства».

— Всё. Хватит. Пошли играть, пока я не начал слышать его голос у себя в голове.

Прошёл почти час. Мы залипли в игру, хотя мне приходилось несладко. Джойстик слушался через раз: после волков пальцы всё ещё будто принадлежали кому-то другому. Мелкая моторика работала с перебоями, и иногда приходилось буквально думать о каждом нажатии, будто я заново училась управлять руками. Если бы сейчас попыталась вызвать оружие, оно, скорее всего, выскользнуло бы и улетело кому-нибудь в лицо. Поэтому игру я пока считала вполне достойной тренировкой.

— Прости, что торможу, — пробормотала я, не отрываясь от экрана.

— Да расслабься. Мы не турнир проходим. Может, перерыв? Принести что-нибудь попить?

— О, давай. Помнишь тот магический бабл-ти?

— Который покрасил мне язык в зелёный почти на сутки?

— Именно. Вот его и хочу.

Калем отложил джойстик и поднялся.

— Ладно. Жди минут десять. Постараюсь не умереть по пути.

— Может, вместе сходим?

— Нет. Сиди. — Он ткнул в меня пальцем. — Это приказ.

Я фыркнула.

— Ого. Командир режим активирован.

— Пользуюсь властью, пока могу.

Он усмехнулся и вышел.

Буквально через минуту дверь снова распахнулась, и в комнату влетела Сэнди — сияющая так, будто только что выиграла Олимпиаду.

— Рэээй! Я удержала призывника почти тридцать восемь минут!

— Призыв или призывника? — уточнила я. — Потому что второе звучит как персонаж из гачи.

— Не придирайся к формулировкам! Главное — на три минуты больше прошлого раза!

— Ну, это реально круто. Значит, выносливость растёт.

— Ага!

Она плюхнулась рядом, заметила лежащий на столике второй джойстик и расплылась в подозрительно понимающей улыбке.

— Вы тут с Калемом играли?

— Нет, я держала второй джойстик ради атмосферы.

— Вы такие милые вместе!

Я чуть не подавилась воздухом.

— Не начинай.

— Ну что? Когда свадьба?

— Сэнди…

— Что? Я серьёзно!

— Вообще-то Калем — человек с хронической тревожностью и любовью к порядку, а не романтический герой из твоих дорам. Да и мы тут не на курорте.

— Боже, какая же ты душная иногда. Наоборот! В таких условиях чувства только быстрее становятся заметными. Когда каждый день может быть последним, начинаешь раньше понимать, кто тебе дорог.

— Или быстрее сходишь с ума.

— Одно другому не мешает.

Я тяжело вздохнула. Сэнди придвинулась ближе.

— Ладно. Чисто теоретически. Он тебе нравится?

— Нет.

— Рэйвен!

— Нет.

— Я тебя с детства знаю. У тебя сейчас лицо человека, который врёт на допросе.

Я раздражённо потёрла переносицу.

— Может… совсем немного.

— АГА!

Она хлопнула в ладоши так резко, что я дёрнулась.