Ядовитый воздух свободы
- -
- 100%
- +
– Я приехал не инспектировать вас, комиссар Тейн. Я приехал для того, чтобы раскрыть это дело.
– Ладно, – выдохнула она, невольно улыбнувшись.
Аксель посерьезнел.
– Начнем?
Он пригубил кофе, откинулся на спинку старого дивана и посмотрел на собеседницу, призывая наконец посвятить его в детали. Тейн помолчала несколько секунд, собираясь с мыслями, а потом методично пересказала ему весь день 22 мая, когда ее назначили на это дело. Как она переговорила с боссом, как доехала до стройки в четвертом секторе. Как обнаружила Жанака, сидящего на плите. Какая была жара. Что все сотрудники находились в кабинках. А потом был спуск на цокольный этаж, вскрытая ниша и белый скелет. И металлический пропуск.
– Я допросила Жанака, он подтвердил, что кирпичи во внутренней части стены старые, довоенного периода. А кирпичи фальшстены конца шестидесятых. Стена собрана тяп-ляп, за вечер. Ну или за ночь. Она развалилась сама, когда они проделали дыру и спустились в цоколь. Видимо, лаборатория была запечатана, а перемена давления и поток свежего воздуха нарушили внутреннюю экосистему. Хотя Жанак говорит, что дело в первую очередь в вибрации от работы техники.
– Хорошо, – кивнул Грин. – Дальше?
– Я опросила всех сотрудников Венсана. Черт, детектив, я каждого из этих парней знаю. Они смотрели на меня как на врага, когда я задавала им вопросы. Где были, что видели, что слышали, что думаете, как считаете. Но все отвечали. Я не заметила нервозности или напряжения. Только недовольство от того, что их отрывают от работы. Мой отчет о допросах в управлении. Я даже не знаю, стоит ли вам его читать. Там ничего. Обычный рабочий день, обычная строительная бригада.
– Кто обнаружил труп?
– Нил Имран, правая рука бригадира. Он и сообщил Жанаку.
– Что делали остальные, пока мистер Имран ходил к руководству?
– Стояли наверху и ждали. – Брови Акселя дрогнули, выдавая легкое удивление. Или насмешку? – Я поняла, – вздохнула Тейн. – Вызываю всех на повторный допрос?
– Говорите, их десять человек?
Она кивнула.
– У вас есть помещение для ожидающих допроса, в котором можно поставить камеру или хотя бы микрофон?
Магдалена окончательно стушевалась:
– В нашем управлении только две камеры. Одна на входе, другая в допросной…
– Если поставить оборудование, вы найдете помещение?
Женщина слегка повела плечами.
– Зачем вам это?
Аксель не ответил. Он сделал еще один маленький глоток из чашки, опустил ее на блюдце и снова посмотрел в окно, задумавшись. Сейчас за его красотой проступила внутренняя сила, которая Магдалену пугала. Холодные глаза и особенная, жесткая складка губ выдавали в нем человека, близко знакомого со смертью и болью. И Магдалена не была уверена, что комиссар наблюдал за ними со стороны. Если бы не длинные волосы, она бы подумала, что он только что вернулся из армии. Что он военный следователь, а не гражданский.
– Комиссар Тейн, – проговорил он, посмотрев ей в глаза. – Вы действительно не понимаете?
Женщина поежилась, покачала головой.
– Мы оставим их перед допросом в одном помещении и посмотрим, кто как себя будет вести.
– Если они даже что-то знают о скелете, они же не идиоты, чтобы выдать себя, находясь в управлении, – возразила она.
– Я не был бы столь уверен в отношении суждений о чьих-то умственных или иных способностях без личного контакта. При этом я не жду, что кто-то выдаст существенную информацию. Важнее другое. Их чувства и эмоции.
– У нас нет ни профайлера, ни психолога.
– Они не нужны. Это работа следователя.
– Следователи мысли не читают.
– Вы уверены?
Магдалена отвернулась. Смотреть ему в лицо было стыдно и больно.
– Это какая-то ерунда, – прошептала она. – Мы не готовы к такому делу. Совсем. И назначать меня руководителем расследования – бред. Я хуже стажера.
– Просто пошли работать.
Час спустя
Ник Туттон явился к обеду. Криминалист сообщил, что ездил в лабораторию при госпитале, чтобы оформить повторную заявку на проведение ДНК-теста на основе тех ошметков, которые сняли со скелета. Первую заявку развернули из-за ошибок в оформлении. Грин, вынужденный выслушать самопрезентацию криминалиста, молча взял телефон и вышел из кабинета, оставив Магдалену наедине с Ником.
Туттон присел на край ее стола.
– И как он тебе? – одними губами спросил мужчина.
– Не спрашивай, – покачала головой она.
– Выпить хочешь?
Магдалена посмотрела ему в глаза, мягкие, с ореховой радужкой, в которых так обманчиво играло солнце. Каштановые волосы небрежно отброшены назад, лицо слегка обветренное, но по-прежнему привлекательное. Несмотря на то, что в последние три года Ник пил каждый день. После того как…
– Очень хочу. Но нет и обеда.
– Заявку на тест на ДНК утвердят сегодня, – сообщил вернувшийся в кабинет Грин. – С этого момента все через меня.
Ник повернулся, решив со стола не вставать.
– Вы руководите расследованием? Я думал, это прерогатива комиссара.
– С этой минуты – да, руковожу. Соответствующая бумага придет по факсу вашему шефу. А теперь к делу. Мы и так потеряли много времени. Вы единственный криминалист в этом городе, офицер?
Туттон нехотя слез со столешницы, нашел свободный стул и сел. Магдалена следила за мужчинами со смесью одобрения и недовольства. Грин так просто отобрал у нее иллюзию власти. Сейчас он стоял посреди комнатки, слегка расставив ноги.
Стену еще не покрасили. Тейн оформила заявку, надавила на шефа, но работники в лучшем случае придут вечером. Она заметила настороженный взгляд, которым Грин наградил пустующую серую стену, а потом посмотрел на Туттона. Ник, чей мозг был затуманен алкоголем, вызова не принял. Он привстал и протянул руку, которую Аксель будто нехотя пожал.
– Получается, что так. Второй в отпуске.
Грин присел на край своего стола. Аксель выглядел так, будто его забросило в параллельный мир и теперь он не понимал, как с этим быть. Магдалене стало стыдно – за свое поведение, за так и не сформированные навыки, которые просто невозможно было отточить в условиях отсутствия работы, за то, что она никогда не интересовалась вопросами повышения квалификации. За то, что Ник пьян. За то, что три года назад ее жизнь надломилась. Она чувствовала себя выброшенной куклой, у которой ничего и никого не осталось, кроме работы, которую Магдалена разучилась делать. Надо разозлиться. Надо очень сильно на себя разозлиться для того, чтобы эта злость дала ей силы, чтобы двигаться вперед.
Черт побери, она следователь! Почему рядом с этим суровым мужчиной она ведет себя как ребенок?!
– Тогда нам придется работать вместе. Расскажите о себе, офицер.
– Это допрос? – нахмурился Ник.
– Это попытка установить контакт, чтобы понять, как нам работать… вместе, – со слегка усталым видом пояснил Грин.
Магдалена посмотрела на Ника. Его все еще красивое, несмотря на попытки себя уничтожить, лицо омрачилось.
– Простите, детектив, – пробормотал он. – Мы тут не привыкли к тревербергским порядкам.
– И разучились работать, – закончил за него Аксель уже не так миролюбиво. – Я заметил. Хорошо, тогда действуем так. Я руковожу расследованием, говорю каждому из вас, что делать, а вы просто выполняете. Никаких вопросов, никаких обсуждений или попыток навести мосты. Наша задача – в кратчайшие сроки раскрыть это дело, а потом я уеду. А вы… – он обвел их холодным взглядом, – останетесь в своем идеальном мире без убийств.
Ник надулся. Магдалена встала с места. Пересекла пространство комнаты и протянула Грину руку.
– Я буду рада поучиться у вас, детектив, – сказала она.
Аксель пожал ее ладонь и мимолетно улыбнулся.
– Офицер Туттон?
– Да, – ответил Ник после паузы. – Хорошо. Что я должен делать?
– Для начала расскажите, что выяснилось в ходе следственных работ на месте обнаружения тела.
Глава восьмая
Николас Туттон
Спутник-7, Управление полиции
Весь день Грин гонял их по этапам и результатам проделанной за неделю работы. Он с бесячим занудством вчитывался в каждую строчку отчета криминалиста, в протоколы допросов. Взяв пачку бумаги для принтера, Аксель выписывал список задач на каждого, включая себя. Обычно педантичный и внимательный к деталям Николас ловил себя на мысли, что еще не встречал подобного маньяка контроля.
Сначала Грин Ника бесил. Бесил до желания двинуть ему в самодовольную рожу состоявшегося специалиста. Но потом Туттон заметил в его взгляде что-то такое… знакомое, что ли. Родное. Братское. И передумал. Передумал еще и потому, что за весь день работы с Грином ему ни разу не захотелось выпить. Впервые за три года он внимательно слушал и напрягал мозги, чтобы что-то понять, включиться в процесс, чтобы быть здесь и сейчас, а не в грезах счастливого прошлого, которое не вернуть.
Грин отпустил их ровно в восемь. На два часа позже, чем официально заканчивался рабочий день. Приезжий комиссар кивнул, попрощался, взял свой рюкзак и ушел. Утомленные напряженным днем, они не вызвались его проводить и не предложили показать город. Они просто попрощались, даже не пытаясь изображать тепло, и ушли каждый в свои мысли.
Магдалена полулежала в кресле за столом, вчитываясь в исписанные не самым разборчивым почерком детектива строчки. Она держала бумаги на вытянутой руке. Казалось, еще мгновение, и листы рассыплются по полу.
– И зачем их снова опрашивать? – пробормотала она, в десятый раз пробегая список глазами.
– Маги, просто сделай, что он говорит, – откликнулся Ник, опускаясь прямо на линолеум.
Рука сама собой нашла во внутреннем кармане небрежно брошенной на стул летней куртки фляжку с дерьмовым виски. Дешевым пойлом, которое он в себя вливал в неимоверных количествах. Не потому, что не было денег. А потому, что так он чувствовал себя более несчастным. И, как следствие, более живым.
– Выпить хочешь? – не дождавшись ответа, пробормотал Ник и протянул ей фляжку.
Магдалена покачала головой. Он знал, что это значит. Пройдет пять минут – и она сама потянется за бутылкой.
– Сейчас должны прийти рабочие, – пробормотала она.
– Рабочие? – не понял Ник и сделал щедрый глоток. Горло не опалило. Он приспособился. Но привычное тепло разлилось внутри, а взгляд затуманился. Мужчина прислонился к стене и посмотрел в потолок. Сейчас его жизнь уже не казалась такой неправильной.
– Его величеству нужна белая стена.
Туттон медленно повернул голову в сторону собеседницы. Магдалена, положив ноги в заношенных ботинках на стол, смотрела в окно.
– Ты решила перекрасить стены?
– А что еще остается?
– Ты совсем с катушек слетела? У нас есть доска для письма. Попроси принести ее сюда, и все.
Женщина посмотрела на него так, будто он открыл ей Америку.
– Я об этом не подумала.
Ник рассмеялся. С трудом встал, пошатнулся, оперся рукой о стол и взял трубку ее рабочего телефона.
– Звони. Отменяй все. А я утром принесу доску.
Она послушно набрала номер хозяйственного отдела, заплетающимся от усталости языком дала отбой на покраску стены, извинилась и отключалась. Ник следил за ней из-под опущенных век. Он чувствовал себя хорошо. Спокойно. Запах алкоголя смешивался с ароматом ее шампуня или духов. Но сквозь весь этот фальшивый флер доносился запах ее кожи. До сих пор чистый и нежный. Ник невольно протянул руку и коснулся ее щеки. Магдалена отшатнулась, будто от удара. Ее глаза распахнулись.
– Как поживает жена, Ник?
– Детьми занимается. На конференциях выступает.
– Надоело ее рожу видеть по телевизору каждую неделю, – чуть слышно пробормотала Магдалена, доставая из верхнего ящика стола плоскую фляжку.
– Лиза – ведущий специалист…
– Да знаю я, кто твоя Лиза. Весь город знает.
– Маги…
Она медленно подняла на него глаза. Ник замер, увидев, что в них блестят слезы. Совсем как в тот вечер, когда он сказал ей, что им надо развестись.
Не справившись с собой, подточенный сложным днем и алкоголем, он протянул к ней руки и, преодолев яростное сопротивление, поцеловал. Терпкие губы Магдалены, сначала жесткие и упрямо сжатые, смягчились. В голове что-то взорвалось, в глазах потемнело. Он отскочил в сторону и отвернулся, дрожа и чувствуя себя жалким и беспомощным.
– Пошел вон, Туттон, – прошипела Магдалена.
Он сдержанно кивнул. Взял куртку, потрепанный рюкзак и вышел из кабинета, не оборачиваясь. Губы горели огнем. Щеки тоже. Кажется, даже шея покраснела. Нет, он не жалел о поцелуе. Он бы отдал все, чтобы поцеловать ее еще раз. Чтобы целовать ее каждый день, как когда-то. До тех пор, пока его фамилия не разрушила все, что он пытался создать, в кои веки принимая решения самостоятельно.
Они так и работали вместе. Конечно, не вдвоем на все отделение. Специалисты приходили и уходили. Хотя рос только штат участковых и патрульных (пропорционально росту города). В остальном же отделение оставалось стабильным. Но им как-то удавалось если уж не избавить друг друга от боли, то сделать ее дозированной. Соблюдать некий паритет.
Приезд Грина взорвал дамбы бесчувственности и алкогольного угара, которые они оба возводили все это время. Будто и не было трех лет. Будто у него не появились близняшки, а Магдалена не похудела от тоски на несколько килограммов. Как будто они не спивались, медленно и неуклонно скатываясь по наклонной на дно. Только у каждого из них это дно оказалось своим. На его дне семья, которая расшибется в лепешку, но прикроет позор непутевого отпрыска. На ее – мрак и одиночество.
Николас закусил губу и вздрогнул, почувствовав соленый вкус крови. Он мудак. Ник добрался до своей машины. Все, что он мог тогда, отдать ей автомобиль.
Идиот.
Почему так больно? Прошло три года, все должно было улечься. Он жадно припал к фляге. Закашлялся, но допил до конца. Его замутило, и Ник лег на заднем сиденье, поджав к груди ноги.
Господи, как же ему было плевать на этот скелет в лаборатории. Четвертый сектор принадлежал не его семье и не семье его жены. А остальное не имело значения.
Глава девятая
Аксель Грин
Спутник-7
Наскоро перекусив в ближайшей к управлению кафешке (стараясь не обращать внимания на привкус подгорелого масла), Грин отправился в квартиру, ключи от которой ему передал в обед Фас. Детектива удивило, что местный шеф не принял участие в обсуждениях, не устроил официального представления и вообще никак не отреагировал на приезд коллеги из Треверберга. Просто пожал Акселю руку, вручил ключи, пожелал удачи и ретировался. Все. То, что его поселили в квартире, а не в отеле, тоже казалось странным. Настолько, что Грин решился адресовать этот вопрос Фасу, но Годрик лишь пожал плечами:
– Эта квартирка принадлежит администрации. Если кто приезжает на стажировку или в командировку, селят туда. У нас несколько подобных помещений. А отели – это неуважительно. Если вас интересует уборка, можем организовать.
Грин поблагодарил и свернул разговор. Он все равно не понимал, почему администрация содержит рабочие квартиры, а не арендует номера в отеле, но поймал себя на мысли, что город-то закрытый. И живут здесь по своим правилам.
Трехэтажный дом находился в паре кварталов от управления, на границе темно-синего и салатового секторов (нумерацию Аксель пока не выучил), при желании можно ходить пешком. На удивление, здесь не хватало мест для автомобилей. А те, которые были, оказались обнесены цепочками. Чертыхаясь и мучаясь от глухой боли в желудке из-за дрянной еды, Грин сделал несколько кругов по району, пока наконец не приткнул седан в соседнем дворе. Подумав, он выложил пропуск с отличительными метками полиции так, чтобы его было видно с улицы (не хватало еще, чтобы машину разбили), взял вещи и запер автомобиль, чувствуя себя так, будто ушел из дома.
Квартира оказалась на удивление светлой. Маленькой, меньше, чем в Треверберге, но чистой. И совершенно не обжитой. Одна комната, соединенная с кухней, душевая, туалет. Маленький балкончик, на котором виднелись коробки. Аксель оставил вещи у дивана, запер за собой дверь, сел и запустил пальцы в волосы. Только сейчас он сполна ощутил, насколько устало его тело.
Но мозг лихорадочно цеплялся за события дня и не собирался успокаиваться. Аксель разобрал вещи, достал душевые принадлежности и решил, что нужно смыть с себя и грязь, и мысли, а потом можно поработать. Или поспать.
Вода оказалась недостаточно горячей, но все же не холодной. Грин наскоро вымылся, промокнул волосы полотенцем, натянул домашние брюки и футболку и сел на диван, поджав ноги под себя. Иссушающее чувство одиночества, которое преследовало его после последнего дела, отступило.
Он достал из сумки телефон и просмотрел пропущенные вызовы и сообщения. Доктор Тайлер больше не писала. Зато звонил Берне. Один раз, где-то с час назад. А что Грин, интересно, делал, если пропустил звонок? Пришло сообщение от Карлина. Друг интересовался, как все прошло и не заперли ли Грина в секретной лаборатории, а то он на это бы посмотрел. Ответив Марку «Не дождешься», Аксель набрал номер адвоката.
Берне взял трубку на четвертом гудке.
– Я думал, ты уже не позвонишь, – пробормотал он голосом человека, который устал до самозабвения.
– Только добрался до дома.
– Ну, тогда слушай. Тебе нужно выучить назубок шесть фамилий. С кем-то из этих людей ты точно столкнешься. Туттон, Нахман, Баррон, Фир, Эскотт и Элингтон.
– Баррон? – удивился Аксель, мысленно сделав отметку по поводу Туттонов. – А не родственники ли это доктора Аурелии?
Судя по звукам, Берне закурил.
– Не успел узнать. Эти шестеро фактически управляли городом. Каждая семья владеет, или условно владеет, или не владеет, но управляет определенным сектором города и производства. Все держится на их балансе.
– Баланс на шести опорах – это треш, – констатировал Грин, поднимаясь и включая чайник. Воду он предусмотрительно купил.
– Удалось что-то выяснить про Констанцию Берне?
– Нужно еще время. Я знаю пока только, что раскопки происходят в четвертом секторе. Исполнитель – компания Дженкинса. Заказчика не установили. Не успел, занимаюсь.
– Только будь предельно осторожен. Чем смогу помогу. По городу мало данных. И получить их, не привлекая к себе внимания, почти невозможно. По лабораториям нет совсем ничего.
Аксель вернулся на диван и прикрыл глаза. Он предвкушал погоню. Не такую погоню, как с серийными убийцами. Другую. Все это больше походило на спецоперацию, чем на расследование.
– Нельзя говорить по телефону, – неожиданно выдал Грин. – Надо найти способ встречаться.
– Я могу приезжать на КПП раз в пару дней, но там слишком много ушей. В город попасть сложнее, – вздохнул Берне. – Жаль, там редки происшествия и нет тюрем, а то я бы мигом. Но что-нибудь придумаю.
Юрист не стал произносить банальную фразу «этот канал небезопасен». Они оба прекрасно понимали.
– Пока рано пороть горячку, – проговорил Грин. – Еще мало информации. Эти идиоты потеряли целую неделю.
– Хм?..
Аксель набрал воздуха в грудь, но в последний момент сдержался.
– Мне пришлось задействовать административный ресурс, чтобы получить право официально руководить процессом. Но ничего. Весь день разбирали происходящее, с завтрашнего утра начнется расследование.
– Ты в своей стихии. – Аксель не ответил. – Спасибо тебе, – сказал Берне. – Если что-то узнаю, сообщу.
Грин отключился. Чайник закипел. Аксель заварил пакетик и встал у окна с чашкой. В Треверберге он сейчас жил в малоэтажном по меркам метрополии доме, но здесь почувствовал себя так, будто его запихали в нору. В его собственной квартире были трехметровые потолки, а здесь казалось, что дом сейчас рухнет на голову. В остальном терпимо, конечно. Если опустить мысли о безалаберности местной полиции.
Аксель не привык делать поспешных выводов. Но ему совершенно не понравилось то, что он увидел. Наглядевшись на Туттона и Тейн, он решил, что ему самому пора завязывать с алкоголем. Николас показался Грину человеком незаурядного ума, который столько раз наступил на грабли, что отбил себе последние мозги. А Тейн… Тейн просто была красивой женщиной «немного за тридцать», у которой не сложилась личная жизнь. Грин видел десятки таких. С ними хорошо отрываться, но любой близкий контакт они превращают в эстафету.
Оставалось надеяться, чтобы в качестве главного приза женщина не выбрала его самого. Почему-то от этой мысли внутри что-то стекленело. Душа, наверное, если она вообще еще жива, в чем Аксель уверен не был.
Чай оказался на удивление приятным. Детектив пил его мелкими глотками и думал. Он удивился, столкнувшись с тем, что спустя неделю после обнаружения трупа проведены не все положенные по протоколу следственные мероприятия. Сотрудников Жанака не вызывали в управление. Допросили на месте без протокола, по памяти записали их показания, и все. При этом Николас сделал свою работу с душой. Он написал подробный отчет, к которому приложил фотографии, сделанные им же. Криминального фотографа в Спутнике-7 не было. Просматривая его отчет, Грин вполне смог представить себе место, где нашли труп. Но решил на следующее утро обязательно туда съездить. Причем без предупреждения. Надо посмотреть, как ведут себя работники.
А еще, и это очень важно, следить за тем, кто будет всеми силами сворачивать ремонтные работы. И кто их согласовал. Вероятнее всего, та структура, которая инициировала процесс, не при делах. А вот те, кто будут пытаться зарыть хвосты в землю, знают больше, чем готовы рассказать. Впрочем, это всего лишь гипотеза, которую предстояло подтвердить или опровергнуть.
Аксель снова взял телефон. Артур Тресс, заместитель руководителя отдела криминалистической экспертизы центрального управления города Треверберга, взял трубку сразу.
– Какие люди. Уже соскучился по цивилизации? – хохотнул он.
Акселя удивляла его способность держать лицо в любой ситуации. Тресса нельзя было назвать оптимистом, но он точно был тем самым саркастичным весельчаком, которого отчаянно хочется придушить.
– Мне требуется помощь.
– У тебя там все есть. Мне сказали, что даже больше, чем надо. Сколько человек в команде? Полтора?
– Вот именно, что полтора, – улыбнулся Грин. – Мне нужно, чтобы кто-то из вас занялся изучением материалов в сети и отслеживанием новой информации.
– Ты серьезно? Старсгард голову снимет. Это же другая юрисдикция.
– По старой дружбе.
– По старой дружбе я могу взять отпуск и приехать к тебе. Но вести расследование, находясь тут, когда ты там, это как-то…
– Артур, послушай, – прервал его Грин. – У меня тут два алкоголика вместо команды. В управлении даже компьютера нормального нет. Стоят два калеки, которые включаются по полтора часа. И факс. Я, конечно, могу сесть за телефон и по старинке начать обзванивать весь город, но потрачу на это жизнь. А у меня труп давностью в тридцать пять лет.
– Наслышан. Что тебе нужно?
– Для начала несколько контактов.
– Ты перепутал отделы. Я криминалист.
– Да, – кивнул Грин. – Но тебе я могу доверять. А Дилан опять за океаном.
В трубке замолчали. Дилан Оуен, который помог раскрыть дело Инквизитора, ушел на совмещение и в Треверберге появлялся нечасто. Аксель подозревал, что связано это совсем не с позицией «я устал, я ухожу», но айтишник ни разу не вызвал в нем подозрений. И это само по себе подозрительно. Грин попытался его проверить по своим старым армейским каналам, но результата это не дало, и он бросил бесполезное занятие. Дилан успел раза три или четыре приехать и уехать из Треверберга, поучаствовал еще в десятке мелких дел. И сейчас снова отправился в Штаты.
– Ладно. – По голосу было слышно, что Тресс улыбается, но напряженно. – Посмотрю, что можно сделать. Срочно?
– Как всегда. Имена отправлю сообщением.
– А ты безбашенный. Доверяешь своему телефону?
– Нет. Не доверяю. Но я не прочь бросить камень в стоячую воду. Вдруг круги пойдут, а там и до эпицентра доберусь.
Тресс отключился, не прокомментировав последнюю фразу. Грин наскоро набросал имена людей, с которыми нужно связаться, а сам нашел в списке контактов тот, который там появился случайно. С этим человеком Аксель никаким образом не хотел бы иметь дело.
Самвел Дженкинс, один из крупнейших девелоперов Треверберга, давно и прочно обосновался в Спутнике-7. Перед отъездом комиссар успел собрать по нему небольшую сводку. Дженкинс выигрывал закупку за закупкой и почти монополизировал строительный рынок городка. Он занимался здесь реставрацией, возведением новых промышленных и социальных зданий. Взял под крыло даже один жилой комплекс. Грин понимал, что скорее всего через фирму Дженкинса гоняют заказы для половины строительных организаций Треверберга. Удобная ширма для отмывания денег. Не факт, что предприниматель замешан в этом деле с душком, но проверить не мешало.