Убийство по доверенности

С этими словами он притворил дверь и запер ее изнутри, оставив ключ в замке. Напускное равнодушие покинуло его, едва он остался один. Губы Бека сжались, глаза блеснули, мускулы напряглись, как у охотничьей собаки, когда она чует дичь. Одного взгляда на труп было достаточно, чтобы понять, что это не самоубийство. По крайней мере, в этом Джон Невилл не солгал. Затылок жертвы был буквально разнесен вдребезги выстрелом с близкого расстояния. Седые волосы слиплись от крови, в них запутались кусочки раздробленной кости. На пол натекла целая красная лужа, и спертый воздух комнаты был пропитан этим запахом.

Детектив пошел к столу, на котором лежало ружье – хорошей работы, старое, заряжающееся с дула (и дуло все еще было нацелено на жертву). Тут его внимание привлекла бутылка из-под воды – большой круглый сосуд, почти полный, стоящий на книгах неподалеку от ружья, точнее – между ружьем и окном. Мистер Бек взял бутылку со стола и осторожно попробовал воду кончиком языка. Он ощутил характерный вкус плохо кипяченной воды, но ничего постороннего в ней, видимо, не содержалось. Хотя все в комнате было густо покрыто пылью, книга, на которой стояла бутылка, была почти чистая. На одной из полок книжного шкафа мистер Бек заметил пустое место.

Бросив быстрый взгляд вокруг, мистер Бек подошел к окну. На пыльной крышке стола он обнаружил чистый кружок. Бек примерил к нему круглое донышко бутылки, и оно точь-в-точь совпало. Стоя у окна, он заметил несколько клочков бумаги, скомканных и брошенных в угол. Собрав их и разгладив, Бек увидел, что они сплошь в мелких прожогах. Рассмотрев их под лупой, он сложил бумажки стопкой и сунул в жилетный карман.

От окна он снова вернулся к ружью. На этот раз он рассмотрел его с предельным вниманием. Правый ствол был недавно разряжен, в левом все еще находилась пуля. Затем он сделал странное открытие. Курки были взведены только наполовину. В левом стволе поблескивала маленькая головка капсюля, а в правом ничего не было.

Как убийца мог выстрелить из правого ствола, если там не было капсюля (а стало быть, и искры)?! Как и когда он успел, совершив свое черное дело, снова перевести курок в безопасное положение?

Решил ли мистер Бек эту задачку? Мрачная улыбка играла на его губах, пока он осматривал ружье, а в глазах медленно загорался зловещий огонек, не суливший неведомому убийце ничего хорошего. Наконец он перенес ружье к окну, тщательно осмотрел с помощью лупы и обнаружил тонкую темную черту от приклада до правого бойка, как будто проведенную раскаленной иглой.

Мистер Бек спокойно вернул ружье на стол. Все расследование заняло не более десяти минут. Он еще раз взглянул на неподвижную фигуру на диване, открыл дверь, запер ее за собой и пошел по коридору – все тот же бодрый и невозмутимый мистер Бек, каким его видели десять минут назад.

Эрик ждал его на верхней площадке.

– Ну что? – спросил он, увидев детектива.

– Что ж, – ответил мистер Бек, пропуская мимо ушей нетерпение, явно слышимое в его голосе. – Когда назначим следствие? Дело только за этим, чем скорее, тем лучше.

– Завтра, если угодно. Кузен Джон отправил посыльного к мистеру Моргану, коронеру. Он живет всего в пяти милях отсюда и обещал приехать завтра в полдень. А присяжных можно без труда найти в деревне.

– Отлично, отлично, – сказал мистер Бек, потирая руки, – но хорошо, если бы все эти приготовления совершились без лишнего шума.

– Я только что послал за местным адвокатом для кузена. Боюсь, что это не звезда первой величины, но он единственный, кого можно было найти за столь короткий срок.

– Очень разумно с вашей стороны, ей-богу разумно. Впрочем, в таких делах от адвоката не очень-то много пользы. Есть улики, которыми нам придется руководствоваться, а улики эти, к сожалению, однозначны. Теперь, если позволите, – продолжал он, оживляясь и движением руки как бы отметая неприятную тему, – я бы с большим удовольствием поужинал – вы, кажется, говорили об ужине?

Мистер Бек основательно закусил парой куропаток (это был последний охотничий трофей покойного), запивая бургундским. Он был в отличном настроении и непринужденно болтал с Эриком – рассказал ему несколько примечательных случаев из своей практики, очевидно желая отвлечь юношу от мрачных мыслей насчет дяди и кузена. Джон Невилл в то же самое время сидел взаперти в своей комнате, а у двери сторожил констебль.

Следствие началось в половине первого на следующий день в комнате библиотеки. Коронер, тучный багроволицый толстяк с весьма обходительными манерами, сразу взял быка за рога. Присяжные хладнокровно и бесстрастно «произвели осмотр тела», явно даже получив удовольствие от этого мрачного действа. Каким-то неуловимым образом мистер Бек сразу зарекомендовал себя знатоком подобных процедур и сделался чем-то вроде советника при коронере.

– Лучше всего будет, если вниз принесут ружье, – сказал он коронеру, когда они вышли из кабинета покойного.

– Конечно-конечно, – отвечал тот.

– И бутылку с водой.

– Вы подозреваете отравление?

– Как говорится, не всегда стоит хватать то, что само идет в руки, – назидательно отвечал мистер Бек.

– Несомненно, если вы так считаете, – угодливо сказал коронер. – Констебль, захватите с собой бутылку.

Обширное помещение библиотеки битком было набито любопытными; в большинстве своем это были местные фермеры и мелкие деревенские лавочники. На самом почетном месте поставили стол для коронера и стул для вездесущего корреспондента местной газеты. Двойной ряд стульев справа от стола предназначался для присяжных. Присяжные только что окончили осмотр тела, когда снаружи послышался стук копыт и скрип колес; легкий фаэтон остановился у входа. Минутой позже в комнату вошел человек с военной выправкой, сопутствуемый молодой особой, которую он вел с трогательным выражением нежности и заботы. Девушка была бледна как полотно, но, несмотря на это, прелестна, ее взгляд был испуганно-доверчив, как у молодой лани. Не имело смысла объяснять мистеру Беку, что это полковник Пейтон с дочерью. Он заметил робкий, сострадательный, любящий взгляд, предназначенный Джону Невиллу, который сидел за столом, обхватив голову руками; на долю секунды лицо детектива потемнело, преисполнившись некоей твердой решимости, но в следующий миг он вновь обрел свой обычный добродушный вид. Коронер кратко допросил садовника, лесничего и дворецкого, а затем мистер Уогглс, адвокат, которого Эрик предусмотрительно нанял для кузена, подверг их довольно неуклюжему перекрестному допросу. По мере того как над Джоном Невиллом сгущались тучи, девушка в дальнем углу все больше бледнела и, вероятно, упала бы без чувств, не поддержи ее отец.

– Имеет ли Джон Невилл что-нибудь сообщить следствию? – спросил коронер, окончив записывать показания дворецкого, в которых речь шла о давешней ссоре.

– Нет, сэр, – сказал мистер Уогглс. – Я выступаю здесь в качестве защитника мистера Джона Невилла, обвиняемого, и мы пока отложим наши объяснения.

– Мне и в самом деле нечего добавить к тому, что уже было сказано, – негромко произнес Джон Невилл.

– Мистер Невилл, – важно провозгласил мистер Уогглс. – Я убедительно прошу вас всецело довериться мне.

– Эрик Невилл, – вызвал коронер. – Думаю, что это последний свидетель.

Эрик встал перед судьей и положил руку на Библию. Он был бледен, но спокоен и сдержан, и только во взгляде его темных глаз и звуках негромкого голоса сквозила такая неподдельная скорбь, которая растрогала всех – кроме одного человека… Эрик говорил сжато и ясно. Всем было понятно, что он старается защитить своего кузена. Но, несмотря на это (а возможно, именно из-за этого), все были настроены против Джона Невилла. Ответы на вопросы, касающиеся Джона, коронер буквально вытягивал у Эрика.

– Ваш кузен сильно вспылил? – спрашивал он.

– Было бы трудно удержаться при таких оскорблениях.

– Что он сказал?

– В точности всего не помню.

– А не говорил ли он дяде: «Ты долго не заживешься»?

Молчание.

– Мистер Невилл, вспомните, что вы поклялись говорить только правду.

Эрик почти беззвучно прошептал:

– Говорил.

– Мне жаль огорчать вас, но я обязан выполнить свой долг. Когда вы услышали выстрел, то, полагаю, побежали в дядину комнату?

– Да.

– Кого вы увидели над убитым?

– Кузена. Уверяю вас, он был в глубоком горе…

– Кого-нибудь еще вы видели?

– Нет.

– Ваш кузен, как я знаю, наследник – а точнее сказать, уже владелец поместья?

– Полагаю, что так.

– Довольно, можете сесть.

Публика, битком набившаяся в комнату, с огромным интересом выслушала этот обмен вопросами и ответами, каждый из которых все туже затягивал петлю на шее Джона Невилла. Когда допрос был окончен, пронесся общий глубокий вздох. Сомнений уже не было, но возбуждение не спадало. Эрик хотел было вернуться на место, когда встал мистер Бек.

– Вы сказали, будто полагаете, что ваш кузен является наследником сквайра, – а разве вы этого не знали?

Тут вмешался мистер Уогглс.

– Ваша честь, – обратился он к коронеру, – я протестую. Это совершенно против правил. Этот человек не является профессиональным юристом. Он не представляет ничьих интересов. У него вообще нет никакого locus standi[1].

Никто лучше самого мистера Бека не знал, что он фактически не имеет права и рот раскрыть, но его взгляд, полный спокойной уверенности и непоколебимого сознания собственной правоты, окончательно убедил коронера.

– Мистер Бек, я полагаю, был вызван сюда из Лондона специально по этому делу, – сказал коронер, – и я, разумеется, не могу запретить ему задавать любые вопросы, какие он сочтет нужным.

– Благодарю вас, сэр, – сказал мистер Бек тоном человека, полностью утвержденного в своих правах, и снова обратился к свидетелю: – Вы не знали, что Джон Невилл является прямым наследником поместья Беркли?

– Знал, конечно.

– А если Джона Невилла повесят, то владельцем станете вы?

Всех поразила откровенная грубость этого вопроса, заданного при этом вкрадчивым тоном.

Мистер Уогглс нервно подскочил, но Эрик отвечал спокойно, как и прежде:

– Очень жестоко с вашей стороны спрашивать об этом.

– Но это так?

– Да, это так.

– Сменим тему. Когда вы вошли в комнату после убийства, вы осматривали ружье?

– Я хотел, но кузен меня остановил. Да будет мне позволено добавить, что им двигало только желание сохранить улики нетронутыми, как он сам сказал, и я ему верю. Он запер дверь и унес ключ. С тех пор я не входил в эту комнату.

– Вы близко видели ружье?

– Не очень.

– Вы заметили, что оба курка были взведены наполовину?

– Нет.

– Вы заметили, что в правом стволе, из которого стреляли, не было капсюля?

– Нет, конечно.

– То есть вы не заметили?

– Да.

– Вы видели короткую, выжженную на дереве черточку от приклада до правого бойка?

– Нет.

Мистер Бек передал ему ружье:

– Посмотрите ближе. Теперь вы ее видите?

– Сейчас вижу – впервые.

– Я полагаю, вы неповинны в ее появлении?

– Нет.

– Уверены?

– Абсолютно уверен.

Все присутствующие, затаив дыхание, с неугасающим интересом следили за этим странным и как будто бессмысленным обменом репликами и весьма туманно представляли себе его истинное значение. Эрик отвечал спокойно и четко, но тем, кто сидел ближе, было видно, что у него дрожит нижняя губа – единственно от усилия воли, которым поддерживалось это спокойствие. Он ощущал едва уловимую неприязнь, скрытую за мягким голосом и вкрадчивыми манерами мистера Бека, и волновался.

– Сменим тему, – снова сказал мистер Бек. – Вы побывали в комнате вашего дяди незадолго до выстрела; зачем вы сняли с полки книгу и положили ее на стол?

– Не припомню, чтобы я делал что-то подобное.

– Зачем вы взяли с окна бутылку с водой и поставили ее на книгу?

– Я хотел пить.

– Но из бутылки никто не пил.

– Наверное, я хотел убрать ее в тень.

– И вы поставили ее на стол, куда падал солнечный свет?

– В самом деле, я не помню всех этих мелочей.

Самообладание стало изменять Эрику.

– Сменим тему, – в третий раз сказал мистер Бек. Он вытащил из жилетного кармана клочки бумаги с прожогами и протянул их свидетелю: – А об этом вы что-нибудь знаете?

Секунду стояла тишина. Эрик стиснул зубы, как будто от внезапного приступа боли. Но ответ его был тверд:

– Нет, не знаю.

– А не доводилось ли вам развлекаться с зажигательным стеклом?

От этого невинного на первый взгляд вопроса свидетель вздрогнул, как будто у него над ухом выстрелили из пистолета.

– Ну, знаете, – вмешался мистер Уогглс, – это просто пустая трата времени.

– Вопрос, по-моему, действительно не относится к делу, – мягко заметил коронер.

– Взгляните на свидетеля, сэр, – сурово отозвался мистер Бек. – Он, кажется, иного мнения.

Все взгляды обратились на Эрика. Он стоял без кровинки в лице, безвольно открыв рот, и смотрел на мистера Бека глазами, полными мольбы и ужаса.

– Вам приходилось когда-нибудь развлекаться с зажигательным стеклом? – неумолимо повторил мистер Бек.

Молчание.

– Вы знаете, что бутылка с водой, вроде этой, представляет собой гигантское зажигательное стекло?

Молчание.

– Вы знаете, что в старину с помощью зажигательного стекла палили из пушки?

И тут наконец Эрик заговорил, как будто против воли, и этот голос – пронзительный, резкий и почти невнятный – ничуть не был похож на его обычный голос: такой вопль мог огласить в старые времена камеру пыток, когда боль в вывернутых на дыбе суставах становилась уже нестерпимой.

– Ты чертова ищейка! – закричал он. – Будь ты проклят, будь проклят – ты меня поймал! Признаюсь – я убийца! – И Эрик повалился наземь без памяти.

– А вашим сообщником было солнце! – как всегда невозмутимо закончил мистер Бек.

Сноски