Принц на черном пегасе

ГЛАВА 10. В которой ведьма оказалась первоклассной свахой

С видом чемпиона на последних десяти метрах перед заветной финишной лентой, Камелия пробежала мимо очереди одиноких девиц всех возрастов, затормозила передо мной и вытянула вперед руку с зажатой в ней псинкой.

— Вот!.. — выпалила красная пышечка, старательно пытаясь отдышаться после короткого, но крайне эмоционального забега по улице Поцелуев.

Мы с рыжим песелем в ужасе уставились друг на друга, опасаясь услышать напрашивающееся после громогласного «вот!» продолжение «теперь он ваш, госпожа светлая колдунья».

И знаете что? Впервые оплата трехлитровыми банками с соленьями и червивыми паданцами не показалась мне такой уж плохой.

— Что это… — хриплым от шока голосом начала я, но вовремя вспомнила, что светлые колдуньи так с клиентами не разговаривают и вообще ценят любой искренний дар в качестве оплаты за труды свои (тем более что пять монет уже надежно подгреб под себя белый гримуар).

Я кашлянула и поспешила исправиться. Изобразила на лице улыбку, наклонилась к подарку и дурным голосом засюсюкала:

— Кто это такой рыженький и пушистый? У кого носик-кнопочка? У кого глазки-бусинки?

Несчастный песель выпучил эти самые «бусинки», в которых плескалась животная паника, и в ужасе задергал конечностями, пытаясь удрать от перспективы стать домашним питомцем ведьмы.

— Это Шайтан! Мне его мой масик подарил, — с гордостью объявила Кармелия Блок, прижала к груди псинку и отечески чмокнула в макушку.

Сказать, что у меня отлегло от сердца, — все равно, что обозвать ведьминский шабаш тихим чаепитием. Я шумно выдохнула и была одарена колбасным букетом.

— Держите, госпожа светлая колдунья, это вам за ваши чудо-средства, — торжественно объявила радостная Камелия, после чего порывисто обняла.

На секунду в ее мощном захвате оказался букет, псинка и я. Продуктовый букет при этом контакте не выказал восторга. Торчащая в самом центре палка сырокопченой надломилась посередине и повисла, распространяя умопомрачительные ароматы. Я сглотнула. Песель облизнулся и сделал попытку оттяпать себе маленький кусочек счастья, но тут объятья распались.

«Клац!» — Маленькие зубки Шайтана вхолостую щелкнули в воздухе.

— Светлые боги, как я благодарна вам, госпожа Вайт, вы бы знали! — фонтанировала счастьем пышечка. — Если бы не вы, мы бы с масиком никогда не встретились бы в той подворотне…

Прижав к груди букет, я с удивлением слушала невероятную историю ночных приключений Кармелии Блок. И чем дольше слушала, тем ниже опускалась челюсть.

Оказалось, что те три часа форы, данные мной в обмен на… скажем так, просветительские услуги очереди, Кармелия решила использовать с умом. Она заранее приготовила все самое соблазнительное в своем гардеробе, накинула плащ, вооружилась веревкой (на всякий случай) и воспользовалась девизом «Нет лучше способа затащить в храм холостяка, чем скомпрометировать его на взрослый поступок».

Верная своим идеям, Кармелия с трудом дождалась магического светляка с пакетом, отложила похудательные капли в ящик стола, от души попшикала духами и вся такая прекрасная и благоухающая вышла из отчего дома.

Теодор на правах мэрского помощника остановился в служебной квартире, неподалеку от дома госпожи Заленвах. И его, тщедушного и невезучего, госпожа Блок оставила в качестве запасного варианта, сперва нацелившись на рыбку покрупнее, то есть на фамилию Рок.

Выяснить, где остановился пришлый в таком крохотном городке, как Страшилвилль, где каждый приходился другому далеким родственником или соседом по песочнице, не составило особого труда. Кармелия дошла до единственной гостиницы, обогнула здание и планировала шмыгнуть через черный ход, как внезапно услышала поскуливание.

Разрываясь между жалостью и жаждой оказаться в храме под руку с Нейтоном Роком, пышечка немного постояла впотьмах, но тут из подворотни раздался шум и смачное мужское ругательство. Отринув мысли о замужестве, пышечка бросилась в темноту, желая хорошенько накостылять незримому живодеру.

— …и представляете, госпожа Вайт, я забегаю в подворотню, а там мой масик!!!

— Кто-кто? — уточнили из очереди, жадно внимающей рассказу.

— Ну, масик! — повторила счастливая Кармелия и снизошла до объяснений: — Пол Гройз.

— Кто-кто? — настал уже мой черед недоумевать, ибо другие дамы точно знали, о ком идет речь.

Выяснилось, что Пол Гройз был наследником маленького семейного дела. Гройзы владели несколькими полями за городом, где выращивали растительные красители, которые после продавали на ткацкие фабрики. Кармелия и Пол встретились еще в школе, вместе росли, гуляли и грызли гранит науки. Они никогда не питали друг к другу симпатии, к тому же Пол Гройз стал разменной монетой для выгодного союза двух семей и скоропостижно женился.

Жена была сварлива, гневлива и к тому же старше Пола, которому только-только стукнуло девятнадцать, на добрых двадцать лет, поэтому Пол Гройз не сильно расстроился из-за ее внезапной кончины. Выждал положенные дни траура и пошел отмечать свою свободу бутылочкой крепкого вина в ближайшем питейном заведении, но по пути услышал жалобное поскуливание.

Свернув в закоулок, он обнаружил брошенную возле баков с мусором рыжую собаку.

— Вот ведь уроды! — вслух подумал мужчина о тех нерадивых хозяевах, что вот так вот выкидывают домашних питомцев на улицу, присел на корточки и протянул руку к псу.

Рыжий песель струхнул, дернулся. Натянутый поводок дернулся вместе с ним, по пути перевернув сваленный в кучу хлам. Мужчина экспрессивно ругнулся, поймал пса за ошейник и достал нож, чтобы перерезать веревку. И тут на него налетела разгневанная Кармелия.

Сперва они поругались, после начали выяснять, кто из них более достоин стать хозяином несчастного брошенки. Никто не хотел уступать другому право. Спор набирал обороты. Искры летели во все стороны. Кто и в какой момент сделал первый шаг и почему вообще они начали целоваться, Кармелия так и не вспомнила. Умолчала она и о том, как эти двое воспользовались черным входом в гостиницу. И как провели эту ночь.

А вот бурный восторг и слова благодарности держать в себе не стала.

— Спасибо-спасибо-спасибо! — тараторила она, улыбаясь так широко, что сводило скулы. — Жду вас на свадьбу в эти выходные, госпожа Вайт. И не вздумайте отказываться!

— Уже? — изумилась я.

— А чего откладывать? — засмеялась Кармелия, развернулась к толпе завистливых женщин и помахала рукой. — Удачи вам, девочки!

Будущая госпожа Гройз заспешила по своим делам. Рыжий Шайтан у нее на руках тявкнул на прощание. Я проводила парочку ошеломленным взглядом и почувствовала на себе с десяток тяжелых взглядов — очередь предвкушающе смотрела на одну маленькую меня, точно клубок голодных змей на бесстрашного мышонка.

Особенно выразительно смотрела Реджина, дочка пекаря, и чуйка шептала, что эта настырная девица сделает все, но таки добьется вожделенной груди неприличного размера.

— Десять минут, дамы, — криво улыбнулась я. — Мне надо подготовиться к наплыву.

Дамы возмущенно загалдели, точно чайки на берегу, всем видом давая понять, что даже десять минут в охоте на холостых мужчин могут стать решающими, но я поспешно отвернулась и практически нос к носу столкнулась с госпожой Флау.

Гортензия, одна из участниц нашего маленького женского клуба любительниц чтения, стояла у забора, с любопытством поглядывала на очередь и методично обмахивала морщинистое лицо пестрым веером.

— Госпожа Флау?! Признаться, я крайне удивлена встретив вас здесь. Неужели тоже решили тряхнуть стариной и поучаствовать в коллективном безумии?

Гортензия отмахнулась от этого предположения с таким беспечным благодушием, которым может обладать только человек, который за свою жизнь разбил и покалечил не одно мужское сердце. А после сожрал мозг дорогого мужчины серебряной десертной ложечкой и остался сыт на всю жизнь.

— Что вы, Шарлотта. Я уже давно не играю в подобные игры. Меня к вам направили Нина и Дина. Подружки просили напомнить, что мы ждём вас в субботу вечером.

— Ах да! Этот ваш нашумевший «Злодей для моего романа»… — вспомнила я о договоренностях.

Глянула на очередь, подумала было сослаться на крайнюю занятость, которая никак не рассосется к субботе. Посмотрела на Гортензию. Вспомнила вчерашний аврал и бессонную ночь, проведенную в тщетных попытках поставить светлую мебель на место. Организм напомнил, что еще даже не принял ежедневный допинг в виде кофе, и в голове сам собой родился гениальный план.

— Гортензия, а как вы смотрите на то, чтобы стать моей помощницей?

Женщина хмыкнула, наклонилась и шепотом уточнила:

— А я могу в процессе сплетничать, учить жизни, стыдить и аккуратненько язвить?

Что я могла ей ответить? Только разве что:

— Отрывайтесь на полную.

Очередь вздрогнула. Госпожа Флау растянула губы в хитрой улыбке.

ГЛАВА 11. В которой ведьма наводит порядок на светлой половине

Нанять госпожу Флау на роль своей помощницы оказалось лучшим решением из всех, что я когда-либо принимала.

С помощью белой искры и бранного слова я вытащила из дома журнальный столик, установила его на крыльце и усадила госпожу Флау принимать заказы. Очередь пыталась негодовать и возмущаться, настаивая на личном общении со светлой колдуньей, но я мрачно поинтересовалась, кто будет стряпать им омолаживающие притирки, и желающие поболтать наедине предусмотрительно замолкли.

Гортензия тем временем устроилась на стуле, вооружилась блокнотом, ручкой и начала прием.

— Живее, девочки, я не планирую торчать тут до вечера, — подбадривала она дам. — Подошла, спросила, назвалась, оплатила. Что тут сложного? Госпожа Мурсли, не надо толкаться… Госпожа Бреника, побойтесь богов, в вашем возрасте уже пора бегать на исповеди, а не на свиданья… Госпожа Корн, а господин Корн в курсе, что вы включились в охоту на красавчика? Ах, это вы ради мужа… Конечно-конечно. Охотно верю.

Открыв нараспашку одно из окон, чтобы худо-бедно контролировать происходящее на улице, я оглядела кухню и села завтракать. Точнее, попыталась, ибо одержимая мебель продолжала свой молчаливый бунт. Холодильный ларь не иначе как вспомнил, что у него в роду был титановый сейф, и отказался отдавать спрятанную в нем еду. Плита не грела чайник от слова «совсем», а вода в кране стала подозрительно мутной. Хлеб из хлебницы тоже куда-то пропал, а вот чашки наоборот обзавелись странными отпечатками губной помады самых неожиданных оттенков.

— Ладно, — прорычала я, поняв, что осталась не только без сна, но и без завтрака. — Война — значит война!

Метнувшись наверх, разбудила белый гримуар. Еще разок изучила нужный раздел и долго листала пожелтевшие от времени странички, в поисках чего-то, что не поднимет на уши светлый ковен, но в тоже время лишит мебель на светлой половине особняка ее гребаной индивидуальности.

И наконец удача мне улыбнулась.

— Ага. Вот оно! — воскликнула я, находя заклинание стазиса.

Ведьмы прошлого использовали его исключительно в благородных целях, то есть тогда, когда им было необходимо усыпить или на время обездвижить дракона. К счастью для драконов, они давно вымерли. К печали мебели, я знала, что нужно исправить в этой формуле, чтобы погрузить в спокойствие не только свою половину, но и весь дом в целом.

Окрыленная найденной идеей, я схватила маленький котелок, ножницы и выскочила на улицу. На глазах изумленной очереди метнулась в заросли крапивы, что колосились в углу забора. Смачно ругнувшись, выдрала самый пышный кустик, вернулась к калитке и громко поинтересовалась:

— Кто будет так щедр, что пожертвует мне маленькую прядь с секущимися кончиками?

Очередь воззрилась на меня в священной ужасе.

— Ну же, дамы! Это волосы, а не кровь!

Но дамы продолжали робко топтаться на месте и с подозрением коситься на зажатую в моей руке крапиву.

— А вам зачем, госпожа светлая колдунья? — робко поинтересовалась одна из девушек.

— Масочку для волос варить буду, — соврала я, цепким взглядом оглядывая чужие прически. — Нужен образец для теста.

После таких обещаний количество желающих пожертвовать прядь во имя процветания индустрии красоты сдвинулось с отметки ноль. Вперед вышли аж четыре девушки и едва не подрались за право стать той самой, что поспособствовала госпоже колдунье в ее нелегком деле поиска и изготовления самый действенных средств для преображения.

Придирчиво пощупав и оценив качество волос всех четверых, я остановилась на блондинке, отхватила прядь в десять сантиметров и, пылко поклявшись, что королевство ее не забудет, умчалась обратно в особняк.

— А теперь держитесь, — мрачно пообещала я, закатав рукава, и принялась за дело.

В котелок упала порубленная на части крапива, капелька моей крови, прядка чужих волос и дохлая муха. В идеале ко всему этому еще стоит добавить слезы ежика и грамм лошадиной печени, но я решила опустить подобные мелочи.

Сомневаюсь, что в великое время Последней магической битвы ведьмы заставляли ежиков грустить и бегали с весами, чтобы на ходу отмерить грамм лошадиной печенки.

Гримуар наблюдал за всеми приготовлениями с почтительного расстояния, но не комментировал, из чего я сделала вывод, что все делаю правильно.

Вывод оказался в корне неверным.

Но узнала я это, лишь когда зелье в котелке внезапно подлетело и с оглушительным «БАБАХ!» взорвалось.

Волна магии прокатилась по комнатам, сметая все на своем пути. Мебель зашумела, забеспокоилась, а колченогий табурет так и вовсе попытался спастись бегством, но не успел. Всего секунда — и на светлой половине особняка повисло многозначительное молчание и едкий дым. Подозреваю, что на темной половине дела обстояли не лучше, но там по крайней мере никто не жил.

Судорожно кашляя и прижимая рукав платья ко рту, я рванула к окну и распахнула створки, чтобы поскорее глотнуть свежего воздуха. По уму надо было выбрать то, что выходило во двор, но я выбрала ближайшее и оказалась в центре всеобщего внимания.

Не то чтобы это было в новинку, но так много раз подряд за одно утро — это уже перебор даже для такой оторвы, как я.

Очередь из чинной линеечки перестроилась в любопытную толпу, которая сгрудилась возле калитки и заинтересованно таращилась на окно, из которого высовывалась задыхающаяся от кашля светлая колдунья и валил густой черным дым. На дорожке перед домом стояла Гортензия, спустившаяся с крыльца.

— Шарлотта, у вас там все в порядке? — осведомилась она тоном «девочка моя, ну разве так можно».

Не в силах выдавить из легких ничего, кроме судорожного кашля, я махнула рукой. Мол, не переживайте, клиенты дорогие, просто небольшой незапланированный «сюрприз» на производстве масочки для волос. Сейчас ваша госпожа ведьма, то есть колдунья, немного подышит, проветрит помещение и вновь возьмется за работу.

Но тут одна из клиенток внезапно ахнула. Дернула стоящую рядом подругу за руку и ткнула куда-то вбок. Я инстинктивно глянула туда же и очень пожалела, что не могу проклинать в открытую.

К дому спешили и спотыкались те самые холостяки, на которых открыли охоту собравшиеся у калитки дамы. Причем Нейтон Рок именно что спешил, а Теодор ля Фэй все больше спотыкался.

И если мэрский помощник этим утром был изрядно помят и всклокочен, то господин Рок словно сошел со страниц любовного романа. Со вкусом одетый, выбритый, излучающий ауру непрошибаемого спокойствия и самоуверенности. Половина дам моментально поплыла, оставшаяся — принялась строить глазки и трепетать ресничками. Даже меня вид высокого брюнета слегка пронял, а ведь я терпеть ненавижу брюнетов.

А самое прискорбное заключалось в том, что спешили эти двое непосредственно к нам.

Да что за утро такое?! То скандал, то чужая свадьба, то взрыв, то красавчики нагрянут.

И вот чего им приспичило гулять здесь, на улице Поцелуев? Не нашли места получше? Сейчас же всех моих клиенток распугают, как я потом их соберу обратно в очередь?!

— Мы слышали взрыв! Госпожа колдунья, что случилось? — еще издалека крикнул весь из себя такой деловой мэрский помощник.

— Все хорошо… Кхе-кхе, — поспешила я успокоить взволнованную общественность. — Зелье слегка перегрелось. Бывает!

Теодор кивнул, полностью удовлетворившись данным ответом, а вот господин Рок отчего-то не пожелал верить в чистоту помыслов и искренность слов доброй колдуньи. Он остановился рядом с забором, с подозрительным прищуром оглядел дом, поднял голову к моему окошку и неожиданно уточнил:

— Помощь нужна?

Еще как нужна! И самой лучшей помощью мне и моему страдающему бизнесу будет то, что вы как можно быстрее свалите отсюда, господин восхитительный брюнет с мерзкой привычкой затыкать дамам рот ладонью.

— Не переживайте, — вымучила я кривую улыбку. — Проветрить дом я и сама в состоянии.

И в доказательство этой самой самостоятельности подняла руку.

Перстень на пальце нагрелся. С его массивного ободка слетела проворная светлая искорка и шустрым мотыльком заметалась по особняку, распахивая настежь окна во всех помещениях.

То ли это недосып так повлиял, то ли женская натура, воспитанная на любовных романах, так сильно впечатлилась брюнетом, но магии я не пожалела. Как это поняла? Да просто. Окна и даже дверь распахнулись не только на светлой половине особняка, но и на темной.

Высунувшись из окна по пояс, я сперва обалдело глянула на соседнюю часть, которая мне не принадлежала, а после шустренько взяла себя в руки и гордо выпрямила спину.

— Видите, господин Рок, — сказала я, широким жестом показывая на темную половину.

— Вижу, — веско уронил мужчина и на секунду мне показалось, что черты его лица стали хищническими.

Словно большой зверь заметил в кустах аппетитную лань, беззаботно пощипывающую травку, и теперь лениво решал — обедать сейчас или пусть эта бестолочь сперва сама подкрепится.

Я нахмурилась, ибо где это видано, чтобы на порядочную ведьму вот так вот смотрели. А еще в голову закралась какая-то настойчивая мысль, но прежде чем она успела сформироваться в нечто осознанное, в этот междусобойчик вмешались.

— Госпожа колдунья, извините, я не знал, что у вас такая очередь, — подал голос Теодор, робко кося на девиц, едва не пищащих от восторга при виде двух симпатичных холостяков. — Госпожа Заленвах послала меня к вам за средством от мигрени.

Я покосилась на очередь, которая сейчас больше всего напоминала обалдевших кур, впервые увидевших петуха в курятнике. Поняла, что возражать и сопротивляться из них никто не будет. Вздохнула и махнула рукой.

— Поднимайтесь на крыльцо. Я сейчас.

ГЛАВА 12. В которой ведьма узнает все самые свежие новости

Мужчины кивнули и двинулись в сторону калитки. Я же нырнула обратно в дом и пришла в ужас.

— Вот блин!

Часть стены и даже потолок закоптились и приобрели пикантно-подгорелый оттенок с ноткой гари. Люстру, мебель и пол покрывал ровный слой серого пепла. Но самое ужасное, что в центре всего этого безобразия сидел злой, как полчище демонов, гримуар.

— Ой, — выпалила я, с ужасом и капелькой раскаяния глядя на пострадавшего друга.

Белая обложка утратила даже намек на этот цвет и стала серой. Между страничек залегли пыль и пепел, а атласная закладочка рассерженной гадюкой кружила и извивалась в воздухе, выдавая крайнюю степень бешенства, в которую впал мой магический помощник.

Не в силах больше сдерживаться, гримуар подскочил на месте, прыгнул в портал и вывалился мне прямо в руки. Страницы возмущенно шелестели, закладка хлестала воздух, корешок раскалился настолько, что рукам стало жарко.

— Тише, тише, — попросила я, кончиками пальцев поглаживая обложку. — Ничего страшного не случилось. Протрем тебя тряпочкой, и засияешь как прежде.

«Шарлотта, ты совсем дура, да?» — всхлипнул бумажный обиженка, вырвался из моих рук и переместился на одну из полок стеллажа, где развернулся ко мне задом и показательно замер.

И мне бы подойти, утешить, сказать, что не хотела и сильно-сильно раскаиваюсь, но внизу гомонила толпа клиенток, а в дом с минуты на минуту должны были подняться Нейтон и Теодор. И все как-то наложилось друг на друга. И так не вовремя, что…

Да, я тоже малость психанула.

— Ладно, сиди тут и дуйся, но помни: ты мог меня остановить и предупредить, что ничем хорошим это не кончится, но предпочел сидеть, злорадствовать и ждать, когда я облажаюсь, значит ты сам виноват!

Гримуар от такого заявления едва не свалился с полки. Вскочил на обложку, поднял в воздух закладочку и, судя по всему, приготовился через пантомиму доказывать мне обратное, но я оказалась проворнее и выскочила из комнаты до того, как в ней разгорелся нешуточный скандал.

Сбежав по лестнице, вышла на крыльцо, мельком глянула в сторону Нейтона и Теодора, прорывающихся сквозь кордон из женщин, и обалдела.

— Господин Рок, у вас такая необычная фамилия. А еще глаза… И руки! О, светлые боги, какие накаченные у вас руки! — восхищалась одна, хватая Нейтона под локоток и с обожанием поглаживая бицепс.

— Господин Рок, я слышала, что вы остановились в гостинице, — напирала другая. — К счастью, в моем доме есть свободная спальня с очень широкой и удобной кроватью. Как вы смотрите на то, чтобы прийти ко мне на ужин и увидеть все воочию?

— Отрицательно. Меня вполне устраивает мой номер, — вежливо, но непреклонно отвечал брюнет, высвобождаясь из захвата и продолжая медленное, но верное продвижение сквозь толпу.

Но если у господина Рока получалось ставить на место упрямых дам, то Теодор ля Фэй стоял в самой гуще, аки монашка среди разбойников с большой дороги. Откровенно трусил перед напором противоположного пола и позволял им хватать себя за руки, вешаться на шею и делать двусмысленные предложения.

— Ты глянь чего творят, — прокомментировала все это массовое помешательство до неприличия довольная Гортензия, обмахивая себя веером.

Пока я озадаченно соображала, стоит ли спасать застрявшего в толпе Теодора, Нейтон Рок умудрился вежливо отшить последнюю претендентку на его неокольцованный безымянный палец и поднялся на крыльцо.

— Рад вас видеть, Шарлотта, — вполне себе искренне улыбнулся брюнет.

— Мы перешли на ты? — не менее искренне удивилась я.

— Темнота сближает, — подмигнул Нейтон, а я вспомнила наши прятки от Реджины Болл и тихо фыркнула от смеха.

— Кстати, Шарлотта, — сказал брюнет, слегка наклоняясь ко мне так, чтобы не услышала Гортензия. — На меня не действуют все ваши женские штучки, в том числе магические и колдовские чары, изменяющие внешность.