Двойная сплошная жизни

Ещё вчера Люся обратила внимания, что почти на всех боксах, где справа вверху, где слева были наклеены небольшие таблички с похожими числами, смысл которых она не поняла, а спросить забыла из-за объёма свалившейся на неё информации от Никиты и Матильды. И вот как раз её-то в кабинете и не было. Проходя по коридорам, заглядывая на таблички с числами, пытаясь понять хоть какую-то последовательность и поймать пробегающих мимо людей, Люся поняла, что у неё из всего вышеперечисленного не получается ничего.

До начала оставалось четыре минуты. Она было отчаялась. Потом, как следствие, – разозлилась. Когда это происходило, как говорил её муж, мозг у Лючии начинал работать в усиленном и ускоренном режиме. В результате, ровно в девять тридцать, она вошла в бокс с числом, указанным в первой строке, находящийся, кстати, почти в середине ангара, и очень быстро села на единственное свободное место.

В боксе, помимо неё, находились ещё две девушки и четыре молодых человека. Секунд через пятнадцать вошёл мужчина в костюме из синего дорогого материала (Люся в этом тоже неплохо разбиралась), и, извинившись за опоздание (ещё бы! Целых пятнадцать секунд!), обратил внимание всех на Лючию:

– Познакомьтесь, у нас – новенькая. Давайте сразу создадим ей имя. Ваши предложения… – обратился он к небольшой аудитории.

– Здрасте, приехали! Может, всё-таки лучше меня об этом спросим? – Люся заслуженно возмутилась, но, увидев добродушные улыбки почти на всех лицах «учащихся», сориентировалась. – Можете называть меня Кларисса, – зачем-то ляпнула Люся, не желая выпускать инициативу из своих рук.

– А я предлагаю – Ворона. У неё волосы, как воронье крыло. – Похоже, полненькая девушка с непонятного цвета волосами, особо не отличалась оригинальностью.

– А как вам – Кучеряжка? – Подмигнул Люсе симпатичный парень с претензией на чувство юмора.

– Уж лучше Марисабель… – томно протянула высокая худющая блондинка и закатила глаза к потолку.

– Почему бы уж сразу не Матрёна… – Ляпнул парнишка со смешливыми глазами и все «заржали». «Наверное, так принято – всегда ржать, когда он говорит» – подумала Люся, наблюдавшая за всеми молча, изучая каждого и давая им всем свои собственные оценки.

Остальных два парня сидели молча: один безучастно, словно его всё происходящее вообще никоим образом не касалось, второй же внимательно разглядывал Люсю своими глазами-буравчиками, взгляд которых Люся ощущала не только боковым зрением, но и затылком, и всей кожей.

Последним взял слово преподаватель (пока Люся его только так идентифицировала).

– А мне нравится Кларисса. Это…

– Пандора! – Мальчик всё это время сидящий с безучастным видом, вдруг заговорил. Люся даже вздрогнула.

– Почему? Ты можешь, Льюис, объяснить?

– Она опасная… Для всех… Она ещё всех удивит… – он говорил прерывисто, выстреливая каждую фразу, словно придавая каждой особое значение. И замолчал, снова опустив голову и взгляд на парту, принимая прежний безучастный вид.

– Это наш сказочник – Льюис Кэрролл, правда, не очень разговорчивый… – хмыкнул красавчик, толкнув легонько Люсю в бок.

– Как тебе такое имя? Мы же должны учитывать и твоё мнение.

– Я не против. Мне нравится. – Пожала Люся плечами.

– Итак, здесь ты – Пандора. Теперь тебя будут все так звать. Ты быстро привыкнешь. Главное, не забывать переключаться при выходе отсюда. А теперь я представлю тебе остальных…

Блондинку звали Барби («неоригинально, но, похоже ей нравилось, а все привыкли»), толстушка – Клава («точнее не придумаешь!»), красавчик – Принц («можно подумать…, амбициозен…»), с Льюисом она уже познакомилась («можно сказать, он мой крёстный папа…»), весельчака звали Гуин Плен («так ему и надо! Тоже мне, Матрёна…»), молчун с «буравчиками» оказался Ягуаром («эффектно, но пока не понятно…»).

– Меня называй Патрик. Я – ваш учитель риторики, ораторского искусства и ведения переговоров. Наши занятия проходят с начала марта, но, я думаю, ты нас догонишь. Включайся.

Занятия действительно проходили интересно. Все были вовлечены в процесс, – убеждали, экспериментировали, разыгрывали, менялись местами… Полтора часа прошли незаметно. Люсе ещё никогда не приходилось учиться в столь маленькой группе, но в этом была своя прелесть: всех ребят можно было изучить и запомнить гораздо быстрее…

На выходе Люся так же тихонько, как до этого он её, ткнула в бок Принца и поинтересовалась, куда они сейчас идут, на какие занятия.

– А это каждый на свои…

– Постой, то есть мы не в одной группе…?

– Нет, у кого какой номер. – И он показал свой листик, на котором было только первое число одинаковым с её.

– А по какому принципу вы находите боксы с нужными числами?

– Это каждый для себя сам должен определить… Я пока что и сам путаюсь… Всё, извини, бежать надо. До встречи. – И он опять подмигнул ей.

После того, как первое число было 486, найти 1196, исходя их любой логики, не предоставлялось возможным, ну никак! У Люси на секунду появилась мысль послать всё и всех со своей конспирацией к едрене фене, но она снова взяла себя в руки, включив интуицию и в режим «стресс» мозг… таки нашла бокс с нужным числом.

В боксе сидели совсем другие «учащиеся» в количестве пяти человек с любопытством разглядывающие её. Вошёл преподаватель – коренастый лысый мужчина в очках, похожий на Кобзона, но без парика.

– Здравствуйте! У нас сегодня новенькая, давайте познакомимся. Пандора, подойдите, пожалуйста ко мне. («Ну, ничего себе у них тут информация распространяется!»). Это – Пандора. Пандора, познакомься: Время, (девушка с немного лошадиным, хотя и очень симпатичным лицом и фигурой «песочные часы»), Кощей (полный молодой человек с красным лицом), Байрон (невысокий, незапоминающийся парень с интеллигентным лицом), Агния («неужели местная сказочница, а нет – поэтесса…» – подумала Люся, окидывая взглядом небольшую симпатичную мышку в сером юбочном костюме с такого же цвета волосами, собранными в тонкий мышиный хвостик). Меня зовут Иван Петрович. – Люсе или показалось, или он действительно слегка покраснел… – Моя дисциплина называется государствоведение. И её цель, чтобы вы поняли суть государственности, её плюсы и минусы в контексте мирового управления с привлечением государственных деятелей, лидеров стран, оппозиций и влияния других государств. Рассмотрим на конкретном примере…

И опять же! «Ну почему у нас в институте далеко не все преподаватели могли так интересно преподносить свой предмет?» – Люся поражалась, восхищалась, вовлекалась, отдавая всю себя процессу обучения и вникая во все тонкости и нюансы данного предмета…

После быстро пролетевшего времени, отданного данной дисциплине, Люся ощутила ужаснейший голод, словно не ела дня два. Поинтересовавшись у Времени, где и как здесь обычно обедают, была приятно удивлена, что сейчас как раз и есть время обеда.

Выбрав именно Время, как самого «земного» представителя из всей группы, они прошли по уже знакомому Времени, и только начинающему запоминаться Люсе, пути в небольшую, человек на тридцать, столовую. По пути она поглядывала на номера на боксах, стараясь какие-то запомнить, а какие-то и «понять».

Набрав еды, как оказалось, абсолютно бесплатно, Люся с новой знакомой присели за столик к двум совершенно одинаковым девушкам-близняшкам, которых звали вообще прикольно: Луна и Вечер.

Люся хотела прокомментировать имя второй, но вовремя сдержалась, вспомнив, что здесь никто не знал и не должен был знать имена и фамилии друг друга, тем более, что с такими перекидываниями из группы в группу, друзей здесь завести сложно, не то, что в институте, где училась Люся. Там друзей и хороших знакомых у неё было огромное количество. Ну, пусть не друзей, но хороших товарищей точно.

За вкусным обедом, который можно хоть и с натяжкой, но назвать ресторанным, Лючия попыталась выяснить, у кого какой принцип запоминания нужных чисел на боксах. Оказалось, что у каждого свой. Например, близняшки оставались каждый раз после учёбы и одна из них запоминала боксы с трёхзначными числами, другая – с четырёх. – Пока работает, но оказывается, что постоянное опоздание из-за несвоевременного нахождения нужного бокса студентом (или курсантом, Люся не определилась ещё, как правильно), может в том числе, привести и к отчислению из школы.

Время вывела для себя какую-то формулу, или точнее алгоритм (она была очень сильна в математике), которым, несмотря на приязнь к Люсе, делиться не собиралась. Правда, согласилась подсказать, где находится бокс с числом, написанным у Лючии в третьей строке.

Люсе это очень пригодилось, так что и на третью пару она пришла вовремя, имея даже несколько минут в запасе, чтобы осмотреться. В этом боксе, помимо неё, находилось ещё три человека, одного из которых она знала, это был Льюис-сказочник, который опять же на неё ну никак не реагировал, хотя теперь Люся уже бы не удивилась, если бы оказалось, что на самом деле это не так. Она, хоть и училась всему на собственных ошибках, но ей хватало и одного раза для науки. С девушкой с серёжками в носу и брови и с парнем, похожим на Бреда Пита в начале своей актёрской карьеры, Люся решила познакомиться сходу.

– Привет, я новенькая, если кто не знает. Хочу, пока есть время с вами познакомиться. Меня теперь Пандора зовут, а вас как?

– Опасное имя. С подвохом. – Подозрительно глянула на неё девушка.

– Его, кстати, вон, Льюис дал, а я согласилась. Он мне теперь почти что крёстный отец… – попыталась быстренько разрядить обстановку Лючия, а то как-то все напряглись, когда она к ним обратилась.

В это время вошла Матильда.

– Уже познакомились? – Люсе послышалась лёгкая усмешка в её голосе.

– Чуть-чуть… не успели…

– Здравствуйте, ребята. Рада приветствовать вас всех… четверых? Похоже, мы лишились ещё одного ученика…

– Неужели тут так всё строго? – Люся никак не хотела верить в такую лёгкую возможность на вылет.

– Мне кажется, что вам, Пандора, ещё рано переходить из стадии наблюдения, даже в стадию анализа, не то, что делать выводы… – сказано было так, как комплимент: Как же вы обворожительно выглядите сегодня в этом непонятного цвета, чудном выцветшем рваном халатике!!! И обидеться даже не получится…

Люся пожала плечами. А что оставалось делать?

– Напомню, наш предмет называется психология отношений, но для начала я всё же представлю вам друг друга. Пандору вы знаете (и опять лёгкая усмешка), Кассандра (девушка с серёжками быстро зыркнула исподлобья на Люсю) и Ахилл (это ж надо, как я в точку попала с Бредом Питом… хорошо он всё же в «Трое» сыграл…). Ну, Льюиса ты знаешь. А теперь начнём. Кто может мне сказать, чем отличаются, ну, кроме половых признаков, мужчины от женщин?

– Логикой. У женщин она женская, а у мужчин вообще никакой нет. – Люся поняла по «активности» класса, что отвечать придётся сегодня здесь ей одной.

– Логика – это, конечно, хорошо. Но почему ты считаешь, что у мужчин её нет?

– Потому что, если удаётся затронуть их гормоны, то логика, которая, как известно, является продуктом работы мозга, уже не может быть тем самым продуктом, потому как производить её становится некому, точнее нечему. Всё! Мозг на это время отсутствует.

– Хорошо. Но если мужчина умеет владеть своими эмоциями, являющимися побочным продуктом работы того самого мозга, и к тому же гормоны уже своё отыграли. Что тогда?

– Тогда на помощь приходит тот самый мозг, который методом сравнения и анализа в том числе и умственного удовольствия с элементами отключения гормонов (по принципу светомузыки), начинает кричать: «Хочу, хочу, хочу именно это и прямо сейчас…»

– А если не сработает? Если мы имеем индивид нетрадиционной сексуальной ориентации, например?

– Тогда, конечно, всё гораздо хуже…, хотя, если провести глубокий психологический анализ, можно обнаружить дефекты в выработке гормонов мозгом подобных индивидов и уже найти-таки методы и способы воздействия на них…

Смеялись все. Даже Матильда. Люся любила иногда поумничать, неплохо владея терминологией из литературы по психологии и различных её ответвлений, сидя дома. Хотя особо анализировать её принципы, она не считала нужным, будучи убеждена, что именно интуиция и удача играет ключевую роль в конечном результате отношений не только между мужчиной и женщиной, но и вообще во всём.

– А у тебя, Пандора, оказывается, есть своё устойчивое мнение по поводу данного вопроса.

– Да ничего у меня нет. Просто мне кажется, что как бы ты ни знал психологию, будь то мужчина или женщина, группа людей или целый народ, всегда может найтись какой-нибудь урод, который в секунду разметёт все знания в пух и прах своим отсутствием логики, незнанием основ психологии и, что самое главное, нестандартностью мышления, к стандартности которого нас постоянно подгоняют в детском саду, школе, институте или другом учебном заведении. В общем – везде. Стереотипы и стереотипное мышление навязываются нам везде, чтобы, как я понимаю, было нами проще управлять. Это, конечно, моё личное мнение. – Почему-то вдруг застеснялась Люся.

– Интересно… вернёмся к твоей ранее высказанной теории. Ты хочешь сказать, что, владея навыками соблазнения или интуитивно, воздействуя на мужчину сексуальной притягательностью, ты, отключив его способность логически рассуждать, сможешь навязать свою волю и заставить делать то, что захочешь ты?

– В простонародье – манипулировать. Именно так, но с одним единственным условием, я его не должна воспринимать, как личность. Другими словами: не уважать. Тогда – да.

– И ты смогла бы сейчас нам это продемонстрировать?

– На ком?

– Ну, кто тут у нас мужчина нормальной сексуальной ориентации? Мне кажется – все. Выбирай.

– Я думаю, вы забыли о самом главном условии – я не должна его уважать, а они все мои… коллеги. Я уже не имею никакого морального права их не уважать.

– А если всё же представить. Так сказать, вжиться в роль. У тебя ещё будут уроки актёрского мастерства, где, как мне известно, студентам (или всё-таки студентам?) предлагают вживаться в любую роль.

– Простите, но у меня ещё не было возможности дойти даже до анализа, куда уж мне до вживания в роль… – маленькая сладенькая месть Пандоры Матильде.

– Конечно. Я понимаю. Всё новое – страшновато. Хорошо, мы подождём…

Люся считала, что её невозможно взять «на слабо», но в данном случае, она не смогла проглотить… такое неуважительно – недоверительное отношение к своему, пусть и не профессионализму, а житейскому опыту.

– Почему бы и не попробовать.

– Отлично. Кого ты выберешь из мужчин?

– Понятно, что не кого-то из этой аудитории. Они уже осведомлены… В вашей компетенции пригласить кого-нибудь из других классов?

Матильда опять легко усмехнулась:

– Конечно. Ты хотела бы выбрать мужчину из уже знакомых тебе, или кого-нибудь новенького?

– А как считаете вы? Кого бы вы мне посоветовали, как знаток психологии? – Было грубовато, но, как говориться: «Раз пошла такая пьянка, режь последний огурец. Даже если меня и попрут после таких выходок, Серёжа даже обрадуется…»

– Я бы посоветовала того, кого ты знаешь. Хотя бы чуть-чуть.

– Значит, я выбираю незнакомца!

По боксу пронёсся лёгкий ропот. Однако Матильду весь процесс веселил, похоже, всё больше.

– Хорошо. Я так понимаю, твоё главное условие, чтобы мужчина был традиционной ориентации?

– Именно. И не в курсе нашего разговора.

Матильда нажала на столе кнопку коммутатора и тихонько отдала распоряжение. Люся в это время решила немного подготовить свою линию поведения и вспомнить уже хорошо известные фразы, которыми она в разговорах с мужчинами пользовалась теперь крайне редко, хотя и знала об их стопроцентной эффективности.

– Пандора, как ты относишься к шахматам или шашкам? Мы ведь должны придумать для курсанта причину, по которой вы останетесь с ним наедине…

– Шахматы – долго. Да и не играла я в них давно. Давайте остановимся на шашках. А ещё лучше – поддавки. Или это слишком народная для солидной организации игра?

– Ты ещё увидишь, что в нашей, как ты говоришь, организации, нет разделений по принципу: солидно – не солидно…

– Вот и чудно. Тогда – поддавки. Три игры, из которых я ставлю на то, что две из них я выиграю, какого бы вы аса и специалиста по ним не выдвинули мне в противники.

– Время…

– Я никогда не играла на время… Не знаю. Как получится.

– Хорошо. Условия всем ясны?

Все согласно закивали.

– Тогда приглашаю пройти всем в тёмную комнату.

Тёмной комнатой оказался бокс неподалёку, стены которого лишь слегка просвечивали с внешней стороны – за происходящим можно было наблюдать по небольшому экрану в соседнем боксе, – а внутри вообще было два больших зеркала, и стены были матовыми.

– Все объяснения своему оппоненту ты можешь преподнести сама. Ему никто ничего не сказал. Зовут его Климентий. Это всё. Единственное, что хочу добавить, это последствия проигрыша – возможный вылет из школы.

Последнее Люсю не сильно смутило, а вот по поводу рождения такого незатейливого имени решила подумать позже, а сейчас сосредоточиться на главном, – победе. Она всегда знала, что половина успеха – это вера в себя.

В комнате Люся успела немного освоиться. Посередине стоял не слишком официальный столик с расставленными уже шашками такого же неофициального вида – изящные, лаковые, с бархатным низом. В одном углу стоял небольшой цвета молочного шоколада диванчик. На стене, где не было зеркал, висело огромное, на всю стену панно в виде двух полушарий Земли. Очень дорогой, кстати. Люся знала это, потому что давно мечтала приобрести себе нечто подобное.

В дверь вошёл молодой человек. Такой смешной! Всё его: и лицо, и фигура были такими непропорциональными, но не уродливо, а очень мило. К тому же задорный вид и лукавое выражение лица никак не могли настроить Люсю на нужный настрой – ведь ей нужно было соблазнять, а с таким «типом» здорово только «поржать» (она даже другого слова не могла подобрать, кроме как такого нелитературного).

– Привет! С тобой, что ли, играть будем?

– Молодец! С первого раза угадал! Умный, должно быть, очень.

– А то!

– Ну, присаживайся.

– А можно я к тебе поближе сяду?

– Тогда придётся ещё кого-нибудь позвать, чтобы было с кем играть.

– Я шучу.

– А я шутки, извини, плохо понимаю. С некоторых пор. – Люся всё пыталась нащупать у него место, с которого нужно начать вести линию нападения.

– Пандорой тебя зачем назвали?

– А тебя Климентием почему?

– Есть такие обезьянки – климентины. Вот в честь них.

– Ты серьёзно?! – Люся не смогла сдержать смех.

– А говоришь, шуток не понимаешь.

– А это что – шутка была?

– Со стороны родителей, когда они меня так называли… – Люся уже начинала жалеть, что не успела сходить в туалет после обеда. Она просто заливалась смехом от его вида, слов и интонаций.

– Ты так красиво смеёшься…

Это было неожиданно…

– И вообще – ты знаешь, что очень красивая?

Люся никогда не велась на дешёвую лесть, но в данном случае ею совсем не пахло. (Или Люся совсем не разбиралась в мужчинах, что было не так…)

– Ты тоже очень… оригинальный, с потрясающим чувством юмора. Уверена, что поклонниц у тебя хоть отбавляй.

– Не жалуюсь. Но тебя, я так понимаю, в этом списке не будет…

– А это не факт. Ты забыл? Нам ещё поиграть нужно…

– А повод для игры есть?

– Конечно! Хочу выиграть!

– Ну, этого все хотят! А цена вопроса?

– Прозвучит банально… но… ты – мне, я – тебе.

– Конкретизируй.

– Ты мне проигрываешь, а я записываюсь в список твоих поклонниц. Ну, где-нибудь скромно, сзади, приписочкой такой ненавязчивой…

– Другими словами, ты предлагаешь сделку? – Его глаза снова загорелись лукавым огоньком, хотя до этого он был более чем серьёзен. Люсе вдруг показалось, что она что-то не улавливает… какой-то маленький нюансик, который витает в воздухе, как маленькая дрозофила осенью. Но она верила в себя…

– Да, честно говоря, по фиг мне… Давай уже играть.

Первую партию Лючия проиграла. Осознанно. В конце, где был спорный момент, она, поняв его тактику, просто поддалась (хотя это странно звучит для игры в поддавки…) На это она тихо, хоть и заметно, вздохнула, грустно улыбнулась Климентию, опустила глаза и молча начала расставлять фигуры на своей половине доски.

– Что, правда расстроилась?

– Я же сказала – по фиг мне…

– А мне – нет. Я согласен с твоим предложением… – это было сказано тихо, каждый из них (кто больше, кто меньше) понимал, что их могут подслушивать. Люся посмотрела на него восхищённо – благодарно… и промолчала.

Вторую партию проиграл Климентий, при этом Люся играла абсолютно бездумно (как будто), он всё время своей игрой подводил Люсю к выигрышным ходам. Началась третья партия. После первого хода Люся заговорила:

– Знаешь, я соврала тебе. Я не войду в список твоих поклонниц ни при каком раскладе. Я замужем и давать напрасные обещания не привыкла. Так что борись. Ты можешь вылететь из школы – я смотрю тут это вообще легче простого организовать…

Что это было, Люся и сама не поняла. Ну не умела она пользоваться своим преимуществом у людей, которые были ей симпатичны и проявляли хоть малейший признак своего к ней расположения. Именно это было для неё предательством, и пойти на такое ей никак не позволяло ни воспитание, ни представление о морали и элементарной нравственности.

Глаза Климентия заблестели вновь, но уже каким-то грустным блеском. Люся старалась выиграть и выиграла. Радость победы почему-то не отпечатала на сердце пряничный восторг, скорее, горечь варенья из калины.

– Как бы то ни было, я буду тебя всегда помнить, Пандора. Тебе действительно это имя очень подходит и безо всяких объяснений.

– А тебе твоё – нет.

– Я знаю. Прощай, Пандора.

– Прощай…

Климентий встал из-за стола и вышел, не оглянувшись. Люсе стало грустно. Вроде и победила, вроде и совесть чиста, ведь она предупредила о возможных последствиях, а во рту этот неприятный привкус горечи, который возникал у неё всякий раз, когда ей казалось, что она поступила неправильно.

Вошла Матильда.

– Как на вкус твоя победа? Смакуешь?

– Горьковата. Ненасмакуешься. Он хороший парень, этот Климентий.

– То есть ты его успела зауважать, прониклась к нему, а в роль стервы вжиться не успела.

– Ну, где-то так.

– А что, если я скажу, что этот парень, свихнувшись на фоне компьютерных игр, перестрелял своих родителей и старшего брата табельным оружием отца-военного.

– Этого не может быть!

– Однако это так. А ты ему действительно понравилась…

– Меня теперь это должно особо обрадовать?

– Ну, ты же сама хотела…

– Вы его выгоните?

– У него теперь две дороги: или остаться здесь, или в тюрьму. Ты победила, – тебе и выбирать.

– Вот так просто, – взять и решить судьбу?!

– А что ты хотела? Тебе всё равно придётся рано или поздно это делать, почему в виде бонуса не сделать это прямо сейчас?

– Милые у вас тут бонусы. Страшно представить, что дальше будет.

– О, даже не пытайся… Но ты привыкнешь.

Люся открыла было рот, чтобы продолжить, но передумала. Ей расхотелось продолжать дальнейшее общение с Матильдой. Несмотря на её кажущуюся приятность, Лючии это стало вдруг неприятно.

– Я за то, чтобы Он остался. Если уж мне решать… – и вышла из комнаты.

Перед последней парой, находясь в туалетной комнате, Люся всё отчётливее ощущала шёпот и косые взгляды студентов, но, заняв для себя позицию «быть сама собой», решила не обращать внимания.

Последняя пара проходила в большом боксе с кондиционером и матами почти на всей площади пола. Перед тем, как войти туда, ей в раздевалке показали шкафчик с номером на табличке Р462603, в котором находились вещи её размера: штаны для йоги, спортивный лифчик и майка. На ноги – мягкие, 38 размера кроссовки. Надев всё это и войдя в зал, Люся увидела почти всех своих сегодняшних знакомых, за исключением Климентия и близняшек из столовой. Все: Льюис, Клава, Барби, Принц, Гуин Плен, Ягуар, Время, Агния, Байрон, Время, Ахилл и Кассандра, – все находились в боксе.

– Вы все знакомы! Меня называй Йодо. – Немного громче, чем нужно, обратился мужчина-тренер (Люся не придумала, как назвать его лучше) к ней, и кивком указал на место рядом с Принцем.

Люся подошла к Принцу и обратила внимание, что одежда у всех была приблизительно одинаковой, с разницей лишь в форме и оттенках от жёлтого до терракотового в майках, и всех оттенках серого в штанах. «Глаз радует…» – не смогла не заметить она.

– Пандора, вы когда-нибудь занимались боевыми искусствами?

Вопрос, как поняла Люся, был риторическим, потому что здесь все про всех всё знали. Но тренер молчал в ожидании ответа, и ей пришлось ответить:

– Нет. Но, можно подумать, вы об этом не знали…