- -
- 100%
- +
– Да почему? В чем проблема? Хочешь, перевезу тебя к себе, или квартиру тебе сниму? Я готов нести ответственность, буду обеспечивать?
Еще сильнее стала вырываться.
– Пусти! Пусти сказала! Я тебе не содержанка и не эскортница! И я сразу тебя предупредила, что ничего не выйдет! Я не такая!
– Да при чем тут эскортница? Я хоть раз отнесся к тебе как… как к…
– Отнесся! Только что! Когда предложил эту гадость! Я думала, ты всерьез, что у тебя чувства какие-то ко мне! А ты… тебе нужно то же что и всем!
– Да, мне это нужно! Мне двадцать пять лет, я нормальный мужик!
– А мне девятнадцать, и я девственница!
Глава 5.
Воспоминание бьет током.
Зачем все это прокручивать в голове, когда после таких флешбэков только боли фантомные?
Она смотрит на меня своими глазами оленьими.
– Не забирай его, пожалуйста! Я все что хочешь сделаю, только не забирай!
Кого она просит не забирать? Ребенка? Да ведь невооруженным глазом сразу видно, что парень мой?Тут никакие экспертизы не нужны. Я его еще на детской площадке срисовал. Подумал, надо же, бегает вот так мой генетический двойничок. Глаза синие, нос наш, Стенинский, именной, а главное, родимое пятно на щеке.
Даже мысль промелькнула – разбазаривал ты, Стена свой «посадочный» материал, направо и налево, может, кто-то и решил твой подарочек оставить! И ведь даже не ёкнуло, что это она могла? Ей-то зачем?
Она ведь с Иваном сошлась, жила с ним какое-то время, потом они разбежались, но что там случилось – я не вникал, мне было «по фаренгейту». Почти.
А потом мальчуган назвал свою мамашу Витаминкой и меня повело…
Значит вот так вот, да? А теперь – не забирай?
– В машину села.
Рывком дверь открываю. Садится, сразу поворачивается к мальчику, что-то спрашивает. Не вникаю. Обхожу машину, чтобы на свое место сесть, завожу, трогаюсь…
– Пааа! Ты забыл! – капризный голосок моей принцессы врывается в мозг.
– Прости, солнышко! – торможу, останавливаюсь.
– Ну, команда?
– Впер-ред! – оглушает всех высоким голосом, смешно грассируя.
Это наш ритуал. Это то, что мне больше всего нравится в отцовстве. Вот такие ритуалы, которые знаем только мы с моей Ярославной! Подмигиваю ей в зеркало и вижу взгляд паренька…
Какого паренька? Сына! Матвей. И ведь назвала же так! Зараза…
Так моего деда звали. Любимого. И я ей говорил, что если сын будет обязательно назовем Матвей.
Хмурюсь. Матвей, значит. Весело. Красиво мы с ней друг другу «отомстили».
Она сына назвала так, как я мечтал, а я дочь так, как она хотела. Ярослава.
Так маму Виталины зовут, это я хорошо запомнил. Когда на УЗИ сказали, что будет дочь, просто поставил Снежану перед фактом. А ей было плевать.
Она не хотела рожать, а пришлось. А Витаминка? Хотела? Тайком от меня выносила, родила… зачем?
Не проще было бы таблеточку выпить и свободна как ветер? Или поздно спохватилась? Она ведь дуреха была, в контрацепции вообще не шарила.
Ладно, допустим, пропустила сроки. Решила рожать. Дальше что? Ваня ее, видать, тогда и кинул. Видимо не смогла ему чадо навязать.
Да, Ванек таким был, о себе только думал и о своем удовольствии. Всегда. Почему же она тогда не стала меня искать? Дюже гордая? Но гордость жрать не принесет?
Может, пыталась найти, но не подпустили ко мне? Тоже не стыкуется, могла бы к журналистам пойти, раздуть скандал, мол, Стена обрюхатил и уходит от ответственности.
Почему же я узнаю о своем сыне только сейчас? Спустя пять лет? Парню чуть больше четырех. Почти ровесник моей Яркой.
Ярослава, Ярчик, Яркая, даже Славка. Я придумываю дочери десятки милых прозвищ, люблю ее до безумия, потому что… потому что это лучшее, что случилось со мной. Моя дочь. Мое счастье.
Поэтому и живет она со мной, а не с блудной «недомамашей»…Почему же Витаминка ни словом, ни пол словом о ребенке?
Ладно, будем разбираться. Главное я его нашел, а значит – из рук не выпущу. И ее не выпущу. Я ее…
Вдыхаю такой знакомый аромат. Он снова наполняет легкие. Опять вся машина пропахнет ее тонкими духами и телом.
Она слегка округлилась в некоторых местах. Очень аппетитно. Я ей не соврал, у меня реал никого не было. Даже так, для временного удовольствия.
Но, никаких фантазий, Стена, у тебя и так проблем с бабами выше крыши. Их сначала разгреби, а потом…
***
Подъезжаем к небольшому очень уютному кафе, совсем не пафосному, как можно было бы ожидать – я же вижу взгляд Витаминки, она, что, боялась, что я ее в крутой ресторан повезу?
Я ведь помнил, что она не любила такие заведения. Вернее, говорила, что не любит. Скорее всего тоже врала. Цену набивала? Или я на самом деле так плохо ее знал?
Сейчас в голове каша. Потому, что я много лет был уверен в одном, а сейчас, глядя в синие глаза ее сына, понимаю, что возможно все в прошлом было совсем не так.
И меня бесит неопределенность. Бесит то, что я чего-то не знаю и не понимаю.
Но очень хочу понять. И пойму! Добьюсь ответов!
Если не захочет по-хорошему, то… Я могу и по-плохому! Раз у меня и так репутация абьюзера, мне терять нечего!
Паркуюсь почти у самого входа. Ярослава на самом деле любит пить тут какао. Да и я тоже.
Выхожу, чтобы помочь Виталине и детям. Она сама уже спешит выскочить из машины и открывает дверь с той стороны, где сидит сын.
– Я помогу его достать. Он тяжелый.
– Он нормальный. Я привыкла.
– Привыкла его носить? А что, никто не помогает?
Сверкает глазами.
– Я сама справляюсь.
– Самостоятельная?
– Как видишь!
Вижу. Вижу, что скорее всего одна живет. По крайней мере кольца на пальце нет. Вижу, что особенно не пытается никого привлекать, иначе не оделась бы как клуша. Хотя мне ее вид нравится. Она… домашняя что ли? Родная.
Так, Стенин, тормози. Какая она тебе родная? Она…Не хочу снова в воспоминания. Надо выдохнуть.
Вспоминать буду позже. Пока нужно хотя бы попытаться наладить диалог.
Витаминка в этом мне не особенно поможет. Ну, она всегда была такой. Отвечала резко и дерзко.
Про таких говорят – за словом в карман не полезет.
Я долго не мог понять, что это такая защитная реакция. Ей было не просто в жизни. Воспитывала ее мать, одна, без отца. Девочка росла красивая, явно кадры к ней клеились всякие.
Ну, эту мозаику я тогда из ее рассказов собирал. Потом, когда рухнуло все, думал, что каждое слово было ложью.
И еще позже стал думать о том, а не плевать ли мне было бы на всю эту ложь, если я хочу рядом ее и только ее?
– Папа, а можно будет пойти в игровую?
– Конечно можно, птичка! Только сначала обед!
– А какао?
– И какао!
Вижу, что Виталина поджимает губы. Обед ее напрягает? Так время обеденное, у нее ребенок! Должна понимать, что ему есть пора? Если она нормальная мать! А по всему видно, что нормальная. Парень одет тепло, но при этом модно. Выглядит ухоженным – лучше, чем мать.
– Добрый день, Егор Александрович.
В этом кафе меня всегда встречают с улыбкой. На самом деле я совладелец этой сети кофеен. Один из моих успешных проектов. Меня тут, естественно, знают хорошо. И мне тут комфортно.
На стене при вхоже висит мое фото. То самое, что и на аэрографии. Моя лучшая игра. Фантастический удар. Я ведь сам, конечно, не ожидал, что так будет! Но! Нам нужна была победа. И я жилы рвал. Да и вся команда тоже. Но в момент пенальти от вратаря зависит больше, чем от всей команды.
Публика в кафе спокойная, в основном семьи с детьми – тут хорошая игровая. Я сам разрабатывал ее, учитывая пожелания и потребности моей дочери.
Иногда посетители подходят ко мне с просьбой дать автограф. Я всегда с удовольствием подписываю открытки, которые специально лежат тут же, за стойкой, фотографируюсь, если просят.
Я вообще хорошо отношусь к болельщикам и фанатам. Даже к агрессивным. Они, как и я живут футболом. Это ценно.
Девушка-хостес приглашает нас к нашему любимому столику.
– Егор Александрович, простите, столик же на двоих? А вас четверо?
– Ничего страшного, мы подвинем соседний, поместимся!
– Да, я помогу сейчас.
– Не нужно, я сам.
– Меню принести?
Я знал меню наизусть, но понимал, что, если закажу Виталине и сыну еду сам она может расценить это неправильно.
– Да, конечно, для наших друзей.
Девушка улыбается, отходит. Ловлю строгий взгляд Витаминки.
– Мы не друзья.
Да уж. Определенно. Мы не друзья.
Глава 6.
Приятное кафе, милое, семейное. Я и не подозревала, что Стена может посещать такие простые, даже можно сказать скромные по его меркам заведения. Кафе для простых смертных. Таких как я и мой Матвейка.
Видимо и с дочкой он тут бывает частенько, девочка все знает, и ее, похоже, тут тоже знают.
А мне неуютно, от слова совсем. И страшно.
Хотя, пока мы ехали в машине я все-таки смогла прийти в себя и успокоиться.
Он не отберет у меня Матвея! Я не позволю! Костьми лягу!
Я не Снежана, которой, по всей видимости было плевать!
Я за своего ребенка горло перегрызу! Ну… по крайней мере я буду бороться!
Пока ехали, я думала, что можно сделать.
СМИ. Это первое. Если уж его любовницам удалось попасть на все федеральные каналы с обвинениями в издевательствах, то и я смогу!
Дворжецкий. Все-таки у моего шефа есть и деньги, и связи! Он должен помочь, в память о маме! И он, скорее всего поможет. Он очень хорошо ко мне относится, и Матвея моего он тоже любит.
Конечно, проще всего мне на время скрыться, затаиться, продумать тактику защиты, обороны.
Мне нужна фора – хотя бы несколько дней!
Для этого я должна попытаться сейчас уйти. Скрыться. Спрятаться.
И Матвея спрятать. Это, конечно, будет не просто.
Я знаю, если Егор что-то задумал его так просто не сбить. Если он сегодня решил узнать почему я скрыла ребенка, почему пряталась, если решил поставить меня перед фактом, что теперь он знает и меня, нас, просто так не отпустит – значит так тому и быть!
И что мне делать? Не через окно же в туалете бежать? Хотя… Хорошая мысль.
Нас ведут к столу. Егор договаривается, чтобы сдвинуть два вместе – я так понимаю их постоянный столик рассчитан на двоих.
– А тут классная игровая. Мы сейчас покушаем и пойдем играть, хорошо?
Я не могу не умилиться тому, как дочь Егора общается с моим сыном. Со своим братом.
– Вита, сейчас принесут меню, я могу посоветовать, что взять из детского.
Он может посоветовать! Интересно! А сама я, что, не знаю вкус своего сына?
– Спасибо, – стараюсь сдерживать эмоции и сильно не грубить, – я сама способна выбрать ребенку еду.
– Я понимаю. Ладно, раз ты такая самостоятельная.
Ухмыляется. А глаза… глазами он продолжает меня прожигать. Не изучать, не разглядывать. Нет!
Прожигать! Сканировать. Рентгеном просвечивать.
Он и раньше на меня так смотрел. В то время, когда я еще не была его девушкой. Ну, то есть он считал, что была.
Он ведь сразу мне сказал, что я девушка футболиста!
Я помню, как однокурсницы, с которыми я снимала квартиру меня расспрашивали, что, да как.
– Дура ты, Витка, это же Стенин! У него бабла немерено! Знаешь, сколько эти футболисты зарабатывают? Да он за один матч себе, может квартиру в Москве купить!
– И что? Пусть покупает, мне-то что?
– Глупая ты! Все эти девицы, которые с футболистами, видела они какие? И тюнингованные все, и шмотки на них все брендовые, да и не фигня какая-то, а «Прада» и «Виттон»! И машины у них, и на курорты они катаются!
– И пусть катаются! Меня это не интересует!
Я кривила душой. Меня интересовало. Правда. Мне хотелось и красивые вещи носить, и квартиру, и машину. Я была нормальной девушкой. Не дурой. Не витала в облачках.
И бессребреницей тоже не была.
Но… мне хотелось всего этого не просто так. И содержанкой я становиться не собиралась.
Я хотела квартиру, машину, вещи, но больше всего я хотела Егора.
Я боялась признаться самой себе в том, что мне хочется именно Егора. Не его деньги, не материальное. Пусть оно все тоже будет, да, я не против, но вместе с ним!
Мне очень хотелось быть не просто девушкой футболиста. Мне хотелось стать его женой.
Мне хотелось, чтобы он полюбил меня по-настоящему. Так, как я полюбила его.
Я ведь его любила!
Смотрю в окно, зная, что синие глаза все-так же прожигают.
– Меню, Витаминка… – голос хриплый, низкий, словно он тоже сейчас вспоминал… Вспоминал то, что было тогда, пять лет назад.
***
Пять лет назад… – Прекрати, пожалуйста! Пусти меня! Я тебе не…содержанка и не эскортница! И я сразу говорила, что ничего не будет! Я не такая!
– Да при чем тут эскортница? Я разве хоть раз говорил… я относился к тебе как к эскортнице?
– А ты не понимаешь? В том то и дело! Относился! Вот только что! Когда предложил это… эту гадость! – Я всхлипывала, чувствуя, что слезы вот-вот, на пороге, а реветь перед Егором совсем не хотелось. – Я думала, ты всерьез, что у тебя чувства ко мне! Настоящие чувства! А ты… тебе нужно то же что и всем!
Я видела, как в его глазах полыхнуло возмущение.
Да, я понимала, что не права, что ему на самом деле это необходимо, он ведь мужчина! О чем он тут же не преминул напомнить!
– Да, мне это нужно! Очень нужно, понимаешь? Я мужик! Нормальный! Мне двадцать пять лет!
– А мне девятнадцать, и я девственница!
Выпалила ему в лицо и замолчала, замерла.
И он замер. Смотрел на меня так, как будто я с другой планеты.
А что тут такого? Ну да! Я была невинной! Меня воспитали так.
Дело было не в том, что мама была строгой блюстительницей нравственности. Наоборот. Мама ничего мне не запрещала и позволяла самой решать что делать и как жить.
Моя мама была актрисой, певицей, жила ярко, красиво, у нее были романы. Но… Мама всегда говорила, что любила по-настоящему только моего отца.
Мужчину, который ее когда-то оставил ради карьеры, и ради другой женщины, родители которой могли в этой карьере помочь.
– Знаешь, Витаминка, такого счастья как с ним я не испытывала ни с кем. Мне ни с кем не было так тепло, уютно, спокойно.
– Он же бросил тебя, мам? Бросил нас! Он ведь знал обо мне? Или…
Она молчала. Выдерживала паузу, как в театре.
– Тогда мне все казалось правильным, дочь. Сейчас я понимаю – нет. Наверное, неправильно было отнимать у тебя его совсем. Вот так. Вырвать с корнем. Но…Когда ты вырастешь и полюбишь, если тебе повезет полюбить именно так, я надеюсь, ты меня поймешь!
Мама снова замолчала, а потом продолжила.
– Я не заставляю тебя хранить невинность. Ты можешь распорядиться своим телом так, как считаешь нужным – оно твое. Но мне бы хотелось, чтобы твой первый раз был таким же, как у меня. Что бы это случилось по большой любви. С правильным мужчиной. Тогда ты поймешь как это прекрасно.
Вот я и ждала, того, кого полюблю, и кто полюбит меня. Ждала того, кому смогу доверить свое тело, подарить любовь. И мне очень хотелось, чтобы это было именно по любви!
По-настоящему. Так как пишут в хороших книгах.
Смотрела на Егора и думала, что он сделает? Рассмеется мне в лицо? Отвернется, и уйдет?
Он сделал то, чего я, наверное, в тот момент совсем не ожидала – шагнул ко мне, обнял, прижал к себе, поцеловал куда-то в висок…
– Прости меня, девочка моя, прости пожалуйста! Я… клинический идиот. Как я сам не догадался?
Я сначала даже не поняла, о чем он. Потом дошло. Конечно, он думал, что я уже не… да хотя бы потому, что встретил меня на конкурсе красоты! Принято же считать, если девушка модель, или участвует в таких конкурсах, значит она легкодоступна!
Глупость несусветная! Даже на нашем конкурсе – даром, что я знала, о том, как там все решается – были девочки очень серьезные, не глупые, и строгого воспитания, не распущенные.
– Егор…
– Пожалуйста, не вырывайся, не уходи. Я… Прости за это глупое предложение. И вообще…
– Не нужно извиняться. Я пойму, если ты больше не захочешь меня видеть.
– Что? Ты сошла с ума? Глупая… Я… Я дышать не могу, когда ты не рядом. Мне физически плохо, когда тебя нет. Ты мне нужна… – его голос был глухим, низким и каким-то тяжелым, больным. И я чувствовала, что он говорит правду и…
Я помню то дикое ощущения счастья. Просто, потому что он вот так меня обнимает, говорит такие слова. Да, не слова любви, но… в тот момент его слова казались важнее!
Правильнее!
– Я… я готов ждать, Витаминка, буду ждать столько, сколько тебе нужно! Пока ты не поймешь, что я тот, кому ты готова сказать «да». Кого захочешь сделать первым и… единственным, та поняла меня? Первым и единственным!
Он так и остался первым и единственным. Только вот… ему не обязательно об этом знать.
Глава 7.
– Нам, пожалуйста суп с фрикадельками из детского меню, и салат из свежих овощей.
Я слышу восторженный писк моего сына – это он увидел игровую. Матвей и Ярослава уже ускакали туда, а мы делаем заказ.
Я напряжена. Мне было бы удобнее, если бы сын был рядом.
– Еще что-нибудь? – милая официантка приветливо улыбается, и краснеет под взглядом Егора.
– Латте, без сиропа, сахара, и корицы. И отдельно взбейте, пожалуйста, молочную пенку.
– Посыпать шоколадом?
– Нет! – одновременно почти кричим, я и Стена.
Девушка-официантка вздрагивает, а потом улыбается.
– Я помню, Егор Александрович, аллергия.
– Это не у меня, это у…
– Это у моего сына, – перебиваю, не давая ему сказать. Зачем он это делает? Знает, что за новость о его внебрачном ребенке журналисты удавятся!
– Хорошо, я поняла. – улыбается мне и поворачивается к Егору. – Вам, Егор Александрович, как всегда?
– Да, пожалуйста. И горячий шоколад. – Он смотрит на меня и неожиданно накрывает мою руку своей, я не успеваю отдернуть ладонь. – Виталина, ты ничего себе не заказала, тут очень вкусно, правда.
– Я не голодна. – желудок скручивает, и, конечно же, как по закону подлости он урчит!
– Я вижу. Ты любила пасту, тут очень вкусная паста с лососем.
Мне все-таки удается выдернуть ладонь. Я представляю, как тут вкусно. Но есть я не намерена!
– Спасибо, я не хочу.
Официантка решает поддержать моего спутника, он явно местный герой.
– У нас на самом деле очень вкусно, попробуйте! Сегодня у нас как раз блюдо дня – спагетти «а ля маринаре».
Я много лет проработала в ресторане и могу сказать, что я бы за такой фортель официантку как минимум лишила чаевых.
Клиент четко сказал, что есть не собирается! Мой персонал обучен, что в такой ситуации не стоит навязываться! И вообще, психологию клиента надо учиться понимать.
Если клиент говорит – «только кофе» – особенно если это девушка, пожелание необходимо учитывать. Девушка может сидеть на диете. А сказать об этом спутнику стесняется, например. Да, мало ли что может быть! Максимум, что можно предложить – что-то низкокалорийное в качестве комплимента от заведения.
Егор, понимает, что я недовольна поведением официантки, и отправляет ее, попросив напитки принести сразу.
Потом поворачивается ко мне.
– Зря ты отказываешься от обеда. У нас реально вкусно готовят.
У нас? То есть это его кафе? Я напрягаю память, вспоминая все, что читала о Егоре. Да, где-то писали, что помимо карьеры спортивного функционера он еще занимается бизнесом, в том числе и ресторанным.
Молодец, что я могу сказать? Не зря он так любил экономику.
– Вит, я угощаю. – А вот эти слова меня реально бесят!
Так и не избавился от привычки все покупать?
– Спасибо, я прилично зарабатываю, могу заплатить за себя.
Ухмыляется. Смотрю на Егора и понимаю, как ненавижу его в этот момент!
Реально ненавижу! За все! За то, что он сделал тогда, пять лет назад. И за то, что я чувствую сейчас. А особенно за дикий страх, который почему-то испытала там, в парке.
Несколько лет назад вся страна следила за тем, как Егор Стенин отбирает ребенка у родной матери.
Правда, к слову сказать, Снежану назвать матерью было сложно. Особенно если судить по тем материалам, которые нарыли против нее адвокаты Стены.
Конечно, многие не верили в то, что беременная женщина и молодая мама может вести себя так чудовищно. Те, кого интересовала эта история разделились на два лагеря. Одни были за мать, пусть даже и такую – гулящую, бросающую голодную новорожденную дочь одну дома. Другие за отца, который тогда был, по сути, неприкасаемым – как говорится, в порочащих его связях не замечен. Тогда.
– Вита, ты куда улетела? Я понимаю, что ты можешь заплатить, но ведь это я вас пригласил?
– Пригласил? Это называется приглашение?
– Разве нет?
– Ты заставил меня поехать с тобой.
– Ты могла отказаться.
– Неужели?
У меня дрожат руки. Я вся дрожу. Я так переволновалась, увидев Егора, что теперь, видимо, начинается «отходняк».
Сейчас я понимаю – на самом деле, наверное, я могла просто уйти там, в парке. В крайнем случае позвать на помощь, полицию вызвать. Но я была в таком шоке, что просто голова отключилась.
– Хочешь сказать, мы и сейчас можем встать и уйти? И ты не будешь нас искать?
– Нет.
Что? Он сейчас серьезно?
– Сейчас ты уже не можешь встать и уйти! И искать я вас теперь буду. На краю света найду.
***
Холодный пот течет по спине.
Прекрасно понимаю, что значат его слова.
Угрозы в них вроде бы нет. Его тон мягкий. Но…
От этого мне еще сильнее хочется сбежать. Испариться. Раствориться в городской толпе. Взять билеты куда-нибудь… На край света! За полярный круг! Или в тайгу, в глухую деревню.
Конечно, я так не сделаю, но… соблазн велик.
– Вита, послушай. Я не хочу начинать наше общение со ссоры. – Он это сказал? А ему не кажется, что уже поздно? – Я хочу поговорить. Понять.
– Понять что?
– Почему ты ничего не сказала мне о ребенке? Это ведь мой сын! Это ясно без всяких тестов ДНК!
Что? Ему ясно? Я, обычно спокойная как удав, закипаю мгновенно.
– Тебе нужны тесты? А Снежану ты тоже просил сделать тест, когда она от тебя родила?
Вижу, как дергается мускул на лице.
– Просил. И она его сделала.
Я усмехаюсь.
Ну, конечно, же! Вся страна была в курсе того в каком свете он выставил свою жену! Но про меня-то он все знал! Он знал, что я не могла быть ни с кем другим ни «до», ни «во время», ни… даже «после». Даже через столько лет.
Закрываю глаза. Опускаю голову.
Я вымотана. С момента нашей встречи в парке прошел дай Бог час, а я уже выжата как лимон! Абсолютно!
– Извини, мне нужно в дамскую комнату.
Встаю из-за стола. В туалете включаю кран, опускаю руки под теплую воду. Слезы бегут из глаз, не могу их остановить.
Опять вспоминаю тот жуткий день пять лет назад. Те слова, которые сказал Иван. Я ведь знала, что Егор любил Снежану.
Он рассказывал мне о ней, о том, что считал, что по-настоящему любит, хотел жениться. Они поссорились, Егор говорил – из-за того, что Снежана ему изменила. Уехала в Штаты. Потом вернулась и…
Наверное они снова стали встречаться. А я…
Видимо я была всего лишь девочкой, которую Егору интересно было положить на лопатки. Особенно после того, как он узнал, что у меня еще никого не было.
Иван откровенно смеялся надо мной.
– Глупая ты, Витаминка, зря ты ему вообще сказала, что ты целка, не дала бы, он бы и отвалил! Ему просто было по приколу тебя сломать. Подчинить. Так-то ты ему нафиг не сдалась! Снежка сама знаешь чья дочь! А ты? Ты никто!
Да, я и чувствовала себя никем.
Меня тогда в столице ничего не держало, я поехала к маме.
Мама внимательно выслушала мой рассказ и настояла на том, чтобы я позвонила Егору и все объяснила.
– Девочка моя, ты должна с ним поговорить. Мне не нравится то, что ты не выяснила все до конца. Это неправильно!
– Мама, Егор сам сказал Ивану, что он может меня забрать! Он даже не сомневался в том, что я сама целовала Ивана, понимаешь?
– Вита, ты же не знаешь, что Иван рассказал о тебе Егору? Сама понимаешь, оговорить можно даже святого!
– Мам, какая теперь разница? Снежана беремена от Егора! Они собираются пожениться!
– А ты уверена, что Егор согласился стать ее мужем? Точно ли он отец ее ребенка?
– Мама, ну, о чем ты говоришь?
– Вита, я жизнь прожила, я знаю о чем говорю. Свяжись с Егором Объясни ему все. Расскажи, что ты его любишь, что ты ждешь ребенка.
– А если он меня на аборт отправит?
– И что? Если отправит, значит нашему малышу такой папа не нужен.
– Мам, я буду рожать!
– Естественно! Я в этом даже не сомневалась! Будем рожать и растить! И все будет хорошо, даже если твой Егор окажется… не самым лучшим мужчиной.
Я помню каждое слово того нашего разговора с мамой.
Я позвонила Егору. Ответила Снежана. Сказала, что Егор занят, они выбирают место для свадебного торжества. Егору не до меня. И вообще, лучше мне больше не беспокоить Стенина.