Оаки. Я – Медведь!

В оформлении обложки использована фотография автора Judah Legge с https://www.unsplash.com

Осенняя листва шуршала под ногами сегодня как-то по-особенному – тревожно и враждебно. Каждый звук эхом отдавался в груди, заставляя вздрагивать. Два медведя, мама и медвежонок быстро бежали по лесу, опасливо озираясь по сторонам. Видно было, что медвежонок устал и сильно встревожен.

Внезапно мама остановилась.

– Оаки! Давай скорее, беги сюда!

И она принялась рыть небольшую ямку, возле дерева.

– Сейчас мы с тобой поиграем в игру. Ты должен притвориться камнем и спрятаться здесь. Лежи тихо и не шевелись, чтобы ни случилось – надрывающимся голосом сказала мама, со страхом глядя куда-то в глубину леса.

– Но я не хочу, – захныкал медвежонок, – мне не нравится быть камнем, я медведь!

– Прекрати капризничать! – резко сказала мама.

И без того напуганный Оаки встревожился еще больше. Ему нравилось играть, но сейчас было совсем не весело. Никогда прежде он не видел свою маму такой суровой.

– Теперь ты камень! Оаки, сейчас тебе нельзя быть медведем, охотники уже рядом, – и она начала засыпать его сухой листвой, веточками и пожухлой травой, – лежи здесь и не шевелись, скоро я вернусь за тобой!

Она прижалась мордочкой к Оаки, стараясь запомнить запах своего малыша и не завыть от боли.

– Запомни, малыш, сейчас тебе нельзя быть медведем, иначе тебя убьют! – и мама медведь с жалобным стоном бросилась прочь. Ее сердце разрывалось на тысячи осколков, слезы застилали глаза, а грудь сдавил звериный, непереносимый рык боли.

Дикий страх сковал Оаки, он замер, почти не дыша. Казалось еще немного и медвежонок потеряет сознание. Впервые в жизни он остался один, без мамы.

Медведица бежала, что есть мочи, судорожно глотая воздух. Ветви деревьев больно хлестали ее по глазам. Совсем некстати начался дождь, и лапы начали увязать в мокрой земле, затрудняя бег. Все отчётливее становился слышен лай и грозное дыхание собак. Над головой уже громко свистели выстрелы. Воздух до краев наполнился опасным запахом пороха. Внезапно, в долю секунды, все стихло… и тут же, лес пронзил оглушающий выстрел и пронзительный крик раненого зверя.

Оаки лежал под листвой и горько плакал, никогда прежде ему не было так страшно.

Он еще не знал, что в эту минуту остался совсем один…

Глава 2.

Сколько времени пролежал медвежонок в ямке, присыпанный листвой, сложно сказать. Дни, недели, может месяцы. Оаки сильно исхудал и был очень истощен. В нем едва-едва теплилась жизнь.

А между тем, лес наполнялся прохладой и запахом приближающейся осени.

Ветра и дожди сделали свое дело, запорошив медвежонка листвой и ветками еще больше, превратив в небольшой холмик, спрятав от внешнего мира.

Где-то вдали послышался шелест, кто-то явно направлялся к тому месту, где прятался Оаки.

И вдруг, чьи-то мягкие, нежные руки не спеша начали разбирать листву с ветками, откидывая в сторону мокрую траву и мох.

Медвежонок слегка шевельнулся и заскулил. Но тут теплые руки нежно коснулись его шерстки, бережно поглаживая. Эти удивительные руки принесли с собой тепло и безопасность, и Оаки осмелился приоткрыть глазки. Дневной свет немного ослепил его, но он сумел рассмотреть фигуру. Светящийся человеческий силуэт, и глаза, с которыми не сравнится ничего в этом мире. Глаза, похожие на мамины… Но это был человек. Люди! Мама постоянно твердила ему, чтобы он держался от них подальше, что они представляют опасность для них.

Оаки вздрогнул и сжался от страха. Но теплые руки продолжали нежно гладить медвежонка, успокаивая его, убаюкивая, словно пытаясь передать ему свою жизненную силу.

Медвежонок потихоньку успокоился, перестал скулить и трястись.

Он из последних сил поднял голову и в его грустных, полных боли глазах, читался безмолвный вопрос «кто ты?»

– Меня зовут Мияко, я хочу помочь тебе, – ласково ответил человеческий силуэт, – а ты, видимо, медвежонок?

– Нет! – резко и испуганно ответил Оаки, – я не медведь, я камень!

– Хорошо, пусть так, – ласково ответила Мияко, – давай я помогу тебе вылезти из ямы, ты совсем продрог. И она аккуратно, медленно, боясь спугнуть это чумазое, напуганное существо, помогла медвежонку вылезти из ямы. А затем с такой любовью, с такой нежностью прижала его к своей груди, будто она искала его, именно его, тысячи лет, и вот наконец нашла.

– Ты совсем истощен, а скоро зима, тебе нужно набрать вес и найти берлогу для зимовки, – отстранившись, сказала Мияко и достала льняной мешочек с ягодами, орехами и кореньями.

Медвежонок сначала осторожно, а потом с жадностью начал поглощать содержимое мешочка. Насытившись, Оаки благодарно посмотрел на Мияко. Теперь он отчётливо мог рассмотреть её. Это была девочка, на вид лет пятнадцати. Она была такая необычная, светящаяся, и даже немного прозрачная, казалось, всю ее окутывал некий флёр волшебства. От нее веяло сладким теплом, нежностью и каким-то едва уловимым, но очень знакомым запахом. Складывалось ощущение, что она не принадлежит этому миру.

Медвежонок подошел поближе, осторожно обнюхивая Мияко, лизнул её теплые руки, положил голову на колени и провалился в глубокий сон.

– Мой медвежонок, мой милый, маленький медвежонок, – не сдерживая слез, прошептала Мияко, поглаживая Оаки по пушистой спинке.

Глава 3.

Рано утро, лишь солнце взошло, ознаменовав собой новый день, Оаки открыл глазки. Давно ему не было так уютно и сыто. Мягкие теплые руки нежно обнимали его, защищая от внешнего мира словно щит. Медвежонок осторожно шевельнулся и повернулся к Мияко. Она с нежностью смотрела на него.

– Пора нам с тобой просыпаться, у нас много дел, – мелодичным тихим голосом, почти шепотом, сказала Мияко.

– А что же мы будем делать? – удивился Оаки.

– Мы научимся находить себе пропитание, так как это делают медвежата и большие медведи, – осторожно произнесла Мияко.

Медвежонок испуганно вздрогнул и весь сжался, сердце у Мияко резко заныло, почувствовав боль и страх бедного медвежонка.

– Но я не медведь! Мне нельзя быть медведем! – жалостливо проскулил Оаки.

– Почему же нельзя? Ты родился медвежонком, такова твоя природа.

– Мне нельзя быть медведем, иначе охотники меня убьют, – прошептал Оаки, испуганно оглядываясь, – так же, как и мою маму, – и горько заплакал.

Долго-долго текли слезы из глаз Оаки, вся боль, весь страх выходили на волю с этими ручейками. Мияко не преставала обнимать и успокаивать медвежонка, пока он не пришел в себя.

– Мой милый медвежонок, мне так жаль, что тебе пришлось пережить это. Сейчас я с тобой, тебе ничего не угрожает, ты в безопасности.

– Я все равно не хочу быть медведем, я боюсь, – прошептал Медвежонок, еще ближе прижавшись к Мияко.

– Понимаю. Но тебе нечего боятся, напротив, быть медведем – это огромная сила. Пока ты еще мал, но скоро ты превратишься в мощного и гордого зверя – Медведя! Ты силен и могуществен! Оаки, быть собой не страшно, быть собой – это огромная сила! Только будучи собой, ты будешь счастлив, придет время и у тебя появится своя семья и друзья, такие же медведи, как и ты.

Медвежонок немного расслабился и с интересом слушал Мияко.

– Правда?

– Конечно, правда! А сейчас нужно научиться добывать пищу и найти место для берлоги, зима совсем близко.

– Мияко, ты останешься со мной на зимовку? – жалобно, с надеждой в глазах, прошептал Оаки.

– Конечно, малыш, я буду рядом, чтобы охранять и защищать тебя.

Глава 4.

Морозная, скрипучая зима пролетела незаметно. Следом пронеслась весна, возродившая природу к жизни и уступившая место жаркому, сочному лету. Мияко, как и обещала, осталась с Оаки. Он заметно вырос, окреп и возмужал. Из маленького, истощенного и до смерти испуганного медвежонка, он начал превращаться в сильного статного медведя.

Оаки и Мияко стали не разлей вода. Два абсолютно разных мира, две разных природы, девочка и медведь, стали бесконечно близки.

Незаметно пролетел еще один сезон: осень сменилась зимой, а затем весной, подготавливая место под солнцем обжигающему лету.

Мияко и Оаки не спеша прогуливались по лесу, наслаждаясь первыми летними денечками.

Как вдруг, где-то вдали послышался шум, похожий на погоню. И тут же лес пронзил глухой звук ружья, и в воздухе разлился кисловатый запах пороха.

Оаки словно ударило током. Он застыл на месте, в глазах его сверкнул ужас. Рухнув на землю у дерева, он сжался в комок, сотрясаясь от страха.

Шум нарастал. Уже совсем рядом были слышны крики людей, хруст и треск веток. Эхом пронесся жалобный вой медведя.

Мияко кинулась к деревьям, плотной стеной отделяющих их поляны, где слышался весь этот шум.

Картина, открывшаяся ее взору, ужаснула её. Трое охотников, размахивая винтовками, загнали в угол молодую медведицу.

– Целься аккуратнее, ее шкура должна остаться невредимой, – прокричал один из них.

Мияко молнией бросилась назад к Оаки.

– Оаки! Ты должен ее спасти! Она совсем беззащитна! – с болью в голосе прошептала Мияко, – ты должен ее спасти, – уже не сдерживая слез, продолжала она, – ты должен…

Но Оаки не слышал её. Он смотрел на Мияко и не видел. Медведя словно парализовало, древний, животный страх сковал его. Он не мог ни шевелиться, ни дышать. В голове осталась лишь одна мысль: «тебе нельзя быть медведем, иначе охотники убьют тебя». Оаки вновь превратился в маленького испуганного медвежонка. Сердце в груди отбивало такой бешеный ритм, что казалось еще немного и оно выскочит наружу.

– Оаки! Очнись! Слышишь меня! Ты медведь! В тебе заключена огромная сила! Это твоя природа! Ты гордое и величественное животное! Ты мощный и сильный! Тебе нечего боятся! Будь собой! Будь Медведем! Ты должен спасти её! – сорвавшись на крик, повторяла Мияко, обхватив голову Оаки руками.

И вдруг взгляд Оаки изменился. Он будто очнулся от глубокого, беспробудного сна. В груди что-то шевельнулось и сильная дрожь пронзила все тело. Из глаз Оаки покатились крупные горячие капли.

– Я медведь! – очень тихо, почти не слышно, произнес он, – я медведь! – уже чуть громче проговорил Оаки. – Я сильный и мощный! Я медведь! Это моя природа!

Он поднялся, выпрямился во весь рост и громогласно зарычал. Мощный крик зверя оглушил лес громогласными раскатами грома. Теперь перед Мияко стоял не просто Оаки, перед ней стоял опасный разъяренный зверь. Шерсть его вздыбилась, в глазах горел опасный блеск ярости животного, готового в любую секунду кинуться на свою жертву и разорвать в клочья.

И вновь по лесу прокатился мощный рык опасного зверя «Я медведь!». Охотники в ужасе замерли на месте.

Испуганная до смерти медведица с мольбой в глазах посмотрела в сторону деревьев, откуда слышался этот страшный рев.

И тут Оаки мощным рывком выпрыгнул из-за деревьев.

– Я Медведь! – кричал Оаки, – Я медведь!

Это был оглушающий рёв освобождения и возрождения к жизни.

– Я Медведь! – угрожающе и громогласно продолжал рычать он. В его глазах полыхала ярость, сулившая опасность всем, кто попадется на пути.

Не задумываясь, он бросился на охотников. В состоянии шока и ужаса они кинулись врассыпную, уронив свои ружья.

Медведица, сжавшись еще сильнее, до боли прижавшись к стволу дерева. Она была испугана до смерти.

Прогнав охотников, Оаки, удивленный своей собственной силе, подошёл к испуганной медведице.

– Ты спас меня, – восхищенно произнесла медведица, срывающимся голосом.

– Это всё Мияко, – смущенно ответил он.

– Мияко? Но я никого не видела здесь, – озадаченно сказала молодая медведица, оглядываясь по сторонам.

Мияко спрятавшись за дерево, наблюдала за двумя медведями. Ее глаза светились вечным сиянием бесконечной любви. Очертания ее фигуры становились все бледнее, тоньше, прозрачнее.

– Будь счастлив, мой милый медвежонок, мой сынок… – прошептала Мияко, и окончательно растворилась в воздухе, оставив после себя едва уловимое золотистое свечение.

Оаки встревожено оглядывался по сторонам, отчаянно ища глазами Мияко. Как вдруг его внимание привлекло необычное золотистое сияние. И воздух вновь наполнился тем необычным, едва уловимым запахом, что и при первой встрече Мияко и Оаки, запахом нежности и любви. Такой знакомый запах, а еще глаза… Вот почему они показались ему такими родными.

Вспышка осознания пронзила Оаки.

Он все понял.

Мама.

Она сдержала свое слово…