Грань миров. Иллюзия нормальности

Иллюзия

По крыше неумолимо барабанил дождь. Его глухой и настойчивый ритм звучал как тревожный набат, и от этого шума по спине бежали мурашки. Ночь уже не укрывала дом ласковым покровом, она притаилась в каждом углу, как дикий зверь перед броском. Каждый случайный шорох заставлял замирать, ловя обрывки тишины между ударами капель.

Анабэт Моус, которой едва исполнилось десять, вслушивалась в этот пугающий гул, и в нём больше не было тепла маминых сказок и привычного домашнего уюта. А сквозь шум ливня проскальзывали странные обрывки чужих голосов. Малышке казалось, что кто-то шептал прямо над ухом, едва касаясь кожи своим леденящим дыханием. Но Бэт была не из тех, кто прячется, она всегда шла навстречу тьме, чтобы силой вырвать из её лап тайны.

Тихо соскользнув с кровати, она направилась к лестнице. Каждое движение давалось ей с большим трудом. Старые половицы предательски скрипели под ногами, пытаясь удержать её в комнате или предупредить об опасности, которая поджидала внизу. Несмотря на страх, Бэт медленно спускалась в полумрак. Оказавшись у самого подножия лестницы, она вгляделась во тьму прихожей и заметила, что входная дверь приоткрыта.

Бэт осторожно подошла к ней и выглянула в щель — от увиденного весь мир вокруг неё перевернулся. На мокрой земле лежала её мать, тело было неподвижно, а лицо спокойно, но в этой пугающей позе не было ни капли умиротворения, лишь окончательная тишина, от которой стыла кровь.

Над её телом склонился незнакомец. Он стоял на коленях, а в свете уличного фонаря его черты расплывались так, что никак не получалось рассмотреть лицо. Но истинный страх вызывала его кожа, по которой изгибались тонкие линии, вспыхивающие голубоватым светом, как если бы внутри текли холодные ручьи из далёкого мира. Он застыл, а затем обернулся — так неторопливо, что у Бэт перехватило дыхание, а собственное сердце застучало слишком громко. Мужчина поднял голову, и его взгляд скользнул по девочке. Сапфирово-синий, чужой и острый, как лезвие, едва касающееся кожи. Но Бэт не отступила — она вцепилась в дверной косяк, заставляя себя смотреть в ответ. Девочка заметила, что в его глазах есть что-то ещё, похожее на глубокую печаль: ей показалось, он сам был не рад произошедшему.

Затем Бэт на секунду зажмурилась, а когда открыла глаза, на месте матери и незнакомца уже никого не было. Перед ней был лишь пустой двор, в котором ещё звучало эхо чего-то непоправимого.

Проснувшись в холодном поту, она резко села на постели. Провела дрожащими руками по лицу, пытаясь стереть не просто влагу, а горькое послевкусие кошмара. Это воспоминание преследовало её уже двадцать лет. Казалось, что кто-то невидимый раз за разом прокручивал перед ней одну и ту же мрачную картинку, которая въедалась в память точно кислота, оставляя всё более глубокие шрамы. Иногда девушка думала, что стоит лишь пристальнее вглядеться в детали — и мозаика сложится сама собой, но истина всякий раз ускользала, оставляя лишь тягостный привкус от этой тайны, которую никак не удавалось разгадать.

— Тебе опять приснился этот сон? — тихо спросил Адам и приподнялся на локте. В тусклом свете луны его лицо казалось усталым, но в глазах читалась молчаливая забота.

Он знал, что для Бэт этот кошмар — не просто игра воображения, а единственная ниточка, способная привести к истине.

— Думаю, он будет сниться мне до тех пор, пока я не найду ответы, — прошептала она, уставившись в темноту и надеясь разглядеть в ней хоть какой-нибудь намёк.

Девушка откинула край одеяла и поднялась. Босые ступни коснулись прохладного пола.

— Ты куда? — сонно пробормотал он.

— Поработаю над делом. Всё равно уже не уснуть, — тихо ответила Бэт.

Она взяла телефон. На экране мигало 3:47 — и несколько пропущенных от подруги. Бэт удивлённо хмыкнула:

— Странно, Китти мне пять раз звонила. А я даже не слышала...

Адам хихикнул в ответ:

— Ещё бы ты услышала, учитывая, что мы тут вытворяли...

Бэт улыбнулась, вспоминая горячий вечер. Мужчина, сославшись на то, что они оба уже не спят, принялся убеждать её, что нет никакого смысла в тысячный раз просматривать старые криминалистические отчёты о смерти матери. Он снова притянул девушку к себе, увлекая в любовную игру. Согласившись с его доводами, Бэт вернулась в постель. Забравшись на него сверху, она начала медленно стягивать с Адама одежду.

Время растворилось в горячих поцелуях и страстных объятиях, а за окном незаметно посветлело. Их прервал лишь настойчивый сигнал будильника, возвращая в реальный мир. Со вздохом оторвавшись от нежных губ бывшего мужа, Бэт приняла горячий душ, выпила чашку кофе и, быстро собравшись, вышла на улицу. Пора было отправляться на службу, где её ждали тайны посерьёзнее домашних призраков и ночных кошмаров.

После затяжного ливня летний день выдался сырым и промозглым. По дороге к офису Бэт как обычно миновала Центральную площадь, посреди которой возвышался Монумент Памяти жертв Первого Разлома. Огромная стела из чёрного гранита, расколотая надвое рваной полосой из матового стекла, напоминала о том дне, когда ткань бытия разошлась по швам. Это произошло чуть больше двадцати лет назад, в Нью-Йорке. Именно тогда на Землю стали проникать существа из других измерений, которых в народе быстро окрестили пришлыми. У подножия памятника, на плитах с именами погибших, горел вечный синий огонь — символ чужой, пугающей энергии.

Бэт служила в Международном бюро по регулированию аномалий — автономном ведомстве, созданном как раз после тех событий. МБРА работало в тесной связке с международными спецслужбами, но обладало особым статусом: оперативные группы вылетали в любую точку земного шара по первому сигналу, минуя стандартную бюрократию. Её отдел брался только за дела, где тянулся след чужаков — за случаи, в которых привычные правила больше не работали.

А случаев было много. За прошедшие годы в человеческий мир перешло столько существ, что их интеграция стала рутиной: одни мало чем отличались от людей, другие напоминали выходцев из самых жутких или прекрасных фантазий. После прибытия пришлого Бюро помещало его на карантин, проверяло на безопасность для общества, а затем постепенно вводило в земную жизнь.

Большинство смирилось и отлично адаптировалось. Бэт видела это каждое утро: парень в кофейном ларьке у метро, женщина в булочной — невысокая, с розоватой кожей и большими глазами. Чужаки жили и работали бок о бок с обычными людьми, ходили по тем же улицам и стояли в тех же очередях.

Среди них была и Китти, самая близкая подруга Бэт. С виду она мало чем отличалась от обычного человека: те же пропорции, тот же живой блеск в глазах изумрудно-зелёного цвета. И всё же в её пластике проскальзывало что-то неуловимо кошачье — словно сама природа добавила к человеческому облику несколько тонких штрихов, напоминая, что перед вами не совсем обычная девушка.

Черты лица Китти были слегка заострёнными, словно очерченными тонкой кистью, а над лбом торчали аккуратные ушки — чуткие, способные уловить даже шёпот ветра.

Бэт приехала на работу и спустилась на лифте в самое сердце МБРА. Офис бюро располагался в подземном бункере — многоэтажный комплекс, уходивший глубоко под землю, с тюрьмами для пришлых-нарушителей, стерильными медотсеками и передовыми лабораториями. Всё как обычно.

Едва выйдя из лифта на своём этаже, Бэт заметила начальника, который уже поджидал её у дверей. Рядом с ним стоял высокий темноволосый мужчина с лёгкой небритостью на лице. Его глаза поражали пронзительной синевой, а в осанке чувствовалась жёсткая военная собранность.

— Анабэт, знакомься, — шеф кивнул в сторону незнакомца, когда она подошла ближе. — Это твой новый напарник, Дэвид Стрэнт. Познакомь его с командой и введи в курс текущих дел.

Пятый за несколько месяцев. После смерти Энтони — человека, с которым она делила эту одержимость долгие пять лет, с самого первого дня в Бюро — Бэт словно утратила контроль. Охота на страшных тварей, чей облик напоминал выходцев из фильмов ужасов, была занятием для фанатиков, и Бэт отдавалась ей со слепой страстью. Её новый темп стал для новичков непосильным: они сбегали ещё до обеда. Она упрямо шла напролом, хотя прекрасно знала, что в их ремесле надёжный напарник — не только страховка от смерти, но и крепкое плечо, способное удержать от безумия, когда вокруг царит хаос.

Бэт повернулась к нему, собираясь поприветствовать нового коллегу, но слова вдруг застряли в горле. Взгляд этих глаз, пронзительно-синих, заставил её замереть. Что-то в этом цвете шевельнулось на самом дне памяти — знакомое, но неуловимое, как обрывок сна, который не удаётся схватить после пробуждения. Бэт чувствовала, как погружается в эту синеву, точно в загадочный и бездонный океан. Она протянула руку — и только тогда поняла, что смотрела слишком долго. Улыбнулась:

— Здравствуй, Дэвид. Добро пожаловать в наш отдел.

Дэвид ответил крепким рукопожатием, и от этого мимолётного касания по телу побежало тепло — странное, знакомое, словно она уже держала эту руку раньше. Его взгляд оставался спокойным — казалось, он и не заметил её секундного замешательства.

— Здравствуйте, Анабэт.

Девушка мягко поправила:

— Просто Бэт. Полным именем меня почти никто не зовёт.

— Хорошо, Бэт. Меня уже слегка просветили насчёт специфики вашей работы, так что готов приступать немедленно.

Они прошли в кабинет. Помещение было довольно большим: одну его часть занимали рабочие столы и продвинутое оборудование, другая была отведена Джозефу и Кевину для их изобретательской деятельности, а в глубине уютно расположилась зона отдыха с мягким диваном, холодильником и кофемашиной.

Бэт принялась знакомить новичка с коллективом. Она кивнула на стол, заваленный всякими датчиками, полуразобранными приборами и деталями:

— Это Кевин, наш полевой медик, вроде как. Впрочем, он у нас мастер на все руки. Они с Джозефом постоянно придумывают новые инструменты и модифицируют снаряжение, чтобы мы на выездах могли хоть как-то противостоять созданиям из чужого мира. Ну а ещё он свято верит, что главный юморист отдела. Правда, смеётся над его шутками только он сам.

Из-за ближайшего монитора вынырнул молодой азиат. Оценив новичка быстрым взглядом, он задорно подмигнул:

— Привет. Добро пожаловать в наш дурдом. Надеюсь, ты продержишься дольше, чем прошлые напарники Бэт. Они-то сбегали ещё до обеда.

Бэт наградила коллегу убийственным взглядом, а Дэвид не стал игнорировать вызов. Он подошёл к столу парня и протянул руку для приветствия:

— Боюсь, что я в вашем дурдоме надолго. Так что привыкайте, — спокойно ответил он, прямо встретив взгляд парня.

Кевин на секунду завис, явно не ожидая такой холодной уверенности, а затем коротко рассмеялся, принимая подачу:

— Молодец! Бэт, мне он уже нравится.

Девушка иронично кивнула и повела Дэвида к рабочему месту напротив, где у огромной настенной карты, испещрённой метками, сидел Джозеф — старший аналитик.

Пожилой темнокожий мужчина изучал их взглядом, в котором читалась многолетняя усталость и редкая, почти хищная проницательность. Каждая отметка за его спиной означала Разлом. За двадцать лет на всей планете их образовалось ровно сорок — сорок кровоточащих трещин в земном бытии, за которыми непрерывно следили спецслужбы разных стран.

Дэвид подошёл ближе. Джозеф крепко пожал ему руку и произнёс:

— Добро пожаловать, Дэвид.

Он чуть прищурился, переводя взгляд с новичка на Бэт, и добавил:

— Готовься. За этой девчонкой тяжело угнаться.

Дэвид сдержанно улыбнулся и с интересом покосился на напарницу. Со стороны она меньше всего походила на грозу монстров. Невысокая, хрупкая, голубоглазая девушка со светлыми волосами, она казалась юным стажёром, а не ветераном схваток с пришлыми.

Едва они успели поприветствовать новенького, как в кабинет скользнула Эмили, молодая и эффектная секретарша шефа. Она двигалась с кокетливой томностью, зная, что все взгляды тут же будут прикованы к ней.

Серьёзность её появления выдавала лишь папка, крепко зажатая в ухоженных руках, — тихий предвестник очередного расследования.

Эмили опустила документы на стол чуть громче, чем требовалось, и, не отрывая взгляда от симпатичного парня, слегка склонила голову набок. Оценивала, выдержит ли он здешний водоворот, — и одновременно давала понять, что Дэвид ей приглянулся. Затем так же плавно вышла.

На долю секунды в воздухе повис тонкий шлейф её духов. Он ненадолго перебил привычные для кабинета запахи архивной бумаги, крепкого кофе и медицинского антисептика — как фальшивая нота в давно знакомой мелодии.

В комнате воцарилась тишина. Папка лежала на столе — неприметная, скрывающая внутри очередную загадку. Дэвид покосился на неё, словно ожидая, что она сама откроется и выпустит наружу свои страшные тайны.

Бэт шагнула вперёд и взяла документы.

— Что там? — коротко спросила она, обращаясь скорее к пластиковой обложке, чем к кому-либо из присутствующих.

В её голосе не было нетерпения — только готовность принять новую задачу. Тонкие пальцы скользнули по шершавой поверхности, и, едва открыв дело, Бэт парализовало. Казалось, ледяной вихрь ворвался в помещение, сковав каждую мышцу и каждый нерв. На первом же листе лежало фото её лучшей подруги Китти. Её нашли в детстве среди чужих тротуаров после очередного Разлома — крошечную, дрожавшую от холода. Пару учёных, работавших с дедушкой Бэт, отправили на выезд, и вместо лаборатории они забрали девочку к себе, подарив дом и любовь. С тех пор Бэт и Китти были неразлучны. Их дружба держалась на глубоком понимании, что быть «не таким, как все» — это не приговор, а просто другая дорога. И идти по ней куда легче, когда рядом есть верный друг.

А теперь на снимке, сделанном криминалистами, лежала та самая девочка, выросшая и ставшая для Бэт ближе сестры. Бэт цеплялась за детали, надеясь найти подвох, нелепую ошибку, увидеть чужое лицо под знакомой маской. Но нет — в этих чуть заострённых чертах безошибочно узнавалась её подруга. Та самая, что смеялась до слёз, когда было весело, или прятала дрожащие руки, когда было страшно, но всё равно шагала вперёд, потому что нельзя оставлять близких в беде.

Сердце замерло, а затем забилось тяжело и глухо, отдаваясь в ушах неровным стуком. Земля ушла из-под ног, и она чуть не упала, но Дэвид среагировал мгновенно — крепко перехватил её за локоть. Бэт мельком взглянула на напарника, взяла себя в руки и принялась читать сухие строки оперативного рапорта.

Местная полиция оцепила район, провела первичный осмотр территории и передала дело в МБРА. Записи гласили, что убитую нашли за клубом «Серая лиса», где Китти работала официанткой. Описание места преступления напоминало бойню и заставило бы содрогнуться даже бывалых сыщиков. Тело обнаружили в глухом переулке прямо за заведением — весь тупик превратился в ад: кирпичные стены были до самого верха забрызганы кровью, а под обмякшим трупом асфальт покрывала плотная, жуткая корка.

После изучения локации никто и не думал о человеческой жестокости или звериной ярости — сомнений не было: это работа опасного пришлого. На коже девушки остались глубокие борозды от когтей, а в ранах виднелись отметины от зубов. Из органов у жертвы отсутствовали только печень и сердце — их выгрызли прямо из тела. По периметру оцепленного переулка валялись обрывки платья, разорванного в клочья и перемешанного с грязью и фрагментами плоти.

Пока Бэт вчитывалась в строки, перед её глазами то и дело вспыхивали картины воспоминаний о Китти. Все те мелочи, которые делали их дружбу такой крепкой.

В груди девушки разрасталась холодная пустота — как осколок льда, который невозможно вынуть, не изрезав себя ещё сильнее. Но рядом с этой болью крепло и другое чувство, яростное и не знающее компромиссов. Бэт подняла голову, затем обратилась к коллегам:

— Это не рядовое расследование. Это личное. И никто из нас не уйдёт домой, пока мы не найдём виновного.

Бэт вывела на большой экран фотографии криминалистов, и Кевин, до этого рассеянно крутивший в руках какой-то датчик, резко подался вперёд. Его задорная улыбка мгновенно исчезла, а лицо побледнело, когда взгляд медика скользнул по экрану.

— Боже... Бэт... — Его голос потерял всю прежнюю лёгкость. — Это же Китти. Мы только на прошлой неделе все вместе собирались, она говорила, что нашла новую работу. Радовалась хорошим чаевым...

Джозеф, поднявшись из своего кресла и подойдя ближе к экрану, вглядывался в страшные снимки. Он сжал кулаки и процедил сквозь зубы:

— Какой ужас... Что за монстр сотворил это?..

А затем посмотрел на Бэт, аккуратно приобнял её за плечи и тихо произнёс:

— Держись, девочка. Я знаю, как вы были близки, и очень сочувствую твоей потере. Не сомневайся, мы всё перевернём, но найдём эту тварь.

Бэт поблагодарила коллег за поддержку, а затем коротко ввела всех в курс дела. В её голосе не было ноток истерики — она продолжала действовать с полным профессионализмом, чтобы довести это дело до конца, не отвлекаясь на эмоции.

После того как она рассказала все подробности, Бэт повернулась к Дэвиду и почти скомандовала:

— Так, едем в «Серую лису», осмотрим место преступления. Может, полицейские что-то упустили...

Они вышли из кабинета и направились на парковку. Спустя двадцать минут Бэт уже припарковалась на задворках «Серой лисы». На подходе к тупику за клубом в нос ударил тяжёлый запах ночного ливня, смешанного с металлическим привкусом запёкшейся крови, который оседал на языке и въедался в одежду. Даже сквозь полумрак было видно, что кирпичные стены до самого верха покрыты уродливыми потёками. Дождь смыл часть улик, но асфальт под ногами всё ещё отливал багровым глянцем. В лужах плавали грязные лоскуты ткани — то, что осталось от платья Китти после того, как разъярённая тварь добралась до её плоти.

Дэвид держался чуть позади, осматривая пространство: крыши соседних домов, пожарные лестницы и тёмные ниши. Его взгляд скользил по теням так, будто он искал то, что может прыгнуть сверху или подкрасться сзади, появиться там, где его совсем не ждут. Бэт тем временем осматривала мокрый асфальт, не пропуская ни трещины, ни крошки, ни едва заметного отпечатка. Её движения были точными и почти механическими. Неподалёку от места, где нашли тело, под ржавой решёткой ливневой канализации что-то блеснуло — тонкий и упрямый отсвет, который цеплялся за скупые лучи солнца, не желая растворяться в полумраке.

Полицейские, приехавшие на вызов, лишь мельком скользнули по этому углу и прошли мимо — посчитали обычным мусором, ещё одной безмолвной жертвой города. Но Бэт верила интуиции, потому что в её мире случайностей не существовало, а каждая мелочь могла стать ключом.

Она опустилась на колено и вытащила находку, застрявшую между прутьев. Плотная бумага холодила пальцы — казалось, она впитала в себя ночной холод и страх того, кто её уронил. На поверхности виднелся хитрый, почти гипнотический орнамент — переплетение серебряных молний. А в центре карточки красовалось одно-единственное слово, вытисненное фольгой: «Иллюзия».

Оно мерцало в неровных бликах, неся в себе скрытое послание, которое манило заглянуть глубже. Бэт смотрела на него, и мороз неторопливо полз по её спине, стягивая лопатки в тугой узел. Предчувствие твердило, что это слово как-то связано со смертью подруги. Оставалось лишь понять, как именно. Бэт аккуратно спрятала карточку, решив пока заняться другими уликами.

После осмотра места преступления и первичного опроса сотрудников Бэт и Дэвид прошли внутрь заведения и засели за просмотр записей с камер видеонаблюдения. Около часа они всматривались в тусклые кадры. Самого момента нападения на плёнке не оказалось — будто ночь специально вычеркнула этот миг, спрятав его в слепой зоне камер.

Но вдруг Дэвид прищурился и ткнул пальцем в светящийся экран:

— Смотри. Вот он. Опять.

Бэт вцепилась пальцами в край стола и пристально вгляделась в дисплей: на всех записях Китти преследовал один и тот же субъект. Он скользил по границе света и тени, как оживший кошмар — неотступный, и вокруг его не замечали. Его взгляд был одержимым — лип к жертве даже через экран, намертво фиксируясь на ней. Мужчины всегда слетались на дикую грацию Китти, как на огонь. Но этого вела не похоть — в его взгляде была сосредоточенность хищника, а улыбка казалась восковым слепком. Бэт чувствовала, как внутри всё холодеет от отвращения.

Она щёлкнула мышкой и распечатала стоп-кадр. Снимок вышел размытым, но общие контуры оставались узнаваемыми. Бэт снова обошла персонал «Серой лисы», показывая распечатку. Бармены и официанты качали головами — никто не помнил этого человека.

После этого Бэт поехала в морг, чтобы забрать заключение вскрытия и в последний раз увидеть подругу. Дэвид хотел пойти с ней и уже взялся за ручку автомобильной двери, но девушка качнула головой:

— Останься здесь. Мне нужно побыть с ней наедине. Хоть минуту.

Дэвид чуть помедлил, глядя на неё, но затем понимающе кивнул и убрал руку:

— Я буду ждать у входа. Если понадоблюсь — я рядом.

Морг встретил Бэт стерильным холодом и тихим гулом вентиляции. За стойкой сидел дежурный патологоанатом — немолодой мужчина с усталыми глазами и аккуратной седеющей бородкой. На его бейдже значилось: «Генри». Он посмотрел на вошедшую.

— Вы по поводу Китти Райс? — спросил он.

Бэт кивнула, незаметно сжимая кулаки в карманах куртки. Пальцы сводило от напряжения, а тело отчаянно пыталось удержать рвущиеся наружу эмоции.

— Да. Мне нужны результаты вскрытия. И… я хочу её увидеть.

Мужчина помолчал секунду, оценивая её состояние, и тихо произнёс:

— Понимаю. Держитесь, агент.

Он провёл Бэт в небольшое помещение. На стальной каталке лежало накрытое белой простынёй тело. Девушка прикрыла глаза, справляясь с подступившим комком, который грозил лишить её голоса, твёрдости и самого права быть здесь, чтобы довести дело до конца. А потом решительно откинула край ткани.

Безжизненные черты Китти были на удивление спокойны — казалось, смерть наконец сняла с неё вечную настороженность чужака. Бэт бережно провела ладонью по холодным волосам и тихо пообещала:

— Я найду того, кто это сделал.

Вернувшись в коридор, она заставила себя переключиться в рабочий режим, надев привычную маску хладнокровия. Взгляд стал собранным. Бэт посмотрела на патологоанатома:

— Расскажите всё. Даже то, что кажется вам странным.

Генри открыл папку и заговорил ровным, бесстрастным тоном:

— Следы когтей на теле поверхностные — видимо, жертву просто удерживали, не давая вырваться. Сердце и печень отсутствуют. Характер ран чётко говорит о том, что это работа какого-то крупного хищного животного… или опасного пришлого. Внутренности буквально выдраны с чудовищной силой.

Бэт слушала его и, когда доктор закончил, тихо произнесла:

— Спасибо. Вы очень помогли. Передайте материалы мне.

Выйдя на улицу, Бэт сразу увидела Дэвида — он стоял у дверей, прислонившись спиной к кирпичной стене. Не уходил. Не заходил. Просто ждал. Заметив напарницу, мужчина выпрямился и негромко спросил:

— Ну что?

Она лишь выдохнула, плотнее кутаясь в куртку:

— Лишь подтвердил первичные выводы. Обычный агрессивный пришлый. Так что едем в штаб.

В машине они молчали. Бэт смотрела прямо перед собой, Дэвид не задавал вопросов. За окном мелькали мокрые фасады, и тишина между ними была не неловкой, а рабочей — двое людей, которые уже понимали друг друга без слов.

Они вернулись в отдел и снова погрузились в материалы. Бэт ещё несколько раз перечитала строчки отчёта, и с каждой минутой в груди нарастало странное чувство, что она уже видела эти детали раньше. Спустя несколько минут девушка резко поднялась из-за стола и направилась в архив.

Среди бесконечных стеллажей и выцветших папок, пахнущих пылью и чужими тайнами, Бэт искала зацепку. Наконец в её руки попало старое досье пятнадцатилетней давности, переданное когда-то из французского филиала Бюро. Пожелтевшие страницы шелестели под пальцами.

Из отчётов следовало, что тогда тихий французский городок потрясла серия из трёх жестоких убийств. Все жертвы были растерзаны точно так же, как Китти, а интервал между нападениями составлял всего три-четыре дня. Существо назвали «Данклор» — за круглый рот, усеянный рядами бритвенно-острых зубов. Пятнадцать лет назад эту особь с трудом поймали и изучили. Оказалось, что вне охотничьего цикла Данклоры — идеальные мимики. Их внутренняя структура настолько близка к человеческой, что даже передовые медицинские сканеры не видят разницы. Монстр годами растворяется в толпе, прикидываясь дружелюбным соседом или коллегой, и никто вокруг не подозревает, какая чуждая логика управляет этим телом.