- -
- 100%
- +
Сергей разлил по последней, поставил пустую бутылку под свой рабочий стол и спросил:
– И долго у тебя это?
– Да месяца полтора или два, – Андрей неопределенно пожал плечами, – но вот так конкретно – только с прошлой среды. То есть уже девять ночей.
– Девять ночей, – повторил Олег, – это же охренеть можно. И каждую ночь одна и та же канитель?
– Примерно, но с небольшими отличиями, – Андрей нахмурился, – вот, например, узор на ковре может меняться, но сам ковер всегда красный, с золотым кантом или на худой конец кисточками. Роскошный такой. Да и все в том месте очень символическое или даже фаллическое.
– В смысле? – Сергей вертел в пальцах дольку лимона.
– Ну, как в документальных фильмах времен СССР, когда показывают помещения для проведения масштабных общественных мероприятий. Знаете, там все сделано с таким размахом, и одновременно каждая деталь наполнена пронзительного смысла. Просто чувствуешь себя песчинкой, частичкой огромного живого организма. Ощущаешь некую сопричастность к чему-то поистине великому.
– Организма, – Олег усмехнулся.
– Ну, как бы вам объяснить, – замялся Андрей, – вот помните, мы на этой неделе в Marriott отель ездили? Смотреть конференц-зал для нашей презентации?
– Ну
– А то
– И как вам он?
– Дорого, – поморщился Сергей.
– И сердито – скривился Олег.
– Вот и мне никак. Что это за хрень, когда самый большой конференц-зал всего 120 квадратов? Эти люди бывали хотя бы «Кодак-Киномире»? Ну, до того, как собрались строить свой новодел в 95-м? Меня тут недавно занесло в «Улан-Батор» на Гримау. Снаружи смотришь – кошмар и ужас. Зашел в зал – сила и размах. Даже после 20-ти лет отсутствия финансирования и запустения чувствуется эта сила и этот размах. Как будто зверь какой-то до сих пор дремлет в камне и дереве.
– Фильм там смотрел? – спросил Сергей
– Было дело.
– Как звук.
– Звук говно, – махнул рукой Андрей, – и кресла там без автоминьетчеков. Но не о том речь. Я вам про энергетику здания толкую. Тут же как, у каждого в голове встроен свой личный дерьмометр, который говорил «круто» или «говно».
– Когда говорит? – Олег со значением поднял рюмку.
– Когда тебе что-то показывают, – Андрей взял свою порцию коньяка.
– Ну, за дерьмометр. Чтоб работал нормально, – сказал Сергей.
Мужчины выпили коньяк. Сергей залпом, Олег, смакуя, маленькими глоточками, а Андрей между делом, как бы и не замечая. Потом все повернулись к столу, и каждый взял свою закуску. Первый – лимон, второй – шоколадку, третий – оливку.
– Так о чем мы, – расплылся в добродушной улыбке Олег.
– О дерьмометрах, – Сергей стремительным движением пригладил себе волосы, – или о фуфлометрах.
– Именно о них, – согласился Андрей, – вот когда видишь серьезную и дорогую вещь, даже не уточняя ее точной стоимости, понятно – перед тобой вещь, и бабла она будет стоить нормально. А фуфло, оно фуфло и есть. Кто бы перед тобой не прыгал, и что бы он тебе не рассказывал.
– Не согласен, – Олег покачал головой.
– Он про материальное толкует, – дернул плечом Сергей.
– Какая разница, – удивился Олег.
– Пацаны, забейте, – влез в начинающийся спор Андрей, – не о том базар. Я это для примера привел. Мы так сейчас опять с темы съедем.
– Лана, рассказывай, – кивнул Олег.
– И поконкретнее если можно, – добавил Сергей.
– Если конкретнее, то я попадаю в реальное место. В очень реальное место. То есть реальнее некуда. Не спрашивайте почему, просто мне это сразу понятно и все тут. Дело даже не во всей этой строгой роскоши. Просто там живет сила.
– Расскажи поподробнее об этом зале? –попросил Сергей.
– Это сон. Поэтому, когда я просыпаюсь, многие детали ускользают. Остаются только на уровне ощущений. Но я четко помню красные ковры, помню колонны. На некоторых из них выбиты римские цифры. Стен я почти не вижу, а центр зала, представляет собой подиум, расположенный на небольшом возвышении. К нему ведут четыре широкие мраморные лестницы, покрытые красными ковровыми дорожками. В самом центре этого квадратного подиума расположен фонтан. Настоящий фонтан. Без дураков. Внизу небольшой бассейн с золотыми рыбками, а по центру фонтан с тремя чашами. Вода выстреливает из наконечника фонтана, и попадает в первую чашу, потом, перетекает во вторую, третью и попадает в бассейн. Таким образом, получается фонтан с трехступенчатым водопадом.
– Звучит пошловато, – заметил Олег.
– На словах – да, – согласился Андрей, – но выглядит стильно. То есть все это не кажется искусственной декорацией с динамо-машиной, установленной рабочими молдаванами в квартире какого-нибудь успешного вора. Смотрится очень органично и аутентично, что ли. Скорее на ум приходят аналогии с античными зданиями в Риме и Греции, а не с новостройками в ЦАО города Москвы. Даже золотые рыбки к месту. Хотя места, где золотые рыбки приходятся к месту, можно пересчитать по пальцам.
– Ну, пока я не услышал ничего впечатляющего, – Сергей прикурил сигарету от золотой зажигалки Dunhill, – в своих снах я попадал и в более странные места. Впрочем, не с такой удручающей регулярностью.
– Про странное я еще не начинал, – Андрей тоже закурил, – Борхес с Кафкой начинаются дальше. И честно говоря, я не знаю, кого из них там больше.
– Ну, валяй, – сказал Олег, – поделись с партнерами по бизнесу своими закидонами.
– Это не закидоны, – нахмурился Андрей, – это сон. Просто сон. А закидоны – это мастурбировать летней полночью у ограды Армянского кладбища.
– Это было пятнадцать лет назад и на спор, – поднял палец Олег, – причем спорил я с Серегой, а разбивал нас ты.
– Не суть, просто я не считаю свой сон отклонением. Это странно, но не более того, – Андрей с влажным щелчком вытянул деревянную пробку из второй коньячной бутылки, – давайте сначала еще вмажем. Потом расскажу самое забавное, если это конечно можно назвать забавным.
Мужчины разлили и выпили.
– Тут ведь как, – начал Андрей, – рассказываешь свой сон вслух – все звучит полным бредом. Даже удивляешься, что начал рассказывать кому-то такую муть. Но когда ты внутри сна, то есть когда он тебе снится, все очень серьезно. Очень по-настоящему. Любую несуразность ты рассматриваешь как должное. Более того, тебе кажется, что так все и должно быть и все, что происходит с тобой, правильно и абсолютно нормально.
– Да, это понятно, – Сергей энергично потер ладони, будто ему вдруг стало холодно, и он решил согреться, – давай ближе к делу.
– В общем, к одной из четырех колонн, что обрамляют подиум с фонтаном, прикован какой-то уродливый карлик. Прямо из колонны тянется цепь, которая замыкается на наручнике, защелкнутом вокруг его ноги.
– Этот карлик случаем не напоминает нашего Петровича? – хмуро спросил Олег.
– Нет. Ничего общего. Он вообще никого не напоминает.
– А в чем заключается его уродство, – спросил Сергей.
– Дело в том, что у него из головы растет бубен. Вернее, создается такое впечатление, что этот бубен просто врос ему в голову.
– Бубен?
– Да бубен.
– Ты ничего не куришь в последнее время? – поинтересовался Олег.
– Или кушаешь? – поддержал друга Сергей.
– Нет и нет, – помотал головой Андрей, – и это еще не все. Когда я начал рассказывать, то сказал про Борхеса и Кафку. Так вот, бубен – это к Борхесу, а дальше пойдет чистый Кафка.
– Тебе книжки писать надо, а не клиентов на бабло разводить, – съехидничал Сергей, – больше поднимать будешь.
– Не думаю, – нервно хихикнул Андрей, – так вот, в руке у карлика пустой стакан. Обычный граненый стакан. Мы в молодости из таких стаканов сотни раз пили. Но фокус в том, что стакан пустой, а цепь не позволяет карлику дотянуться до бассейна. Так как зал реально огромный. И вот он сидит на цепи у колонны в пяти метрах от фонтана и умирает от жажды.
– Лихо, – пробормотал Олег.
– В этом месте мне всегда становится страшно, – ежась, сказал Андрей, – реально страшно. Как будто вот-вот должно произойти что-то очень жуткое. Не плохое, не стремное, а именно жуткое. Точнее, оно уже давно произошло, но я об этом пока не знаю. И вот сейчас мне все расскажут.
– Давайте-ка мы все вмажем, – Сергей разлил еще по одной.
Мужчины снова выпили.
– А что дальше, – поинтересовался Олег.
– А дальше, я замечаю изящную мраморную тумбу, расположенную около диаметрально противоположной от карлика колонны. Высота этой тумбы около метра. На ней стоит эбонитово-черный телефон. Он блестит, как мокрая шкура выдры в солнечных лучах. Вместо циферблата эмблема. В разных снах она разная, но ее суть никогда не меняется. Иногда это двуглавый орел, иногда герб СССР, иногда российский триколор.
– И чего?
– И этот телефон начинает звонить, – прошептал Андрей, – будто кто-то знает, что я в этом зале и начинает звонить мне по этому телефону. Кто-то хочет мне сообщить что-то крайне жуткое. И мне страшно. И я замираю там, на этом подиуме, и по моим щекам течет холодный пот, а потом начинают течь и слезы, а телефон исходит пронзительными трелями. И карлик не в силах выносить эти трели. Он начинает стонать и биться головой о колонну, и его бубен звенит. Весело так звенит, как на утреннике в детском саду. И мне становится совсем худо, но я не могу заставить себя снять трубку.
– Почему, – спросил Сергей.
– Мне страшно, – сказал Андрей, – но, что намного важнее этого – мне стыдно. Мне ужасно стыдно перед той, кто может оказаться на другом конце провода. Ведь она спросит меня обо всем. Даже нет, не спросит. Просто скажет, как оно есть. И от этого мне становится еще хуже.
– Да уж, – тряхнул головой Олег.
– Ну и сны у тебя братец, – протянул Сергей, – отдохнуть тебе надо, на юга съездить, в воды целебные окунуться.
–Да, – устало вздохнул Андрей, – так и сделаю. Самолет вылетает через пару дней.
***
Алкоголь не принес желаемого облегчения. Закрыв глаза, Андрей провалился в тот же сон. Он стоял у подножья лестницы с алой ковровой дорожкой, а ноги уже сами несли его вверх. Взойдя на подиум, он увидел величественный фонтан, карлика с бубном в голове и эбонитово-черный телефон с гербом СССР вместо диска. Сегодня цифры на колоннах были такие: «I», «IX», «VIII», «IX».
– 1989 год, прикинул Андрей, – дата моего поступления в университет.
Телефон начал звонить.
Карлик пронзительно запищал и заколотил головой о колонну.
Бубен зазвенел.
– Господи, ну за что мне это, – затрясся Андрей, – почему именно мне? Чем же это я так отличился то? Да кругом таких как я валом валяется! Штабелями, сука, складировать можно!
По его щекам потекли слезы.
Телефон продолжал звонить.
Карлик бился головой о колонну и выл.
Бубен весело звенел.
– Да пошло оно все, – отчаянно пробормотал Андрей, – идет оно все на #@[!
Он протянул руку, снял телефонную трубку и поднес ее к уху.
– Ты вернулся? – спросила трубка.
– Типа того, – осипшим голосом прошептал Андрей.
март 2009 года.
Аннотация
Что бы мог снять Пелевин или написать Линч? Размышляя на эту тему, я лег спать, и мне приснился сон, который лег в основу этого короткого рассказа.