- -
- 100%
- +
На ветку громко приземлился друг давний.
– Мирослава снова уборку у тебя делать затеяла?
Ягда голову повернула. На ветке сирин сидел, да укоризненно на нее глядел. Он своими ястребиными лапами ветку чуть ли не до хруста сдавил, а крылья массивные на спину уложил, голову же, вполне себе человеческую, набок наклонил. Из человеческого у него не только голова была, но еще и верхняя часть туловища, а вот всё остальное – как у птицы хищной.
Сам по себе сирин уж больно прекрасен: ниспадающие русые локоны, утонченные черты лица, томный взгляд темных глаз… Если бы Ягду волновала красота, то она бы ему даже завидовала. Мара рассказывала, что в давние времена своим чудесным ликом они завлекали путников в самые непроходимые дебри леса.
– Я просила ее не трогать вещи мирские… – вздохнула Ягда.
– Ты же ее знаешь… Когда она тебя слушалась?
– Знаю я, Добран, знаю. Как она?
– Отходит потихоньку… К ней путь держишь?
– К ней, к кому ж еще? – грустно улыбнулась Ягда и пошла дальше. Добран рядом с ней полетел.
– Я человеческий дух в лесу чую, смертью смердит… Снова с людишками разбиралась?
– Не, я раба завела, – невозмутимо пожала плечами ведьма.
Сирин в ствол врезался и с грохотом наземь упал.
– Ты что сделала? – он оторопело посмотрел на Ягду.
– Говорю ж, раба завела, – она помогла другу своему подняться.
– Ягд, ты от мира человеческого далека… Возможно, не знаешь, но рабов живыми покупать надо…
– Да жив он… пока… Просто потрепанный, но зато по дешевке купила, – ведьма идти продолжила, – Ты ж знаешь, людские раны я хорошо исцелять умею.
– Ягда, ты с сосны давече не падала? – Добран все еще смотрел на нее с изумлением, – Тебя какая муха укусила? Ты ж людей на дух не переносишь…
– Так-то оно так… – протянула Ягда, – Да Мирослава это всё… Она слишком сильно обо мне печется. Вот я и решила раба взять, пускай он по дому всё делать будет, а навка наша неугомонная успокоится.
– Ты ради нее настоящий подвиг совершила, человечишку в дом взяла…
– Ну, ежели совсем невтерпеж будет, то шейку ему сломаю, да в овраг кину, – улыбнулась ведьма.
– Ты как всегда – сама доброта, – рассмеялся сирин.
Они вышли к болоту, а у сосны навка лежала. Совсем плоха была. Кожа Мирославы позеленела, веточки опали, да росточки завяли.
– Явилась? – раздраженный голос из-за спины Ягды.
– Явилась, – вздохнула ведьма, – Погоди с нравоучениями, Ратибор.
Ратибор громко засопел, но перечить Ягде не стал. Она же опустилась перед подругой своей на колени, взяла ее руку и стала вливать силу магическую.
– Ягда, ты тут? – слабым голоском прошептала Мирослава.
– Тут, – ведьма не отпускала ладонь навки, силы той передавая, – На кой черт убираться полезла? Я же сказала, что сама уберусь!
– Знаю я тебя, ты бы просто вещи по разным углам раскидала и продолжила всю себя лесу отдавать, – Мирослава на глазах становилась светлее кожей, росточки расправлялись, а в некоторых местах веточки новые вырастали.
– Да какая разница?! Мне нормально и в бардаке жить! Да и я забочусь о лесе, а не «всю себя отдаю»… – Ягда поняла, что погорячилась, и уже более спокойно продолжила, – И я раба купила, чтоб он убирался, да готовил.
– Чего? – навка мгновенно пришла в себя.
– Ягда, ты мухоморов объелась? – уронил челюсть Ратибор, – Так вот почему человечиной запахло…
Он озадаченно запустил руку в свои серые волосы, да очами своими красными на Ягду уставился.
Неудивительно, что и Ратибор унюхал раба. У волколаков уж очень хороший нюх. Вот и сейчас стоял он, да принюхивался. Пока что был в своем человечьем обличии, оттого и не мог разобрать, что за чужак в их лес явился.
– Больной он что ли?… Черноволосый… – Ратибор шмыгал носом, – Ягд, а он точно человек?
– А кто ж еще? – ведьма внимательно навку осматривала, подруга ее уже почти полностью здоровой выглядела.
– Да вроде и человеком пахнет, но что-то еще есть… На смерть похоже…
– А, так он завтра помереть должен был, – небрежно отмахнулась ведьма.
Ратибор нахмурился, да продолжил внюхиваться.
– Да знаю я, как смерть скорая пахнет, тут что-то другое… Понять никак не могу… – волколак прекратил попытки донюхаться до истины, – Ягд, а покажешь раба?
– Покажу, но только завтра. Ты сейчас все равно ничего не унюхаешь, от него зельями моими да хворью несет. Это даже я чувствую.
За делами нюхательными Ратибор даже про злобу свою на Ягду забыл, а она этому и рада. Уж больно не хотелось ей с другом своим ссориться.
– Я бы тоже на него взглянул… – сирин головушку свою задумчиво наклонил.
– И я, – пролепетала Мирослава.
– Ты себя как чувствуешь? – Ягда на навку посмотрела.
– Намного лучше, спасибо, – виновато понурив голову, тихо ответила Мирослава.
– Дай мне слово, что больше убираться у меня не будешь, – потребовала ведьма.
– Не могу я…
– Мир, дай слово, – поддержал Ягду волколак.
– Ягда, у тебя ж всегда так… Я не думаю, что раб у тебя задержится – или сам сбежит, или ты его в могилу сведешь…
– Мира, да какая разница, чисто у меня али бардак. Мне нормально… Почему тебя это так заботит, что ты аж собой жертвуешь? – уже начинала закипать ведьма, – Это же бред какой-то сивой кобылы…
– Да потому что… потому что… Это твой дом, а в доме уютно быть должно, – навка губы поджала.
– Лес мой дом, а в избушке я только ночую. И то не всегда…
– Мир, ведьма наша права… – вмешался сирин, – Ты зациклена на чистоте в этой избушке, надумываешь себе всякого. А Ягде от беспорядка ни тепло ни холодно.
Ягда с благодарностью на Добрана посмотрела.
– Будь по-вашему. Я не буду у Ягды убираться, пока раб это делает, – пообещала Мирослава, да только ее слова никого не успокоили.
– Мирослава… – взвыла Ягда.
– Горбатого могила исправит, – тяжело вздохнул сирин на ветке.
– Всё, навка. Я теперь за тобой хвостом ходить буду, к Ягдиной избушке даже не подойдешь без моего ведома, – прорычал Ратибор.
Глава 4. Чужак
Раб со вчерашнего дня валялся на деревянном полу, где его и бросила Ягда. Зайдя в комнату дальнюю с травами да зельями, ведьма рядом с рабом села и руку к нему приложила. В ближайшие часы… да что там часы – дни, вряд ли он в себя придет. Сейчас его лихорадило сильно, да в бреду он имя одно повторял – «Раджар». Кто бы этот Раджар ни был, видимо, очень дорог он ему был.
Ягда лозы призвала. Они его тело подняли и из избушки вынесли.
– Я уже заждался, – любопытно стал разглядывать раба Добран.
– Выглядит таким… хилым… – навка недоверчиво на него поглядела.
А вот Ратибор молчал, сосредоточенно принюхиваясь, а потом по-звериному зарычал.
– Ягд, он маг.
Ягда челюсть уронила, а вместе с ней и лозы, и раба. Он наземь упал, а из уст его тихий стон вырвался. Благо раб не очнулся, и ведьма вновь его лозами подняла.
– Маг он, точно… Но я магии в нем не чую, – отходя от небольшого шока, волколак продолжил запахи ловить.
– Ягд, а ты нормального человечишку выбрать не могла? – укоризненно покачал головой сирин. – Нам бы не помешало выяснить, какого толка его магия…
Ведьма постояла, помолчала, новости интересные переварила и с Добраном согласилась.
– Ты прав…
– Не похож он на мага… Они же все сильные, страшные… А он как побитый щенок выглядит, – не могла поверить Мирослава.
– Мир, а ты скольких магов встречала? – скептичненько посмотрел на нее Ратибор.
– Не встречала, но слышала…
– Ладно, но а с этим магом нам что делать? – не стал спорить волколак.
– Давайте у него и спросим, – пожала плечами Ягда. – Добран, будь начеку.
– Я всегда начеку, – улыбнулся сирин.
Ягда раба лозами к себе подвинула, руки ему на виски положила, да зашептала:
– Очи отвори,
В глаза посмотри,
Правду яви,
Вопрос мой услышь
Да ответ сообщи…
Веки раба дрогнули, и он с большим трудом приоткрыл их. Его серый взгляд долго смотрел в никуда, а потом встретился с зелеными глазами. Раб изумленно в них смотрел.
– Кто ты?
– Видение твое, – опешила Ягда, в этом заклинании она должна задавать вопросы, а тут он только глаза открыл и сразу же спросил.
– Какое красивое у меня видение, – улыбнулся парень.
– А кто ты? – собралась ведьма.
– Не знаю, – тихо ответил он.
– Ты человек?
– Возможно, – раб почти шептал.
– Ты маг?
– Был им.
– Почему «был»?
– Я не чувствую в себе магию, совсем… – он будто призадумался. Ягда удивилась еще сильнее – при этом заклинании никто думать не должен, напротив, без раздумий отвечать на вопросы. Не нравилось ведьме это. Ох как не нравилось.
– Такое разве возможно?
– Не знаю. Я думал, что нет…
– Значит, ты сейчас простой человек?
– Думаю, да.
– А какого толка была твоя магия?
– Некромантия… – раб закашлял.
Сирин рожицу сморщил, намекая Ягде прекратить заклинание. Она и сама это понимала – ему нельзя «просыпаться», иначе всё запомнит, да и сможет заклинание против ведьмы обратить.
– Очи тяжестью наливаются,
Глаза закрываются,
Спи, спи, засыпай,
В мире сновидений пребывай.
Раб закрыл глаза и вернулся к крепкому сну. Ведьма палец к губам поднесла, жестом этим говоря друзьям своим: «Пока тихо, не говорим». Сама в избушку пошла, унося раба за собой. Она положила его на полу, там же, где он лежал.
– Раджар, у меня такое чудесное видение было… – пробормотал он сквозь сон.
Ягда на него взгляд кинула. Уж больно странный ей раб попался. Она влила в него несколько зелий, да к друзьям вернулась.
– Добран, заметил что-нибудь?
– Правду он говорил, и магии я в нем тоже не чувствую, – он пристально на раба смотрел. Сирины способные многое почувствовать, мысли человечишек прочитать, тайны сокровенные раскрыть… Ягда ему доверяла, да в его словах не сомневалась.
– Я бы тоже почувствовала, будь он магом, – согласилась ведьма.
– Теперь всё сходиться, – задумчиво произнес Ратибор. – Он человек и пахнет почти по-человечески, да только запах магии небольшой остался… А странной смертью вчера несло, так некромант он.
Ягда брови нахмурила. Вот и что с этим рабом делать? Коли он и вправду человек, то вполне безобиден… А вот ежели к нему силы некромантские вернутся…
– Я думаю, пока не о чем нам волноваться… – протянул сирин, уловив настрой Ягды. – Даже пробудись в нем снова некромантия, ты с ним сможешь справиться.
– Думаешь? – ведьма совсем не была уверена в этом, ведь с некромантией ей сталкиваться никогда не приходилось, да и вообще с магами.
– Уверен, – Добран на браслет Ягды посмотрел, а потом прямо в глаза ведьмы.
– Ягда, ты самая сильная ведьма, которую я когда-либо встречал.
– Напомни, скольких ведьм ты встречал? – скептически спросила она.
– Троих, – тихо проговорил сирин.
Они на него раскрыв рты посмотрели. Никто из них других ведьм, кроме Ягды, не встречал, как и она сама. Да и росли они вместе, буквально с пеленок знакомы…
– При Маре ты точно таким же был, как сейчас… Добран, а сколько лет тебе? – волколак запустил руки в волосы.
Сирин вздохнул тяжело, уж больно не хотелось ему этот разговор вести.
– Несколько столетий, – расплывчато ответил он.
Теперь уже у всех челюсть безвозвратно отпала. Некоторое время они на друга своего старого взирали, да отчего-то чужим он для них казался.
Меня так же, как и вас, Мара воспитала, она мне наказала ведьмам леса помогать… – пояснил сирин. – А еще с меня слово взяла, что я не буду о них рассказывать, покуда чужаки к нам не придут. В каком-то плане чужак пришел…
– Вообще-то его Ягда притащила, – поправил Ратибор.
– Да сам он шел, – возмутилась такой клевете ведьма. – Даже сам в печь залезть согласился.
– А зачем ему в печь лезть? – уже ничего не понимала Мирослава.
– А, так он думает, что я его съем, – невинно пожала плечами Ягда.
– Я так понимаю, уже никого не волнует, что мне несколько сотен лет?
– Волнует еще как… – Ратибор. – Ягд, ты ж мясо не ешь… Как ты его есть собралась?
Ведьма действительно мясо не любила. Да и как можно есть мясо животных, когда целыми днями о них печешься. Вот она утром с зайчихой поговорила, деток ее проведала, а на ужин в печке что ли запекла? Ягду даже от подобных мыслей воротило…
– Да не буду я его есть! Просто немного поиздеваюсь и веник в руки вручу, – она захлопала ресничками. – Должны же у меня быть хоть какие-то радости…
– Вы издеваетесь что ли? – надулся Добран. – Я вам свою самую сокровенную тайну раскрыл, а вы плевать на нее хотели с высокой колокольни?
– Нет-нет, что ты… Так что за ведьмы? – решила сменить тему навка.
Ратибор ушки свои острые, звериные навострил, а Ягда внимательно на сирина посмотрела.
– Давно это было… – начал было он.
– Давай кратко и по существу, – перебила его ведьма, прекрасно зная, как друг любит растягивать, да приукрашивать истории.
Добран аж засопел от негодования.
– Если кратко, в этом лесу раньше тоже были ведьмы. Им так же, как нам, Мара покровительствовала, и так же, как Ягда, они о лесе заботились. Я им советы давал, да управиться со всем помогал.
– А Мара также от них исчезала? – нерешительно спросила Мирослава.
– Нет… Видите ли… Тогда ведьм больше было, вот Мара их навещала, в беде помогала, да вести сообщала…
– А кто ж их магии учил, если Мара на одном месте не сидела? – удивилась Ягда.
– Говорю ж, ведьм больше было – они друг друга учили, – проговорил сирин.
– Куда они тогда делись? – удивленно вымолвил волколак.
– Это мне не ведомо… Даже Маре было не известно… Просто очень резко ведьм почти не осталось, – Добран опустил взор на ведьму. – Мара вообще считала, что ты единственная осталась.
– Хочешь сказать, что я последняя ведьма? – тут уже Ягда удивилась.
– Чего не знаю, того не знаю… Я лишь сказал, что Мара думала, – пожал крыльями сирин.
– Похоже на то, – плечи Ратибора сникли. – Уж коли я последний волколак… Мирослава последняя навка, покуда Мары нет… Ожидаемо, что ты ведьма последняя.
– А сирины еще остались? – Мирослава с волнением на Добрана посмотрела.
– Нет, все мое племя люди истребили, – помрачнел он, видимо, события дней минувших вспомнил. – Мы в сердца зрим, душу видим, а людишкам это не нравится… Меня еще птенцом Мара спасла.
– Мне жаль, – искренне посочувствовала навка.
– Отчего раньше не сказал? – с горечью в голосу спросил Ратибор.
– Говорю ж, Мара заставила пообещать. Я много раз хотел, а тут повод появился, – сирин голову в плечи вжал. – Мы все еще друзья?
– Ясень пень, – усмехнулась ведьма.
– Подумаешь, на пару столетий постарше, – хохотнул волкодав, обнажив клыки звериные.
– Давече в болоте жаба расплодилась, айда устроим гонки головастиков? – как ни в чем не бывало предложила Мирослава.
– Кто последний до болота, тот дряхлый пень, – воскликнул Ратибор, принял звериный облик и убежал в чащу лесную.
Добран радостно улыбнулся, крылья расправил и полетел за ним. Навка взвала к деревьям и, цепляясь ветка за ветку, помчалась за ребятами. Ягда ж магией себя усилила да ускорила, в мгновение ока обогнав Мирославу и Добрана.
Глава 5. Чай попивали, да языками чесали
Сидели они втроем в избушке, чай попивали. Ну, пили только Ратибор да Ягда, а навка за компанию сидела. Не могла она человечью еду есть, да и не нужно ей это было. Когда-то Мирослава упросила Ягду дать попробовать, что крайне печально закончилось – еда человеческая для навки оказалась отвратной на вкус, опосле ее нещадно воротило да живот неимоверно крутило. В общем, желания еще раз попробовать человеческую пищу у нее не возникало.
– Я вот чего надумал, – подвинулся ближе к ним Ратибор, – Может, Мара навещает другую ведьму?
– Ты опять за старое взялся? – Ягда печально вздохнула.
Они все тяжело переживали уход Мары. Она была для них как мать – с детства воспитывала, всему учила, наставления давала и во всем помогала. А потом в один день просто исчезла, не сказав ни единого слова. Ребята долгое время ее искали, пытались вернуть, молились, строили теории, куда же она могла пропасть… Вот только все тщетно. Ее словно и никогда не было.
Спустя годы безуспешных поисков они договорились жить дальше – не строить теорий, не устраивать напрасных вылазок, а всецело заниматься лесом. Коли Мара захочет к ним вернуться, то путь она знает, а лес ее они уж как-нибудь сберегут. Ведь именно о лесе заботиться Мара их и учила.
– Не, ты сначала послушай, – не унимался волколак, – Наш сирин сказал, что она ведьмам в беде помогала, правильно?
– Ну да, – кивнула Мирослава.
– А что, если у ведьмы какой-нибудь беда страшная случилась и Мара бросилась к ней на помощь. Вот даже сейчас занята – ей помогает, – Ратибор широко улыбнулся, окрыленный своей идеей.
– Но Добран сказал, что Ягда последняя ведьма, – тихо сказала навка.
– Оттого она так резко ушла, даже не попрощавшись, – он выразительно раздвинул руки, – Узнала, что есть еще одна ведьма, так эта ведьма еще и в беду попала…
– И по-твоему, за семь лет и семь зим Мара не нашла ни единого способа отправить нам хоть маленькую весточку? – грубо перервала его Ягда.
– Но… – начал было он, да запнулся. Плечи опустил и поник, – Ты права… Ты стала считать года?
– Да, с ухода Мары, – виновато ответила ведьма, ей не хотелось рушить надежды друга, но такова правда.
У Ягды с Марой всегда была особая связь, она ее словно чувствовала, но 7 лет назад резко перестала. Это произошло в один миг, и больше ведьма Мару не видела.
С того момента она стала считать года. Никогда до этого этим не занималась, даже не знала, сколько ей лет, но точно знала, что Мара покинула их 7 лет назад.
– Прошу прощения за бестактность, но вы не подскажите, где тут уборная? – в приоткрытую дверь просунулась черноволосая голова.
Ребята переглянулись.
– Уборная – это вроде отхожее место, – пролепетала Мирослава.
Ягда пожала плечами, уж никаких «уборных» она не знала и в лицо не видела, но подруге своей доверяла.
– Соседняя дверь слева, – кивнула ведьма.
– Премного благодарен, – голова скрылась в проеме.
Ребята снова переглянулись.
– Он разве должен был уже очнуться? – Ратибор вопросительно посмотрел на Ягду.
– Я думала, еще пару дней проспит, – та лишь развела руками.
– Нам, наверное, лучше уйти, – Мирослава уже вставала из-за стола.
– Да, мало ли что у этого чудика в голове, – поддержал подругу Ратибор.
Давече они договорились не показываться чужаку. Ведь он некромант, пускай и бывший. К тому же, ребята в принципе никому не доверяли, кроме друг друга.
– И, Ягда, – уже на выходе обернулась навка, – Ты в своем настоящем облике.
– Вот же гнилые мухоморы, – выругалась ведьма, но быстро исправила ситуацию.
Ее друзья уже скрылись в лесу. Ягда глотнула остывший чай, да задумалась о Маре. Не стоило Ратибору поднимать этот разговор, он сковырнул плохо зашившую рану. Долгие годы ведьма ломала голову, что же произошло, но у нее так и не получилось найти ответ, ведь просто так уйти без объяснений Мара не могла, как и умереть.
Дверь отворилась. Раб вошел в комнату и уставился на ведьму.
– Сон дурной приснился, милок Костяной? – улыбнулась своей почти беззубой улыбкой Ягда.
– Да не, сон был хороший. Даже слишком, – уже без хрипоты в голосе ответил он.
Спрашивать об увиденном не стал, видимо посчитал, что ему почудилось. Раб нагло уселся на свободное место за столом, да налил в кружку себе чай из самовара. От такого брови Ягды улетели куда-то очень далеко, намного дальше лба. Удивило ее не только его поведение, но и внешний вид.
– Милок Костяной, а борода у тебя куда делась?
– Сбрил, – отхлебнул он чай.
– Чем? – ее сердце уже медленно направлялось к пяткам, предчувствуя неладное.
– Там нож какой-то был… – он сделал еще один глоток с нескрываемым наслаждением, – Правда туповат…
– ТЫ СБРИЛ СВОЮ БОРОДУ МОИМ РИТУАЛЬНЫМ НОЖОМ? – чуть не взвыла ведьма.
Ритуальный нож – штука очень капризная. Его может трогать только владелец, да использовать исключительно для магических ритуалов. Уж ежели кто-то помимо хозяина нож в руки взял, да еще и использовал не по назначению, то он теряет свою силу.
– А, так вот что там за символы были… – раб на разъярённую ведьму взглянул, да как-будто что-то понял, – Прошу прощения, он там лежал, я подумал, его можно использовать.
– Он там лежал, потому что я его туда положила! – наверное, его и вправду не стоило оставлять в месте отхожем, но откуда ж она знала, что им кто-то ТАК воспользоваться может.
– Логично, извини, – не стал спорить раб.
– На кой черт тебе вообще бороду сбривать?
– Я не ношу бороду, – пожал плечами он.
– А какая разница?
– Бабушка Яга, ты же меня съесть хочешь. Неужели ты любишь блюда, приправленные волосами? – выгнул бровь раб.
– Милок Костяной, о вкусах не спорят, – Ягда осушила одним залпом всю кружку.
– Бабушка Яга, ты только скажи – я же могу еще побриться… – он задумчиво почесал подбородок, – Думаю, со всего тела целая банка наберется.
– Не переживай, милок Костяной, у меня еще есть запасы, – зло прошипела Ягда.
Они посидели, помолчали. Ягда о ноже ритуальном скорбела, а раб на кружку чая глядел, да в мыслях своих летал.
– Бабушка Яга…
Ведьма на него взгляд подняла и подумала невольно, что без бороды ему и правда намного лучше – сразу помолодел, взгляд серых глаз стал выразительнее, волевой подбородок открылся и скулы появились, хоть и слишком впалые.
– Почему я себя достаточно хорошо чувствую?
– Неужто ты думал, я буду мясо больное есть?
Раб промолчал.
– Я, между прочим, женщина старая, мне себя беречь нужно… – продолжила Ягда, – Мало ли отравлюсь тобой.
Он лишь хмыкнул.
– А сколько дней я спал?
– Где-то 10.
– Так, значит, сегодня мной ужинать будешь?
– Не, рано еще…
Раб вопросительно на нее посмотрел.
– Кости глотать мне не по зубам, – Ягда открыла пальцем свой рот, демонстрируя зубы, точнее их отсутствие.
– Бабушка Яга, а что-нибудь поесть есть? – словно в подтверждение его слов, у него в животе заурчало.
– Коли приготовишь, то будет.
Ягда со стула встала, да ко входу в погреб подошла, который на полу располагался. Она посохом по нему постучала.
– Отсюда продукты можешь взять, кухонная утварь в печке… – ведьма на нее кивнула, – С остальным, думаю, разберешься.
Раб растерянно на нее посмотрел, видимо не понимая, всерьез ли ведьма предлагает ему заняться готовкой, когда он только одной левой рукой владеет. А пока он не успел ничего сказать, Ягда бодрой походкой 120-летней старухи выпорхнула из избы.
Глава 6. Зверье на тропе войны
Ягда шла по лесу, да к земле прислушивалась, ведьминым взглядом свои владения просматривала. К югу леса деревце захворало, а на востоке кедровки с белками опять территорию не поделили. Ведьма вздохнула, да тропинку скорую открыла. Лес всегда ее слушается, там, куда человечишке идти долгие недели, ведьма за несколько минут дойдет – тропки тайные, магические выведут. Ягде нужно только пожелать, да они откроются.
Ведьма вышла к сосне молодой. С виду она выглядела неплохо, да только ведьма чувствовала, что недуг ее гложет. Ягда стала сосну внимательно рассматривать, на глаз несколько веточек завернутых попалось.
– Сосновый вертун… – ошарашенно выдохнула ведьма.
Излечить дерево от этой напасти легко, вот только коли у одного дерева он есть, значит и у всех в округе. А виной всему ржавый гриб, что в кору дерева затесался.
Прикинув фронт работы, Ягда рукой взмахнула, открывая тропинку для подруги своей.
– Мирослав, подсоби, – крикнула ведьма.
Навка пришла незамедлительно.
– Что стряслось? – взволнованно спросила Мирослава.
– Сосновый вертун, – чуть ли не выплюнула слова Ягда.
– Вот же…
– Я пока этой сосной займусь, осмотришь пока другие деревья?
– Уже, – Навка сразу принялась осматривать другие деревья, тяжело вдыхая.
Если людские вещи были для нее ядом, то деревья и растения – живительной силой. У нее была крепкая связь с ними, она могла с ними общаться, понимать их состояния, управлять, даже немного лечить. Но как Мирослава ни пыталась освоить целительство, ей были подвластны лишь простенькие манипуляции. Это ни в какое сравнение не шло с силами ведьмы.
Ягда к сосне руки прислонила, да мысленно обратилась:
“Сильно болит?”
Сосна на ее зов ответила:
“Крутит, ломает”