Тот, кто полюбит все твои трещины

Raphael Bob-Waksberg

Someone Who Will Love You in All Your Damaged Glory

Stories

Alfred A. Knopf New York

Переводчик: Александра Ярославцева

Copyright © 2019 by Raphael Bob-Waksberg

Cover photograph © Maurizio Di lorio

Cover design by Linda Huang

© Александра Ярославцева, перевод, 2021

© ООО «Индивидуум Принт», 2021

Напечатно с разрешения автора и литературного агентства Intercontinental Literary Agency

Дави, дому, где живет мое сердце

Свидание складывается

Свидание складывается. Он симпатичный, обаятельный и полностью соответствует своему описанию на сайте. Он ей нравится, решает она. Он – из тех парней, кого можно познакомить с друзьями, решает она.

После ужина он приглашает ее к себе. Он открывает бутылку вина и наполняет ее бокал. А еще протягивает ей высокую узкую банку с резиновой крышкой: «Соленых цирковых кешью?»

– Что за цирковые кешью? – спрашивает она.

– Открой, – говорит он, – и узнаешь.

Она рассматривает банку. На этикетке написано «Продукция „Компании Кешью“», а затем крупными заглавными буквами «СОЛЕНЫЕ ЦИРКОВЫЕ КЕШЬЮ», а затем шрифтом поменьше «ВКУСНЫЕ! СОЛЕНЫЕ!», а затем еще более мелким шрифтом «ИНГРЕДИЕНТЫ: КЕШЬЮ, СОЛЬ», а затем сбоку идет изображение мужчины с хлыстом – укротителя львов – вся банка оформлена в цирковой тематике – изо рта укротителя выходит облачко с текстом, в облачке написано: «ПРИВЕТ, ДРУЗЬЯ! Пожалуйста, угощайтесь этими свежими солеными цирковыми кешью от „Компании Кешью“. В этой банке только лучшие соленые цирковые кешью, изготовленные из ингредиентов высшего качества, смешанных в идеальной пропорции; в ней определенно нет игрушечных змей на пружинке, которые выпрыгнут и напугают вас, как только вы снимете крышку, если это вас беспокоит. Нет, нет, выкиньте это из головы, внутри только кешью, клянусь богом. Я ни капли не вру насчет кешью. С чего бы там быть игрушечной змее? Это бред. Смотрите: если вы откроете эту банку и оттуда выскочит игрушечная змея, разрешаю больше никогда мне не доверять, но зачем упускать возможность насладиться великолепными солеными кешью из-за мизерного шанса, что все это – хитрый план, чтобы выставить вас на посмешище? Ладно, вижу, вы так и не открыли банку. И я это понимаю. Возможно, вы не зря осторожничаете. В конце концов, вам уже врали прежде. Ваше подточенное временем сердце огрубело от шрамов, оставленных чужой беспечностью. Вы вовсе не глупы, но снова и снова спотыкаетесь о трещины превратившегося в булыжник сердца и позволяете безрассудным неприкрытым надеждам опять взять над вами верх. Возможно, внутри каждой банки кешью действительно скрывается игрушечная змея, но вы продолжаете наивно открывать их, потому что в глубине этого самого сердца все еще верите в кешью. И каждый раз, обнаруживая жестокий обман в банке с кешью, вы клянетесь себе, что в следующий раз будете чуть менее доверчивы, чуть менее открытыми, чуть жестче. Это того не стоит, говорите вы. Это просто того не стоит. Вы умнее всего этого. Отныне вы будете умнее. Итак, я здесь, чтобы сказать вам, что в этот раз все будет по-другому, хотя у меня нет тому абсолютно никаких доказательств. Открывайте банку, и все будет хорошо. Соленые цирковые кешью ждут. Они такие пикантные и аппетитные. Вы будете рады, что доверились мне. В этот раз все будет по-другому; даю слово, что по-другому. Зачем мне вам врать? Зачем мне хотеть причинить вам боль? В этот раз не будет никаких змей. В этот раз все будет чудесно».

короткие истории

1. Существует два типа людей, подумал он: люди, которых не хочешь трогать, потому что боишься их сломать, и люди, которых не хочешь трогать, потому что боишься, что они сломают тебя.

2. Она внезапно поняла, что любила идею отношений больше, чем любого человека, с которым она когда-либо в отношениях была.

3. «Ты не такая, как другие девушки», – говорил он каждой девушке.

4. Она сказала ему, что любит его и очень заботится о его счастье, а у него самого настолько кружилась голова от любви, что он не понял: их отношениям конец.

5. Он не верил ни одной девушке, которая на фотографиях выглядела лучше, чем в жизни. Он разрабатывал систему, в которой в конечном итоге ему не пришлось бы доверять вообще никому.

6. «Я никогда не думала, что буду настолько счастлива», – представляла она, как однажды скажет кому-то.

7. «Да я о тебе даже не думаю», – он не мог дождаться возможности сказать ей это, как только она перезвонит.

8. У него в арсенале был один очень крутой фокус, который он любил показывать на вечеринках: он мог за целый час ни разу не вспомнить о парализующей правде, заключающейся в том, что жизнь конечна и никогда не повторится вновь.

9. Она внезапно поняла, что любила только идею своего мужа и детей, идею всех своих друзей, своей работы и своей жизни. Она любила идею всего.

10. Существует два типа людей, подумал он: люди, которых не хочешь трогать, потому что боишься их сломать, и люди, которых ты хочешь сломать.

Самое СЧАСТЛИВОЕ И ЗНАМЕНАТЕЛЬНОЕ СОБЫТИЕ

Итак, если вы хотите услышать кучу мнений о том, Как Правильно Сыграть Свадьбу, лучший способ это сделать – сказать людям, что вы собираетесь жениться, и я гарантирую, что вы окажетесь в советах по уши. Что касается лично меня, то желание выслушивать мнения окружающих не было основной причиной, по которой я предложил Дороти выйти за меня – я сделал это, потому что люблю ее, – но как только мы говорим кому-либо о женитьбе, все воспринимают это как переданную лично в руки письменную просьбу рассказать, что именно мы должны сделать.

– Вы должны выставить свечи вдоль прохода, – говорит Никки, лучшая подруга Дороти, типа, как только мы сообщаем ей о свадьбе, даже еще не поздравив нас. – И свечи в проходе должны стоять по высоте, как символ того, что ваша любовь и преданность становятся сильнее и ярче с каждым днем.

– Мы не хотим ничего большого и навороченного, – говорю я. – Мы правда не хотим, чтобы наша свадьба превратилась в какой-то сложный спектакль.

– Но, Питер, у вас должны быть свечи, – говорит Никки. – Иначе как полуслепой демон любви запишет ваши имена в Книге Вечной Преданности?

– А-а-а, – ежится Дороти. – Я и забыла о записи имен в Книге Вечной Преданности полуслепым демоном любви.

Я морщусь:

– Тебе не кажется, что это немного старомодно? У моего двоюродного брата Джереми на свадьбе не было свечей, и с его браком все оказалось в порядке, даже без записи имен демоном любви.

Дороти бросает на меня резкий взгляд, и я знаю, о чем она думает. Разве мой двоюродный брат Джереми не жаловался всего неделю назад на новые ковры, купленные его женой для второго Святилища Размахивания Руками, что они обустроили в своей наземной Молельной Хижине? Возможно, они бы лучше понимали друг друга, если бы у них на свадьбе были свечи, при свете которых демон любви смог бы точно записать имена в свою книгу. Я знаю, что эту битву не выиграю, но подчеркиваю еще раз:

– Очевидно, что мы не сможем сделать всего. Мы пытаемся не усложнять.

Никки не сдается:

– Хорошо, но неужели так сложно поставить свечи? Я не говорю, что вам нужно арендовать дирижабль или что-то типа того. Это всего лишь свечи. Их можно купить в ближайшем Rite Aid[1].

Дороти смотрит на меня своими большими орехово-шоколадными глазами, и я понимаю, что это то, чего она хочет, хотя именно она с самого начала говорила, что нам не стоит усложнять.

– Давай посмотрим, что есть в Rite Aid, – предлагаю я.

Дороти начинает светиться как Рождественский Горящий Боров, и я смиряюсь с идеей, что на нашей свадьбе вдоль прохода будут расставлены свечи по высоте.

Но главное, о чем у всех есть свое мнение, это на каком этапе церемонии приносить козлов в жертву Каменному Богу.

– Лучше сделать это как можно скорее, – говорит моя мать. – Так вы пораньше с этим закончите, и все будут знать, что Каменного Бога умилостивили, а значит, это законный и благословенный брак.

– Ты шутишь? – говорит мой младший брат. Он учится в университете на факультете заклания козлов, поэтому, естественно, у него на все есть свое мнение. – Вы знаете, сколько будет крови? Нужно проводить обряд в конце, иначе поскользнетесь на козлиных кишках во время Танца Лесного Эльфа-Рогоносца, ваши свадебные мантии будут в крови, и в итоге видео с вашей свадьбы окажется в одном из этих блогов о свадебных фейлах.

В этот момент я не нахожу в себе душевных сил сказать ему, что мы не планируем исполнять Танец Лесного Эльфа-Рогоносца, что мы, скорее всего, не будем надевать традиционные свадебные мантии и что мы точно не будем нанимать видеооператора.

Мама качает головой.

– Не так уж и много там крови, – она смотрит прямо на брата, – если нанять хорошего заклателя.

Его лицо заливается краской, как бывает всякий раз, когда ему кажется, что никто не воспринимает его всерьез.

– Даже если нанять лучшего заклателя в городе, – говорит он, – даже если нанять Джозефа Навеки Освященного…

– Я тебя умоляю, – усмехается мама. – У Джозефа Навеки Освященного запись на месяцы вперед.

– Да даже если бы не было, – говорит брат. – Я тебе говорю, будет очень много крови.

Дороти накрывает свою пасту маринара салфеткой:

– Я больше не голодна.

– Прости, – говорю я по дороге домой из Olive Garden. – Я знаю, что мои родные иногда слишком наседают.

– Я люблю твою семью, – говорит Дороти. – Они всего лишь пытаются помочь.

– Мы должны были просто сбежать вместе, – говорю я. – Мы бы обошлись без всей этой суматохи, а деньги пустили на медовый месяц. – Еще не закончив эту фразу, я уже понимаю, что это глупость, потому что а) какие деньги? Единственная причина, по которой мы вообще можем позволить себе свадьбу, это то, что отец Дороти единолично заправляет и/или ворочает делами Пророческой Рунной Компании и может проспонсировать нас из бюджета своего филиала. Поначалу я испытывал смешанные чувства по поводу корпоративного спонсорства нашей свадьбы, но все-таки это папа Дороти – не то чтобы мы продавались LensCrafters или кому-то еще, – и если это означает, что мы сможем провести свадьбу в Хорошей Церкви с витражными окнами и комфортными скамьями вместо общего зала местного дома отдыха, который, сколько бы свечей в нем ни зажгли, всегда пахнет хлоркой и творогом – как если бы кто-то попытался вывести запах творога хлоркой, но потом стало слишком пахнуть хлоркой, поэтому туда принесли еще творога, и по сей день в муках стараются добиться идеального соотношения творога и хлорки, – в общем, если нам удастся избежать всего этого бардака, может быть, это и стоит нескольких стильных баннеров Пророческой Рунной Компании и краткого упоминания в наших клятвах многих преимуществ и применений дважды освященных пророческих рун (доступных по разумным ценам). Однако далее, б) даже если бы мы могли позволить себе поехать куда-то на медовый месяц, мы оба знаем, что у меня не получится взять отпуск. Я и так планирую работать на Урожайной Неделе, потому что в каменоломне во время праздников полуторная ставка, и я рассчитываю на нее, чтобы было чем платить за квартиру, пока Дороти получает степень магистра по социальной работе.

– Честно, единственное, что не дает мне покоя, – это козлы, – говорит Дороти. – Как только мы разберемся, что делать с козлами, все остальное встанет на свои места.

Внезапно мне приходит безумная идея. Настолько безумная, что мне кажется, я даже не могу произнести ее вслух, но как только она оказывается у меня в голове, у меня возникает ощущение, что я уже не могу ее не произнести, поэтому выпаливаю:

– А может, обойдемся вообще без козлов?

Дороти замолкает на мгновение, и я уже знаю, что, как только остановлю машину, она выскочит, убежит и больше никогда не заговорит со мной, и в следующий раз я увижу ее только на обложке какого-нибудь вульгарного таблоида, лежащего на кассе в супермаркете, с заголовком «Мой жених не хотел приносить в жертву козлов!».

Но вместо этого Дороти говорит:

– А так можно?

И я говорю:

– Дороти, это наша свадьба. Мы можем делать что захотим.

Она улыбается, и я чувствую себя так же, как наверняка чувствует себя Кларк Кент[2], когда слышит, как кто-то болтает о Супермене.

Но желание делать что захотим оборачивается лютой головной болью, стоит нам обратиться за разрешением на вступление в брак.

– Сколько козлов вы собираетесь принести в жертву Каменному Богу? – спрашивает Женщина в Окне № 5.

– Мы не будем жертвовать козлов Каменному Богу, – гордо говорю я. – У нас не такая свадьба.

Женщина опускает глаза на свой бланк, затем снова поднимает на нас:

– Значит, около пяти?

– Нет, – говорит Дороти. – Ноль.

Мужчина в очереди за нами издает протяжный стон и демонстративно смотрит на часы.

– Я не понимаю, – говорит женщина. – Вы имеете в виду, один-два? Каменному Богу не понравится получить так мало козлов.

– Нет, – говорю я. – Не один и не два. Ноль. Мы принесем в жертву ноль козлов Каменному Богу.

Она морщит нос:

– Ну, в бланке нет варианта «ноль», поэтому я отмечу «пять».

Глазом моргнуть не успели, как к нам наведывается Никки, лучшая подруга Дороти:

– Я слышала, вы хотите принести в жертву всего пять козлов.

– Нет… – начинаю я, но она не дает продолжить:

– Если вы не принесете в жертву хотя бы тридцать восемь козлов, моя мама не придет. Вы знаете, она очень консервативна в таких вопросах.

– Ну, мы играем свадьбу не для твоей мамы, – отрезает Дороти. – Мы не хотим заморачиваться с козлами, и если она не может принять это – не может принять нас, – тогда твоей маме не стоит приходить.

– Вау, – говорит Никки, а затем повторяет для пущего эффекта: – Вау.

Естественно, мой младший брат убит горем:

– Что я должен сказать всем своим друзьям в классе жертвоприношений, когда они узнают, что мой родной брат не будет приносить в жертву козлов на свадьбе? Я стану посмешищем!

– Все это делается не для тебя, – говорю я. – Все это делается только для двоих людей, которые собираются пожениться.

– Ты выглядишь напряженным, – говорит мама. – Ты уверен, что тебе не полегчает, если ты просто принесешь в жертву десять козлов?

– Десять?! – возмущается брат. – Это оскорбление! Честно, если так пойдет, вам проще не жертвовать ни одного и надеяться, что Каменный Бог ничего не заметит.

– Да, – говорю я. – В этом и идея.

– Хорошо, – говорит мама, – забудем о козлах. Но я волнуюсь за вас с Дороти: вы организуете всю свадьбу сами, без помощи.

– Нет никакой «всей свадьбы», – говорю я. – В том-то и весь смысл, что нет никакой «всей свадьбы».

– Почему бы вам не встретиться с организатором свадеб? Может быть, помощь еще одного человека снимет с вас двоих часть напряжения.

– Нет у нас никакого напряжения, – говорю я чересчур громко и чересчур быстро, так что начинает казаться, что напряжение определенно есть.

– А кажется, что есть, – отмечает брат. Когда он обучится приносить в жертву козлов, ему будет полезно обучиться еще и науке не лезть в чужие дела.

– Все напряжение – снаружи, – говорю я. – Это внешнее напряжение. Между нами двумя нет никакого напряжения. Кроме того, кто заплатит свадебному организатору? Я не могу снова просить денег у отца Дороти.

– Так и не нанимай, – говорит мама. – Просто встреться с одной из них и послушай, что она скажет.

Итак, мы назначили встречу с Клариссой, что Планирует Свадьбы.

– Первое, что вам необходимо о нас знать, – говорит Дороти Клариссе, что Планирует Свадьбы, – это то, что мы правда не хотим большую сложную феерию с кучей деталей, – и я так рад, что Дороти говорит это, еще раз подтверждая, что у нас и правда ни капельки нет никакого напряжения.

– Окей, – говорит Кларисса. – Чего же вы хотите?

– Все очень просто, – говорю я. – Мы идем по проходу. Дороти выглядит великолепно. На мне костюм. Священник говорит немного о любви. Затем я немного говорю. Затем Дороти. Возможно, тетя Эстель читает стихотворение Гертруды Стайн. Затем священник говорит: «Итак, вы любите друг друга?» Я говорю: «Ага». Дороти: «Ага». Потом мы целуемся, все хлопают, а потом мы танцуем…

– Танец Лесного Эльфа-Рогоносца?

– Нет. Не Танец Лесного Эльфа-Рогоносца. Обычный нормальный танец. Под “ Twist and Shout” или “Crazy in Love”. Что-то такое. Мы делаем это еще несколько часов, а потом все расходятся по домам. Базовая универсальная икеевская свадьба.

– Но это так неромантично, – говорит Никки, лучшая подруга Дороти, которая тоже почему-то присутствует на встрече.

– Вообще-то это очень романтично, – говорю я, – потому что это только про нас. Это не имеет никакого отношения к тому, что не имеет никакого отношения к нам.

– А какое отношение к вам имеет Гертруда Стайн? – фыркает Никки.

Дороти улыбается:

– Мы оба любим Гертруду Стайн. На одном из первых свиданий мы пошли посмотреть «Доктор Фауст зажигает огни».

– Я в восторге от этой части, – говорит та, что Планирует Свадьбы. – Это так необычно, так по-вашему, и с особым смыслом. Но я бы хотела вернуться к идее не проводить большую церемонию. Насколько вы в ней уверены по шкале от одного до десяти?

– Десять, – говорю я.

– Десять, – говорит Дороти.

– Окей, то есть довольно уверены, но, может, вы допускаете хотя бы немного пространства для маневра?

– Нет, – говорю я.

– Нет, – говорит Дороти.

– Окей, мне нравится, что вы на одной волне. Просто хочу убедиться, что вы подходите к этому практически, потому что одна из причин проводить большую церемонию в том, что свадьбу в любой момент может прервать внезапный приступ Рева, Рыданий и Размахиваний Руками от Визжащего Хора. Рев, Рыдания и Размахивания Руками от Визжащего Хора могут продолжаться по меньшей мере минут двадцать – поэтому, если у вас больше ничего особенно не запланировано, вся церемония внезапно оказывается посвящена Визжащему Хору, и тогда не получится добиться той особенной интимности, которую бы вы хотели. Поверьте мне, я такое видела.

Дороти сползает по спинке стула, а я стараюсь держаться за нас обоих:

– Но это как раз то, о чем я говорю. У нас не будет Визжащего Хора.

Дороти поворачивается как луч маяка и светит мне в лицо:

– Подожди, у нас правда не будет Визжащего Хора?

– Но это половина веселья на свадьбе! – возмущается Никки.

– Нет, не половина, – протестую я, но Никки добавляет:

– Буквально пятьдесят процентов веселья на свадьбе в том, что ты никогда не знаешь, когда Визжащий Хор начнет Рев, Рыдания и Размахивания Руками. Если у вас не будет Визжащего Хора, зачем вообще устраивать свадьбу?

– Потому что мы любим друг друга, – робко возражаю я и чувствую, что если мне придется сказать это еще раз, нам не понадобится Визжащий Хор, потому что я сам начну Реветь, Рыдать и Размахивать Руками.

Дороти все еще обдумывает услышанное.

– Наверное, мне никогда не приходило в голову, что у нас не будет даже небольшого Визжащего Хора. Без него и правда нет ощущения свадьбы.

Та, что Планирует Свадьбы, делает вид, будто ей очень неловко, что мы обсуждаем это в ее присутствии, словно это первый раз, когда она видит, как пара спорит о деталях свадебной церемонии:

– Похоже, вам двоим еще есть что обсудить друг с другом, прежде чем я пойму, как мне вам помочь.

– Определенно, – гордо говорит Никки, и я думаю, что, если Никки так нравится Кларисса, может, это им стоит пожениться, и тогда они смогут пригласить такой Визжащий Хор, какой только захотят.

После такого нам обоим нужно чем-то поднять настроение, поэтому я отвожу Дороти в салон церемониальных яиц, чтобы присмотреть Яйцо Обета. Я знаю, что формально, согласно приметам, невеста не должна видеть свое Яйцо Обета до свадьбы, но становится все очевиднее, что у Дороти, возможно, есть больше Соображений по Поводу Свадьбы, чем она давала понять с самого начала, когда мы Вместе Решили, что Оба Согласны на Очень Простую, Очень Маленькую Свадьбу без Наворотов и Сложностей, и более того, становится все очевиднее, что, если я выберу Яйцо Обета без ее участия, я накосячу, и тогда оно будет находиться на витрине в нашей гостиной до конца брака как свидетельство того, как же сильно я накосячил, косячу и буду косячить вечно.

В магазине церемониальных яиц все очень дружелюбны и рады за нас.

– Поздравляю! – говорит Сабрина, Та, что Продает. – Вы, ребята, удивительная пара, я уже это вижу, и я хочу помочь вам найти идеальное Яйцо Обета. Скажите мне, что вы ищете. Просто забросайте меня словами, не сдерживайтесь.

– Что-нибудь небольшое, – говорю я, – может, полметра в высоту?

Сабрина кивает:

– Маленькие яйца сейчас в моде; у вас прекрасный вкус. Смотрим серебро? Платину? Розовое золото?

Я каким-то чудом нахожу в себе уверенность пробубнить:

– Мы думали, может быть, мы могли бы начать с медных?

Сабрина и бровью не ведет:

– Конечно! У нас есть очень милые медные яйца, это прекрасное начало. Я принесу вам несколько вариантов.

– Извините, – говорит Дороти, – я знаю, у вас, наверное, процент с продаж.

Сабрина смеется.

– Мы найдем что-нибудь изумительное, я обещаю. – Она пожимает руку Дороти и удаляется в заднюю комнату.

– Тебе не обязательно извиняться, – говорю я.

– Мне неловко.

– Мы имеем такое же право быть здесь, как и все остальные, – говорю я Дороти и самому себе.

Сабрина, Та, что Продает, показывает нам несколько медных яиц, каждое из них чуть-чуть дороже, чем я надеялся заплатить, каждое чуть-чуть не то самое Яйцо Обета, которое бы хотела Дороти. Она делает вид, что всё в порядке, но я слышу разочарование в ее голосе:

– Это похоже на Яйцо Обета моих бабушки с дедушкой.

Сабрина кивает:

– Ну, медные яйца, как правило, делают немного более… традиционными.

В другом конце магазина еще одна пара вовсю развлекается в секции платиновых яиц. Мужчина пытается поднять метровое яйцо и постоянно корчит рожи. Они выглядят так, как будто специально нарядились для шопинга, либо сразу после покупки яйца они отправятся плавать на яхте, или играть в гольф, или еще что-нибудь такое, либо они просто всегда хорошо одеваются. Я внезапно замечаю, насколько грязные у меня джинсы.

– Может быть, у вас есть что-нибудь чуть лучше этих? – спрашиваю я. До этого я бывал в домах с медными яйцами, и они всегда казались довольно неплохими, но здесь, в магазине, рядом со всеми остальными яйцами, становится ясно, насколько они невзрачные и заурядные. Я наблюдаю, как Дороти проводит пальцем по незатейливой литой бабочке на одном из яиц, и понимаю, что она думает о том же самом, хотя никогда в этом не признается.

– Может быть, хотите взглянуть на серебряные? – спрашивает Сабрина. – Я понимаю, что вы не хотите ничего слишком вызывающего, но у нас есть несколько достаточно сдержанных вариантов в серебре.

Дороти смотрит на меня, как бы спрашивая: а можно?

– Давайте посмотрим на серебряные яйца, – говорю я, и эта фраза немедленно взлетает на вершину списка Самых Тупых Вещей, Которые Я Когда-либо Говорил, с небольшим отрывом обгоняя «Можно мне поострее?» и «Мне нравилась твоя прежняя прическа».

Сабрина, Та, что Продает, отводит нас в заднюю комнату, и первое, что она нам показывает, это серебряное яйцо Феликса Вожновски из коллекции 1954 года, с редкими драгоценными камнями и религиозными сюжетами.

– Это, наверное, слишком броское, вам не кажется? – говорю я, уверяя всех в комнате, что моя основная забота – избежать показухи, а не высокой цены.

– Не знаю, – говорит Дороти, – мне кажется, оно хорошее.

– Да, – говорю я, – оно определенно хорошее, но, может, все-таки немного слишком броское?

– Как насчет этого? – спрашивает Сабрина. – Это новый тренд: оно посеребренное, поэтому выглядит элегантно, но не кажется слишком тяжелым.

Дороти кивает:

– Слышал, Питер? Посеребренное.

Я улыбаюсь и бегло смотрю на ценник: оно в девять раз дороже самого дорогого медного яйца.

– Да, это отличные варианты, – говорю я. – Нам теперь нужно много о чем подумать.

Но Дороти больше не собирается думать.

– Я хочу, чтобы это было сюрпризом на свадьбе, поэтому я подожду в машине. Питер, я уверена: мне понравится любое яйцо, которое ты выберешь.