Луна в Близнецах

– Что они хотят? – спустя несколько мгновений обратился славянин к волхву.

Лесьяр, отведя мужчину в сторону, тихо проговорил:

– Они просят хлеба и пресной воды. Нужно послать гонца за помощью по лесной тропе, этим людям не стоит доверять.

В тот же момент наблюдающие с частокола подали знак, что с корабля опустились на воду ещё три лодки. Чужеземцам вынесли пять холщовых мешков с мукой и три бурдюка с чистой пресной водой. Гости заулыбались, стали кланяться, прижимая руки к груди, затем жадно принялись пить студёную воду. Напившись вволю и ещё раз поклонившись хозяевам, произнося нараспев свои благодарности, они спешно двинулись к своему судну. Солнце клонилось к закату. Через час городские ворота были накрепко заперты. Славяне внимательно наблюдали с изгороди за чужими людьми. К десяти вечера пришельцы вернулись на свой корабль, и тот отчалил от берега.

– Они вернутся, – обратился волхв к Одину и старшему дружиннику, – наш гонец прибудет на место не раньше завтрашнего дня, нужно пережить эту ночь, укрыть женщин и детей.

Дружинники обошли жилища, предупреждая селян об опасности.

Один молча разжигал огонь возле жертвенника. Учитель вынес из избушки чехол из хорошо вделанной кожи тура, украшенный замысловатыми деревянными фигурками, медленно и чинно извлёк его содержимое, подал юноше. В руках Одина засверкал стальной острый ручной работы меч. Эту вещь волхвы рода Светловых уже много десятилетий использовали для своих ритуальных обрядов для обращения к родным богам. Меч, захваченный предками рода в жестокой кровопролитной битве, являлся одним из главных атрибутов для привлечения удачи в войне. Рядом с мечом на небольшом постаменте Лесьяр поставил деревянную фигурку Свентовида – хранителя и продолжателя рода. То было изваяние мужчины с четырьмя бородатыми головами и рогом тура в правой руке. Один наполнил рог божества красным вином. Рядом с мечом волхвы положили седло, копьё и мундштук. Опустившись на правое колено, учитель и ученик склонили свои головы перед божеством.

Как и предрекал старый волхв, около двух часов ночи иноземный корабль вернулся к селению. Он тихо причалил к берегу, и вооружённые копьями и ножами воины мгновенно оказались у врат частокола, где их ждали оставшиеся в поселении мужчины. С победным криком иноземцы ринулись навстречу русам. Завязалась брань великая, кровавая, огненная. В свете луны мелькали острия мечей, летели наземь вражеские головы, слышались ржание и фырканье лошадей, в сторону изгороди полетели огненные палицы неприятеля. Силы были неравными: против каждого воина-руса сражались семь, а то и десять вражеских воинов. Славяне бились неистово, бесстрашно проливая кровь, отдавая жизни за родную землю и своих сородичей. А между тем с берега врагу уже спешила подмога. Преодолев живую стену, чужеземцы ворвались в селение. Они жгли и рубили всё, что встречалось на их пути. Жилища славян, к удивлению врага, оказались большей частью безлюдными. Сгребая в мешки всё, что можно было унести: еду, утварь – варвары выводили тех, кого удалось застать врасплох. Избушку волхвов чужеземцы разграбили и сожгли. До того момента всё ценное Одину удалось спрятать в подпол. С гиканьем и улюлюканьем несколько вражеских супостатов обратились в сторону жертвенника и принялись глумиться над святынями, оскверняя сокровенное место. Среди пленных оказались с десяток здоровых мужчин, несколько стариков и две женщины. Чужеземцы спешили, словно чувствовали, что не спастись им от погони, если в селение придёт помощь. Забрав из домов всё ценное, они убили старых и слабых, а молодых сковали цепями и, заставив нести награбленное, вытолкали копьями к кораблю.

Одина впихнули в душную каюту, полную людей. Юноша понял, что его селение на пути врага не первое и не единственное. Постепенно привыкая к темноте, молодой волхв разглядывал присутствующих. Неожиданно дверь каюты открылась, и в свете факела юноше удалось рассмотреть нескольких собратьев-селян. Один стал медленно продвигаться к своим.

Сколько суток корабль оставался на воде, определить было трудно. Изредка снаружи в дверь каюты забрасывалась закрытая деревянная посудина с питьевой водой. Вода была солоновата, видимо, чужеземцам самим не хватало пресной воды, и для пленных они разбавляли её морской. Не поить пленников было нельзя, товар к месту следовало доставить живым. Наконец долгое плавание подошло к концу.

– Держимся вместе, – обратился Один к селянам, – женщин возьмите в кольцо.

Но всё обернулось иначе. Пленных разбили на три группы. В одной оказались женщины, в другой – молодые и крепкие мужчины, а в третьей все, кто остался жив, но сильно ослаб в дороге. Каждому из вновь прибывших надели цепи на правую руку, связав ими людей между собой. Рядом с юношей стояли трое из родного селения. Каждую из групп охраняли наблюдатели. «Солнце в зените», – думал волхв, отчаянно соображая, что может предпринять. «Дождаться сумерек», – Один посмотрел в небо и, закрыв глаза, обратился в молитве к Ладе-Богородице. Пленников гнали по булыжной пыльной дороге около двух с половиной часов. Наконец их взору открылась широкая вымощенная булыжником площадь, до отказа заполненная такими же пленными. Были здесь разные люди. Особо поразили волхва те, что с чёрными лицами, таких лиц он отродясь не видывал. Зубы, белки и ладони их были белыми, а кожа иссиня-чёрного цвета, среди них юноша не увидел ни одной женщины. Чернокожие мужчины тоже были прикованы друг к другу цепями. «Да ведь это и есть тот рынок… Рабов», – догадался юноша. Славяне никогда не торговали людьми. Про такие места ему когда-то рассказывал Лесьяр. «Чудно», – дивился рассказу молодой волхв, но представить такого себе не мог. Все три группы отправились в разные стороны. По солнцу Один определил, что их направление – восток. Мужчин заперли в небольшом загоне высотою стен около полутора метров. Выбирая товар, покупатель мог видеть только лица и плечи находящихся за изгородью. Ещё издали волхв заметил идущего по направлению к их изгороди мужчину. Тот был небольшого роста, в плоской овальной шапочке и светлом просторном балахоне. Возраст идущего не определялся. Подойдя ближе, мужчина с интересом рассматривал угрюмые пыльные лица пленников. Остановившись против Одина, покупатель подал знак торговцам. Юношу вывели наружу. Внимательно осмотрев то, что скрывала изгородь, подошедший удовлетворённо кивнул. Махнув кому-то рукой, он подал торговцу блестящий золой сосуд. Парень отметил про себя, что амфора была чересчур тяжёлой. Торговец открыл крышку, понюхал содержимое, и юноша почувствовал еле уловимый тонкий аромат. Волхв знал этот запах. Так благоухала редкая в его лесах трава, и найти её в родных местах считалось большой удачей. Лесьяр приносил такую только раз, но Один хорошо запомнил этот запах. Покупатель проворно забрался на высокое животное с длинными ногами, а торговец, прикрепив к ремню своей повозки цепь, которая сковывала руку юноши, подмигнул седоку. Странное животное медленно двинулось в сторону выхода. За оградой рынка покупателя ждали ещё двое. Один из них подал Одину сосуд с водой. Вода оказалась чистой и прохладной, не подсоленной. Волхв предусмотрительно оставил половину, предвидя дальнюю дорогу. Указав юноше его место, мужчины взобрались каждый на свою «лошадь». Пленнику предложили они небольшую клетку, сделанную из металлических толстых прутьев, в основании которой крепились четыре больших колеса. Клетку привязали к одному из вьючных животных, и вся процессия медленно тронулась с места.

Прибыли путники под утро, солнце ещё не взошло. Медленно въехали они в эту странную обитель, миновав невысокие мраморные ворота. Окружённое мрамором пространство словно пряталось от любопытных глаз, скрываясь в густых предрассветных сумерках. Один из присутствующих наполнил свой сосуд сладкой вязкой жидкостью, подал пленнику. «Они не станут меня отравлять, иначе зачем отдали за свой товар столько ценного зелья», – подумал юноша, сделав пару глотков. И в одночасье всё с ним произошедшее: корабль, заточение, торг, весь долгий путь, странные «лошади» – всё вдруг исчезло из его памяти, будто кто-то осторожно вытер влажной ветошкой охотничий острый нож.

Открыв глаза, юноша обнаружил себя на широкой низкой кровати, застеленной мягкой тканью. Он с удивлением отметил отсутствие на ногах обуви, а на руках цепей. Рядом стоял наполненный доверху холодной пресной водой сосуд, из которого он пил вчера. Вода оказалась удивительно вкусной, как дома. В теле не чувствовалось вчерашней усталости, каждой клеточкой юноша ощущал прежнюю бодрость и силу. Один подошёл к открытому окну. С интересом рассматривал молодой волхв неширокие дорожки, покрытые мелкими белыми камешками, обрамлённые с обеих сторон седой бархатистой травой, высотой примерно на четыре пальца ладони, постриженной травинка к травинке. Этот покров простирался на значительную площадь. На доступной взору территории, юноша насчитал восемь небольших домиков, выстроенных из незнакомого материала. Материал этот даже отдалённо не напоминал дерево. Чуть поодаль сверкало на солнце небольшое озеро, гладкое, как зеркало. Деревья казались здесь другими – не лесными, словно нарисованными. Справа можно было заметить кусочек мраморной изгороди, заросшей с внутренней стороны блестящим тёмно-зелёным кустарником.

То была странная обитель. Жили в ней восемь мужчин, очень похожих на вчерашнего покупателя, но его не было среди них. Один ни разу не слышал, чтобы они разговаривали между собой, не видел, как они едят, не заметил, чтобы кто-то из них стриг траву и кусты. «Кто же ухаживает за такой обширной территорией?» Каждый раз, просыпаясь, он находил возле кровати питьё и свежую еду. Три раза волхв пытался бежать, ворота не запирались на ночь, никто здесь никого не держал. Но по странной случайности, ему совершенно непонятной, возвращался он к тем же воротам. Юноше казалось, он преодолевал огромные расстояния, менялся пейзаж, солнце вставало и заходило, но каждый раз всё заканчивалось одним и тем же. Перед его взором неизменно возникала всё та же мраморная изгородь и незапертые ворота.

Обитателей сего места Один всё же научился различать – по походке и ещё по тому, что один из них казался старше, чем остальные, и носил седую бороду длиннее, чем у остальных. Про себя волхв обозвал его «Белая борода». Странным казалось ещё и то, что в этих краях не было никакой живности. Живописные долины, серебряные озёра, дышащие жизнью леса – всё было пустым. Один не встретил в этих лесах ни одной птицы, рыбы или зверя. Не понимал юноша, кому всё это принадлежит и какой во всём этом смысл. Юноша начал делать засечки на стене, чтобы отслеживать время: восход и закат солнца равнялся одному дню. Опасаясь забыть свой родной язык, каждый день он принимался разговаривать сам с собой, вспоминать славянские сказания, петь песни. Когда сил и терпения совсем не осталось, а главное, не осталось надежды, парень опустился на траву возле своего домика, такого же как и остальные восемь, и закрыл глаза. Солнце вставало и заходило, юноша оставался неподвижным. Сколько дней прошло в этом молчании, он не считал. Почувствовав лёгкое прикосновение, молодой волхв открыл глаза. У его изголовья, скрестив ноги, сидел Белая борода.

– Пойдём со мной.

Парень мог поклясться, что губы старика были плотно сомкнуты, и невозможно определить, на каком языке говорит монах, но смысл был понятен. Юноша встал, тело его затекло и ныло от долгой неподвижности. Покачиваясь, Один пошёл следом. Белая борода медленно подошёл к своему домику, открыл дверь, кивнул гостю и пригласил рукой войти. К своему удивлению, парень обнаружил, что в доме не было мебели, не было ничего, кроме круглого шерстяного коврика. Мужчина постелил точно такой же напротив, сел на свой коврик, скрестил ноги и указал рукой место своему гостю. Юноша подчинился. В полном молчании происходил этот разговор, собеседники просто обменивались мыслями. Как только юноша задавал какой-либо вопрос, тут же получал на него ответ.

– Мне пора уходить, ты выбран, чтобы заменить меня.

– Вы уезжаете?

Белая борода поднял голову вверх, устремил взгляд в пространство.

– Я хочу уйти отсюда, вернуться домой, – возбуждённо начал Один.

– Что мешает? Ворота открыты.

Молчание.

– У тебя будет этот выбор. Позже.

– Что я должен делать?

– Я научу тебя всему, нужно только твоё внимание и терпение, об остальном тебе не стоит заботиться.

Опять повисло молчание.

– Я согласен.

«Видно, судьба такая – век ходить в учениках», – Один с тоской подумал о своём родном учителе.

– Не тужи, тебе понравится, – сделав жест рукой, мужчина показал, что разговор окончен.

С тех самых пор они каждый день в одно и то же время садились друг напротив друга. Эти занятия новый учитель называл медитацией. Постепенно Одину открылись новые миры – пространства, не похожие на те, что он когда-либо видел. Порой дух захватывало от неимоверных скоростей, новых запахов и ярких красок. Тот мир был настолько тонок, словно паутинка. Любая неожиданно возникшая мысль могла его спугнуть. Белая борода учил изгонять приходящие мысли. «Только в совершенной пустоте ты можешь подняться над этим миром». И однажды у него это получилось. Один забыл обо всём. Теперь он с нетерпением ждал, когда начнётся следующая медитация. Забыв, что такое голод и жажда, волхв вбирал в себя всё новые и новые ощущения и однажды обнаружил, что простая человеческая пища ему вообще не нужна, что можно питаться солнечным светом. И пить юноше хотелось всё реже и реже. «Откуда силы?» Не мог себе объяснить. Учитель говорил:

– Когда ты перестанешь торопить время и задавать вопросы, всё постепенно встанет на свои места и будет ещё интереснее. Научись быть беспристрастным, быть тем, что ты есть.

– А что я есть?

– Ну, ты же не это, – ответил Белая борода, обнимая юношу за плечи, – это сидит здесь – на ковре, а ты там.

Учитель показал пальцем вверх.

Наконец настал тот день, когда старик привёл Одина на общую медитацию.

– Обещай ни о чём не спрашивать, наблюдай. Просто наблюдай, – наставлял Белая борода своего ученика.

Восемь монахов расселись по кругу – по рисунку вершин восьмиконечной звезды. Юноше они постелили коврик у самого входа. Все присутствующие медленно одновременно закрыли глаза. Один тоже опустил веки. Постепенно окружающее пространство стало тёплым. Перед юношей словно колыхался горячий воздух. Так бывает, когда смотришь на огонь – видно, как дрожат частицы тёплого воздуха, прозрачные потоки поднимаются вверх. Монахи творили новые формы. В пустых озёрах юноша увидел бесконечное множество очень странных существ. Верхняя часть их тел была как у человека, а нижняя – представляла собой огромный чешуйчатый серебристый хвост. С помощью своего хвоста эти существа ловко скользили по воде, обгоняя друг друга. Они резвились и плескались, как дети. В окружающих обитель лесах обитало множество разноцветных птиц с человечьими головами. Возле берёзы Один увидел стройную девушку в сарафане. В их селении молодые женщины носили такую одежду. Девушка взглянула на юношу своими птичьими глазами и, взмахнув крыльями, полетела вглубь леса.

– Так вот чем они здесь занимаются! Они совсем заигрались! – каким-то чутьём волхв понимал, что пока тянется вся эта круговерть, монахи не могут прочесть его мыслей. – Главное – найти выход отсюда, чтобы они не поняли, что я никогда здесь не останусь. Я не хочу и не буду жить среди них.

Когда медитация закончилась, учитель сказал:

– Ты понимаешь теперь, что здесь нет пустых мест, всё, что ты видишь вокруг, обитаемо.

– Но они не люди, не звери и не птицы. Великий РА-М-ХА разделил эти царства.

– Но они счастливы, ты же видишь.

Повисло молчание.

– Да, они счастливы, – юноша остерегался продолжать.

Этой ночью ему так и не удалось заснуть. Волхв понял, кто следит за хозяйством в этой обители: стрижёт траву, поливает кусты, высаживает цветы. Им достаточно войти в медитацию и сделать все свои дела, не сходя с места. Но в чём тогда суть, в чём счастье? Они творят этих полулюдей. РА-М-ХА не позволяет этого человеку. Потому что человек – не РА-М-ХА. Как же такое возможно?

Потянулись долгие месяцы обучения. Белая борода учил Одина своей премудрости. Юноша понял, что творение форм возможно, только когда их восемь и они делают это садясь в круг все вместе. В кругу возникает энергетическая воронка и рождается источник творения.

Наконец настали день и час, когда это случилось. Учитель и ученик сидели друг напротив друга закрыв глаза. Солнце стояло в зените. Медитация давно подошла к концу. Юноша открыл глаза, перед ним сидел учитель в той же неподвижной позе. Лицо его было светлым и радостным. Такого лица у Белой бороды Один ещё не видел.

Дверь открылась, вошли остальные семеро мужчин. Один из них торжественно протянул юноше чёрный бархатный мешочек. На ткани серебром были вышиты буквы на его родном славянском языке. Один прочёл: «Благословение Юпитера». Юноша заглянул внутрь чехла и нашёл продолговатый сверкающий невиданной красоты камень серо-чёрного цвета. Он осторожно взял камень, тот был горячим и сухим, как раз с величину ладони.

– Теперь ты один из нас, – мысленно обратился к нему монах.

– А учитель, что с ним?

– Он ушёл… Он должен был уйти, время подошло. Ты поселишься в его доме. Сегодня ночью ты должен быть на общей медитации, у тебя там новое место. Не забудь взять с собой камень.