Магитерра 2. Проклятие Солнца

Глава 1

Илрэмиэль Кетро

Девушки были прекрасны. Как и всегда, когда они уходили в загул с Маликом. Хотя, если говорить откровенно, Илрэмиэлю абсолютно наплевать на внешность девиц. Порой он сам себе удивлялся, но мужские инстинкты просыпались рядом с любой, кто осмеливался являться в комнату этерна с недвусмысленными предложениями… Правда Алриат заботился о том, чтобы рядом крутились лишь красотки, но иногда в комнату Рэма являлись девушки без приглашения, минуя фильтр женской красоты в лице Малика.

Илрэмиэль никогда не искал приключений, даже не пытался прилагать хотя бы малейшие усилия, чтобы привлечь девушку. Они всегда приходили сами. Первая нашлась, когда ему стукнуло пятнадцать. Фрейлина императрицы, кажется, лет двадцати, напросилась на танец с «юным лордом Кетро», затащила его в чей-то кабинет, ну и собственно… Он не почувствовал ничего. Вернее, нет. Он ощущал жажду женского тела, разум захлёстывали инстинкты, и всё получилось само собой, кажется, она даже осталась в восторге, хотя какая разница?

Илрэмиэль никогда не испытывал эмоций к женщинам, не искал их общества, они сами находили его и ему не нравилось то, каким он становился рядом с женским телом. Словно им овладевал кто-то посторонний, дикий, неуправляемый, кто-то, кого совершенно не интересовало мнение самого этерна. Кетро не был в восторге от своей популярности, но и не то, чтобы сильно страдал от неё. Ему было всё равно, что для удовлетворения мужских потребностей даже пальцем шевелить не нужно, в отличие от товарищей, даже того же Малика, которому несмотря на происхождение и превосходную внешность, приходилось иной раз ради строптивых красоток, набивающих себе цену, предпринимать какие-никакие усилия. К слову, та красотка, всё время пока воротила нос от Алриата, являлась в спальню к Кетро каждую ночь в течение трёх месяцев, как на службу. Потом перекочевала к Малику на некоторое время.

С раннего детства этерн испытывал странное чувство душевной неполноценности. Так было не всегда. Он смутно помнил какие-то яркие моменты, которые время от времени вспыхивали в памяти, но однажды всё изменилось и Илрэмиэль стал другим.

Когда они с Алриатом убили ямадзи на первой охоте, друга штормило от адреналина и небольшого чувства вины. Всё-таки ямадзи из всех демонов стихии самые осязаемые – у них есть плоть и кровь, их убийство легко не даётся никому. Кроме Илрэмиэля Кетро. Он в изумлении наблюдал, как Малик ожесточённо жестикулирует, вспоминая подробности битвы, как напивается до беспамятства, при этом сам Рэм лишь отстранённо думал о том, что он впервые убил и кажется должен испытывать что-то, но ему всё равно.

Когда родители велели жениться на Марлен – он лишь пожал плечами. Всё равно все женятся рано или поздно – какая разница, на ком?

Всё изменилось в день вступительных испытаний в Академию, когда на арену вышла ОНА. Первое, что он заметил, это широкие джинсы со множеством накладных карманов и мысленно усмехнулся тому, что на испытания допустили какую-то приезжую провинциалку, а затем… произошло это. Над головой девушки вспыхнул серебряный венец.

Он даже свернул в сторону, сложил всё оружие на краю арены. Это не было признаком самоуверенности, нет. Хотя этерн не сомневался, что легко справится с девчонкой, какие бы сюрпризы она не готовила. Илрэмиэль просто хотел дать себе время осмыслить увиденное. В памяти быстро отыскалось Проклятие Луны, к которому антропийки частенько прибегали, чтобы охмурить приглянувшегося этерна. Ирония заключалась в том, что проклятие изобрела этернийка по аналогии с древней традицией заключения браков.

* * *

– Последнее время ты ведёшь себя как девственник, – заявил Малик, слизав с запястья девушки очередную порцию шоколадного мусса.

Кетро поморщился и ладонью отвернул лицо девицы, которая лезла к нему с поцелуями.

– Тебе тоже не помешало бы для разнообразия, – заметил он, осушая последние капли внушительных размеров бутылки Гран Трид. *

– Зачем? – изумился Алриат и гостеприимно усадил обиженную другом девушку на второе колено. – Рэм, а если серьёзно – что происходит?

– Ты правда хочешь обсуждать это сейчас?

– Почему нет? Ариана и Лиз никому ничего не расскажут, правда, девочки?

Девицы уставились на Илрэмиэля преданными глазами. Он снова поморщился. Чего им всем так неймётся забраться к этернам в штаны?

Умненькие первокурсницы Императорского Университета, из неплохих семей, а ведут себя, как последние шалавы. Это повторялось из года в год, и даже девушки, которые вроде бы изначально не гнались за этернами, а действительно поступали, чтобы учиться, рано или поздно оказывались в их постели. Например, Влада Воронцова… Воспоминание о девушке вызывало особенно неприятные ощущения. Кетро испытывал душевный дискомфорт от мысли: Калерия может быть в курсе, что её подруга тоже побывала в его постели. Хотя, положа руку на сердце, для того чтобы найти подругу, с которой Кетро не спал, Калерии пришлось бы искать за пределами Академии, а ещё лучше – столицы.

Что же с ним случилось, когда в Императорскую Академию явилась Калерия Перье? Его персональное проклятие. Сначала он подумал, что Калерия наложила Проклятие Луны. Он подумал так, даже несмотря на то, что магия на него совершенно не действует! Вот идиот… Вёл себя как придурок, подозревая и допрашивая, потому что никак не мог поверить, что в нём на самом деле проснулись чувства к девушке. Не только к девушке. Она будила в нём целую бурю эмоций, словно одним своим присутствием освобождала всё то, что так долго скрывалось в глубине его полуживой души. Новые ощущения вызывали такой дикий дискомфорт, что он постоянно ощущал крайнюю степень раздражения. Постоянно хотелось куда-то бежать, драться, убивать, а ещё придушить треклятую Перье, которая вызывала это сумасшествие. Как назло, она постоянно оказывалась рядом и этерну приходилось призывать всю свою силу воли, чтобы сдерживать агрессию. Нет, на самом деле, он не смог бы причинить вред антропийке, даже если бы захотел. Инстинкты этерна просто бесновались, заставляя защищать девушку от всего на свете. Все эти противоречивые чувства раздирали на части Илрэмиэля Кетро, которой привык к тому, что в душе царит равнодушие ко всему происходящему вокруг.

Прогнившей вишенкой на торте неприятностей стало то, что Кетро больше не мог прикоснуться ни к одной девушке. Вернее, мог, но прикосновение к любой особи женского пола вызывало рвотный рефлекс. К любой, да… кроме треклятой Калерии Перье! Это случайно обнаружилось во время первого занятия по энергопотокам, когда ему пришлось прикоснуться к ней, чтобы скорректировать позицию, и… Треклятая мужская суть встрепенулась, от пальцев по рукам побежала волна электрических разрядов, которые будоражили и воображение, и физиологию. Приходилось бороться не только с агрессией, но ещё и с желанием, которое теперь удовлетворить могла только одна девушка.

– Это точно какое-то проклятие, – повторял он себе каждый день, когда приходилось смотреть на пшеничного оттенка волосы, собранные в высокий хвост на затылке девушки, и сходить с ума от желания прикоснуться губами к нежной шее.

– Она – специалист по зельям, может что-то распыляет незаметно? – твердил он себе, когда на тренировках руки так и тянулись прижать к себе антропийку, сорвать заколку, чтобы распустить русые волосы и пропустить их сквозь пальцы. Этерн изо всех сил сдерживал бурную фантазию, которая рисовала весьма интересные сцены с Калерий Перье в главной роли.

Он ещё пытался врать себе, когда Канхар Торо передавал ему костюм для незадачливой ученицы.

– Впервые вижу, что даришь девушке хоть что-то. Ещё ладно драгоценности, цветы или шоколад, как это делает лорд Малик в благодарность за совместные ночные похождения…

– Канхар, прошу тебя заткнись во имя всего хорошего, что у тебя есть в жизни! – раздражённо ответил Илрэмиэль тому, кто был ему большим отцом, чем Алехар Кетро. Мастер Торо промолчал, но губы пожилого этернита не сдержали отвратительно-понимающую улыбку.

В момент, когда он вписал имя Калерии Перье в графу «Первый помощник», заполняя форму для избранных капитанов, этерн понял, что окончательно сошёл с ума. Мысль, что девушка выйдет замуж и будет принадлежать другому мужчине, оказалась настолько невыносима, что перекрывала любые доводы разума.

Его раздражало в ней абсолютно всё. Откровенно слабая физическая подготовка, неловкие попытки стрелять и драться, а ещё невероятное упрямство. Хотя, если быть честным до конца, Илрэмиэля раздражало отношение девушки к нему. Он незаметно сканировал её эмоции и каждый раз натыкался на стену настороженности. Даже когда взял в отряд и помог оттянуть момент нежелательного замужества, антропийка лишь сильнее напряглась, подозревая его во всех смертных грехах.

Он пытался забыться с другими. Несколько раз, но потом понял, что лучше уж пусть по Академии ходят слухи о том, что он решил стать верным Марлен, чем разговоры о половом бессилии.

Сильван выставил из комнаты, заявив, что не интересуется волчицами.

Отказ Физалис мотивировал несуществующей любовью к Марлен.

Лишь с Георгиной Трент, его постоянной любовницей, позволил себе немного больше откровенности.

– Что с тобой, милый? – мурлыкающе спросила Георгина, легонько поглаживая по оголённой спине. К слову, Рэм с трудом сдерживал желание сбросить руку девушки и опорожнить содержимое желудка. Такую реакцию у него стал вызывать даже невинный физический контакт с женщиной.

– Ничего особенного, просто… знаешь, помолвка с Марлен наложила какой-то отпечаток. Возможно, мне стоит стать серьёзнее? – не признаваться же в том, что мужские желания теперь просыпаются лишь рядом с одной-единственной девушкой.

– Может быть, встретил кого-то особенного? – Георгина убрала руку с его плеча и встала, чтобы надеть платье, от которого он успел её освободить в попытке преодолеть своё странное помешательство.

– Не говори глупостей, Риша, – хмыкнул Кетро. – Просто… грядущая ответственность начала давить. Я как-то вдруг понял, что стану мужем и императором, понимаешь?

– Понимаю, – она легонько погладила его по плечу. – Не переживай, я никому не скажу о том, что тут случилось.

– Вернее, не случилось, – хмыкнул Рэм.

– Знаешь, такое бывает с мужчинами, которые вели слишком активную личную жизнь. Организм устал и хочет отдохнуть.

– Угу, – мрачно ответил этерн. Он, наверное, даже обрадовался бы, если дело обстояло именно так.

Девушка ушла и сделала ему огромное одолжение. Всем растрезвонила, что Илрэмиэль Кетро, который никогда никому не отказывал, решил стать верным женихом для Марлен Сильяэр и бросил Георгину. Она даже картинно рыдала в кругу подружек, которых среди студенток и академисток у секретарши куратора было немало. Рэм послал ей дорогущее ожерелье в благодарность – кстати, впервые в жизни подарил девушке украшение. Зато паломничество в его комнату, к счастью, прекратилось.

* * *

– Кетро, дело в антропийской девчонке? – голос Малика вернул Илрэмиэля в реальность.

– Причём тут она?

– Ты влюбился?

Рэм перевёл взгляд на друга. Да, можно врать кому угодно, даже себе, но от этерна, который знает тебя с детства скрыть что-либо невозможно.

– За такие предположения, Малик, можно и в морду получить, – спокойно проговорил Илрэмиэль, протягивая руку, чтобы взять с журнального столика новую бутылку со спиртным.

– Я не против получить в морду от тебя, если скажешь правду, – внезапно тон Алриата стал серьёзным. Это случалось редко, и большую часть времени Малик вёл себя как полный придурок, но Рэм мог на него положиться. ОН это знал. Он мог рассказать Малику всё как есть, и тот сохранил бы в секрете, но… Кетро не хотел. Разговоры о той дикости, которая с ним происходила, могли сделать её слишком реальной, а Рэм всё ещё пытался убедить себя, что всё в порядке и это лишь временное помутнение. Хотя смерть Марлен наглядно показала, что ничего не в порядке. Поэтому стоит сконцентрироваться на её смерти, а остальные проблемы решить когда-нибудь потом.

– Малик, у меня невеста погибла. Отвали, а?

– Мы оба знаем, что ты ничего не чувствуешь по этому поводу.

– Ошибаешься.

– Рэм, ты знаешь, ЧТО должен чувствовать согласно нормам морали, но ты этого не чувствуешь. Мы оба знаем, что ты ничего не чувствуешь. Вернее, не чувствовал. Это мне в тебе и нравилось.

– И сейчас не чувствую, – соврал Кетро.

* * *

Да, смерть Марлен ударила по нему сильно. До встречи с Перье, он свою невесту вообще не замечал, но когда эмоции проснулись… Илрэмиэль постоянно видел рядом с собой глубоко несчастную девочку, которую родители заставляли выйти замуж за того, к кому она абсолютно не испытывала никаких чувств. Кроме того, они выросли вместе. Малик, Илрэмиэль и сёстры Сильяэр с детства проводили много времени вместе.

В памяти Рэма постоянно вспыхивали мгновения детства. Вот трёхлетняя Марлен входит в комнату, смешно пытаясь изобразить презрительно-высокомерный взгляд истинной этернийки. Вот она упорно пытается лечить его рану несмотря на то, что магия на нём не работает и что энергопотоки ещё с трудом поддавались тогда ещё пятилетней этернийке. Упёртость этернов проявляется чуть ли не с первых дней жизни.

Илрэмиэль испытывал дикий коктейль из горя, чувства вины и тревоги за Калерию. Потому что инстинкты этерна просто вопили о том, что Марлен погибла именно по вине Верлена, а Перье слишком близко к проклятому куратору.

– Можешь убеждать в этом, кого угодно, только не меня. Всё, что касается этой Перье, вызывает в тебе бурю эмоций. Ты чуть не убил меня, когда я её зажимал в том отеле.

Усилием воли Илрэмиэль подавил вспышку гнева. При мысли о том, что кто-то причинит Калерии вред, в нём просыпалось даже не смертельное сияние, которое он прекрасно контролировал. Пробуждалось что-то другое, опасное и неизведанное, что по-настоящему пугало самого Кетро.

– В первый раз я был слишком пьян и обкурен, чтобы понять, что ты защищал совсем не меня, но, когда ты позволил Сверрам подпортить мой прекрасный лик – догадался.

Илрэмиэль упорно молчал. Чужие догадки остаются лишь догадками только в том случае, если никто не подтверждает их.

– В чём проблема, Рэм? Затащи её в кровать, если так приглянулась, всего делов-то!

– Сдурел? Чтобы потом всё Северное герцогство и королевство Бъярна в придачу охотилось на меня, чтобы стрясти долг чести?

Малик расхохотался.

– Ну мне-то не ври! Тебя это вовсе не пугает. Подумаешь какое-то герцогство и захудалое королевство. Думаю, дело гораздо серьёзнее.

Малик был прав. Илрэмиэля не остановило бы наличие и десяти женихов у девушки.

– Думаю, дело совсем дрянь, – продолжал Алриат, наливая себе в стакан новую порцию спиртного. – Ты боишься не Верлена или Сверра, ты боишься, что невинный антропийский цветочек откажет тебе, верно? Пошлёт к демонам этернита, в ненависти к которым её наверняка воспитали мать и дед. Хотя есть и другая теория.

– Да что ты, – процедил Илрэмиэль, едва сдерживая себя от того, чтобы начистить рожу лучшему другу. Сегодня Малик прямо напрашивался на неприятности.

– Угу, возможно, она УЖЕ тебе отказала? – Малик откинулся на спинку дивана и опрокинул стакан. – Хотел бы я посмотреть на это!

Нервы сдали, и Кетро бросился на Алриата с кулаками. Девушки, расслабленно возлежавшие на диванчике, истошно завизжали, но в их визге скорее слышалось предвкушение зрелищной драки, чем страх.

Малик позволил нанести Рэму несколько ударов, затем перехватил занесённый кулак и ловко вывернулся из захвата. Вскочил на ноги, выставив ладонь вперёд и гаркнул:

– Девочки, вон отсюда!

– Что?! – возмутились девушки.

– Брысь, я сказал!

Со второго раза они поняли и, даже не пытаясь прикрыться шёлковыми халатиками, выбежали из комнаты.

Кетро поднялся и поинтересовался:

– Теперь ты отстанешь?

– Рэм, серьёзно, скажи, почему ты предпочитаешь по-идиотски страдать вместо того, чтобы что-то предпринять? Я даже не стану смеяться, если ты женишься на этой Перье, честно. Сделай что-нибудь, прошу. Нет сил уже смотреть на твою унылую физиономию.

Илрэмиэль молча смотрел на друга, собираясь с силами, чтобы признаться самому себе…

– Она меня боится, всё время напряжена, словно ожидает какого-то подвоха.

– Значит, ты всё-таки отслеживаешь её отношение к тебе, – выдохнул Малик с облегчением. – Я уж думал, ты так боишься отказа, что даже прощупать настроения девушки опасаешься.

– Сканирую. Постоянно. Надеюсь, поймать хоть отголоски женской симпатии. Ничего. Всё время в чём-то подозревает…

– А на подсознательном уровне?

– Нет никакого там подсознательного уровня, – раздражённо ответил Кетро. – На всех уровнях – напряжённость, недоверие, настороженность в отношении меня. Я тоже думал… надеялся, что только строгое воспитание в духе культа чистокровности не даёт ей допустить даже мысли в мою сторону. Ничего подобного!

Способность к сканированию чужих эмоций незаметно для их обладателя Илрэмиэль держал в тайне. Лишь узкий круг знал об этом. Именно по этой причине никак не мог простить себе гибели Марлен. Некстати проснувшиеся собственные эмоции занимали все его мысли, в противном случае, он наверняка понял бы, что с невестой происходит что-то не то.

* Крепкий спиртной напиток, настоянный на травах и вызывающий лёгкие галлюцинации у антропитов, у этернов – лишь чувство лёгкого опьянения.

Глава 2

Калерия Перье

Стоя перед лицом опасности в виде несущихся на тебя трёх десятков огненных дхатагов, положено испытывать, как минимум, ужас, потому что дхатаг – это сгусток концентрированной огненной энергии в чистом виде, который прожигает насквозь даже камень и сталь, не говоря уж о хрупком человеческом теле. Я же не могла себя заставить испытывать даже лёгкое беспокойство, просто стояла и наслаждалась великолепным зрелищем несущихся в темноте огненных шаров, потому что абсолютно точно знала – позади стоит командир отряда, рядом с которым я напрочь потеряла всякий страх. И вот это внушало мне беспокойство, а вовсе не дождь смертельного огня, несущийся мне навстречу.

– Кали, да уйди же ты с линии огня! – окрик Кетро заставил меня, наконец упасть на землю и включить собственный защитный щит. Где-то наверху раздалась пулемётная очередь. Я услышала хлопки впереди, приподняла голову и увидела, как разрывные пули с гасящим составом последовательно уничтожают все три десятка огненных шаров.

Загудел телепорт, меня подняли с земли, поставили на ноги и внимательно осмотрели.

– Не поранилась?

– Нет, – и мы шагнули в светящийся проход.

– Кали, ты всякий страх потеряла, – укоризненно произнёс Кетро, стягивая броню и помогая мне освободится от тяжёлой защиты.

– Сам виноват, – пожала я плечами.

– Какова последовательность действий целителя императорского отряда при приближении опасности, Перье?! – нарочито строго вопросил этерн.

– Лечь на землю и включить щит индивидуальной защиты, – ответила я, ощущая, как на моих губах почему-то расползается улыбка.

– И почему же ты не последовала инструкциям, когда увидела дхатагов?

– Мне хотелось проверить, насколько быстро ты помчишься меня спасать, – усмехнулась я.

Кетро, занимавшийся тем, что сгружал потрёпанную броню в центр очистки оружия, замер, потом медленно повернулся ко мне. В зелёных глазах я увидела насмешку.

– И как?

– Быстро, – улыбнулась я. – Слишком быстро.

– Ладно, – ответил он, не сводя с меня взгляда, – в следующий раз я позволю им прожечь тебя насквозь.

– Не позволишь! – возмутилась я. – Серьёзно, Рэм, как я должна научиться сражаться с монстрами, если ты не даёшь убить хотя бы одного на полевых учениях?! Я не успеваю среагировать.

– Так успевай! – пожал он плечами.

– Разве смысл тренировок не в том, чтобы я тренировалась, а ты страховал?!

– Прости, солнышко, – развёл этерн руками. – Не могу заставить себя и позволить тебе запачкать ручки кровью.

– Я просила не называть меня солныш-ш-шком, – прошипела я злобно. – Называй так своих ночных посетительниц!

– Хм… Вообще-то никаких ночных посетительниц у меня не было довольно давно, – хмыкнул Кетро. На мгновение я потеряла дар речи. И вот для чего мне эта информация?! – А если я пообещаю отныне называть так только тебя одну? Устроит?

– А с чего тебе вообще называть меня «солнышко»? – с подозрением спросила я. – Вообще-то я до сих пор дважды помолвлена.

– Да… – задумчиво ответил Кетро, входя в раздевалку. – Надо с этим что-то делать. Ты собралась со мной в душ?

Я оглянулась и с ужасом поняла, что во время этого странного разговора шла следом за этерном, и теперь стою в мужской раздевалке.

– Н-нет… просто эти разговоры меня сбили с толку.

– Вообще-то я не против, можем принять душ и вместе, – и с широкой улыбкой этерн шагнул, протягивая мне руку.

– Не говори ерунды! – возмутилась я и мгновенно вылетела из раздевалки.

– Тогда в другой раз, солнышко моё, – пропел Кетро мне вслед.

Такого откровенного флирта со стороны Кетро я не ожидала. Совсем. После гибели Марлен, они с Алриатом пили недели две, пропадая в барах. Вообще многие этерны ходили мрачные, по-своему скорбя по несостоявшейся императрице. Илрэмиэль игнорировал тот факт, что учебные занятия никто не отменял, и я пыталась тренироваться самостоятельно. Даже перешла на новый уровень с ИТЭ. Новые виды оружия без наставника в руки брать опасалась, поэтому продолжала осваивать уже знакомый АПП-7.

Всё это продолжалась до одного странного вечера, когда я засиделась допоздна, безуспешно пытаясь решить дурацкую задачу по тактике боя, с которыми мне обычно помогал Кетро. Время подходило к полуночи, и пора было ложиться спать. Я уже приняла душ, переоделась в любимую пижаму, состоящую из шорт и футболки, когда услышала странные шорохи за дверью.

Первой вспыхнула мысль о том, что Алриат, напившись, вспомнил о своих неудавшихся попытках проникнуть в мою комнату и решил взять реванш. Подкралась к двери и прислушалась. Тишина. Непохоже, что кто-то вскрывает дверь. Вытащила из тумбочки склянку с сонным зельем, которое теперь всегда держала под рукой на всякий случай, вернулась к двери. Снова прислушалась. Раздался шорох. Приготовившись распылить зелье в случае опасности, резко распахнула дверь и в комнату ввалился в прямом смысле этого слова Илрэмиэль Кетро, который очевидно стоял, прислонившись к ней спиной.

– Демоны тебя сожри, Кетро! Что ты тут делаешь?!

– Стою, – обиженно ответил этерн, поднимаясь с коленей. – Стоял, пока ты меня не уронила.

– Зачем ты стоял около моей комнаты? – поинтересовалась я, прикрывая за ним дверь. Всё-таки время уже за полночь, и ему положено быть в собственной кровати.

– Деж-журил я, – ответил этерн, запнувшись. Посмотрела ему в глаза и до меня дошло.

– Да ты пьяный в хламину, – припечатала я. – И сегодня не твоя очередь дежурить.

– Слегка выпил и что? – пожал он плечами, с размаху усаживаясь на кровать и упираясь локтями в колени.

– Кроме того, что от тебя зависит моё обучение в Академии, ничего, – ответила я, подходя чуть ближе. – Рэм, серьёзно, когда вы бросите пить с Алриатом?

– Когда чуй…чур…чувство вины пройдёт, – ответил он заплетающимся языком.

– А ты чувствуешь себя виноватым? – села рядом, сочувственно разглядывая своего командира. Выглядел он, мягко говоря, потрёпанным. Чёрная рубашка, закатанная по локоть, выглядела так, словно он в ней спал. Костяшки на руках сбиты в кровь, щетина, наверное, недельной давности. На чёрных штанах из экокожи пятна грязи, глины, травы… и он сидит на моём чудесном шёлковом покрывале, которое я купила совсем недавно, чтобы придать комнате жилой вид! Однако вслух сказала другое.

– Ты что дрался с кем-то?

Рэм удивлённо уставился на свои руки.

– Ну вроде мы с Алриатом начистили кому-то рожи, точно не помню.

Вздохнув, поднялась с кровати, сходила в ванную за аптечкой, взяла антисептик, положила руку этерна себе на колени и начала обрабатывать рану.

– Ты забыла, магия на мне не работает, – тихо произнёс этерн. – Само заживёт через часок.

– Это не магия, простой антисептик. У тебя тут земля, надо промыть хотя бы. Хуже не будет.

– Так почему ты чувствуешь себя виноватым? – переспросила я, всё-таки обработав руки командира заживляющим зельем после антисептика. Странно, но он наблюдал за моими действиями молча, не пытаясь вырвать руку. Поднялась, чтобы отнести аптечку, а когда вернулась из ванной услышала:

– Потому что я виноват! – с внезапной злостью ответил он. – Экспертиза подтвердила, что на Марлен было проклятие.