Исчезающий гном

Глава 18. Площадь Святого Эльма

Следующее утро вновь застало их на улице. Майлз еще не появлялся. Джонатан и Профессор договорились вернуться в гостиницу и притащить с собой Гампа и Буфо, даже если это будет означать, что им придется бросить сокровища. В конце концов, их главной задачей было найти Сквайра.

Но, похоже, им было почти не о чем беспокоиться. Карта была настолько точной, насколько может быть карта, и она привела их прямо к старинным, узким, вымощенным булыжником улочкам между древними домами, плотно прижатыми друг к другу и расходящимися в стороны сверху. Они могли бы показаться развалинами, если бы не цветущий плющ и не орхидеи, свисающие из щелей в стенах и выбоинах в осыпающихся карнизах и подоконниках. Их плачевное состояние явно было результатом не столько заброшенности, сколько возраста, потому что в большинстве домов жили люди, а улицы были чисто выметены.

Искатели сокровищ поднялись на невысокий холм и направились вниз по длинной аллее, которая в конце концов привела их на немощеную улицу, заканчивающуюся тупиком. На оштукатуренной стене разрушенного дома, стоящего прямо напротив выхода из проулка, висела выцветшая табличка; на ней было написано: «Площадь Святого Эльма».

В противоположность улицам, по которым они только что шли, площадь Святого Эльма казалась совершенно пустынной. Разбитые окна зияли черными дырами, и то тут, то там в них виднелись обрывки кружевных занавесок, бесшумно развевающиеся под дуновением утреннего ветерка. Веранды провалились и обрушились от возраста; на мостовой валялись осколки черепицы с проваливающихся крыш. В воздухе повисла густая угрожающая тишина, словно площадь и выходящие на нее здания не только были покинуты, но это произошло давным-давно, так что у тишины было время собраться, сгуститься, омертветь и превратиться в мрачное молчание.

Джонатан попытался услышать хоть что-нибудь – что угодно, что убедило бы его, что он не оглох. Внезапно ему пришла в голову зловещая мысль, что здесь нет даже кошек, ни одной. Ахав, казалось, почувствовал то же самое, потому что, вместо того чтобы броситься осматриваться по сторонам, он неподвижно сидел у ног Джонатана и ждал. По сути, все вокруг, казалось, чего-то ждало.

Джонатану захотелось, чтобы Эскаргот рассказал какую-нибудь свою побасенку или же чтобы Гамп и Буфо увидели в атмосфере что-нибудь, о чем можно было бы поспорить. Вместо этого, расколов тишину, словно ночной стук в окно, у них за спиной захлопнулась дверь. Все рывком обернулись и увидели в двадцати или тридцати ярдах дальше по улице удаляющуюся фигуру согнутой старухи, которая ковыляла, опираясь на палку, в сопровождении черной кошки.

Эскаргот пробормотал себе под нос что-то, чего Джонатан не расслышал. Дойдя до дальнего конца проулка, старуха обернулась и посмотрела на них – небольшая сгорбленная фигурка, которая стояла чуть склонив голову набок, словно прислушивалась к вою ветра. Потом она исчезла. Просто была, а затем пропала, как одна из игральных карт Зиппо.

– Что это означало? – спросил Профессор. – Она что, шла за нами следом?

– Не думаю, – ответил Эскаргот, продолжая вглядываться прищуренными глазами в тот конец аллеи, где исчезла старуха. – По-моему, она ждала нас.

– Невозможно. Никто не знал о картах, кроме нас.

Эскаргот покачал головой:

– Это мы так думаем. Так же как мы думаем, что знаем, зачем мы здесь.

– В этом проулке? – спросил Буфо. – Мы ищем сокровища. И нам бы лучше найти их, после всего этого.

– Я имел в виду этот проулок, – зловеще пробормотал Эскаргот, – но насчет сокровищ я с тобой согласен. Мы слишком много стоим на месте. Давайте найдем то, за чем пришли, и пойдем отсюда.

Тут все немного расслабились и принялись изучать карты. Тишина, что висела такой густой пеленой, разбилась на куски и сменилась звуками шаркающих ног, шуршащей бумаги и голосов. Гамп и Буфо начали спорить о том, как держать карту, – о том, где у нее верх. Дули сказал, что они не ошибутся, если будут помнить, что север находится всегда прямо над головой. Однако скоро они во всем разобрались. Маленькие выцветшие квадратики на карте Эскаргота совершенно явно соответствовали домам на площади. Крестик, нацарапанный на одном из квадратиков, намекал на то, что сокровище, чем бы оно ни было, лежит в полуразрушенном доме меньше чем в пятидесяти шагах от них.

Когда-то у него было крыльцо, опирающееся на каменные блоки. Теперь оно так катастрофически перекосилось на одну сторону, что столбы, стоящие по бокам, наклонились и рухнули, увлекая за собой небольшой остроконечный портик. Остатки старых, изъеденных непогодой досок все еще свисали с искривленных гвоздей, но похоже было, что один хороший шторм оторвет их и разбросает среди развалин, лежащих среди грязи и сорняков.

После того, как они пробрались между грудами мусора, попасть в дом не составило труда. Двери там не было, лишь одна заржавевшая зеленая дверная петля, погнутая и болтавшаяся на косяке. Когда вся компания громко затопала по половицам, у них из-под ног врассыпную бросились крысы. Вокруг все было тихо и спокойно; единственным движением был танец выстроившихся в линию пылинок, которые одиноко и бесшумно кружились в единственном луче солнечного света, косо падающем в лестничный колодец сквозь зияющую дыру в крыше.

– Чего вы ожидаете? – внезапно спросил Эскаргот, и его слова эхом отдались в неподвижном воздухе. – Привидений?

Звук его голоса заставил всех подскочить, а Эскаргот рассмеялся своим медленным пиратским смехом: «Ха-ха-ха», как будто для него блуждания по развалинам домов в таинственных обстоятельствах были хлебом насущным. Он указал на закрытую дверь чулана:

– Загляни-ка туда, Дули, мой мальчик. А я попытаю счастья на кухне. Мы приплыли сюда с Островов не для того, чтобы стоять и пялиться на груду ломаной мебели.

С этими словами он пинком отшвырнул с дороги остатки перевернутого деревянного стула и зашагал прочь. Дули не двинулся с места. Он просто стоял и смотрел на чулан, словно тот был гнездом гоблинов.

Профессор Вурцл подошел к двери, ухватился за ручку и не признающим возражений рывком распахнул ее настежь. Дверь открылась с коротким скрипом несмазанных петель, и из-за нее вывалился желтый, гниющий, одетый в лохмотья скелет. Профессор отскочил от него и обнаружил, к своему удивлению, что держит в руке оторвавшуюся дверную ручку. Какое-то мгновение он удивленно смотрел на упавший скелет, а затем швырнул дверную ручку в его грудную клетку; хрупкие кости треснули и разлетелись в стороны. Дули залился диким смехом, прыская и вскрикивая. Буфо ткнул ногой по черепу, оторвав от него челюсть. Череп покатился к лестнице, на какое-то мгновение застыл на краю, а затем, подпрыгивая на ступеньках, полетел в темноту цокольного этажа.

– Смотрите! – крикнул Гамп, нагибаясь и тыча пальцами вниз. На полу лежало с полдюжины рассыпанных стеклянных шариков.

Эскаргот рысью влетел в комнату, предполагая, возможно, что восклицание Гампа относилось к обнаруженному сокровищу. Остановившись и посмотрев на шарики, он изрек:

– Надеюсь, это не все, что здесь есть.

Гамп покачал головой:

– Они были во рту скелета. Когда Буфо стукнул ногой по его челюсти, они выкатились наружу. Я это видел.

– Во рту! – изумился Профессор Вурцл. – Джонатан, ты у нас читаешь пиратские романы. Было ли где-нибудь написано подобное?

Джонатан подумал с минуту:

– Я ничего такого не припомню. Кажется, я когда-то читал про одного пиратского капитана по имени Нависшая Бровь, который проделывал разные удивительные штуки с жуками, но ничего насчет шариков. Если только это не… – начал он.

– Если только это не что? – спросил Профессор.

– Ничего, – ответил Джонатан. – Абсолютно ничего.

Буфо уставился на него расширенными глазами:

– Если только это не шарики Сквайра, ты хотел сказать. У него с собой обязательно было бы несколько шариков.

Гамп, предвосхищая его дальнейшие слова, вскричал:

– Но в чьем рту они лежали? – и посмотрел на скелет, словно не веря своим глазам. – Ты столкнул его голову вниз по лестнице!

Эскаргот схватил скелет за кости лопаток, рывком поднял его в воздух и приложил к Гампу. Скелет был в полтора раза выше Гампа.

– Это не Сквайр, – подытожил Эскаргот, зашвыривая его обратно в чулан. – Гном не стал бы убивать Сквайра ради того, чтобы использовать его для такой дурацкой выходки.

Профессор многозначительно прокашлялся.

– Смотрите, – Эскаргот вытащил из чулана старый заржавевший кинжал, – как и следовало ожидать, мы имеем дело с пиратами. Если им хочется класть шарики в рот покойникам, нас это не касается. – Он бросил кинжал обратно в чулан вместе с его владельцем и приказал: – Дули, пошли со мной. Мы спускаемся вниз.

Буфо вгляделся во тьму, в которой исчез череп скелета:

– Почему вниз, а не наверх?

Но ответ на этот вопрос был достаточно ясным. Пролет лестницы, ведущий на второй этаж, был наполовину разрушен. Под лестницей болтались в воздухе плиты от разбитых ступенек, а под верхней площадкой на протяжении шести футов ступенек не было вообще. Лестница же, ведущая вниз, была высечена из камня, и хотя в одном месте вздувалась, как после землетрясения, тем не менее казалась прочной. Так что они зажгли свечи и спустились вниз, Эскаргот – первым, а Дули следом за ним, цепляясь за его пиджак.

Желтый свет свечей играл на стенах и на немногочисленной сломанной мебели, посеревшей от многолетней пыли. Из набитой ватой спинки одного старого кресла выскочили две крысы и побежали по широкому истрепанному ковру. Кресло, подобно некоторым другим предметам меблировки, было совершеннейшей развалюхой: обшивка порвана и испачкана, ножки и подлокотники сломаны, а из прорех торчат огромные пучки пожелтевшей набивки. Эскаргот нажал на сиденье, вероятно заподозрив, что оно набито не только ватой, но и сокровищами, но единственным результатом этого эксперимента было облако древней, выдохшейся пыли. Здесь, внизу, не было никаких чуланов, в которых могли бы быть спрятаны золото и драгоценности. Начинало походить на то, что их всех обвели вокруг пальца, – или же сокровище было где-то наверху, возможно на чердаке. Но это было очень маловероятно, поскольку, как Профессор указал еще в Высокой Башне, сокровище почти всегда зарывают в землю, а не таскают вверх по ступенькам.

Джонатан нагнулся и поскреб глинобитный пол. Он был твердым как камень, и его было бы практически невозможно продолбить. Потом внезапно Джонатану пришла в голову одна мысль, и он дернул на себя длинный стол с обвешанными паутиной канделябрами, стаскивая его с ковра, на котором он стоял. Эскаргот и Профессор, сообразив, что он затеял, сорвали ковер с пола и смятой кучей бросили в угол. Под ним в глинобитном полу обнаружилась крышка люка, опирающаяся на деревянную раму.

В каждом углу деревянной крышки были проделаны отверстия для рук, и друзьям не составило особого труда поднять ее из углубления в земле и оттащить в сторону. Под ней показалась очень темная яма.

Профессор вставил в оплетенные паутиной подсвечники несколько свечей и опустил их в темноту. Большая часть света, казалось, устремилась обратно наружу, словно не желала иметь ничего общего с тем, что находилось внизу. Где-то в шести или восьми футах ниже края ямы смутно виднелась последняя пара ступеней упавшей приставной лестницы.

Яма в земле и мерцающий свет свечей слишком живо напомнили Джонатану другую яму, которую его недавно уговорили исследовать. Ему не очень-то хотелось соскочить вниз и вновь наткнуться на какого-нибудь синего безглазого спрута. Но время уже близилось к девяти, а они обещали вернуться в трактир к полудню. А данная конкретная яма была далеко не такой глубокой и таинственной, как подвалы под замком Высокой Башни. Так что он сказал своим друзьям:

– Будьте готовы вытащить меня оттуда, – и, держась за край деревянной рамы, на которой раньше лежала крышка люка, прыгнул вниз.

Едва начав падать в темноту, он услышал треск прогнившего дерева. Та планка, за которую он держался, оторвалась и осталась у него в руках, пролетев вместе с ним несколько футов, отделявших его от пола внизу. Этот путь показался ему ужасно долгим.

Когда он приземлился, его правая нога с хрустом провалилась во что-то хрупкое. Чем бы это ни было, оно вцепилось ему в щиколотку и держало, как капкан. Профессор опять опустил в яму свечи, и Джонатан увидел, что на его ногу, словно какой-то невероятный башмак, надета грудная клетка. Вокруг валялись остальные куски скелета, и вновь возле одной из его рук лежал кинжал. Неподалеку виднелись треуголка и покрытая плесенью куча темного тряпья, которая некогда была курткой с обшлагами. Тусклый свет дюжины свечей бросал розовато-желтый круг света на уходящий вверх склон холма, образованного сверкающими красноватыми монетами, которых здесь были груды, вздымающиеся, точно песчаные барханы в пустыне.

Джонатан изумленно присвистнул и сделал в их сторону большой шаг, при котором почувствовал на правой ноге какую-то тяжесть. Тут он вспомнил про скелет и дернул ногой в воздухе, чтобы избавиться от его грудной клетки. У него за спиной, на полу, лежала грубая деревянная лестница. Он поднял ее за один конец и, прислонив к краю люка, у которого ждали остальные, потряс ступеньки, чтобы убедиться, что они достаточно прочны и могут выдержать вес каждого из их компании. Его друзей состояние лестницы, похоже, волновало очень мало, поскольку, едва она коснулась края ямы, Буфо начал спускаться вниз, а Гамп завопил сверху, что он движется слишком медленно. Мгновение спустя все, включая Ахава, толпой стояли в подвале, глазея на золотые монеты и на груды лежащих за ними драгоценностей. Этот подвал показался Джонатану таким же огромным, как то помещение, что располагалось наверху, и весь он был одним сплошным сундуком, где в беспорядке лежали сокровища.

Гамп и Буфо немедленно оказались по колено погруженными в монеты: странные восьмиугольные монеты и круглые золотые пластины величиной с человеческую ладонь. Джонатан видел золотые шары с вырезанными на них необычными рунами эльфов и овальные монеты с дырками в центре. Там попадались и квадратные монеты, круглые монеты и монеты, нанизанные на золотые цепи, и все это было, без сомнения, награблено в дальних землях пиратами с островов Флеппедж.

За грудами монет стояли дубовые сундуки. Некоторые были закрыты, а многие открывали взору бриллианты, изумруды, рубины и огромные жемчужины, играющие в свете свечей всеми цветами радуги. Там были океаны драгоценностей, золотых колец, украшенных дорогими камнями, и ожерелий, настолько тяжелых от самоцветов, что никто просто не смог бы их носить. Рядом лежали мечи с рукоятками, инкрустированными сапфирами, лунными камнями и аметистами.

Другие сундуки были до краев полны дамастом и шелками, расшитыми бриллиантами и изумрудами, а также кружевом с узорами из золотой нити и нашитых рубинов – богатствами тысяч королей и дворцов. Дули, не теряя времени даром, облачился с просторную бархатную мантию и пару чудовищных сапог. Потом он нашел золотую корону, надвинул ее себе на голову по самые уши и принялся отбиваться от окружающих его невидимых врагов, делая выпады какой-то чудной кривой турецкой саблей – почти такой же длинной, как и он сам.

– Вперед! Вперед! – кричал он, угрожая кучам монет.

При виде этих безумных прыжков все воспрянули духом. Не прошло и нескольких минут, как Буфо и Гамп вырядились ему под стать в самые необычные заморские наряды и принялись с охами и ахами скакать по грудам сокровищ. Джонатан набирал в горсти драгоценные камни и пропускал их между пальцами, словно жидкий огонь. Он набил карманы монетами, потом высыпал их и заполнил карманы бриллиантами. Потом он выбросил бриллианты, решив отказаться от них в пользу изумрудов, которые в любом случае всегда привлекали его больше. Потом, войдя во вкус, нашел шляпу, наполнил ее самоцветами и опрокинул себе на голову; сверкающие камни посыпались ему на уши и за шиворот.

Эскаргот подошел ко всему этому более серьезно и начал методично складывать драгоценности в небольшие ларцы. Он совершенно не обращал внимания на золото, которое по сравнению со всем остальным все равно было мелочью. Профессор был среди них единственным, кто казался абсолютно равнодушным как к безумной стоимости сокровищ, так и к тому, что они нашли их здесь сваленными в такие груды и в таком замечательном изобилии. Едва заметив круглые монеты с рунами, он перестал обращать внимание на все остальное. Он показал Джонатану, что ни одна монета не похожа на другую и что на каждой выгравированы руны, очень похожие на те, что использовали Солнечные эльфы в Белых Горах. Джонатана не особенно волновало происхождение этих монет, хотя он признал, что это странно – видеть монеты с Белых Гор в подвале старого дома в Бэламнии. Но такие вещи были по части Профессора, так что Джонатан с радостью предоставил возможность старине Вурцлу ломать над ними голову. Профессор бродил по подвалу, откапывая маленькие тяжелые золотые шарики и по очереди разглядывая их сощуренными глазами, прежде чем опустить в карман. Скоро его брюки раздулись и безнадежно обвисли от их тяжести.

Примерно в это время Ахав, в золотой короне, которую нашел для него Дули, пробежал мимо, скользя по осыпающимся монетам и волоча за костлявую ладонь половину увешанного драгоценностями скелета. Дули, все еще прыгающий со своей саблей, увидел ухмыляющийся череп и изгибающиеся белые, как слоновая кость, ребра, швырнул саблю на кучу монет и, хватая ртом воздух и вопя, натянул себе на голову бархатную мантию. Заслышав его крики, Буфо и Гамп прекратили орать и прыгать. Скелет задребезжал, подпрыгивая на монетах. Ахав бросил его и начал обнюхивать. Как следует рассмотрев пустые глазницы и длинные, лишенные десен зубы, он с выражением растущего отвращения на морде отступил на шаг назад. В конце концов пес, похоже, пришел к выводу, что это совсем не собачье сокровище, как легко можно было бы подумать, а что-то, что ему ни с какой стати не было нужно. Поэтому он оставил скелет лежать там с ухмыляющимся черепом и одной желтой клешней на упавшей сабле Дули.

Дули, чувствуя себя несколько более храбрым, выглянул из-под складок своей накидки. Он избегал смотреть на скелет и вместо этого слабо улыбнулся Эскарготу.

Профессор указал, что их свечи уже догорают. Четыре из них были не более чем крошечными горками мягкого воска, а еще несколько шипели и потрескивали, грозя вот-вот погаснуть. Ни одна из них не была длиннее дюйма. Мысль о том, чтобы остаться в наполненном скелетами подвале без света, слегка отрезвила всех. Так что друзья, следуя примеру Эскаргота, затолкали драгоценности в небольшие ларцы, которые вполне можно было унести с собой, и поставили их поблизости от лестницы. Джонатан выбрался наружу и помог вытащить ларцы и Ахава на верхний этаж. За ним один за другим вылезли все остальные, напоследок установив крышку люка на прежнем месте и заново накрыв ее ковром.

Профессор вынул из кармана часы и взглянул на них.

– Почти десять тридцать, – заметил он. – Нам лучше доставить эти ларцы обратно в трактир. Майлз должен вот-вот вернуться.

Эскаргот был как громом поражен.

– В трактир? Не выйдет, приятель. Эти сокровища не будут стоять ни в каком трактире. Они отправятся на подводную лодку, и отправятся туда прямо сейчас. Майлз может подождать. Планы изменились. Если вы, ребята, чувствуете к этому склонность, поезжайте без меня. Мы с Дули можем взять на себя заботу об этих сокровищах. Я собираюсь нанять лошадей с телегой и загрузить их прямо здесь – до последнего гроша. Думаю, раньше чем через два дня мне не управиться.