Нераскрываемые преступления. На грани «Реального мира»
- -
- 100%
- +
– Полетел кому-нибудь сообщить, – не слишком уверенно отозвался Саша. – Наверное, нам будет лучше остаться здесь.
Скоро на горизонте появился военный уазик.
– Ну, вот видишь, я же говорил.
Дети встали и пошли к машине, как вдруг из тонированного окна показалась рука с пистолетом. Парень отреагировал мгновенно. Схватил сестру и бросился с тропинки в чащу леса. Грянули выстрелы.
– Почему они в нас стреляют? – не поняла Аня.
– Не знаю. Понятия не имею.
* * *
И снова горы. И снова Афганистан. Стреляют. Перед Ним Александр Бортиков, живой. Пока живой. К сожалению, Он знает – скоро произойдет что-то страшное. Нет, Он не подозревает, что это всего лишь его сон. Просто некое странное, эфемерное ощущение тревоги. Что-то будет. На руках лежит умирающий товарищ, рядом приземляется командир части.
– Серёга, ну что?
– Плохо.
Кровь стекает у Него со щеки. Дыхание прерывается. Страшно.
– Мать твою. Хуже всего, что я уверен – там наши. Засели в горах и по своим из автомата фигачат. Поубивал бы!
– Невозможно, товарищ комбат. Пули на исходе. Да и нас лишь трое осталось.
– Чёрт возьми!
Командир выскакивает из окопа. Командира больше нет. Он кричит, выбегает вслед за ним. Собирается что-то сказать. Фраза уже крутится на Его языке: «Я свой». Но произнести это он не успевает. В этот момент из темноты появляется подполковник Гиреев и выпускает в Него автоматную очередь. Он падает. Автомат всё трещит и трещит, не переставая, постепенно превращаясь в треск телефонного звонка.
Голова болит. Звонок почти невыносим.
«Ну, кому там так неймётся?»
Томченко привстал, встряхнул головой и снял трубку.
– Какого чёрта вам надо?
– Извините, товарищ следователь, – послышался из трубки тихий испуганный голос. – Я бы не посмел вас будить, если бы всё не было так серьезно.
– Кто вы?
– Извините ещё раз. Меня зовут Веригин. Старший лейтенант Веригин.
– Я слушаю вас, – протерев глаза, ответил Сергей.
– Только что в лесу были обнаружены дети. Саша и Аня Потаповы.
– Я понял, о каких детях идёт речь, лейтенант. Где они?
– В лесу. Дело в том, что подполковник запретил нам об этом сообщать.
– Чего?
– Да, он хотел сам их найти, и, признаться, поначалу, я был с ним согласен. Но это было до того, как военные открыли по ним стрельбу.
– Военные?
– Да. Они приехали на своём уазике и загнали детей обратно в чащу. Мы следим за ними, но я не понимаю, почему товарищ подполковник медлит.
– Где они?
Узнав от Веригина их координаты, Томченко быстро оделся. Вылетев из гостиницы и, заскочив в свою шестёрку, он надавил на газ. Машина немедленно сорвалась с места.
* * *
Узкая лесная тропинка петляет средь непроходимой чащи. Деревья по обеим её сторонам. Мотор ревёт, из под колёс летят мелкие камни, а в голове одна мысль: «Не опоздать»! Руки вспотели от напряжения. Глаза устали вглядываться в даль. Вдруг откуда-то слева послышался шум вертолёта. Он уже близко. На тропе остался стоять неведомо кем брошенный уазик. Кому-то другому, возможно, и не ведомо, а ему, Томченко, ясно видно, что это военный уазик. Сергей затормозил и выскочил из автомобиля. В машине никого не оказалось, видимо преследователи уже покинули её и бросились за детьми в чащу. Значит так поступит и он. Служитель закона, зарядит пистолет и побежит на явно удаляющийся звук вертолёта. Продираясь сквозь переплетение веток, Томченко успел пожалеть, что с ним нет Керенского. Пётр умел быстро и легко преодолевать такие вот сложные марафоны. Сверху послышался искажённый рупором голос Гиреева.
– …остановитесь! Немедленно бросьте оружие и поднимите руки вверх. Повторяю, говорит подполковник милиции Гиреев. Немедленно бросьте оружие и поднимите руки вверх! Это приказ!
Но люди в военном камуфляже, виднеющиеся где-то далеко внизу, и не думают останавливаться. Они преследуют своих жертв, невзирая на то, что это всего лишь дети. Невинные и беззащитные. У них свой приказ, а приказы не обсуждаются. Прогремел выстрел. Люди в вертолёте забеспокоились. Один Гиреев понял, что стреляли не военные, и обернулся назад. Там чрез тернии пробиралась ещё одна маленькая фигура. Следователь из Москвы. Именно он произвёл предупредительный выстрел в воздух. К сожалению, это, как и слова подполковника, не возымело нужного эффекта. Тогда Сергей открыл огонь на поражение. Снова грянули выстрелы. Один преследователь сразу покатился по земле. Второго зацепило только на третий раз.
– Садимся, – приказал Гиреев.
– Куда? – обернулся к собеседнику лётчик. – Лес кругом.
– Так найди поляну! – грязно выругавшись, отрезал тот.
Скоро к Томченко подоспели несколько сотрудников милиции. Он только что заковал в наручники раненного в ногу военного, прикрыл глаза убитому и занялся детьми, которые сидели, прислонившись к дереву, и ничего не хотели говорить, только дрожали от холода. Сергей снял с себя пиджак и завернул их в него.
– Ну, что здесь? – спросил подполковник.
В ответ Томченко так посмотрел на него, что Гиреев понял – сейчас будет нагоняй.
– Вы какого чёрта не сообщили мне, что нашли детей? Они же погибнуть могли. Погибнуть из-за вас.
– Сначала я хотел их сам привести, а затем появились эти, и уже не до того было.
– А сами, почему медлили?
– А что я должен был делать? Открыть огонь по работникам смежного ведомства? Нет, это вам там, в Москве, всё дозволено, а мне здесь ещё работать.
Сергей извинился. Сам не понял, почему. Это ему, подполковнику, надо бы извиняться. Однако же он извинился и направился к машине. Только через плечо кинул:
– Допросите этого и детей. Затем отчёт мне на стол. Понятно?
– Так точно, товарищ следователь, – отчеканил Гиреев, не скрывая сарказма.
* * *
Генерал стоял лицом к окну, спиной ощущая огромное количество враждебно настроенных глаз, уставившихся на него. Они все ожидали от него объяснений случившегося провала.
Это не люди, это вампиры, жаждущие крови. Его крови! Он чувствовал, как они облизывают торчащие изо рта клыки, млея от предвкушения жестокого пира. Красные глаза. Приплюснутые носы. Острые уши.
Резкий поворот в сторону собравшейся делегации. Иллюзия исчезла. Перед ним вновь люди. Обычные. Со спокойными лицами. Выжидающие. У каждого на лице невысказанное проклятье в его, генерала, адрес. Вечный полумрак, тяжелый, давит на мозги. Никогда ещё эта комната не была так ему ненавистна.
– Господа! Я объясню, господа!
– Неужели так сложно поймать двух несмышлёных детей? – начал допрос штатский. – А, генерал?
– Я не знаю, откуда взялся там этот Томченко. Его не должно было быть.
– А вас не учили, как надо действовать в нештатной ситуации?
Профессор переводил взгляд с одного спорщика на другого. Ему казалось, что всё это страшный сон. Вот-вот он проснётся маленьким мальчиком в его родном Саратове и пойдет в школу. Сколько раз он говорил: «Эксперимент проводить нельзя. Исход может быть самым непредсказуемым». Но куда там. В проект, видите ли, деньги вложены. Начальнички хреновы! Профессор встряхнул головой, отгоняя дерзкие мысли.
– Кто вообще такой этот Томченко? – спросил кто-то. – Вам известно его досье?
– Известно, – отозвался человек с ястребиным носом, вытаскивая из-под стола папку. – Сергей Томченко родился 4 октября 1963 года в Москве. В 18 лет добровольцем отправился в Афган. По возвращении поступил на юридический. Ныне следователь по особо важным делам при Генеральном прокуроре РФ, старший советник юстиции. Специалист по так называемым «Нераскрываемым преступлениям». То есть делам высшей категории сложности, или уже когда-то расследуемых, но по разным причинам не раскрытых.
– А что ещё о нём известно? – продолжал допытываться некто в чёрном костюме.
– Он человек упорный, можно сказать даже зацикленный. По этой, и не только по этой причине, считается персоной «нон грата» во многих ведомствах. Злоупотребляет спиртными напитками.
– Всё? – спросил генерал.
– Но если вам интересно, временами он спит с официанткой из ближайшего к дому бара.
– Нет, это нам не интересно.
– Послушайте, но он же из вашего ведомства, – выкрикнул штатский. – Неужели вы не можете разобраться?
Человек с орлиным носом хмыкнул.
– Он же под самим Артемьевым работает, а к нему не так-то просто подобраться.
– Алексей Дмитриевич? – снова подал голос генерал.
– Да. А вы его знаете?
– Я решу этот вопрос, – уверено ответил тот и, вытащив платочек, протёр вспотевший лоб.
* * *
На следующий вечер Томченко, лёжа на диване в гостинице, смотрел на портрет, сделанный художником со слов детей Потаповых. С белого листа бумаги на него смотрело странное лохматое существо с большими зубами. По виду оно напоминало самца шимпанзе. Однако Сергей никогда не видел подобных приматов с такой злобой в глазах. С другой стороны, это можно списать на испуг свидетелей. Но размеры существа! Разве может в этих местах водиться шимпанзе величиной с приличную гориллу?! Неужели снова испуг? У страха, как говорится, глаза велики. Возможно и так. Но трупы! Трупы, к сожалению, подтверждают и то и другое на первый взгляд преувеличение. Надо обладать дьявольской злобой и недюжинной силой, чтобы совершить такое. Итак – чудовище! Тварь! Жестокая и могучая! Спрашивается – откуда? И тут в дело вмешиваются военные. Случайно? Ага, а он – Томченко – балетный танцор. Хуже всего то, что взятого с поличным сержанта Чикеладзе какой-то умник отпустил в тот же день, по требованию бог знает кого. Ни запроса, ни уж тем более умника, после найти не удалось. А отсюда вытекает одно: как не прискорбно признавать, но, похоже, Керенский прав – это «Нераскрываемое преступление».
Вдруг зазвонил телефон. Сергей вскочил и поднял трубку.
– Да. Что ещё случилось?
– Серёж, привет! Вижу, нелегко тебе там приходится.
Томченко тряхнул головой. Он узнал голос, но представить, что непосредственный начальник будет разговаривать с ним в таком тоне после напряжения, царившего в его кабинете недавно, было, мягко говоря, сложно. Подчинённый даже не сразу сообразил, как ему отвечать Артемьеву.
– Вижу, ты в замешательстве, – продолжил тот. – Немудрено.
– Что-то случилось?
– Случилось, но прежде чем я расскажу, ответь честно, во что ты там опять влез? Кому перешёл дорогу?
– Знаете, я и сам пока не очень понимаю.
– Ясно. Вчера вечером мне позвонил генерал Федорук и попросил разобраться с одним моим подчинённым. Надеюсь не нужно объяснять, с кем именно?
– А кто такой этот Федорук?
– О-о-о, личность весьма колоритная. Уважаемый в некоторых кругах человек. Знающий опытный генерал. Мы пересекались с ним однажды по одному делу. Он произвёл на меня сугубо положительное впечатление.
– Ну, да. И, тем не менее, позавчера приказал расстрелять малолетних свидетелей убийства.
– И с чего ты это взял?
– Но не зря же он засуетился?
– Суета суёт, – хмыкнул начальник.
– И всяческая суёта, – поддержал его Сергей.
– Знаешь, Томченко, ты опять что-то там разворошил, и я не собираюсь выяснять что. Мне нужно только одно, чтобы меня из-за тебя не отправили раньше времени на пенсию.
Подчинённый немного помолчал, затем коротко ответил:
– Не могу обещать.
И быстро, чтобы не услышать в ответ проклятия, положил трубку.
«„Нераскрываемое“ – и никаких сомнений» – вздохнув, подумал Томченко и опрокинул себя обратно на диван.
Глава 4
Солидный пикап затормозил на лесной тропинке средь непроходимой глуши. Молодой человек опустил руки с руля и откинулся назад, посмотрев на девушку, сидящую рядом. В темноте романтической обстановки она казалась нимфой неземной красоты. Правильный овал лица, чувственные губы, чёрные глаза и волосы, спадающие ей на пышную грудь. Из одежды – джинсы с заниженной талией, голубая футболка с глубоким вырезом, и джинсовая куртка. Парень потянулся к подруге и поцеловал. Девушка смущенно улыбнулась и опустила глаза.
– Ты нервничаешь? – тихо спросил он.
– Не в этом дело, Дим. Я просто…
– Не любишь меня?
– Люблю.
Молодой человек покачал головой, и снова откинулся на водительском месте.
– Посмотри, – наконец сказал он.
Девушка подняла голову. На небе ярким белым пятном висела луна, а звёзды казались неисчислимыми.
– В городе ты такого никогда не увидишь, – продолжал парень, наблюдая за реакцией подруги.
Та смотрела через лобовое стекло, открыв рот от восхищения, будто видела такое в первый раз в жизни. А может и впрямь в первый?
– Кать!
– Что? – не отрывая взгляда от неба, спросила девушка.
– А хочешь туда?
– А?
В ответ Дима посмотрел наверх.
– Пойдём?
Подруга снова опустила глаза. Парень перелез на заднее сидение.
– Я жду.
Катя последовала за ним и скромно села рядом. Молодой человек приблизился к ней. В следующий момент девушка ощутила поцелуй на губах. Куртка медленно сползла вниз.
И тут внезапно стало прохладно. Будто ветерок подул. Странное ощущение тревоги охватило Катю.
– Давай уедем, – попросила она.
Парню бы согласиться. Тем более что «это» почувствовал и он сам. Однако как не хотелось терять такую хорошую возможность для любви! Дима знал – более романтической обстановки у них не будет, а иначе эту скромницу не получить.
Сегодня утром он специально всё подготовил и подскочил к элитному одноэтажному дому. Увидев в окно машину любимого, Катя выбралась из окна и приземлилась прямо рядом с пикапом. Заметили что-нибудь её родители или нет, его не очень беспокоило. Молодой человек планировал сделать задуманное и испариться навсегда. И пусть эта романтичная дура сама объясняется с папашкой. Учитывая сложившееся положение, он не мог вернуться в город, не закончив дело.
Меж тем тяжёлое дыхание из чащи леса приближалось к тропинке. Вот сквозь ветки проступил силуэт пикапа. Существо увидело, что на заднем сидении происходит какая-то возня. Оно не понимает. Подкрадывается ближе. В машине обнимаются две обнажённые человеческие особи.
Дима ласкал подруге спину и, целуя её грудь, думал о том, что он победил. Он выиграл пари, заключённое в своей компании. Теперь они будут знать, что он, Дмитрий Когтев, может соблазнить кого угодно. Они не верили, никто не верил. А почему? Потому что все считали эту Катю монашкой. Так оно и было. До сего момента. Но как хороша сейчас всё-таки эта малышка! Красива! Страстна! И главное – его.
Сзади послышался шорох, но в пылу страсти любовники не обратили на это никакого внимания. В следующий момент стекло за ними разлетелось вдребезги. Девушка истошно закричала. Свет погас. Совсем. Появилась боль в глазах. Кто-то рычал. Она слышала вопли друга. Именно вопли! Никак иначе это было не назвать. Катя на ощупь стала пробираться к противоположной двери. Послышался хруст перекушенного горла и звук падения бездыханного тела наземь. Наконец она нащупала ручку и толкнула дверь. Рычание усилилось. Оно уже прямо над ухом. Девушка привстала, но тут сильные лохматые руки прижали её к земле, и перевернули на спину. Лицо обдало жаром и зловонием.
– Нет! Пожалуйста, не надо!
Эхо жалобного плача, казалось, разносилось по всему лесу. Катя внутренне приготовилась ко всему. Но то, что произошло дальше, удивило девушку и снова заставило закричать. Чудовище уже не рычало, оно хрипело, параллельно издавая звуки, не имеющие определения на человеческом языке. Наконец, оно издало последний рёв и метнулось в темноту ночи.
На лесной тропинке остались лежать обнажённая ослепшая девушка и её бывший парень, охотник за девственницами и дворовый спорщик, а ныне – просто труп.
* * *
Томченко сидел на диване и смотрел на рисунок, закреплённый не стене. Страшная зубастая тварь, вздыбленная шерсть, дикие кровожадные глаза. Нет, такое может разве что привидеться в ночном кошмаре. Но ведь это реальность. Не сон и не бред. Доказательство – висящие рядом фотографии с мест преступлений. Изуродованные трупы людей, застывшие навсегда в самых причудливых позах. Он чувствовал, что постепенно тупеет от этого зрелища, балансируя на гране реального мира и внутреннего сознания. Осмелиться бы сделать последний шаг и тогда все детали мозаики сложатся сами собой. Но вместо этого Сергей взял со стола папку – отчёт судебно-медицинского эксперта. «Смерть наступила в результате соприкосновения тела с острыми когтями. Причина смерти – болевой шок».
«Чертовы медики! Они же не об обезьянах говорят! Это же некогда живые люди».
Усмехнулся.
«Обезьяны. Неужели всё в этом деле будет упираться в обезьян?».
Внезапно зазвонил телефон.
– Идиот у аппарата, – заявил Томченко.
– Здравствуйте! Умный подполковник Гиреев говорит. Приезжайте, тут ваш гамадрил девку трахнул.
– Чего? – рявкнул Сергей, приложив трубку к другому уху.
– Вступил в половое сношение с человеческой особью женского пола, – пояснил собеседник.
– Хорошо. То есть плохо. Где вы, чёрт возьми?
– В отделении. Записывайте адрес.
* * *
Заглянув в кабинет подполковника милиции, Томченко увидел сидящую за столом девочку лет шестнадцати-семнадцати. Вид потерянный, глаза плотно обмотаны окровавленным бинтом.
«Слепая, – понял Сергей. – Причём ослепла недавно, судя по неловкому повороту головы на звук открываемый двери».
Гиреев жестом попросил следователя из Москвы подождать секунду за дверью. Томченко кивнул и удалился.
Скоро подполковник появился на пороге, поманив его пальцем. Сергей поднялся и прошёл за ним. После просторного кабинета Артемьева, к которому он привык, этот показался ему собачей конурой. Следователь даже испугался, на миг представив, что Гиреев способен читать мысли. Если подполковник в этом походит на него, то за нелестное высказывание о рабочем месте может и горло перегрызть. А впрочем, чего бояться, если это и вправду халупа даже по сравнению с кабинетами Московских подполковников, у которых Томченко часто бывал по работе. С другой стороны, сейчас он припомнил один случай, когда заместитель Генерального прокурора зашёл по делу в его, Сергея, кабинет. Они обговорили все детали и, уходя, Артемьев бросил через плечо: «Слушай, друг, как ты здесь работаешь? Тут же не развернуться?» Так что – кто к чему привык. Возможно для Гиреева, это помещение с маленьким столом и ущербным гербом за спиной, самое лучшее в мире. И так оно и должно быть, конечно.
Томченко присел рядом с потерпевшей. Та вся дрожала. Он с неодобрением посмотрел на подполковника, мол: «Как вы её допрашивали? Она вам кто – обвиняемая?». Хозяин кабинета пожал плечами: «Ничего такого я не делал. Я же вам не вампир какой?».
– Здравствуй, – ласковым тоном начал Сергей.
– Здравствуйте.
Кажется, у него получилось. По крайней мере, бедняжка расслабилась. Надо бы закрепить успех. Томченко взял её за руку.
– Ты можешь говорить?
– Да, могу.
– Что произошло? Ты видела, кто это сделал?
– Нет. Осколки от разбитого стекла…
Девочка снова сжалась в комок.
– Понятно, – кивнул Сергей.
– Мы с моим парнем… были, а потом…
– Понятно, – повторил Томченко и встал. – Думаю, допрос окончен. Вы отвезёте её?
Не успел Гиреев ничего ответить, как Катя вдруг вскочила.
– А можете вы это сделать? Пожалуйста!
Подполковник отвернулся и краем глаза увидел, как недобро взглянул на него следователь из Москвы.
* * *
Серебристая шестёрка остановилась возле одноэтажного дома по виду явно состоятельного хозяина. Почему-то Томченко пришла в голову старая песня группы «Песняры»:
Где же моя темноглазая, где
В Вологде-где-где-где в Вологде-где
В доме, где резной палисад
Видимо свободная ассоциация. По крайней мере, резного палисада здесь не наблюдалось.
Сергей заглушил двигатель, и собрался помочь Кате выйти. Однако девочка отвела поданную ей руку. Он понял – грядёт разговор. Очень важный разговор. Потерпевшая молчала. Томченко не торопил. Он терпеливо ждал, откинувшись на водительском месте.
– Вы работаете с ним? – шепнула она.
Сергей понял – речь идёт о Гирееве. Кивнул.
– Он страшный человек!
– Почему ты так решила? – тоже переходя на шепот, спросил он.
– Ему надо, чтобы я ничего не говорила… об этом… ну…
– Об изнасиловании?
– Он говорил, что мне придётся делать, чтобы доказать… как он сказал… Факт. Что я буду раздеваться перед комиссией какой-то. Меня будут осматривать… А меня будут осматривать?
Сергей сглотнул. Он не слышал собеседницу. Его куда больше озаботило странное поведение подполковника. Всё больше и больше складывалось впечатление, что тот бойкотирует расследование. Кажется, Катя истолковала его молчание по-своему. Кивнула и потянулась к ручке двери.
В этот момент из дома выбежал разъярённый мужчина. Было видно, что он разъярён по тому, как оттолкнул от себя женщину, выбежавшую следом.
– О-па-па, – проговорил Томченко, глядя на происходящие.
– А? Что? – не поняла девочка – Что происходит?
– К нам спешит недовольный родитель.
– Чёрт!
Видимо, она слишком хорошо знала нрав отца, поскольку закрыла уши и опрокинула голову на колени. Невольно напрягся и Сергей.
Рывком распахнулась дверь.
– Вылезай!
Приказ прозвучал резко и грубо. Приказ домашнего тирана.
«Новые русские, чтоб их…»
Томченко выскочил из машины.
– Она не может! Не видите?
– А это что ещё за хрен на ножках?
– Попридержите язык! Я же могу арестовать вас за оскорбление должностного лица, находящегося при исполнении обязанностей!
Это заставило папочку немного успокоиться.
– Вы хоть знаете, что ваша дочь была… Стала свидетельницей убийства и сама, как видите, пострадала?
Мама тихо плакала в сторонке.
«Она знала, – понял Сергей. – А вот он…»
– Знаю, – огрызнулся хозяин дома, – она рассказала.
Он мотнул головой в сторону жены.
– Когда её привезли, меня не было.
– А кто привёз?
Мужчина пожал массивными плечами.
– Люди какие-то, – отозвалась жена. – Знаете, в костюмах чёрных. В очках. Я таких раньше только в кино видела.
– Они сказали что-нибудь?
– Нет, привезли и уехали. Потом я всё от неё узнала, как дело было, и в милицию привела.
– Вот именно, не посоветовавшись! Не нужен мне подобный скандал. Знаешь, как он отразится на…
Он говорил ещё что-то, но Томченко его уже не слышал. Глубокая задумчивость непроизвольно овладела следователем прокуратуры.
Он знал это состояние. Как будто уносишься куда-то далеко. Ни звуков, ни людей рядом с ним уже нет. Точнее, люди есть, но они уже не здесь. Или он не там. В общем, неконкретные бесформенные силуэты, как на замедленной съёмке, проходят мимо него или стоят, разговаривают или ругаются. Но всё это лениво неторопливо, так, будто Сергей Томченко находится в неком ином мире, где время течёт иначе. Вдруг, он почувствовал, что тишина стала давить на уши. Так глубоко в свои мысли Сергей редко погружался. Мир начал напоминать детский рисунок, начерченный разноцветными мелками на чёрной грифельной доске. Это уже не дом, это очертания дома, прозрачные насквозь. Под ногами не дорога. Проекция. Всё глубже и глубже. Линии, из которых здесь состоял весь мир, окрасились в красный цвет. Томченко охватил страх. Он пытался выбраться наружу, продираясь сквозь толщу непроглядной тьмы. И скоро ему это удалось. Сначала линии, а затем и весь мир, вернул себе обыденные цвета.
Наверное, он отсутствовал меньше минуты, но там, в его неведомом мире, прошло, казалось, полчаса. Сердце стучало. Он уже не раз думал о том, что будет, если в один прекрасный момент он не сможет из себя выйти. Каждый раз давал себе зарок больше так не делать, но что толку, если только там он может черпать свои невероятные идеи, верность которых пока не давала сбоев. Умение Сергея строить правильные версии, казалось бы, из ничего, потрясала коллег, но никто, даже Керенский, не знал, чего это ему стоит.
Отдышавшись, Томчеко спросил:
– Вы отведёте девочку в дом?
В ответ мать взяла Катю за руку.
Находясь в себе, Сергей отчётливо увидел повседневный быт этой семьи и понял, отчего семнадцатилетняя девушка создаёт впечатление маленького наивного ребёнка.
«Надо бы натравить на этого папочку социальную службу», – подумал он и поплёлся к машине, как вдруг заметил за углом забора неясную фигуру человека.
Наверное, он пришёл только что, иначе бы следователь почувствовал его незримое присутствие, находясь в астрале. Человек в сером пиджаке привлёк внимание Томченко. Он сильно нервничал и обеспокоено озирался по сторонам. Сергей хлопнул дверцей машины и направился к нему. На носу у человека сидели нелепые очки с толстыми стёклами, увеличивающие его глаза до размера жабьих. Такие носят солидные учёные, посадившие зрение на работе. Следователь приблизился, и незнакомец скользнул назад.