В Кольце

1

16 августа

Последний раз вела дневник в тринадцать лет. Что ж, десять лет спустя снова возвращаюсь к этому занятию. Хорошо, что когда-то привезла несколько блокнотов для секретов засолки огурцов от соседки. Ну и для работы. Только работы больше нет.

О чем сегодня пишут в дневниках? Например, я вот напишу, что второй день льет дождь, на улице пасмурно и холодно. Топлю камин по ночам, чтобы не было видно дыма из трубы, но за день дом остывает.

Сейчас самое подходящее время сесть у окна, открыть первую страницу блокнота и описать все те события, что происходили со мной и моими знакомыми за последние три месяца. Может кто-нибудь когда-нибудь найдет мои записи и, главное, сможет разобрать почерк.

С чего же начать? В этих случаях обычно говорят: «начни сначала», но что считать началом? День, когда я в последний раз видела свою семью или час, когда в мозгу что-то щелкнуло, и я поняла, что произошло?

Пожалуй, началось все вот с чего.

Двадцать первого или двадцать второго апреля – уже не помню точно, а телефон не работает, чтобы посмотреть последний звонок, – ехала в сторону дачи, только что основательно потратившись в Икее. Полный багажник дешевого барахла для нового дома! Осенью закончили строительство, а буквально две недели назад поставили симпатичный камин. О том, как его устанавливали, можно отдельную историю написать.

Муж с молотком и матом собрал кровати и шкафы из той же Икеи для двух спален на втором этаже. На первом этаже, в лучших традициях, поставили диван напротив камина, тогда и почувствовали себя нереально крутыми, ведь на этот дом мы копили больше трех лет, заняли у всех, кого могли, мечтали о нем, продумывали планировку; заранее подготовили все коммуникации, чтобы в любой момент можно было убежать из Москвы в наш прекрасный дом. Правда и колодец на всякий случай оставили, больно уж красивый домик для него сделали, жалко было сносить.

Ладно, я отвлеклась.

Муж по телефону отчитывал за трату большой суммы денег. Я в ответ сначала оправдывалась, потом уже откровенно злилась. Да, матрасы очень нужны, собрать кровать – только половина дела, а спать-то как?! И сдались ему эти занавески! Ну да, они дорогие, но в гостиной два окна, и занавески должны быть одинаковыми! А те, что стоили в два раза дешевле, можно разве что на тряпки для кухни пустить.

Наш последний разговор прошел на повышенных тонах. Если бы я только знала, что он последний…

Я была почти в полусотне километров от Москвы, а муж с сестрой и мамой поехали через весь город на кладбище. Почему через центр, а не по кольцевой – я не знаю. Так сложились карты.

Больше никто не звонил, и не думаю, что позвонит. А занавески так и висят в гостиной, матрасы теперь застелены симпатичной простыней в мелкий цветочек. И камин больше не дымит. Сегодня ночью снова нужно протопить дом, иначе есть вероятность замерзнуть. Болеть сейчас никак нельзя.

Когда я приехала на дачу, стояла настоящая зимняя погода. После недели почти летнего тепла, природа взяла свое и подарила нам несколько дней обильных снегопадов. Автомобилисты уже успели переобуть резину, бабуськи притащили на дачу рассаду, и вот на тебе. Не сугробы, конечно, но белая порошка после ночного снегопада смотрелась крайне странно среди почти распустившихся деревьев.

На улице была плюсовая температура, так что выпавший за ночь снег активно таял, превращая дороги в дачном поселке в настоящее месиво. Вообще, март и апрель – самые депрессивные месяцы. Ты уже ждешь тепла, зелени и солнца, а перед тобой лужи, грязь, куски серо-бурого снега и голые деревья, на ветки которых иногда прилетали вороны. Или грачи. Да не важно кто, хоть попугаи, общей картины безысходности и тлена они не исправят. Меня грела единственная мысль о полном багажнике барахла и то, как я сейчас все это повешу, расстелю и поставлю.

Проезжая по центральной улице, я тогда приметила на одном из участков старичка, бережно разгребающего снег у покосившегося домика. Он был в потрепанной телогрейке и темно-синей шапке, той самой, что была в моде лет эдак сорок назад, с надписью «SPORT» сбоку. Если бы дедушка не шевелился, я бы его даже и не заметила, так хорошо он вписывался в общую картину весеннего уныния средней полосы России.

Заметив проезжающую мимо машину, дед с укором посмотрел сначала на меня, а потом на дорогу, где колеса оставляли глубокую колею. Ну что же поделать, вот такие у нас дороги.

По приезде я первым делом включила автоматы и поставила на максимум все обогреватели в доме. Зажечь камин не решилась – он частенько дымил, да и вообще на улице не так холодно, обогреватели быстро прогреют гостиную, спальню и ванную. Большего мне и не надо.

Хотя нет, для внутреннего обогрева я подключила телефон к колонкам, врубила музыку пободрее и погромче – а соседей все равно нет на десять домов вокруг, – и принялась разбирать покупки.

Первым делом пошли неподъемные матрасы в спальни на втором этаже. На минутку, каждый из них весил больше двадцати килограмм! Но вес меня не смог остановить, так хотелось навести красоту на зло мужу и показать ему потом, что траты вполне себе оправданы.

Следом пошли подушки, пледы и шторы. Ах, да, и еще пару симпатичных плакатов. Вот прямо сейчас на один смотрю. Для кухни были три отдельных пакета с посудой, сковородками и прочими незаменимыми безделушками, вроде венчика для взбивания яиц. Правда я никогда в жизни не взбивала яйца венчиком, но была твердо уверена, что такой инструмент непременно должен быть у любой нормальной хозяйки.

О том, что отключили свет, я узнала по воцарившейся тишине. Музыка оборвалась на середине песни, и вместо ударных можно было услышать собственное сердце.

Я тогда еще подумала: «Надо же, неужто колонки сдохли? Или телефон сел?»

Нет, телефон был подключен к сети и полностью заряжен, а вот колонки замолчали. И свет не включался. Ну, все понятно, опять председатель с электриком что-то делают. Они так до мая будут вырубать свет на несколько часов…

В принципе, к этому времени дом достаточно прогрелся и, если до темноты свет не включат, я легко и непринужденно сяду в машину и поеду домой.

В тот момент в голове не было ни одной плохой мысли. Более того, я выдернула штекер колонок из телефона и запустила музыку заново. Звук, конечно, так себе, зато можно орать песни, и свой голос будет казаться даже лучше, чем тот, что раздается из полудохлых динамиков телефона. Тем более никто не слышит.

Ого, вот это я понаписала. Пожалуй, завтра продолжу…

– Елена, перешлите договор мне на почту и позвоните Михайлову, он хотел встретиться в Лондоне.

Высокий, одетый с иголочки, мужчина средних лет шел по полупустому ВИП-залу аэропорта Домодедово, а за ним, едва поспевая, семенила голубоглазая блондинка, поспешно записывая указания начальника на планшете.

– И позвоните Ефимову. Почему самолет задерживают? – с недовольством, почти угрожающе, произнес мужчина и сел в мягкое кресло – поближе к окну и подальше от редких прохожих.

– Одну минутку, Алексей Игоревич, сейчас все выясню, – пропела девушка и отошла от начальника на несколько метров, набирая телефон Ефимова.

Через пять минут она вернулась и небрежно наклонилась, белокурые пряди почти упали на пиджак начальника, а затем с ноткой волнения произнесла:

– Борис Семенович сказал, что самолет задерживают из-за еще одного пассажира. Непредвиденная ситуация, очень попросили взять на борт…

– Кого? – удивился Алексей Игоревич и вопросительно посмотрел на побелевшую девушку. – Это же частный самолет.

– Вячеслав Ивлиев, известный футболист. По словам Бориса Семеновича, позвонили из клуба и попросили срочно отправить его в Лондон. У них подписание контракта или что-то вроде того. Борис Семенович не мог отказать.

– Что за глупости? Я плачу за этот самолет и должен ждать какого-то шута? Пусть хоть сам президент звонит, меня это никак не касается!

Елена заметила: когда начальник сердится, у него проявляются старческие морщинки и начинает дергаться жилка на лбу. А сердится он в последнее время очень часто. Все ему не так, все вокруг предатели или бездари, никто не хочет работать, и вообще – он всех разгонит и соберет новую команду. Или продаст активы в России и переедет туда, где его деньги будут работать.

Вот только интересно: где, как не в России, его деньги будут приносить такую же прибыль? Этот вопрос Елена никогда не задаст ворчливому начальнику, но всегда о нем вспоминает в моменты обострения.

19 августа

Что-то не получается писать каждый день. Но все же стоит продолжить. Вдруг кто-нибудь найдет?

Вернемся к началу.

Тем же вечером, закончив основную часть дел, я пыталась дозвониться до мужа и сестры. Все без толку – у обоих телефоны были недоступны. Но я не сильно расстроилась. Они отлично знали, что я уехала на несколько дней, у меня есть машина, и я в любой момент могу вернуться. Не в первый раз уехала одна. Ну, а что касается телефонов – у нас в квартире связь исключительно паршивая, так что ничего удивительного, что я не могу ни до кого дозвониться.

С этими мыслями я выпила полбутылки вина и легла спать, укутавшись с головой новыми, мягкими пледами, которые все еще хранили запах магазина, перемешиваясь с ароматом свежего дерева.

Та ночь была очень теплой. И звуки машин на шоссе, где-то там, за сотнями дачных домов, укрытых пролеском, приятно убаюкивали.

Утром меня разбудил стук в дверь. Я поначалу не на шутку испугалась – кто может ломиться в мой дом? Никого же в округе нет. Первые дачники появятся только через неделю, в начале мая, массово жаря шашлыки на больших выходных.

На пороге стоял дед все в той же телогрейке и смешной шапке. Я сначала хотела его отругать, мол, какого черта вы без разрешения зашли на участок, но как-то язык не повернулся кричать на старшего. В конце концов, может, нас тут всего двое на всю округу, и ему помощь нужна.

– Нет ли у вас телефона позвонить? – прямо с порога начал дед, потряхивая в руках стареньким кнопочным телефоном. – Я бы со своего позвонил, но света нет, и батарейка села.

Света действительно не было. Я только сейчас поняла, что в доме холодно так же, как и на улице. Под теплыми пледами не заметила.

Мой телефон тоже был разряжен. На всякий случай я пару раз щелкнула выключателями, чтобы убедиться в отсутствии света, и вернулась к деду.

– Мой тоже разрядился, можно попробовать от машины зарядить. Вы не спешите?

Дед отрицательно покачал головой, и мы вместе пошли к парковке, перепрыгивая лужи на бетонной дорожке. Привычным жестом заведя машину, я воткнула зарядку в телефон, и началось долгое ожидание, когда же он включится.

– Вы слыхали, как тряхнуло вчера? – поинтересовался дед. Я удивленно покачала головой. – Ну как же, громко было. Как взорвалось чего.

– Нет, не слышала, в доме музыка громко играла.

– Так еще до вашего приезда тряхнуло.

– В машине тоже громко музыка играла…

Наконец, телефон лениво загрузился, дед продиктовал домашний номер и аккуратно поднес телефон к уху. Он долго вслушивался в тишину, сведя пышные брови у переносицы.

Почти через минуту он протянул телефон обратно:

– Что-то не соединяет.

Сети не было. И это странно. В отличие от московской квартиры, здесь телефон ловил всегда и везде, даже мобильный интернет был настолько шустрым, что легко можно было смотреть фильмы онлайн в идеальном качестве. А тут на тебе – сигнала нет. Пришлось несколько раз перезагружать телефон, искать сеть вручную, но все тщетно. Ничего не работало, словно и нет у нас в округе трех вышек.

– Надо в город ехать. Вы не собираетесь? Может, вас не затруднит подбросить?

Я была совсем не против подкинуть деда, но в тот момент больше переживала, что муж не сможет до меня дозвониться, начнет паниковать, сорвется и приедет. А у него и так работы навалом. Как, впрочем, и у меня. Света нет, телефон не работает, мобильный интернет, соответственно, тоже. И что я буду делать без интернета? У меня вся работа там.

Договорились с дедом, что через полчаса я за ним заеду, и мы вместе поедем в город. Я подброшу его до дома, а сама поеду в Москву.

Алексей Игоревич не сразу понял, где находится и что произошло. Сначала зашумело в ушах, словно кто-то бил по ним ладонями, так в детстве дурачились с пацанами во дворе. После нестерпимо заболели ребра. И все что над и под ними. Алексей протяжно застонал и рухнул лицом во что-то жесткое и мокрое. Что именно – не разглядеть, вокруг кромешная тьма.

Отдышаться, собраться с силами и попробовать ползти. Неважно куда и зачем, мозг уже дал команду мышцам напрячься и что-то делать. И он пополз. Сверху что-то давило на тело, и под больным брюхом что-то постоянно мешало. Он подумал было, что мешает пуговица пиджака, и потянулся ее застегнуть, но в ту же секунду тело испытало пронизывающую боль от макушки до самых пяток.

Невольно Алексей застонал так громко, что сам испугался издаваемых звуков. Он не столько кричал, сколько гулко хрипел. Как в страшном сне, когда пытаешься убежать от чего-то пугающего, но, как не стараешься, словно стоишь на месте. Так и сейчас: Алексею казалось, что он должен выть белугой на всю окрестность, а из горла вырывался лишь сиплый хрип.

Откуда-то издалека послышалось шуршание, лязг железа и чей-то зычный голос.

– Эй, есть кто?

Алексей, как смог, набрал воздуха в легкие и попытался крикнуть:

– Здесь! Я! Помогите!..

Но, как не старался, вместо крика вырывался хриплый шепот. От безысходности у него даже слезы на глазах навернулись. Ну же, как так! Уж что-что, а орать он умел. Особенно на подчиненных. Куда же делся его грозный голос?

Он еще несколько раз попытался докричаться до кого-то наверху, но все было тщетно. Тогда Алексей снова набрал воздуха в легкие, но не для очередного хрипа, а потому что понимал: прямо сейчас ему будет очень больно. Он задержал дыхание, напрягся и начал методично бить спиной об что-то тяжелое над ним.

Сначала не было никакого эффекта. Как бы он не старался, но не смог произвести достаточно громкий звук. Зато тело болело так, что искры из глаз летели. Но останавливаться нельзя. Пока сознание от боли не покинет его, надо продолжать. И он продолжал.

В какой-то момент тяжелый предмет над ним лязгнул и чуть приподнялся. В ту же секунду кто-то сверху побежал на звук. Алексей слышал, как спаситель матерился и прыгал с одной железки на другую. Его шаги неминуемо приближались, а Алексей все продолжал бить спиной, из последних сил заглушая боль сиплым хрипом.

Алексей открыл глаза и уставился в побеленный потолок.

– «Отвратительная работа», – промелькнуло в голове. – «Неровные слои, следы кисти, а посредине так и вовсе идет какая-то деревянная балка. Кто так работает? Уволить к чертям безрукого маляра…»

Собственно говоря, а он вообще где?

Алексей медленно повернул голову, разглядывая помещение. Обычный деревенский дом, причем довольно скромный. Узкие окошки, дурацкая тюль, кое-где отходили пестрые обои. Совершенно точно не больница.

– Эй, хозяева! – крикнул Алексей, и знакомая боль тут же разлилась по телу.

– «Твою ж налево, а ведь так безболезненно все начиналось. Хорошо, что голос немного прорезался. Не такой, как раньше, но уже не хрип.»

Через бесконечно долгие десять секунд в деревянном проеме появилась фигура незнакомого мужчины. Классический прикид: растянутые треники, футболка в дырках и лохматая грива русых волос. Ему бы фуфайку с бородой, и можно смело вести немцев в глухой лес.

– Очнулся? Это хорошо, ща Свету позову, – незнакомец кивнул Алексею и тут же исчез.

Что за мужик, какая еще Светка? Алексею совершенно не нравилось происходящее. Хотелось немедленно получить ответы на все вопросы. А еще вернуть свой телефон, позвонить в офис и разнеси всех к чертям.

Так. Момент. А как же самолет? Как же Лондон? Этот старый сарай – совершенно точно не лондонский Савой. Кто-то должен немедленно объяснить, что за чертовщина тут творится.

И этот «кто-то», в лице полной женщины с наспех убранным пучком, возник в дверном проеме через минуту. Запыхавшаяся, та чуть ли не на бегу снимала грязные ботинки.

– Очнулся, родненький? – произнесла женщина с невероятным запалом позитива и заботы.

– Вы кто?

– Тихо, тихо, не волнуйся.

Женщина подошла к кровати, поправила тонкое одеяло и зачем-то потрогала лоб. У нее была большая горячая рука, которая могла накрыть все лицо. Под ногтями – свежая грязь, а сами руки не видели ухода примерно… Никогда.

– Какого хрена тут происходит?

– Тебя можно поздравить со вторым днем рождения.

Такой ответ в корне не устроил Алексея.

– Не надо меня ни с чем поздравлять. Лучше объясните, какого черта тут творится. Вы кто? И, главное, где я?

Женщина села на край кровати, попутно поправляя одеяло на пострадавшем.

– Говорю же, не волнуйся. Самолет, на котором ты летел, упал. Мы тебя чудом нашли. Думали, не оклемаешься уже. Все ж три дня под обломками и еще неделю тут пролежал. Бредил постоянно.

– В смысле неделю? – в голове Алексея пронеслись все пропущенные встречи и подписания контрактов.

И как теперь партнерам объяснить свое отсутствие? Особенно Файману. Этот старый еврей не будет ждать.

Женщина в ответ усмехнулась с нескрываемой ноткой издевки.

– Ну, а сам как хотел? Ты ж на самолете разбился, дурак ушибленный. Вона, в километре от деревни, – она указала рукой куда-то за окно. – Мой Колька тебя и достал из-под обломков. Там еще люди были, но им не так повезло. Тебе помог молодой парнишка, ты на него упал, и он, похоже, смягчил удар.

– «Футболистик», – промелькнуло в голове Алексея.

Тот самый напыщенный идиот, который весь недолгий полет требовал к себе повышенного внимания. Сначала никак не мог выбрать место. Алексей бесился, потому что в частном самолете все десять кресел одинаковые. В итоге он решил сесть за спиной Алексея. Бесит, когда в твоем же самолете какой-то молодой мажорчик дышит тебе в затылок.

Потом он начал требовать шампанское, водки, закуски и стюардессу на десерт. Потом ему приглянулась помощница Лена, но она старалась не обращать на парнишку никакого внимания. Вроде, но это не точно, перед падением он встал со своего кресла и хотел подойти к ней, но как раз в эту секунду самолет тряхнуло. Алексей вспомнил момент. Тряхнуло сильно, он вцепился влажными ладонями в ручки кресла и машинально посмотрел в иллюминатор, но увидел только слепящее солнце. Все, дальше – черный экран.

Получается, избалованный дурачок спас ему жизнь. Значит, не зря разрешил лететь на своем самолете. Хоть какая-то польза от футболиста.

2

22 августа

Думала, что буду писать каждый день, но совсем не было времени. Вспоминала о блокноте уже вечером, когда было темно. Не думаю, что трата свечек на несколько строчек того стоит. Впереди зима, и у меня будет полно времени.

Сегодня была отличная погода – солнышко, тепло, ветер утих. Мало того, что до этого несколько дней лил дождь, так вчера еще и ветер поднялся, настоящий ураган. Очень боялась, что сдует крышу или выбьет окна, но вроде обошлось.

Сегодня тихо, спокойно и тепло. Настоящий август.

Я давно полюбила тишину и одиночество. Отчасти из-за того, что жила в огромном мегаполисе и была окружена десятками девайсов – телефоны, компьютеры, телевизоры. Я всегда на связи, всегда что-то смотрю или читаю, постоянно у кого-то орет телевизор или шумят подростки за окном. Хотелось тишины. Я и тогда, в апреле, поехала на дачу ради тишины, в то время как все мои поехали на кладбище.

Ненавижу кладбища.

Итак, мы с дедом Лешей поехали в город. Привычный маршрут по размытым дорогам, мимо еще одного старого дачного поселка, которого летом не видно из-за деревьев. Сразу за ним дорога начинает вилять мимо пруда и небольшого поля. Буквально километр, и мы на шоссе, соединяющем два подмосковных города. Местечковое шоссе – по полосе в каждую сторону. Обычно на нем движение не очень активное, но тогда все было иначе. Пробка еле двигалась в обе стороны. Сотни машин, грузовиков и автобусов.

Притормозив перед поворотом, мы оглядели эту нескончаемую вереницу. Я тогда предположила, что дело в какой-нибудь аварии или даже в двух, ведь машины в обе стороны стоят. Не успев закончить фразу, мимо нас, по обочине, пронеслись несколько машин скорой и патрульной службы.

– Точно авария.

Потихоньку пытаясь встроиться в поток, я параллельно реанимировала телефон. Вот же вышка, буквально в ста метрах, но связи все равно нет!

Дед Алексей заметно нервничал, у него дома осталась супруга, и он был уверен, что она переживает и пьет литрами валидол. Я же пыталась его приободрить, мол, ничего страшного, подумаешь, авария. Дороги мокрые, кто-то решил полихачить и не справился с управлением, а мы теперь должны стоять из-за этого идиота в многокилометровой пробке. Закончив фразу, я по инерции попыталась включить навигатор и посмотреть сколько еще нам толкаться, но связи-то нет.

Как обычно бывает в подобных ситуациях, одна полоса в условиях пробки вмещает в себя два ряда машин, а две полосы – все четыре, и еще немного места на обочине остается, по которой пытаются проехать самые отчаянные, ведь в апреле обочина мало отличается от хлюпающих дорог в нашем поселке. Мы с дедом ехали в самом правом ряду, а рядом, почти касаясь зеркалами, ехала семейная пара – суровый худощавый мужик и тучная женщина, которая с трудом дышала, сидя в не очень удобном кресле Нивы. Мое окно было открыто, я курила, вела машину и ковырялась в телефоне.

В какой-то момент тучная женщина тоже открыла окно, и между нами состоялся самый странный в моей жизни диалог.

– Что, не работает? – вздохнула она, слегка улыбаясь и глядя на телефон.

– Ну да, что-то сеть ловить не хочет.

– Так ни у кого не работает. Вы далеко едете?

– Соседа в город отвезти, а сама в Москву.

– В Москву? – лицо женщины мгновенно изменилось.

– Ну да, у нас света нет, телефон не работает. Мы вообще с дачи едем, но там сейчас делать нечего.