Призрак с окраины. Книга четвертая

Пролог

Город Сайр-Кассар. Планета Кассара. Система Ардхара. Нейтральная территория.

Служебный сигнал разбудил Махеша за час до обычного подъёма. По наружным панелям жилого модуля стекала вода. Ночью над Сайр-Кассаром прошёл холодный дождь, и капли до сих пор срывались с крыши, глухо ударяя по карнизу. В соседней комнате зашуршали перья. Кая тоже проснулась.

Махеш протянул руку к прикроватной панели.

«Старшему арбитру Махешу Кхагу надлежит прибыть в штаб-квартиру Стражи Пакта. Личное присутствие. Приоритет Комиссии общей безопасности».

В вызове не было ни номера дела, ни основания. Даже подразделение, отправившее сообщение, не указали. Обычно оставляли хотя бы бесполезное «в связи с возникшей необходимостью». Здесь ограничились приказом прибыть.

Махеш запросил подробности и получил ответ:

«Дополнительные сведения будут предоставлены по прибытии».

«Значит, решение уже приняли. Мне просто ещё не сообщили какое».

Он сел на край кровати и опустил ноги на пол. Протез мягко принял нагрузку; первичная диагностика отклонений не обнаружила. Первый шаг всё равно получился неровным. На втором Махеш привычно перенёс часть веса на правую сторону.

У окна он отключил затемнение. Сквозь дождевую дымку пробивался беловатый свет Ардхары. В разрыве облаков виднелась дуга колец: белая полоса льда, тёмный промежуток и серый пояс каменной пыли. Внизу невысокие здания из тёмного камня и матового металла спускались к холодному внутреннему морю. Между ними двигались первые гравикары.

Когда-то Махеш подолгу смотрел на кольца. Потом привык, как и к тяжёлому ветру, повышенной гравитации и году длиной почти в восемнадцать стандартных циклов. Службы работали по стандартному времени Содружества. Иначе пришлось бы назначать совещания на пятый сезон третьей четверти кассарской осени, а потом выяснять, кто что понял.

За спиной требовательно щёлкнул клюв. Кая напоминала, что отсутствие номера дела не освобождает хозяина от утренних обязанностей.

Птица сидела на широкой жерди возле второго окна. Почти полметра в высоту, тяжёлый клюв, широкая грудь. Длинные пальцы обхватывали гладкий металл. Чёрные перья отливали синевой; на правом крыле несколько росли под неправильным углом. Кая перевела взгляд на пустую кормушку.

— Доброе утро, — сказал Махеш.

Птица щёлкнула клювом.

— Я тоже рад тебя видеть.

— Запустить утреннюю процедуру ухода за питомцем? — предложила домашняя система.

— Нет.

— Рекомендуется сменить воду, очистить кормовой блок и обработать повреждённый сустав.

— Я сам.

Махеш снял кормушку и отнёс её к хозяйственному блоку. Кая тяжело слетела на стол. После старой травмы она летала неохотно, но ради еды можно было и постараться.

Он промыл кормушку, сменил воду и достал приготовленный с вечера корм. Кая вытянула шею, наблюдая, как он нарезает мясо, затем потянулась к крайнему кусочку. Махеш отвёл её клюв.

— Сначала лекарство.

Он добавил препарат в воду и осторожно взял птицу за повреждённое крыло. Кая недовольно каркнула, но вырываться не стала. Сканер показал умеренный отёк и повышение температуры тканей на две десятых градуса. Инфекции не было.

— Это из-за погоды. У меня тоже болит.

Махеш нанёс лечебный состав и подержал крыло на весу. Под пальцами лежали жёсткие перья, а перед глазами вдруг возникла чёрная земля, обломки технических модулей и огонь. Медицинская система скафандра уже перетянула ногу выше повреждения. Обезболивающее удерживало его в сознании, но мир то и дело проваливался в серую муть.

Бой закончился. Эвакуационный шаттл висел над разрушенным поселением, кто-то кричал о вторичной детонации. Из-под обломков донеслось хриплое карканье. Обожжённая птица лежала среди пепла с перебитым крылом и повреждённой лапой. Махеш кое-как добрался до неё, прижал к груди и пополз к шаттлу. Почему тогда решил забрать её, он и сам толком не понимал.

Кая выдернула крыло из его рук.

— Всё.

Махеш дождался, пока она выпьет воду с лекарством, и поставил кормушку. Птица сразу принялась за мясо.

В просторном жилом модуле стояли тяжёлая низкая мебель, рабочий стол, оружейный шкаф и модуль обслуживания протеза. На полках лежали настоящие книги. Возле окна Кая устроила себе место на старом покрывале и теперь понемногу разбирала его на нитки.

Рядом с семейной голограммой стоял закрытый футляр с родовой печатью, знаком наследника, парадной цепью и наградами Дома Кхаг. Махеш не открывал его много лет. На голограмме он стоял рядом с матерью в парадном мундире, с короткой тёмной гривой, без единой седой пряди и с обеими ногами.

Единственному наследнику основной линии заранее выбрали образование, службу, будущую супругу и круг знакомств. Мнение самого Махеша в этот перечень не входило. Когда он отказался от наследства ради службы Пакту, его уговаривали, обвиняли в неблагодарности и попытке опозорить Дом. Махеш выслушал всех и всё равно уехал. Семью он не ненавидел и своего происхождения не стыдился. Просто не хотел жить в мире, где титул считался достаточным оправданием любого проступка.

Мать его решение не одобрила, но и не отвернулась. Сохранила его комнату, старый мундир и уверенность, что сын однажды вернётся. Эта уверенность держалась уже больше сорока циклов.

Махеш проверил время на родной планете и отправил ей сообщение: напомнил о втором препарате после еды, попросил не ходить одной в нижний сад и предупредил о раннем вызове в штаб.

Ответ пришёл, когда он после душа приводил в порядок иссиня-чёрную гриву. Большинство симхолонов было светлошёрстными, но род Кхаг столетиями сохранял тёмный окрас. На голограмме появилась мать. Её шерсть почти полностью поседела, грива стала серебристой. Она сидела в старом кресле у окна; за спиной виднелись колонны веранды и сад.

— Я уже приняла лекарство. И не хмурься.

Махеш посмотрел на своё отражение.

— Я не хмурюсь.

— Хмуришься. У тебя от этого морда становится ещё страшнее.

Он невольно улыбнулся.

— Вот. Уже лучше.

— Мам, второй препарат принимают после еды.

— Лучше сам не забудь поесть. Когда тебя вызывают раньше времени, ты начинаешь спасать Содружество и вспоминаешь о еде только ночью. Что-то серьёзное?

Можно было назвать вызов обычным и успокоить её. Махеш не любил формально правдивые слова, сказанные для того, чтобы создать ложное впечатление.

— Пока не знаю. В сообщении нет подробностей.

— Тогда будь осторожен.

— Буду.

— Ты всегда так отвечаешь.

— Потому что всегда стараюсь.

— Стараться мало, сынок.

Она повернулась к кому-то за пределами голограммы и повысила голос:

— Я сама дойду!

В кадре появилась рука домашнего помощника и тут же исчезла.

— Кто там? — спросил Махеш.

— Харен. Решил, что мне обязательно нужно помочь встать с кресла.

— Возможно, он прав.

— Вы с ним сговорились?

— Мы не знакомы. Но в нижний сад одна не ходи.

— Хорошо.

— Совсем не пойдёшь или возьмёшь Харена?

— Тебе обязательно всё уточнять? Даже с родной матерью?

— Особенно с родной матерью. Ты умеешь очень точно выполнять ту часть обещания, которую произнесла вслух.

Мать усмехнулась.

— Всё-таки надо было отправить тебя в дипломаты.

— Они слишком часто лгут.

— Не все.

— Поэтому я сказал «часто».

Махеш и сам знал, что был душнилой, каких ещё поискать, но уж такая у него природа.

— Вечером позвони. Не отправляй три слова, как в прошлый раз. И нормально поешь.

— Хорошо.

— Твой старый мундир в полном порядке. Висит и ждёт тебя.

— Мама, ну сколько можно?

— Вдруг пригодится.

После разговора он ещё немного смотрел на погасшую голограмму. Навещал мать реже, чем следовало. Обещал себе прилететь после следующего дела, но дел меньше не становилось.

«В этот раз обязательно».

Махеш сел в кресло модуля обслуживания и подключил диагностический кабель к разъёму под левым коленом. Пока система проверяла сочленения и скрытый в бедренной части оружейный модуль, он сидел неподвижно. Там, где настоящего сустава давно не было, ощущалось неприятное давление.

«Механических повреждений не выявлено. Зафиксировано повышение нагрузки на правую опорную группу. Рекомендуется коррекция походки».

— Очень полезный совет.

Пускать мозгоправные железяки в свою голову Махеш не собирался. Поэтому продолжал хромать и ходил с тростью. Она давно стала частью его образа, а при необходимости годилась и как оружие.

Он надел тёмный служебный костюм, закрепил знак старшего арбитра и активировал защитный слой. Плазменный пистолет убрал во внутреннюю кобуру. Оружие в протезе числилось в документах лицензированной системой защиты медицинского устройства. Иногда служебные юристы всё-таки приносили пользу.

Кая вытягивала нитки из покрывала. Махеш проверил автоматическую кормушку и запас воды: даже если дело затянется, птице хватит на двое суток. Перед выходом надел водоотталкивающий плащ и взял трость.

— Не разбирай стену. В прошлый раз ремонт обошёлся дороже твоего годового корма.

Кая щёлкнула клювом.

— Я предупредил.

***

Служебный гравикар ждал под навесом на крыше. Когда Махеш сел за управление, сиденье отодвинулось, освобождая место для его крупных ног.

— Построить маршрут до штаб-квартиры Стражи Пакта?

— Построй. Через западную трассу.

— Время в пути увеличится на четыре минуты.

— Я знаю.

Гравикар влился в утренний поток. За мокрым стеклом проходили жилые кварталы, закрытые переходы, широкие козырьки над входами. Над морем ветер гнал длинные серые волны. Бортовой искин предупредил о закрытии внешнего орбитального коридора: обломочный поток сместился, гражданским судам назначили обходной маршрут. На Кассаре к этому привыкли.

Впереди появились административные комплексы Стражи Пакта, Комиссии общей безопасности и межгосударственного арбитража. Нейтральная Кассара принимала службы государств, которые по отдельности не слишком доверяли друг другу.

В нейросети открылось сообщение:

«Вас ожидает директор оперативного управления Дайрон Вест. Прибыть без сопровождающих».

Дайрон не был его непосредственным начальником. Похоже, назначение действительно обсуждали на уровне Комиссии. До встречи оставалось больше двадцати минут. Махеш свернул к знакомой забегаловке: после входа в штаб он мог не выйти до вечера.

Внутри было тепло и пахло специями. У окна сидели трое техников, остальные столики пустовали.

— Вам как всегда? — спросил пожилой хозяин.

— Чёрный урад и стакан воды.

Махеш снял плащ и сел спиной к стене. Вскоре перед ним поставили миску густой тёмной каши с белыми семенами.

— Рано вас сегодня подняли.

— Значит, на то были причины.

Хозяин вернулся за стойку. Махеш ел, краем уха слушая техников.

— Я тебе говорю, старый ремонтник ещё десять циклов отработает. Новый начальник просто хочет списать технику и купить у своих.

— У него на прошлой неделе манипулятор отвалился.

— Да просто крепление ослабло.

— Он этим манипулятором Тарна чуть не прибил.

— Не прибил же.

Техник искренне верил и в исправность дроида, и в то, что начальник пытается набить карман. Махеш чувствовал эту уверенность так же ясно, как чувствовал намеренную ложь. Когда разумный говорил одно, зная другое, за словами оставался неприятный разрыв. Иногда так же ощущалась формально правдивая фраза, сказанная, чтобы ввести собеседника в заблуждение. Искренняя ошибка такого разрыва не создавала. Способность не позволяла читать мысли или узнавать, что произошло на самом деле. Остальное приходилось доказывать обычными методами.

— Старший арбитр, может, добавки?

Махеш посмотрел на пустую миску.

— Нет, спасибо. Спишите с моего счёта.

— Уже. До вечера.

— Не обещаю.

Он надел плащ и вышел под дождь. До штаба оставалось меньше десяти минут.

***

У входа в штаб-квартиру внешний контур подтвердил его личность. Второй скан задержался на левой ноге и пропустил зарегистрированное медицинское устройство вместе со служебным модулем защиты. Махеш сдал мокрый плащ и прошёл к дежурному креату.

— Директор Вест уже дважды спрашивал, прибыли ли вы.

— Сообщи, что я поднимаюсь.

В холле у регистрационной стойки аграфский юрист спорил с двумя калдарскими экспертами. Каждый был искренне уверен в собственной правоте. Такие споры обычно длились дольше всего.

У лифта его остановил молодой аналитик.

— Старший арбитр Кхаг?

— Сотрудник Нейл.

— Вы помните моё имя?

— Вы представлялись шесть дней назад. Хотели что-то спросить?

— Правда, что вы нашли весь финансовый контур группировки на Хорне по одной ошибке в благотворительном отчёте?

— Нет.

Молодой аналитик заметно разочаровался.

— Ошибок было две.

Махеш вошёл в лифт. На девятом уровне возле кабинета директора горел индикатор активного защитного контура. Он приложил ладонь к панели.

— Заходи, — отозвался Дайрон. — И дверь за собой закрой.

Рабочий стол освещали раскрытые голограммы. Дайрон Вест сидел с чашкой кафа, за его спиной серели дождевые облака. Махеш опустился в кресло напротив и положил трость рядом. Помещение перешло в изолированный режим.

— Давно вы здесь сидите?

— С ночи. Комиссия решила, что сон развращает руководство и мешает принимать взвешенные решения.

— Приняли?

— Взвешенного — нет. Но решение есть.

Перед Махешем появилось изображение молодого хумана и досье: Нилак Ратгор, наследник Рода Ратгор. Империя Аратан, система Корродад. Имя уже встречалось в общих сводках. Новая защита, конфликт с аварцами, уничтоженный флагман. Материалы проходили через несколько отделов, но отдельного дела Стража пока не открывала.

— Вчера пришло уведомление от главного искина аратанцев. Объявился Нилак Ратгор, — сказал Дайрон.

Махеш почувствовал недоговорённость и подождал.

— Ты даже не спросишь, где?

— Вы сами расскажете.

— Спасательный флот, отправленный за ним Императором, ещё не вернулся.

— Давайте с самого начала. Только факты отдельно, а выводы Комиссии — отдельно.

Дайрон развернул временную шкалу.

— В семнадцать циклов Ратгору устанавливали первую нейросеть. Критический сбой, повреждение головного мозга, клиническая смерть. Медик Дана Вантар сумела его восстановить. После этого он резко изменился. До происшествия делами рода почти не интересовался, а тут провёл финансовый аудит, нашёл хищения и за короткий срок вытащил род из долгов. Из активов у них тогда оставались старая станция, концессия и несколько кораблей.

Махеш открыл медицинский отчёт.

— Изменение личности расследовали?

— Нет. Есть отчёт производителя нейросети и данные медкапсулы. Имперская СБ получила материалы и положила в архив. Тогда Ратгор был никому не интересен.

— Сравнение матрицы личности до и после восстановления?

— В материалах нет.

Медик описала состояние тканей, работу капсулы и нейросети. О поведении пациента после выхода сведений не было. Технический сбой и восстановление подтверждались. Причина перемен в молодом аристократе оставалась неизвестной.

— Через несколько месяцев появилась Паривеша, — продолжил Дайрон. — Защитное поле для личного снаряжения, техники и кораблей. Патент на Род Ратгор и Дом Магнетар. По официальной версии, Ратгор разработал её совместно с аграфскими инженерами.

— А по вашей?

— Молодой хуман без серьёзного инженерного образования за короткий срок создаёт защиту, которой заинтересовались аграфы. Мне это кажется маловероятным. Комиссия допускает наследие Джоре или помощь неизвестного источника.

— Пусть так и остаётся версией.

— Ты собираешься исправлять каждую формулировку?

— Только неправильные.

Дайрон сменил файл. Рядом с Нилаком появилась высокая светловолосая аграфка.

— Мириэль Магнетар, дочь основной линии. Дом вложился в предприятия Ратгоров и взял род под защиту. Потом они поженились. Комиссия считает, что Магнетары привязали его к себе через брак.

— Законность брака оспаривается?

— Нет. Магнетары называют его добровольным династическим союзом.

— Тогда пока это личное дело супругов и родов.

— После свадьбы Ратгора принял Эридан Аратан. Назначил личным полномочным представителем в секторе Корродад, с расширенными полномочиями.

— За что?

— Официально — за заслуги перед системой и Империей. Содержание разговора нам неизвестно. После назначения Ратгор начал собирать собственный флот. Его отец стал мэром Корродад-3, позднее — владетелем системы.

Махеш просмотрел хронологию. От клинической смерти до встречи с Императором прошло подозрительно мало времени. За этот срок молодой хуман восстановил род, создал Паривешу, получил миллиарды и породнился с одним из сильнейших аграфских Домов.

На столе появилась карта Корродада с отметками аварских кораблей.

— Операция «Клинок возмездия». Пятьдесят восемь кораблей. Уничтожили станцию «Ратгор-1», ударили по Корродад-1 и третьей планете. Флот Ратгоров, собранный на Аратан-Прайм, вошёл в систему и переломил бой у Корродад-3. Аварский командующий решил сорвать эвакуацию с Корродад-1. На одном из уничтоженных шаттлов находилась Алаки Риам, близкий человек Нилака и глава столичного представительства рода.

Дайрон включил запись. Вокруг огромного аварского крейсера вспухло светящееся поле. Через несколько секунд корпус начал разрушаться, словно корабль сжигали изнутри. От «Костолома» остался раскалённый пепел.

Махеш просмотрел запись несколько раз.

— Источник воздействия?

— Фрегат «Тень». Данные указывают на Ратгора. После уничтожения флагмана он впал в кому и едва не умер. Комиссия предполагает технологию Джоре.

— Комиссия часто называет технологиями Джоре всё, чего не понимает. Участие Ратгора придётся проверить отдельно.

— Его вывезли на Талейру. Очнулся через тринадцать суток. Во время лечения технический дроид попытался получить доступ к медицинским данным и диагностике его пси-структуры. Охрана уничтожила дроида. Данные не украли, управлявшего им не установили. Следы подчистили.

На временной шкале появилась запись похорон.

— После возвращения Ратгор провёл странный ритуал погребения Алаки Риам и транслировал его на всю систему. Сразу после церемонии профессиональная группа попыталась взять его живым. В первоначальных материалах указаны ложные пропуска, подмена подрядчиков, зацикленные камеры. У нападавших были пси-глушитель и парализатор. Их нейтрализовали частная охранная компания и личная охрана Ратгора. Выжившие есть, но знают мало. Оборудование калдарское.

Махеш открыл перечень изъятого. Глушители для работы против псионов, система живого захвата, корпоративные протоколы доступа.

— След калдарский. Заказчик пока неизвестен.

— Они очень старались оставить узнаваемый почерк.

— Иногда его оставляют именно для того, чтобы узнали.

Дайрон убрал список.

— После нападения Ратгор закрыл маршруты, медицинские данные и управление личной безопасностью. Занялся восстановлением Корродада и новой оборонной станцией. За аграфским оборудованием для неё вышли три корабля: «Тень», «Молот Ратгора» и «Верный меч».

На карте развернулся маршрут.

— В гипере связь оборвалась. Сопровождение достигло расчётной точки, «Тень» — нет. Ни обломков, ни аварийных маяков.

— Кто знал конечную точку?

— Командование Корродада, экипажи кораблей, Имперская СБ, несколько представителей Дома Магнетар. Имена и уровни доступа есть в материалах.

Махеш приблизил маршрут.

— Император получил тревожный сигнал с личного маяка Ратгора, — продолжил Дайрон. — Координаты далеко за пределами освоенного пространства. Туда отправили спасательную эскадру. Она ещё не вернулась, нашла ли «Тень» — нам неизвестно.

— Тогда что прислал главный искин?

Возле Корродад-3 зажглась маленькая золотая точка.

— Вчера подтвердил сигнал того же маяка. Уже здесь.

Махеш сопоставил координаты с датой отправки эскадры и расчётным временем обратного пути.

— Что за маяк, способный передавать из-за пределов Содружества?

— Предположительно артефакт Джоре. Получение сигнала подтверждено, но протоколы передачи данных не описаны.

Упоминание о таких маяках Махеш уже встречал, когда расследовал покушение на одного из членов совета директоров Калдари. Сейчас перед ним были две отметки одного устройства, разделённые расстоянием, на которое требовалось совсем другое время.

— Обычным гипером он вернуться не успевал?

— По расчётам — нет.

— Личность Ратгора подтвердили?

— Только маяк. Канцелярия Императора дополнительных сведений пока не передала. Где «Тень» и что со спасательной эскадрой, тоже неизвестно.

Дайрон развернул официальный документ:

«Межгосударственное расследование. Особый мандат Комиссии общей безопасности».

— Ты получаешь право запрашивать материалы у служб государств Содружества, привлекать экспертов и формировать собственную следственную группу. Предварительные выводы поступают напрямую мне и в закрытый контур Комиссии.

Махеш прочитал документ.

— Я должен расследовать действия Ратгора или нападения на него?

— И то и другое. Комиссия хочет понять, является ли он жертвой, владельцем опасной технологии или угрозой всему Содружеству.

— Эти варианты не исключают друг друга.

— Именно поэтому вызвали тебя.

Махеш закрыл документ.

— Мне понадобятся исходные данные. Полная телеметрия боя, материалы с Талейры, записи с похорон, перечень оборудования и журналы маршрута флота Ратгоров. И, пожалуйста, пусть подготовят без выводов Комиссии в заголовках.

Дайрон отключил голограммы.

— Ты берёшь дело?

Махеш поднялся и взял трость.

— Оно уже у меня.

— С чего начнёшь?

— С тех, кто знал маршрут корабля.

Глава 1. Ну вот и вернулись

Закрытый ангар. Грузовой терминал. Космопорт. Планета Корродад-3. Система Корродад.

Гарад стоял у стены огромного ангара. Рядом ждали Крег и Дед.

Несколько минут назад Гарад говорил с сыном по закрытой связи. Проверил личный код, задал вопросы, ответы на которые знал только Нилак, и всё равно до конца не поверил, но сделал так, как тот просил. Снял большой ангар в грузовом терминале космопорта, где обычно проходили техническое обслуживание корабли, спускавшиеся на планету. Крег с Дедом по-тихому организовали оцепление, вывели всех, кто был рядом, отключили все камеры и датчики. Теперь оставалось ждать.

***

Нилака на несколько мгновений сдавило изнутри, словно корабль вместе со всем содержимым протащили через слишком узкое отверстие. Потом давление враз исчезло.

Перед глазами развернулись отчёты систем.

«Переход завершён. Пространственная привязка стабильна. Повреждений корпуса не зафиксировано».

— Маркас?

— Точка совпала, — ответил капитан. — Мы внутри ангара. Запас до стен достаточный.

— Внешние каналы?

«Закрыты,— сообщила Люда. — Активных систем наблюдения не обнаружено. Майян-морок работает штатно».

Он всё ещё не привык к новому двигателю, который на самом деле трудно было назвать двигателем, ведь корабль никуда не летел, а просто перемещался из одной точки в другую. Он понимал принцип работы модуля Хамса, но всё ещё с трудом принимал новую реальность.

— Маскировку пока не снимать, — распорядился он. — Сначала надо проверить периметр.

— Уже проводим, — отозвался Маркас.

На боковой панели появилось изображение ангара. У стены стояли Гарад, Крег и Дед. Снаружи ангара, около входа, датчики зафиксировали несколько биосигнатур.

Отец всё-таки сделал, как он просил.

— Периметр чист, — доложил Маркас. — Системы наблюдения отключены. В помещении трое разумных. Ангар оцеплен, вход находится под охраной.

Нилак сфокусировался на интерфейсе и тихо произнёс:

— Nivṛtti. Нивритти.

Тёмный корпус «Тени» медленно проступил в пустом пространстве.

Дед, дёрнувшись, выматерился вслух.

— Хорошо, что ангар брали с запасом, — сказал Гарад, поднимая голову.

— Ты же сказал: «Самый большой», — напомнил Крег.

Нилак услышал фразу через внешние микрофоны и усмехнулся.

— Мириэль, Шайвам, идём.

По дороге к шлюзу они встретили Прака и Сайру.

— Нилак, это невероятно! Мы видели всё на экранах нашей комнаты. Это всё взаправду? Мы сейчас где?

— На моей родной планете, дружище, внутри большого ангара. Там сейчас мой отец с друзьями. Пойдёмте, познакомлю. Правда, вряд ли вы их поймёте: они говорят на языке Содружества. Попозже решим этот вопрос.