Там, где изба на курьих ножках

Глава 11. Отбивная из человечины

Дни тянулись неторопливо. Раб потихоньку-помаленьку освоился. Теперь в избе царил порядок и даже уют. К удивлению ведьмы, готовил он не просто «сносно», а превосходно, и это всё одной левой рукой… Вот только с каждым днем человечишка становился всё молчаливее да угрюмее. С Ягдой лишний раз не заговорит, только коли та спросит – ответит.

Добран как-то раз сказал, что это от безысходности он таким стал, не по нраву ему беспомощным быть, а именно таким он себя и ощущал. У купца человечишка пытался выжить, чтобы сбежать, и если б поздоровее был, у него бы это получилось. Но сбежать от ведьмы… Да еще и не владея магией, с рукой правой… Невозможно.

Раб продолжал ежедневно из избушки выходить, бесцельно слоняясь по лесу. Он не пытался сделать карту, найти выход – просто ходил кругами, а порой дремал у сосны. Ягда особо против не была, так что продолжала делать вид, что о похождениях своего человечишки не ведает.

В лесу всё мирно да спокойно было. Волчья стая пополнилась шестью забавными щенятами. Деревья не болели, лишь нескольким Ягда ветки лечила, после ветров сильных. С началом теплой поры птиц прибавилось, так что отовсюду доносился веселый щебет соловьев со скворцами. Лишь белки с кедровками покоя не давали – из-за любого пустяка спорили да звали Ратибора с Ягдой, которая уже раз двести о своем решении пожалела…

Вот и сейчас – зверье сосну не поделили. Кедровки на ней гнезда вить хотят, а белки хорошенькое дупло присмотрели.

Ведьма потирала висок да на спорщиков поглядывала, которых от кровопролитного сражения останавливало только присутствие Ягды и волколака.

– Ягд, может устроим бой между кедровкой и белкой? Победитель получит эту сосну… – шепотом предложил Ратибор.

– Мы только от этих боев ушли… – покачала головой Ягда.

– Это же не первая сосна, из-за которой они спорить будут. Неужто ты хочешь все их дрязги боем решать? – поддержала ее Мирослава.

– Вот оно! – победоносно воскликнула ведьма. – Мира, ты чудо!

– Что ты придумала? – недоверчиво покосился на подругу волколак.

Но Ягда ему не ответила, лишь под руку взяла, да к зверью разгневанному подошла.

– ЗАМОЛКЛИ ВСЕ! – проорала ведьма, да, видать, так внушительно, что кедровки аж в воздухе зависли. – Вы в моей честности не сомневаетесь? – Повисла тишина, все на Ягду уставились, да с ответом не торопились – сомневаются, гады. – Сомневайтесь?! – уже с угрозой в голосе переспросила ведьма, “гады” незамедлительно начали кивать. – В честности Ратибора не сомневаетесь? – Они продолжили кивать.

– Значит, делаем так, – Ягда камушек подобрала, да руки за спину завела, – Ратибор угадывает, в какой руке камень. Ежели угадает, то сосна белкам достанется, не угадает – кедровкам, – пока те смысл слов осознать не успели, ведьма на волколака глянула: – Угадывай!

Ратибор не стал пререкаться, просто ткнул пальцем в Ягдину руку. Зверье с замиранием сердца смотрели на медленно раскрывающуюся ладонь ведьмы. Он не угадал. Белки уж было начали возмущаться, но Ягда их опередила.

– В этот раз сосна достается кедровкам, – заключила она, – Но следующая спорная сосна достанется белкам. Ясно?

Белки расстроенно запищали, но оспаривать указ ведьмы не решились, а вот кедровки начали ликовать своей маленькой победе, да свысока на врагов посматривать.

– Ягда, а разумно ли это? Они ж весь лес теперь так делить будут… – тихо спросил Ратибор, дабы зверье лесное не услышало.

– А мне почем знать? – Она и сама в этом решении уверена не была, но ничего другого не придумала. – Если найдешь другой способ их успокоить, дай знать.

– Да, дела… – Он задумчиво почесал затылок.

– Рати, Ягда хороший вариант предложила. Пускай весь лес поделят, зато в мире жить будут и из-за сосен больше ссориться не будут, – к ним подошла Навка.

– Наивная душа, – еле слышно пробормотала ведьма, у которой разборки между белками и кедровками уже в печенках сидели.

Ратибор своим звериным слухом ее услышал и согласно хмыкнул.

– Пойдемте чайку что ли попьем? – предложила Ягда.

– Про человечишку своего забыла? – Напомнил ей волколак.

– Не забыла, – ведьма глаза закрыла, да владения свои взглядом магическим осмотрела, – Он сейчас где-то под деревом валяется, так что чаек спокойно можем выпить.

– Коли так, я всеми лапами за, – улыбнулся Ратибор, – Мир, ты с нами?

– Конечно!

– Добран, на чаек пойдешь? – спросила Ягда, зная, что друг из любой точки леса ее услышит.

“Прилечу”, – донес ветер его слова.

– Вот и замечательно.

***

В избушке было светло, прибрано. Из печи веяло вкусными ароматами, но Ягда не решилась посмотреть, что там такое – мало ли, вдруг бы испоганила?

– Даже не знал, что тут так хорошо может быть… – присвистнул Ратибор.

– Чувствуется жен… мужская рука, – хмыкнул сирин.

– Ой, да хватит вам. И было не так плохо! – возмутилась Ягда.

– Ягдочка, было не “плохо”, было ужасно… – кинула еще один камень в огород ведьмы Мирослава.

Ягда обиженно зашипела.

– Я вас на чай позвала, а вы… – заворчала ведьма.

– Ладно-ладно, давайте чайку попьем, раз Ягда сегодня так гостеприимна, – попытался сгладить углы Добран.

Они за стол уселись. Ведьма все еще что-то обиженно бухтела – видите ли, “ужасно у нее было”, а сами чуть ли не каждый день в ее “ужасной” избушке проводили. Как-то даже стало обидно за свою верную избушку на курьих ножках.

– Ну, Ягдочку, не обижайся, – взволнованным голоском попыталась успокоить ее Навка.

– Я вовсе и не обижаюсь, – ответила ведьма, да только всем ясно было, что это чистейшая ложь.

– Ой, какой чаек вкусный… – Ратибор сделал большой глоток, – Уж ежели ты такую вкуснотищу смогла сделать, то не все потеряно!

– Его человечишка сделал, – сквозь зубы ответила Ягда.

Мирослава прыснула. Волколак не удержался и стал давиться смехом, а Добран всеми силами старался спрятать улыбку.

– Черти вы, – надулась ведьма.

– Ягд, ну не кипятись. Мы же не со зла, – миролюбиво улыбнулся сирин.

Мирослава по обыкновению чашку взяла и к губам Добрана поднесла.

– Спасибо, – поблагодарил он и сделал глоток.

Поскольку вместо рук у него крылья были, то чай из кружки было пить крайне неудобно. Да и необходимости в человечьих напитках, да блюдах для сирина не было – он пил за компанию, да пару раз из интереса диковинку пробовал. А так сирины больше существа духовные, нежели физические, да благодаря магии существуют, так что до пищи им обычно нет дела.

– Вот я не понимаю, как ты без рук уживаешься, – Ратибор на крылья друга посмотрел.

– А я не понимаю, как вы без крыльев живете, – парировал сирин.

– Тоже верно, – согласился волколак.

Они сидели, чай попивали, да байки старые друг другу рассказывали – кто что от людишек, случайно в лес забредших, услышал, кто от Мары, а кто и вовсе выдумал. И все было прекрасно, пока в сирин в один миг не напрягся.

– Не знаю, стоит ли портить хороший день… – вдруг резко стал серьезным Добран.

Он тяжело вздохнул.

– Мара просила…

– Опять?! – чуть ли не завыл Ратибор, вспоминая, как сирин свой возраст раскрыл.

– Извини, – сирин глаза в пол опустил, – Так вот… Мара просила…

– Слушай, а может ты сразу всё, что “Мара просила”, расскажешь? – немного раздраженно спросила Ягда.

– Это последнее. В общем, Мара просила…

– Еще чайку? – невинно предложила Навка, поднося чашку к устам Добрана.

– Вы снова издеваетесь? – он обиженно засопел.

– Так это ты никак закончить не можешь! Всё “Мара просила”, да “Мара просила”… Еще и обижаешься… – возмутился волколак.

Сирин глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться.

– Мара просила… – вновь было начал Добран.

– Мы уже поняли, что “Мара просила”, давай дальше! – поторопила его Ягда.

– Мара просила… – сердито повторил он.

– Чайку? – Мирослава все еще держала его чашку.

Ягда с Ратибором переглянулись и заржали похлеще коней.

– Так и знал, что издеваетесь, – сирин хотел возмутиться, но губы раздвигались в предательской улыбке, – Мара просила не говорить вам, пока не подрастете.

Смех резко стих.

– О чем? – ведьма напряглась.

– Видишь ли… Магия иной становится… Мара это давно замечать начала, я лишь недавно.

– Что это значит?

– Когда я был птенцом, она была яркой, пестрой… Сейчас она словно выцветает, становится блеклой, серой, чуть ли не прозрачной, – сирин глаза закрыл, будто что-то себе представлял.

– Хочешь сказать, что магия исчезает? – с дрожью в голосе вымолвила Навка.

– Не знаю… Не думаю, что исчезает… Скорее именно иной становится, – задумчиво проговорил Добран.

– Постой, выходит, из-за этого нечисти почти не осталось? – припомнил волколак недавний разговор.

– Возможно… – покачал головой сирин.

Ратибор внезапно напрягся, стал к воздуху принюхиваться.

– Ягд, твой человечишка сюда идет.

– Вот же черт подзаборный… И что ему не спится?

– Видать, нам пора, – навка первая поднялась, – А через какую дверь выходить?

В ее избушке было две двери, ведущих наружу – одна из комнаты с печкой, где они сейчас чаек попивали, а вторая из комнаты с травами, зельями, да снадобьями. Это было довольно удобно – ежели людишки к ней захаживали, то они через вторую дверь входили и видели помещение вполне в духе ведьминском. В ней все было травами, грибами, костями увешано, а стол от склянок разных ломился. Эту комнатушку она для «работы» использовала, а как человечишка появился, там ему и ночлежку устроила. Вторая же комната более уютной была, да и вполне за людскую сойти могла – печь, кровать с периной, стол с самоваром и окошко с восхитительным видом на лес.

Ягда ведьминым взглядом лес осмотрела. Костяной и впрямь по тропинке к избушке возвращался.

– Через людскую, – в их кругу «людская» дверь – это та, через которую люди войти могли, а другую, по той же причине, «ведьминой» называли.

– Бывай, – Ратибор и Мирослава первые вышли.

– Добран, – окликнула его ведьма.

Он на нее вопросительно посмотрел.

– Я хочу сегодня один ритуал с человечишкой провести. Подстрахуешь?

– Конечно, – улыбнулся сирин и выпорхнул из избы.

***

Человечишка застыл на пороге, заметив ведьму, сидевшую за столом. Ягда сидела, остывший чай попивала и на Костяного внимательно взирала. Он решил сделать вид, будто ничего необычного не произошло, и с невозмутимым видом прошел в избушку.

– Милок Костяной, подсоби, – протянула старушка.

Он на нее глаза поднял.

– У меня где-то молоточек был… Ты, часом, не видел? Никак найти не могу… Должно быть, глаза уже не те… – грустно вздохнула Ягда, которая даже не пыталась его искать.

– Я только кувалду видел, – сдержанно ответил раб.

– О, вот она мне и нужна! – восторженно воскликнула Ягда. – Принесешь?

Он тяжело вздохнул, да к печи подошел, откуда тяжелую кувалду стащил. Она где-то вполовину ведьмы была, но человечишка как-то ее одной рукой удержать умудрился. А Ягда задумчиво затылок чесала, пытаясь припомнить, когда же она ее туда запихнула. И главное: как?

– Чаек будешь? – дружелюбно спросила ведьма, так ничего про кувалду и не вспомнив.

– Нет, спасибо, – сухо ответил Костяной.

Тогда Ягда залпом всё допила, да с табурета вскочила. Пришло время воплотить давний план.

– Ступай за мной, милок Костяной, – она бодрой походкой направилась к двери и, обернувшись, раба кинула: – И кувалду с собой прихвати…

Человечишка тяжело вздохнул и пошел за ведьмой. Ягда неторопливо шла по тропинке, да ещё раз всё в голове прокручивая. Ей хотелось один крайне любопытный ритуал провести. Собственного производства. А когда дело касается ведьминого производства, то всё может пойти по хорошо известному месту. Одно успокаивало – рядом Добран будет, и коли что-то не так пойдет, он поправить может. Ежели повезёт… А вот на житейском опыте по-всякому, по-разному бывало…

Настолько сильно погрузившись в свои мысли, Ягда сразу и не заметила, что они вышли к озеру, которое обрамляли высоченные деревья. Уже вечерело, солнце заходило за могучие кроны, и его лучи золотом отражались на водной глади.

– Раздевайся, – как-то неуверенно пробормотала ведьма.

– Зачем? – напрягся раб.

Ягда вздохнула. Мда, видимо, всё будет чуток тяжелее, чем она планировала. Ведьма через браслет приказ отдала. Впервые за последние дни человечишка полностью оказался в ее власти. Теперь у него не было выбора, ошейник, что до сих пор красовался на его шее, вновь ломал его волю. Он стал раздеваться. Выглядел злым, да только сделать ничего, кроме исполнения приказов.

“Добран…”, – ведьма через ветер друга позвала.

“Я тут”, – незамедлительно ответил он.

– Мне сегодня отбивную из человечины захотелось, – проворковала старуха, – Ты же поможешь бабушке?

Раб ничего не ответил. Он попросту не мог ответить из-за ошейника. Ягда направила его к каменному валуну, что на берегу стоял, и на колени поставила. Она к лозам взвала, да безвольную правую руку на поверхность валуна положила.

Ведьма неторопливо к брошенной кувалде подошла. Тяжелая она была, так что пришлось аж двумя руками взяться, и с массивной ношей наперевес она потопала к Костяному, который уж больно недобро на нее зыркал.

– Не переживай, я тебя угощу, – приветливо улыбнулась Ягда.

Его лицо каменным стало, а сам он зубы крепко-накрепко сжал. Да так сжал, что скрип раздался.

“Не дело это, твой человечишка так без зубов или без языка останется”, – неслышимо для раба произнес сирин.

Ведьма друга своего послушала, толстую веточку подобрала, да в меж зубов Костяному запихнула. Наверное, он был против, да только его никто не спрашивал.

“Начинаем?”

– Ага, – случайно вслух ответила Ягда, а чтобы вопросов ненужных избежать, начала с “Ага” веселую мелодию напевать.

Ведьма кувалдой хорошенько замахнулась и прямо по руке правой стукнула, затем еще раз и еще… Раб широко раскрыл глаза, наблюдая за тем, что с его конечностью делается. Да и выглядел он таким удивленным, словно не ожидал, что его хозяйка и в самом деле пройдется по нему кувалдой. Однако с каждым взмахом удивление гасло и появлялась отстраненность.

А Ягда продолжала изо всех сил лупить по его руке. Удар. Хруст. Удар. Хруст. Удар. Хруст… Она била до тех пор, покуда перестал слышаться хруст костей – настолько они были раздроблены. Именно это состояние и было нужно.

“Добран, достаточно?” – ведьма остановилась.

“Да”, – ответил сирин.

Ягда орудие из рук выпустила, да вздохнула – оказывается, махи кувалдой очень выматывают. Она взгляд на человечишку перевела. Он весь бледный был, на лбу пот выступил, а рука вся синей да бугристой была, где-то кожа лопнула и текли тоненькие струйки крови.

– Ой, какая же вкуснотища получится, – облизнулась ведьма, а раба от этого аж передернула. Он явно теперь уже не сомневался в намерениях ведьмы и своей роли в них.

Тем временем старуха его в воду направила. Хоть уже и теплеть по-летнему начало, но она все равно была уж больно холодной для купаний. Еще и солнце окончательно скрылось за деревьями…

Когда скелетообразный по пояс вошел, Ягда его остановила и к себе лицом развернула.

“Если неладное почуешь, то сразу мне говори”, – попросила своего верного друга ведьма.

“Знаю, не впервой”, – подбодрил ее он.

Ведьма руки вскинула, да слова заклинания бормотать начала:

Вода-водица, жизни сестрица,

В тело войди, силы верни,

Исцеление с собой неси,

Болезнь вспять оберни,

Недуг унеси,

Утраченное восстанови…

Вода начала обвиваться вокруг тела раба, будто вторая кожа. Какое-то время он стоял неподвижно, но потом начал дергаться и неестественно скручиваться, вопреки силе ошейника. Но Ягда продолжала заклинание, все больше мощи магической в него вливая, она чувствовала, как та в человечишку перетекает и разгорается с новой силой.

На мгновение ведьма себя в теле раба ощутила, как его крутит, ломает изнутри. Она на старуху, что на береге стоит, смотрела. Да только по ней какая-то странная рябь прошла, и чем дольше она повторяла заклинание, тем сильнее становилась рябь, а потом и вовсе развеялась.

И вот на берегу стоит не страшная и беззубая 120-летняя старуха с бородавками и залысиной, а молодая рыжеволосая дева.

– Ой… – пробормотала Ягда.

Глава 12. Ирод озабоченный и (не) Бабушка яга

Ягда сразу почувствовала, как человечишка стал неторопливо возвращаться к избушке. Надо же – даже сбежать не пытается… Немного понаблюдав за ним, она насторожилась – милок Костяной топорик взял, что в пне возле избы был.

Почти сразу после того, как лик старухи спал, Добран сказал, что можно завершать ритуал. Ягда раба на берег вывела, да только он слишком ослаб и сам идти не мог. Ведьма дала ему время оклематься, да в избу возвращаться велела. В этот раз без приказа через ошейник. И, видимо, он оклемался…

Дверь распахнулась.

Раб на ведьму уставился, а ведьма понять не могла, что же он удумал. Да только своего любопытства не выдавала – продолжила писать записи о ритуале проделанном, чем и занималась по возвращению домой.

– Я видел, как ты выглядишь на самом деле, – заявил он, чуть ли не прожигая ее взглядом.

Ягда глаза на него подняла, плечами пожала, да рукой взмахнула, развеивая лик. По правде сказать, до его прихода она все же надеялась, что человечишка посчитает, будто ему привиделось… Хоть облик старухи ей порядком надоел, но в нем она хотя бы грозной выглядит. Вот посмотришь разок, и сразу бежать хочется… Ну, раз человечишка ее уже увидел в истинном обличии, то смысла прикидываться старушкой больше нет.