- -
- 100%
- +
© Владимир Бочкин, 2025
ISBN 978-5-0053-4116-7
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Пролог
Слепой в тот день вытащил пустую карту. Маэро Ли Бонасси судьбой было предписано добраться домой благополучно, но другой игрок перемешал колоду.
Стражник ловил контрабандистов и разнимал пьяных грузчиков в порту. Не самая престижная работа для первого народа, но ему нравилась.
В детстве хотел стать капитаном корабля, но на севере, где вырос, ледяная вода и слишком много скал. Десять лет назад Бонасси перебрался в Город, где быстро выяснил, что его укачивает даже в штиль.
Маэро не вернулся на родину, остался поближе к океану. Годы спустя не жалел о своём выборе. Гонять криминал интереснее, чем продавать оружие, на чём разбогател его род.
В тот вечер Маэро возвращался домой после работы. В старом ангаре, где устроилась портовая стража, заступила на дежурство ночная смена и храпела пара пьяных матросов, которых оставили отсыпаться за решёткой.
В Долине день никогда не торопится ложиться спать. Тьма медленно просеивает свет сквозь вечернюю дымку. Он медленно тает, пока не растворится полностью. Но сегодня просто выключился, словно лицо мира укрыла чёрная шаль.
Резкий морской воздух дразнит лёгкие. Стражник полностью застегнул форменный китель. Такого холодного августа не помнят даже старики. Северный ветер напомнил о далёком доме, но даже на родине он ненавидел холод. Оперативнику показалось, что его настигло прошлое, но он ошибся. Интуиция – не самая сильная сторона рода Бонасси. Его настигло будущее.
Из-под фуражки выбились прямые чёрные волосы, но мужчина не обратил внимания. Предстоит тяжёлый выбор. Зайти в бар погреться или сразу домой отсыпаться. По здравым размышлениям…
Он застыл. На плечи опустилась беззвучная тяжесть. Кажется, сейчас продавит в землю по пояс. Маэро поморщился и повертел окостеневшей шеей.
Неужели кто-то из высших духов пожаловал в город? Но они заранее предупреждают о своём появлении, и хранители порядка получают соответствующие ориентировки.
Нет конкретных ощущений. Любой архонт обладает силой, а любая сила имеет свой вкус. Оттенок ужаса или любви, похоти или воинственности, множество разных ощущений, которые чувствуют даже обычные люди. А здесь пустота.
Страж пожал плечами. Дела архонтов – не его проблемы. Какой-то тайный визит. Стоп. Как может быть тайным визит существа, появление которого чувствует вся округа. Странно. К тому же, духи подавляют свои способности в людской реальности, чтобы не травмировать психику горожан. А сейчас чувствуется чистая мощь. Это не по правилам. Кто-то заигрался.
Надо бы проверить, но ведь смена уже закончилась. Маэро вздохнул и свернул в Нижний город. Истерично взвыли собаки. Никто не вышел проверить о чём воют собаки, даже фонарщики обошли этот квартал стороной, припортовые улицы погрузились во тьму. Все чувствуют. Улица вымерла. Его народ имеет небольшой иммунитет против влияния архонтов, остальным приходится гораздо хуже. Сейчас все жители квартала судорожно вцепились в защитные амулеты.
Маэро нащупал в кобуре револьвер, но вытаскивать не стал. Просто для спокойствия. Против архонта оружие не поможет. Но проверить порт придётся. Чувство долга в крови у людей с приставкой Ли. Он свернул в сторону причала.
Набережная тоже опустела. Но здесь хотя бы горят фонари, качаются на холодном ветру. Страж вышел из-за склада. Длинная тень скользила впереди, а он неторопливо догонял её. Звук шагов тонул в тишине.
Маэро замер и осмотрелся. Лениво плещется чёрная вода залива. Поскрипывают спящие корабли. Несколько грузных торговых судов нахохлились на волнах, как толстые морские воробьи. Изящные яхты богачей словно плывут, даже когда причалены. Спущенные паруса белеют во тьме. И совсем далеко огромный военный фрегат давит своим присутствием и торговцев и роскошные яхты.
Пусто и тихо. В таком шумном и людном месте как порт, эти признаки гораздо подозрительнее, чем хлопанье крыльев Изначального Дракона.
Сдавленный смешок из ниоткуда. Маэро не вздрогнул. Лицо осталось неподвижным, он обхватил рукоятку револьвера и переложил в карман кителя. Пошёл вперёд, в темноту.
Давление усилилось. Маэро не остановился. В этот момент воздух зазвенел. Страж замер. Это странно даже для архонтов.
Воздух уплотнился, мелко завибрировал. Тело ничего не ощущает, но душа начала резонировать в такт с вибрацией. Мужчина застонал и сунул руку в карман. Его иммунитет не поможет против столь мощного давления. Вынул из внутреннего кармашка амулет, массивный бронзовый квадрат, на плоской поверхности символы духов. Цепочка отяжелела и потянулась к земле. Маэро с усилием надел его на шею. Все стражи носят амулеты в кармане. Не каждый день приходится выдерживать колдовскую атаку.
С плеч будто упала тяжесть. Воздух стал резким и свежим как после грозы. Посветлело. Страж моргнул. Из темноты ближайшего склада надвигались три тени. Подошли ближе и перешагнули зыбкую границу света.
Странная компания, как в анекдоте, типа «заходят в бар». Невысокий коренастый крепыш, явно из четвёртой волны. Худой шатен из первых, как сам Маэро, но из центральных, местных. И блондин, высокий и худой как первые, но светловолосый, как вторые. Дальше в анекдоте должно следовать действо, которое покажет древних равнодушными вырожденцами, вторых алчными уродами, а четвёртых тупыми варварами. Но сейчас, похоже, будет не смешно.
В свете фонаря моросит мелкий дождик, но трое мужчин не замечают его. Молодой парень с прямыми светлыми волосами сказал.
– Вот ведь носит же вас! От древних одна морока. Всем вы надоели, все вас ненавидят. Сдохли бы наконец, сделали одолжение всей Долине.
Маэро выпрямился во весь немаленький рост, его лицо ничего не выражало. Сказал спокойно.
– Что вы здесь делаете под колдовским покровом? Придётся задержать для выяснения.
Коренастый хрипло рассмеялся и вытащил руку из куртки. Блеснул револьвер. С разговорами покончено.
Маэро выстрелил из кармана прямо через китель, и бандит упал. Шумно втянул воздух и покраснел как морковка. На грязной рубашке поползло во все стороны чёрное пятно. Но вопреки ожиданиям не заорал, а хмыкнул и начал подниматься.
Шатен вооружён как Маэро, кинжал и револьвер. Они выстрелили почти одновременно. Страж схватился за правую руку и выронил оружие. Темноволосый рухнул рядом с раненым приятелем, раскинув руки. В голове дымилась дыра. Длинные пальцы на худых руках подёргивались. Ноги сгибались, словно хотел встать, но не мог.
Блондин распахнул плащ и выхватил из ножен саблю. Свистнуло лезвие. Маэро покатился по земле, избегая удара. Поднимаясь, вынул левой рукой кинжал. Это нормально. Их с детства учат стрелять правой, а рубиться привычной левой. Большинство первых – левши. Клинки столкнулись и лязгнули. Сабля гораздо длиннее, но древние растут с кинжалом на поясе, так что преимущество не столь очевидно, как хотелось бы блондину.
Они кружили друг против друга, но это не могло длиться долго. Коренастый уже наклонялся за своим оружием. Блондин ухмылялся и вязал саблей тонкий узор молниеносных ударов, которые не давали стражу возможности для манёвра.
Раненый бандит поднял револьвер. Одной рукой держался за живот, из которого хлестала кровь, но он не чувствовал боли.
Одержимые!
Маэро начал слабеть. С кровью уходят силы. И он чувствует боль. На лбу выступил холодный пот. Он старался держать блондина между собой и коренастым. Бандит понял его тактику и отпрыгнул в сторону. Открылся, уходя с линии выстрела и Маэро метнул кинжал ему в ногу. Тяжёлое лезвие перебило мускулы в бедре и воткнулось в кость. Блондин упал и зашипел от злости. Сабля покатилась по земле.
Стражник бросился к своему револьверу, кувыркнулся по настилу причала. Вскрикнул от боли в руке и схватил оружие. Пуля выбила искры в бетоне, и крошки брызнули в стороны на месте, где он только что стоял.
Маэро навёл пушку одновременно с преступником, но стрелял гораздо лучше. Пуля разворотила коренастому лицо. Он нелепо взмахнул руками и рухнул наземь, револьвер отлетел в сторону. Страж перевёл дуло на место, где лежал блондин, но тот уже скрылся в темноте. И даже почти не прихрамывал. Маэро послал вдогонку пару пуль, но без особой надежды на успех. Вздохнул и подставил разгорячённое лицо мелкому моросящему дождю. Тяжело поднялся.
– Так, так, – женский голос приближался, но пока никого не видно. – Опасный и глупый. Плохое сочетание для долгой и счастливой жизни.
Рядом с невидимым голосом раздалось визгливое хихиканье.
В круг света фонаря вышла женщина. Средних лет, темноволосая, из древних. Лицо будто в тени – колдовская маска.
– Вечно кто-то путается под ногами.
Она подняла руку. Револьвер в ладони полицейского вдруг стал тяжёлым и выскользнул из ослабевших пальцев. Звякнул о бетон. Маэро сжал кулак, разжал.
– Вы задержаны для выяснения. Не делайте резких движений, – чётко сказал он.
Женщина искренне рассмеялась.
– Узнаю свой народ.
Она снова подняла ладонь, и амулет стража полыхнул серо-синим светом. Ведьма вздрогнула.
– Ты где это взял, кретин?! Это не стандартный амулет.
– Память предков, – слабо улыбнулся мужчина. – А теперь повторяю. Сопротивление бесполезно. Сдавайтесь. Или я сейчас подниму револьвер и сделаю аккуратную дырку у вас во лбу.
Ведьма нахмурилась и полезла в карман куртки за какой-то очередной неприятной неожиданностью, но уже знакомый визгливый шёпот остановил её.
– Подожди, не горячись. Вам, людям, лишь бы кровь лить. А ведь вы храните в себе столько вкусных вещей.
Маэро поморщился и нагнулся за револьвером, не сводя глаз с женщины.
– Покажись, храбрец, и тогда увидим кто кого.
Ладонь сжала костяную рукоятку, и мужчина выпрямился. Направил дуло в лицо женщине, но она в ответ издевательски улыбнулась. А голос продолжал.
– Например, судьба. Самое вкусное в людях – не плоть и даже не душа. И то, и другое быстро сгнивает. Нет. Самое вкусное в людях – судьба. Мощная, упругая сила судьбы. По вкусу, как огромная креветка с лимоном. Ел бы и ел.
Маэро покрылся испариной. Рукоять снова стала скользкой. Боль в плече усилилась, и стражник едва подавил стон. Хоть и держал оружие здоровой левой рукой.
– Не подходи, буду стрелять.
Голос не обратил внимания на его слова. Он стал скрипучим, тихим, но отчётливым, чуть ли не вкрадчивым.
– Я уничтожу жизненную силу твоей судьбы, и на тебя падёт нерушимое проклятие. С этого вечера всё в мире обратится против тебя. Люди с отвращением будут отворачиваться от тебя. Разум восстанет, обратится в безжалостного палача. Тело предаст в самый нужный момент. А память будет помнить только плохое и терять хорошее. Нет ничего вкуснее, чем сила пути. Я сожру её, наслаждаясь каждой капелькой твоей дороги. Пути, которого ты никогда не пройдёшь.
Сзади на плечо Маэро опустилась чья-то конечность, как сухая лягушачья лапка, но живая и несокрушимая, как стальная балка. В тот же миг в голове стража взорвалась густая, ослепительная тьма. В ней вспыхнула извилистая серебристая тропинка, уходящая в непроглядную даль. В следующее мгновение в сияющей дорожке появились прорехи. За десяток мучительных ударов сердца пылающий белым светом, звенящий силой путь стал похож на кусок сыра, обгрызенного крысой. Пустота наполнилась острой ледяной болью. Она поселилась в его сознании и Маэро понял, что боль пришла навсегда. Он застонал. И падение во тьму беспамятства воспринял с благодарностью.
Глава 1
Амелла Ли Маносси проснулась от хлопанья крыльев. Выглянула из-под одеяла. Тревожное зрелище. Форточка распахнута, а по комнате мечется здоровенная птица. Беззвучно разевает длинный прямой клюв, шумно взбивает крыльями воздух. На постель опустилось серое перо.
Девушка взяла перо длинными тонкими пальцами. Повертела перед собой. Всё понятно без слов. Слепой метнул кости, и она проиграла. Могла бы не узнать о беде, пока та не похлопает по плечу и смущённо пробормочет что-нибудь вроде: «Извини, я ненадолго. Будет больно, ты уж потерпи моё присутствие, как я вас всех терплю. С трудом». Однако, птица – верный признак. А уж брошенное перо недвусмысленно предупреждает – хорошие дни закончились.
Беда уже навещала её незадолго до гибели родителей двенадцать лет назад. Её широкая улыбка – последнее, что видела девушка в день, когда беспорядки по случаю смены власти в Совете уничтожили её семью.
Кровать справа от окна, а птица улетела вглубь комнаты и уселась на шкаф. Девушка медленно откинула одеяло и опустила босые ноги на гладкий деревянный пол. Вытянулась во весь рост. Лёгкая ночная рубашка обтянула стройную фигуру. Повыше, чем у большинства женщин, но не настолько, чтобы мужчины начали комплексовать.
Осталось решить, что делать с вторжением.
Говорила ей подруга, не оставляла форточку открытой. Амелла не спорила, но всё равно оставляет, не может жить без свежего воздуха. А под рукой револьвер и родовой кинжал. Но не станешь ведь палить в птицу. Или станешь?
Птица заметила её, сорвалась со шкафа и теперь металась из угла в угол. Девушка схватила подушку и замахала перед собой. Пернатая зыркнула в неё чёрными глазами и вцепилась в подушку когтями. Ничего себе! Амелла от удивления выпустила подушку из рук, и та упала на пол. Птица мелькнула серыми крыльями и уселась на карниз, над светло-зелёной лёгкой шторой. Молча вертела головой. М-да. Всё-таки придётся стрелять.
Оружие в прикроватной тумбочке. Амелла скрипнула дверцей и медленно вытащила револьвер, не отводя взгляда от птицы. Дымный утренний свет окутывал комнату. Блеснуло дуло.
– Сдавайся! – мрачно сказала девушка. – Ты окружена. Сопротивление бесполезно.
Птица приоткрыла клюв и уставилась на неё бессмысленным взглядом. А может задумчивым. Может она прямо сейчас размышляет, сразу заклевать наглую девчонку или оставить на обед!
– Медленно опусти крылья и…
Птица мотнула головой, скорее как ретивый конь или собака после купания, чем уважающая себя крылатая. В следующее мгновение сорвалась с карниза и метнулась в открытую форточку.
Уф! Впервые в жизни едва не вступила в перестрелку. И учитывая злобный характер зверюги в перьях, ещё неизвестно за кем осталась бы победа. Возможно, пришлось бы отмахиваться от неё кинжалом.
Амелла положила револьвер на тумбочку и закрыла форточку, повернула латунную задвижку. Зевнула, потянулась. Так-то лучше.
Настало время утренних ритуалов. Девушка прижала левую ладонь к груди и накрыла правой ладонью. Стала перед окном, лицом в сторону океана.
– Древний мир просыпается, и я открываю глаза. Мы один мир и один народ. Мы открываем глаза и вместе встречаем рассвет. Доброе утро, древний народ!
Пора переходить к водным процедурам. Беда бедой, но работу никто не отменял. Плохой знак – не повод для прогула. А пока душ.
Через полчаса девушка собиралась на работу. Чёрные брюки из плотной ткани, кожаные полусапожки с твёрдой подошвой. Белая блузка и серый тонкий свитер. Это уже от себя. День мокрый и серый, как всю предыдущую неделю. Самый холодный август за последние лет… В общем, много лет, кто их считает. В принципе, рыжие наверняка считают. Они всё регистрируют, изучают, раскладывают по полочкам. Надо бы купить газету, возможно, там будут комментарии учёных.
Форменный плащ по колено, цвета шкуры горного льва. Светло-рыжий, её личный цвет. Тёмные волосы волной легли на тонко выделанную кожу. В старые времена плащи были просто куском тёплой ткани, в которую заворачивались охотники холодными ночами. Но сейчас это разновидность стильных кожаных пальто, созданные специально для агентов Департамента судьбы.
Теперь оружие.
Кожаный ремень обхватил бёдра. Справа кобура с револьвером, слева болтаются ножны для кинжала. Куда же засунула служебный кинжал! Точно! Вчера резала мясо. Вот он валяется рядом с раковиной. Хорошо, хоть вымыла. Пора бросать привычки древних охотников. Они мило смотрятся на семейных сборищах или театральных постановках про старину, но в цивилизованном обществе производят странное впечатление. Недаром вторые до сих пор от них шарахаются, хотя вместе живут уже тысячу лет.
Сумочка через плечо, кинжал с костяной рукояткой в ножны. Можно выходить.
Щёлкнула в замке ключом и бросила в сумочку. Вот теперь всё.
Амелла спустилась по ступенькам. Её квартира на верхнем, третьем этаже старинного дома. А это значит, что дом каменный, серебристо-серый, с чёрной крышей. А всякие новомодные штучки, типа водопровода и канализации, провели недавно, ещё во времена её родителей. Когда-то весь этот дом принадлежал её семье.
Род Маносси – высокие стройные древние, с тёмными волосами и глазами цвета грозового неба, известен умением охотиться, воевать и служить стране. Молчаливые, выносливые, опасные. Могут ждать добычу часами или гнать полдня, пока она не рухнет от усталости. Но дельцы из них были никакие, и последние сто лет постепенно теряли свои обширные владения. Потом патриарх понял, что весь род может уйти в историю и сделал выводы. Со временем превратился в успешного владельца мануфактур и торговых кораблей.
Родители Амеллы не сумели измениться, время обогнало их и оставило позади. После смерти родителей, девушка продала дом за долги, а после окончания Академии нашла работу и теперь снимает квартиру в своём доме детства у новых собственников на общих основаниях.
Можно было попросить деньги у дедушки, но гордость – тоже семейная черта. К тому же любые деньги нужно отрабатывать, а ей нравится её собственная работа. Престижно, зарплата хорошая и пока вполне непыльная. Остаётся надеяться, что такой и останется.
В широком холле стойка для велосипедов. Девушка отомкнула цепочку и вывела изящный, но выносливый «Ураган» из дома. В магазине на углу большая стеклянная витрина, и девушка привычно посмотрелась в неё. Поправила волосы. Ладони обтянули мягкие перчатки без пальцев.
Мимо простучала копытами пегая лошадь, везущая повозку. Амелла пропустила её и выехала на улицу. Привычно влилась в утреннюю реку конных экипажей и пока редких велосипедов.
В этом старом квартале вперемешку старинные каменные дома в два-три этажа, и более поздние кирпичные здания второй волны. Но ближе к центру всё больше строек. Теперь возводят даже десятиэтажные громадины. Какой чудак захочет жить в таком доме. Тем более работать. Люди не птицы, не должны жить в гнёздах. Три этажа – вполне достаточно. И то – перебор, связанный с резким увеличением населения при второй волне. Раньше вообще одним этажом обходились.
Департамент судьбы – одно из старейших зданий в Городе. Очень высокое, но одноэтажное и небольшое по площади.
Амелла приковала велосипед к стальной трубе. Приделали специально для неё. Пока она единственная сотрудница, которая приручила диковинный механизм. Взбежала по стёртым каменным ступеням. Тяжёлые двери гостеприимно распахнуты.
Кивнула охраннику, прошла короткий коридор и вошла в зал приёмов.
Тяжёлые дубовые столы расставлены рядком, инспекторы сидят спиной к огромным окнам. Позади вешалки, небольшие шкафы с книгами и канцелярскими принадлежностями. Рядом маленькие столики, на некоторых уже дымятся кружки.
Амелла шла, здороваясь с коллегами. Всего двенадцать столов, но сейчас заняты семь и посетителей немного. Её место в конце помещения, почти напротив кабинета директора. Так уж повезло.
Кабинет начальника угловой, дверь выходит в сторону коридора, ведущего в другое крыло. В зал приёма пробито окошко с односторонним стеклом. Глаза не мозолит, но всё под контролем.
Терпеливо ждёт первый заявитель. Невысокий человек со всклокоченными светлыми волосами. Сидел на потёртой лавке у стены напротив стола и приподнял брови, когда увидел инспектора.
Девушка сняла плащ и набросила на деревянную вешалку в своём углу. Отстегнула оружейный пояс и повесила рядом с плащом. Кинжал швырнула в нижний ящик стола. Револьвер сунула под столешницу. Мужчина встал с лавки и просеменил к её столу.
– Можно?
Не дожидаясь ответа, придвинул стул и сел, комкая в руках серую клетчатую кепку. Его круглое бледное лицо сжалось. Брови сдвинулись, губы поджались, морщины на лбу прорезались чётче. Он готовился спорить.
Амелла вздохнула и посмотрела на часы. Без двенадцати девять. Она специально приезжает пораньше, чтобы выпить традиционную утреннюю кружку травяной настойки. Сегодня вторник, значит, ромашка. Посетитель не может не знать о ритуалах первых, но ему всё равно. Ладно. Прошли старые времена.
– Что вы хотите?
– И даже не думайте, что буду называть вас «чтимая». Я в профсоюзе состою, – зачем-то уточнил он.
В своё время блондины были настолько благодарны древним за то, что их пустили в Долину и спасли от жестоких преследователей, что начали называть коренных жителей «чтимые», хотя никто не просил и не заставлял. Первые равнодушны к иерархиям. А теперь вторые подчёркнуто протестуют против высокомерия, которое сами же навязали. Народы долго живут вместе, но по-прежнему не понимают друг друга.
– Вы не обязаны называть меня «чтимая». Все виды различий отменены десяток лет назад.
– Двенадцать, – уточнил мужчина.
– Двенадцать, – согласилась Амелла и с тоской посмотрела на соседа, который отхлёбывал дымящуюся настойку и не обращал внимания на женщину в сером жакете, которая мялась возле его стола и не решалась присесть.
– Вы, наверное, тогда совсем маленькая была.
– Вы действительно пришли сюда, чтобы обсудить мой возраст? – Девушка приподняла тёмные полоски бровей.
– Да уж, – скривил посетитель бледные губы. – Времена новые, а порядки старые. Хамите человеку старше вас просто потому, что вы бывшая, – он помахал пальцем перед своим лицом, – бывшая элита.
Бледное хорошенькое лицо, обрамлённое тёмными волосами, ничего не выражало, кроме вежливого интереса.
– Вы абсолютно правы. Я бывшая элита, а вы нынешняя. Возможно, вы хотите представиться.
– Меня зовут Сит Ир Бенчжа. Я приказчик у коммерсанта.
Он замолчал.
– Вы подготовили заявление о нарушении ваших прав на судьбу?
Из высокого витражного потолка лучи солнца цветными пятнами поползли по полу, людям и предметам мебели. На столе Амеллы примостился красный квадрат. Девушка привычно потёрла его на удачу.
– У меня есть заявление. Вот, адвокат составил, всё здесь написал. Подробно. Мои права нарушены.
Он протянул инспектору тонкую папку. Она вытащила несколько листов с напечатанным текстом и неторопливо прочитала. Всё это время губы мужчины подрагивали, он морщил нос и дёргал подбородком. Иногда окидывал взглядом её стройную фигурку обтянутую серым тонким свитерком. Книги на её столе. Справа лампа, а слева подставка с двумя фундаментальными трудами: «Кодекс судьбы» и «Договор архонтов», которые регламентируют деятельность департамента.
Амелла подняла голову и отложила листы.
– Я ознакомилась с документами. К сожалению, вынуждена сообщить, что я отклоню ваше заявление как необоснованное.
– Что?! – глаза мужчины распахнулись и стали круглыми, как его лицо. – Почему это? Вы даже не разобрались.
– Я уже видела сотни подобных заявлений. Проигрыш в азартных играх не является преступлением против судьбы. Это чётко указано в соответствующих статьях Кодекса.
Сит Ир сжал и вытянул свою кепку, словно хотел разорвать её надвое.
– Но это бред! Это бред! Мне постоянно не везёт. Постоянно. Я всё время проигрываю. Я в карты играю и проигрываю даже в мист. Понимаете, даже в мист! А это вообще игра для детей. Даром, что на деньги. Кости. А кости! Это мрак. Они не хотят падать правильно. Я ни разу не выиграл, ни разу. Понимаете! Это что, по-вашему, не преступление! По-вашему, они сами не падают! Нет, нет, – он снова помахал указательным пальцем перед собой. – Это архонты. Это они. Нет здесь других вариантов. Зловредное проклятие, вот что это. Я ведь узнавал у знающих людей. Это проклятие. А значит, ваша прямая обязанность расследовать и выяснить. И принять меры. Владыки, конечно, права имеют, но ведь не воли же человека лишать. Кто им позволил! Я имею право на выигрыш.
Амелла ждала, пока образуется пауза в потоке слов.
– К сожалению, не имеете.
– Да как же так…
– Пожалуйста, выслушайте, – она замолкла и посмотрела на посетителя. Он поджал губы и нахохлился. – Вы сэкономите время и деньги, свои и государства. Всего несколько минут. Хорошо?
Он пожал узкими плечами и скрипнул стулом.
– Вот ваши документы. Здесь зафиксированы дары высших духов, которые вы получили при рождении. Хорошее математическое мышление, к примеру. Но повелитель бед не обратил на вас внимания и ничего ужасного не прописал. А даже если бы прописал, имеет полное право. Дары архонтов – их дело, и здесь нет повода жаловаться. Во-вторых, в Кодексе чётко указаны права людей и духов. Взрослый человек может играть в азартные игры в специально отведённых для этого местах. Но у человека нет никакого врождённого права на победу. Поймите, это общая ошибка, хотя о ней ещё в школе всё подробно объясняют.