«…Да в ней намек!». Фантастические истории, рассказанные в назидание

© Максим Бочковский, 2025

ISBN 978-5-0053-2995-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Пролог

Что он почувствовал, когда его надули? Начнём с того, что он это почувствовал, и это было первым, что довелось ему испытать в жизни. Уже поэтому ощущение показалось столь же ярким, как первые лучи утреннего солнца, увиденные человеком спросонья. Затем пришло самосознание. Захотелось осмотреться, изучить себя и окружающий мир, в котором ему посчастливилось родиться. Хотя родился ли он в привычном человеческом понимании этого явления? Вряд ли. Скорее он просто появился, и появление это ознаменовалось чем-то, что люди называют мыслью. Он подумал:

«Я появился! И возможно это что-то значит. Для меня или для кого-то… А действительно: – для меня или для кого-то я так неожиданно вдруг взял и появился?».

Был бы он учён, то наверняка вспомнил бы известное изречение Рене Декарта «я мыслю, следовательно, я существую». Но он был не учён. Зато любопытен. И потому сразу обратил внимание, что парит он на верёвочке, которую держит кто-то. И зовут «кого-то», как видно, «детка». Ну, так ему услышалось.

«Интересно», – снова возникла осмысленная мысль, – «а как зовут меня?».

Детку постоянно просят не крутиться, стоять спокойно и… не упустить шарик.

«Так может я – Шарик? А Детка, значит, та для кого я неожиданно появился? Тогда почему она меня всё-таки упустила?».

И действительно, шарик внезапно стал стремительно удаляться от Детки, которую как раз принялись за что-то ругать. Ни он ли, Шарик, тому виной? И как бы хотелось ему остаться и утешить Детку. Но остаться не получилось. Получилось поймать встречный поток и закружиться в водовороте чувств тех, кого он вдруг стал понимать. Каждого встречного. Его мысли, устремления, воспоминания. Не было ли это специально так устроено, чтобы ему и ему подобным было легче взаимодействовать со своими Детками? Он не мог знать этого точно, но чувствовал, что в таком предположении есть свой смысл. Вот только знать бы кого теперь ему слушать и кому сопереживать.

Вот та взрослая Детка, кажется очень грустной. Похоже, её разжаловали. Понизили. Он не всё понимал, но похоже, что в своё время она, как и он, жила на небесах. А потом переродилась среди людей. Теперь она, похоже, этого даже не знает, но где-то в подсознании все равно переживает что-то неосознанное, прочно забытое – некую потерю.

Груз другой иного рода, но тоже весьма тяжёл. Её ноша в решении. Неправильном решении, из-за которого ей теперь не спится ночами. Впрочем, тут даже он помочь не в силах. Свою вину люди должны как-то переживать сами.

И не только люди. Оказывается осмысленное существование может быть даже у четырёхлапых. Вот, к примеру, эта серо-белая в полоску кошка, кажется, себе на уме. Да и кошка ли это вообще?

Похоже, в прошлом своём воплощении она тоже была взрослой Деткой и имела некий дар, призванный спасать жизни. Однако в самонадеянном неведенье своём безбожно растратила его, используя лишь для наживы. И вот теперь, в шкуре кошки, вынуждена она путешествовать по миру и спасать неспасённые ею ранее души уже иными доступными ей способами.

И многие-многие другие Детки с интересными судьбами повстречались Шарику во время его удивительного полёта. И подумалось:

«Вот бы рассказать кому-нибудь их истории. Чтобы юные и взрослые Детки поняли – прочувствовали».

Истории, рассказанные в назидание потомкам, не всегда бывают нудны и невыносимо нравоучительны. Порой они оказываются весьма пугающими и загадочными.

К сожалению, Шарик не имел возможности рассказать всё, что успел понять и осмыслить и потому на душе его начала скапливаться грусть. Захотелось вернуться к своей Детке, и хотя бы с ней поделиться своими мыслями. Уж она бы его точно поняла, ведь у них установилась некая незримая связь. Как у тех двух, что прошли минуту назад по дорожке, взявшись за руки. Прошлое у них мрачное – не позавидуешь, а вот будущее неоднозначно.

По крайне мере оно у них есть. В отличие от никому не нужного старика, к которому уже буквально стучится костлявая с косой. Один в пустой комнате за зашторенным окном, дожидается он рокового своего часа, прекрасно понимая, что время его на этом свете уже истекло, а сказать последнее предостережение некому.

А вот и галерея восковых фигур. Тут и вовсе «смешались все эпохи и страны» и у каждой своя история. Рассказать все не представляется возможным, да и не все они поучительны.

Шарик не был уверен зачем, но жизнь, кипящую вокруг, он так и продолжал жадно впитывать в себя, надеясь когда-нибудь… когда-нибудь… а может никогда… В таком случае не бесцельно ли и его собственное существование? Или он всё-таки не просто так летит сейчас, быть может, за вашим, читатель, окном и по-прежнему надеется на вас – взрослых Деток, готовых услышать… его истории.

История I

Смерть. Второе свидание

«Что за жизнь после смерти?»

Каспер.

Большая полная луна светит так ярко, что заливает всё вокруг голубоватым призрачным сиянием. Я стою у перехода, пытаюсь закурить. Мысли переполняют мою голову. Мысли о прожитом дне, ещё одном прожитом дне. В череде полностью устраивающих меня дней этот ничем не выделяется. Утром проснулся, выпил чаю, поехал в издательство, передал Александру Юрьевичу новый роман о приключениях рыцаря короля Артура. Не буду скромничать, этот роман ждала половина населения России. Предыдущий закончился на интригующем моменте. Затем я направился в студию программы «Читаем вместе», в которой было назначено интервью. Ведущий забросал меня вопросами, я, естественно, попытался на все ответить. Это оказалась не так просто. Правду говорить про свою личную жизнь мне как-то не улыбалось, а на ходу что-то придумывать нелегко даже прославленному мастеру в жанре фэнтези. После отправился на встречу с друзьями по литературному клубу. Просидели до позднего вечера, вот теперь пытаюсь добраться до дома и спать, спать, спать. Завтра трудный день. Назначено столько встреч!

Чиркаю спичкой. Почти уже подношу к сигарете, как вдруг непонятно откуда взявшийся порыв ветра тушит пламя.

«Чёрт возьми»!

Вновь открываю коробок, и тут под носом у меня появляется зажигалка. Я закуриваю и поворачиваюсь к неожиданному помощнику. Девушка. Очень симпатичная. Со светлыми волосами, прикрытыми капюшоном.

«Поклонница»?!

Моё лицо достаточно часто мелькает по телеящику, чтобы миловидные девочки на улицах оказывали мне знаки внимания, а порой слышу даже:

– Ах!!!

С такими мы проводим порой несколько незабываемых мгновений. Признаюсь, это один из моментов моей идеальной жизни, который меня полностью устраивает.

– Привет, – говорит девушка.

Я слышу звонкий молодой голос и млею.

– Привет, – отвечаю. – Как зовут?

– Анна.

– А я Антон.

Странно, почему я помню этот голос? Слышу, как он говорит мне:

– Не волнуйся. Расслабься, всё будет хорошо.

И нежная рука с тонкими пальцами гладит по лицу.

Я пропускаю Анну в квартиру. Сам захожу следом. Включаю свет в коридоре.

– Что?

Мне кажется, она что-то сказала. Девушка повторила, но я снова не расслышал. Нахожусь в каком-то полу трансе. Не понимаю, происходит это на самом деле или я сплю. Наконец она поворачивается ко мне лицом, и я слышу её голос.

– Просторная квартирка.

– Не жалуюсь, – отвечаю я.

– Чаю?

– Нет, спасибо.

«Странно, это же я должен был предложить. И почему я отказался?»

Анна смеётся и это, кажется, отрезвляет мои мысли.

– Чаю?

«А что ещё спрашивать?»

– Нет, спасибо.

Теперь уже смеюсь я.

– Тебе нравится твоя жизнь?

«Странный вопрос, но раз он задан…».

– Меня всё устраивает.

Девушка кивает с важным видом.

– Немудрено.

Я хочу спросить, почему немудрено, но нелепость всего происходящего заставляет меня замолчать.

– Расскажи о себе, – просит она.

Я предлагаю ей сесть. Сам сажусь напротив. Странно, обычно я не откровенничаю со случайными знакомыми, а тут начинаю рассказывать. Видимо, это очередная странность этого странного вечера. Я рассказываю все, что делал, что собираюсь делать, и она с интересом слушает.

– А как ты добился всего в жизни? – наконец спрашивает она.

Я не знаю, что ответить и отвечаю честно:

– Не знаю.

– Ну, когда всё началось? Ведь должен был быть какой-то момент. До него ничего, а после всё.

– Был такой момент. Я получил ранение в грудь. Это была какая-то война… или нет, я, уже не помню. Только помню, что до этого я был лентяем неудачником, а после как бы понял, что жизнь коротка. Послал свою первую статью в журнал и «опля»! Дальше всё закрутилось как-то сразу. Я и не знал, что путь к славе такой короткий.

– И ты не задумывался, почему так?

Я пожимаю плечами. Девушка подсаживается ко мне. Я её обнимаю. Затем всё как в тумане. Только чувствую её нежное тело в своих руках и бурю наслаждения. А дальше ничего – только сон.

Это случилось некоторое время назад, во сне сложно вспомнить, когда именно. Я шел из магазина домой, мечтая только о том, чтобы расслабиться за компьютерной игрой. У меня есть любимая трёхмерная «ходилка». Мама обещала вечером приготовить пирожки. Тогда я любил горячие пирожки. Сейчас у меня нет на это времени. Поэтому я спешил, как мог, забыв, что на улицах нашего города часто бывает не спокойно. Откуда ни возьмись, на дороге вдруг появилась машина, за ней ещё одна, кажется милицейская. Кто-то выстрелил. Я хотел лечь на асфальт, но тут почувствовал обжигающую боль в районе груди и всё-таки лёг на асфальт. Точнее рухнул и самостоятельно подняться уже не смог.

– Не волнуйся. Расслабься, всё будет хорошо.

Услышал я над головой, и нежная рука с тонкими пальцами погладила меня по лицу.

«Какой приятный голос, – успел подумать я и провалился в беспамятство».

То есть проснулся. Лежу в своей постели. Ночь. На плече красивая блондинка. Спит спокойным сном. Из окна сквозь штору пробивается луч лунного света. Аккуратно встаю. Не одеваясь, подхожу к окну. Выглядываю на улицу. Слышу голос из-за спины:

– Не спится?

Разворачиваюсь. Девушка проснулась. Смотрит на меня, облокотившись на подушку.

– Я сейчас во сне слышал твой голос.

– Да? И что я сказала?

– Слушай, а мы раньше нигде не встречались?

– Я думала, мужики спрашивают это, когда хотят затащить девушку в постель?

– Ты не поняла. Просто этот голос я слышал давно, а сейчас просто вспомнил.

– Когда давно?

– После ранения. Я услышал твой голос, перед тем, как очнулся в больнице.

Анна откидывает одеяло и встаёт. Абсолютно голая, она с виноватым видом подходит ко мне.

– Я не имею права рассказывать тебе.

– Что? – всё еще не понимаю я.

– Что ты… Что я…

– Ну?!

Я обнимаю её. Прижимаю к себе.

– Я полагала, что такие как я не способны любить. То есть нас так учили, но…

Девушка плачет. Я понимаю, что надо бы её утешить, но как? Наверное, находясь в здравом уме и твёрдой памяти, я бы решил, что имею дело с ненормальной, но этот непонятный день, кажется, переиначил моё сознание.

– Мы давно знакомы, – наконец выговаривает она, – дольше, чем ты можешь себе представить.

– Да? И когда мы познакомились?

– В день, когда ты умер.

– Что?

Я непроизвольно отстраняюсь от Анны, а та вдруг дико заводится:

– Подумай сам. Перебери в памяти все пункты своей идеальной жизни, и ты поймешь, что на самом деле так не бывает. Твоя жизнь с некоторых пор подстраивается под твои же желания и потребности. Да у тебя и жены-то нет только потому, что она тебе не нужна. Зато есть женщины, сколько хочешь и когда хочешь. Разве это не странно?

– Странно, но ничего не значит. Я жив, жив! Я точно это знаю – жив!

– Да? – Девушка входит в азарт спора. – А сколько времени прошло после того ранения ты знаешь?

– Лет десять, двадцать, – я медленно сажусь на постель, понимая, что проигрываю эту дуэль. – Ну, тридцать.

– Ага. А может сорок?

– Может и со… Но это ничего не доказывает.

Я всё ещё отказываюсь верить.

– Ну, подумаешь, забыл.

В руках у Анны каким-то непостижимым образом оказывается нож и она всаживает мне его в живот по рукоятку. Я падаю с постели на пол, но тут же понимаю, что не чувствую боли. Поднимаюсь, вытаскиваю нож. Осматриваю. На нем ни капли крови, а рана на животе мгновенно затягивается.

– Кто ты? – ошалело спрашиваю у девушки.

– Одна из ангелов смерти. Пришла за тобой в тот день и забрала. Всё, что случалось с тобой дальше, нереальность, иллюзия, создаваемая высшими силами для каждого умершего. Чтобы не следить за процессом, Создатель придумал, что жизнь после смерти будет сама собой подстраиваться под людей. Под их мысли и ещё не сформировавшиеся желания. То есть если проще, с ними будет происходить только то, что они сами хотят, чтобы с ними происходило.

– И сколько я так буду жить?

– А сколько ты уже так живёшь?

Я пожимаю плечами.

– Не буду тебя шокировать. Скажу только, что все твои родственники их внуки и внуки их внуков уже умерли естественной смертью.

– Ничего себе не шокирующая информация!

Задумываюсь.

«Нет, нет. Всё это как-то слишком. Я же реальный здравомыслящий человек».

– А ты уверена, что я действительно… ну, умер?

– Уж поверь, я была на твоих похоронах. Хочешь посмотреть?

– Что? На свои похороны?

Она кивает и протягивает мне руку. Я беру её в свои и вдруг оказываюсь в другом месте.

Кладбище. Идет дождь. По дорожке движется похоронная процессия. Они идут и не замечают обнажённую парочку, стоящую и наблюдающую за ними из отдаления. Вон мама. Плачет. В гробу человек. Приглядываюсь. Я! Лицо мёртвенно бледное, глаза закрыты. Мне почему-то становится холодно, может, ветер из форточки подул, а, скорее всего, просто мороз по коже. Я прошу вернуться, и Анна кивает мне.

Мы снова в моей спальне. Сидим на кровати, я держу её за руку. Вдруг мне в голову приходит внезапная догадка.

– А что теперь с тобой будет?

Девушка пожимает плечами.

– Проштрафившихся ангелов отправляют на Землю исправлять карму.

– Как это?

– Я снова рожусь, не помня прошлой жизни.

– И мы больше не увидимся?

– В худшем случае да.

Помолчали.

– Я не хочу худшего случая.

Анна смотрит на меня.

– Они ещё не знают. Думаю, у нас есть пару часов. Может меньше.

Всхлипывает.

– Обними меня.

Я подчиняюсь, и мы сидим молча, смотря в пустоту. Может несколько часов, а может и минут. В этом мире время совершенно ничего не значит. Оно неощутимо, неосязаемо. Его вообще не существует. Мне кажется, что это никогда не кончится, но вот девушка склоняет голову мне на плечо и тихо говорит:

– Всё, пора.

Я молчу. Говорить не хочется. Всё уже сказано и пересказано. Анна встаёт с кровати, накидывает свою мантию с капюшоном и подходит к окну. Поворачивается. Хочет что-то сказать, но, как и я, не находит слов. Я всё понимаю. Её взгляд просит прощения. Мой взгляд её прощает. Лунный свет, бьющийся из окна, становится ярче и отливает райским сиянием. Девушка делает шаг и растворяется в нём. Дует ветер. Я подхожу к форточке и закрываю её. По привычке смотрю на часы. 04:15. Есть ещё время, поспать. Завтра трудный день. Ещё один полностью устраивающий меня день в моей идеальной жизни.

История II

Ночной кошмар

Предуведомление: рассказ не предназначен для детей и слабонервных

О, если б я могла сочинить его так, чтобы заставить и читателя пережить тот же страх, какой пережила я в ту ночь!

Мэри Шелли «Франкенштейн, или Современный Прометей»

Этот сон снится ей каждую ночь на протяжении многих лет. Приснится он и сегодня, она знает это. Страшно идти спать, но её нынешний мужчина уже начинает что-то подозревать. Вчера он заметил, что женщина долго сидела на кухне, отказываясь ложиться. Сегодня нужно усыпить его бдительность. Нельзя, чтобы он узнал, нельзя, чтобы кто-либо узнал. Это её крест, ей его нести. Приятные минуты близости с любимым не избавят от кошмара. Никогда не избавляли. Едва успокоилось сбитое приливом наслаждения дыхание, как привычные мрачные мысли заполнили сознание. Веки сомкнулись. Сон пришёл, разверзлась пропасть.

Сначала в общем тумане проявились стены. Кирпичные, холодные, до небес. Узкий коридор. Такой узкий, что идти приходится почти боком. Где-то булькает вода. Как будто протекает крыша во время летнего дождя, а вся посуда, подставленная под течь, уже до половины наполнена водой. Пол превратился в винтовую лестницу вниз. Куда-то вглубь мрачного подземелья. Спускаться туда не хочется, к тому же сверху проход внезапно накрыло ранее несуществующим потолком. Приходится опуститься на четвереньки. Скоро станет так узко, что она поползёт по-пластунски. А звуки улицы близко, уже рядом, с каждым метром всё слышнее. Тоннель снова стал горизонтальным, винтовая лестница исчезла, но легче от этого не стало. Вокруг по-прежнему темнота, теснота и спёртый воздух. Нужно выбраться отсюда, просто выползти на свет. Тогда, возможно, он и не придёт. Последнее узенькое окошко, через которое пробивается луч – спасение. Наконец открытое пространство. Но под ногами крыша. Широкая, светлая, залитая лучами полуденного солнца. Далеко внизу шумят машины. Дети на дорожках играют в классики, прыгая по разрисованному мелом асфальту. Ей бы туда, на знакомую с детства улицу перед домом, где так часто гуляли с мамой, но не прыгать же с отвесной стены, невесть откуда взявшегося здесь, средневекового замка? Одна из девочек посмотрела вверх, помахала ручонкой.

«Может, я это, только моложе, не всегда мы себя узнаём».

А хода тем временем с крыши только два – куда-то наверх по открытой лестнице, куда не нужно, и вниз, где снова зияет чёрный узкий провал в стене. Но это она уже проходила. Ход приведёт её на ту же самую крышу. И снова, и снова. Этот чёртов замкнутый круг не кончится никогда. Она живёт в этом адовом круге, отчего же ему ей не сниться по ночам? Хочется сесть и сидеть, наблюдая радужную картинку из собственного беззаботного детства, но декорации сменились сами собой.

То ли больница, то ли разделочный цех. Коридор белый, свет тусклый – мерцающий. Отворяются половинчатые двери. Вот и Он. Стоит в конце коридора. Вероятно, смеётся. Вероятно, потому что не видно. Всё лицо человека замотано бинтами. Выхода нет, нужно подходить. В нос ударил запах. Этот особый запах, который бывает только в больничных помещениях. Запах бинтов и крови.

– Помнишь меня?

– Ты не настоящий! Ты мне снишься!

– Помнишь?

Человек невозмутимо начинает разматывать лицо. Мокрые от крови бинты, вместе с кое-где прилипшей к ним кожей сходят с живого мяса, падая на пол. Ужас приковывает женщину к полу. У человека нет носа. Вместо него – провал. Дырка в черепе. А лицо… Страшное, покрытое волдырями, обожжённое… К горлу подкатывает помок. И тошнота. То же ощущение, что и много лет назад, когда ей разрешили зайти в больничную палату. Челюсти с отсутствующими губами разомкнулись.

– Я застрял.

Голос почему-то звучит отовсюду, отражаясь от стен, а тембр – мягкий, обволакивающий, каким обычно говорят актёры, озвучивающие рекламные ролики.

– Я не…

И вдруг он заорал. Так, как обычно не орут мужчины. Громко, отчаянно, с таким ужасом и болью, что женщина тоже в ужасе заорала. Обожжённый человек без носа стоял посреди больничного коридора с полуоткрытым безгубым ртом, а вокруг как будто вопили стены. Женщина заткнула уши, опускаясь на колени, но крик, переходящий в звон, звучал уже непосредственно в ушах. А может и в недрах её собственной памяти. Неожиданно она поняла, что звонит будильник.

«Неужели утро?»

Она открыла глаза. Да нет, ещё темно. Привычная обстановка до боли знакомой спальной комнаты. Её нынешний мужчина посапывает рядом, будильника не слышит. Женщина взглянула на часы – 2:13 ночи.

«Почему же звонит будильник?»

Но он уже не звонит – приснилось. Женщина перевела дух и отлепила от тела мокрую от пота ночную рубашку. За окнами завывает ветер, как будто вьюга стучится в стекло. Кошмарный сон в летнюю ночь каким-то образом превратился в зимний сон. Даже песня соответствующая доносится из припаркованной у подъезда автомашины. Исполняет певица Алсу.

В тот день, когда ты мне приснился,

Я всё придумала сама,

На землю тихо опустилась

Зима, зима.

Я для тебя не погасила

Свет в одиноком окне,

Как жаль, что это все приснилось мне.

Не мудрено, что всё слышно – форточка-то открыта. Естественно, ведь был же июнь. Или август? Она не помнит. Надо умыться! Холодная вода смоет морок. Женщина проследовала в ванную комнату и, не заметив очевидных изменений, подставила голову под струю. Если бы она осмотрелась, то, конечно, сразу обнаружила бы, что её мраморный кафель загадочным образом заменила старая советская жёлтая плитка с прожилками из плесени. Кое-где зияли трещины и отбитые уголки. Трубы, покрытые ржавчиной, заросли паутиной. Нет, она не в своей ванной комнате. Ни в той, которая у неё сейчас, и ни в тех, что когда-либо были у неё. Электрический свет отчего-то светит тускло и то и дело мерцает, угрожая с минуты на минуту окончательно погаснуть. Опять послышался звук капающей воды. Вероятно, кран протекает в наполненную ванну. Но ведь ванна пуста. Или нет?

В полумраке по-прежнему непостоянного света почувствовалось движение, дыхание участилось. Женщину охватило неуместное смущение. В её квартире без её ведома кто-то принимает ванну, а она, как бы нелепо это не звучало, его даже не заметила. В следующий миг за спиной с брызгами и горловым воплем некто вынырнул из воды. Нет, не некто. Зеркало над раковиной треснуло и разлетелось, будто не выдержав вида отразившегося в нём существа. Это был Он, обожжённый человек без носа, только теперь его вздувшуюся волдырями кожу покрывал слой загустевшей воды, стекающей с лица и тела подобно некой омерзительной слизи. Безжизненные глаза смотрели на неё через осколки разбившегося стекла – человек был мёртв. Определённо мёртв, но, тем не менее, протягивал вперёд руки и пытался говорить:

– Помоги мне выбраться!

Женщина завизжала от ужаса, а разлетевшееся минуту назад зеркало, вопреки физическим законам, в мгновение ока собралось обратно. Как будто некоему неизвестному зрителю в этот момент пришло в голову отмотать плёнку назад.

Ванная комната исчезла. Сжавшаяся в комок женщина оказалась посреди улицы. Не в силах подняться на ноги, она наблюдала, как недоумённые прохожие то и дело оглядываются на странную даму, вышедшую из дома в мокрой и совсем прозрачной ночной рубашке. Стало стыдно до розовых ушей. Сидеть на корточках средь бела дня практически голой на знакомой с детства улице было для неё совсем новым и довольно неприятным ощущением. Знакомой? Ну, да – это её родная улица, её родного городка. Через дорогу советский ещё универмаг. В нём она в детстве каждый день покупала печенье. Это были дешёвые и очень вкусные шоколадные печенья. У неё на них всегда хватало карманных денег. Главное, в цилиндрической пачке их было немало и они не крошились хоть и были довольно рассыпчатые. Потом они куда-то делись вдруг и больше никогда нигде не продавались. Магазины заполнились иностранным товаром ещё недавно таким желанным, а теперь совершенно ненужным – вернуть бы старое печенье в цилиндрической пачке, которую по пути домой можно было легко вскрыть руками без каких-либо дополнительных режущих приспособлений. А вот эта дорожка к дому. За поворотом будет маленький дворик и родная пятиэтажка.

Неподалёку материализовался голый мужчина, покрытый лишь прозрачной слизью. По его виду можно было догадаться, что когда-то в прошлом он был сильно поражён огнём. Сейчас же он скорее напоминал утопленника. Белёсые глаза смотрели в никуда, а руки тянулись в сторону распрямившейся при его появлении женщины. Бежать, немедленно бежать! К дому. В далёкое вчера. Туда, где ей ещё не знаком этот человек – её вечное проклятье и вина. Вот он – её поворот, за которым безмятежное детство. Ну, почему под ногами снова эта дурацкая крыша, а всё, что осталось в прошлом, опять где-то далеко внизу!? И не спуститься с неё и не улететь. А может воспользоваться тем, что всё это ей снится и просто телепортироваться вниз? Но как это сделать она не знает. Даже во сне она не может убежать от своих демонов. А демон-то здесь, он рядом. Незримо присутствует на той же крыше. На каменной кладке средневекового замка проступают мокрые следы. Вот он остановился. Обнимает сзади за плечи. Холодные губы касаются обнажённой шеи.