- -
- 100%
- +
про послание от шаманки
В нашем регионе резко оборвалась осень, уступив дорогу зиме. Выпал первый снег, хотя деревья еще не избавились от своей пожелтевшей листвы. Выглядит эта аппликация необычно: на земле пестрый оранжево-багряный ковер, покрытый тонкой вуалью снежинок. Они быстро исчезают, хотя и кажутся огромными.
Я успеваю снять на видео такой сюрприз от природы. Потом несколько раз просматриваю эпизоды и умиляюсь. Нет, ну разве такое возможно! А люди все еще одеты по-осеннему – на них нет головных уборов и тулупов. Пора уже подготовиться к зиме!
Пока я проделываю манипуляции с наложением музыки в отснятый материал, моя Эви возится на кухне. Почти полмесяца она была занята сложными клиентами, поэтому мне приходилось справляться без помощи своей домработницы.
Я рада снова обрести гуру, которая выглядит, как всегда, невозмутимо и немного отстраненно.
– Мне надо переключиться и отвлечься от основной работы. – Вздыхает шаманка, имея ввиду ритуалы и лечение своих гостей.
– Как же я рада, что ты ко мне вернулась! – Чуть не хлопаю в ладоши я. – Расскажи, моя хорошая, кто к тебе приезжал и про такие случаи, которые невозможно забыть.
– Ой. Много клиентов было. – Ворчит Эви. – Не могу рассказывать. Тайну должна хранить.
– Ну ты же не будешь прямо открывать все карты. – Сетую я. – Ну, пожааалуйста......
Шаманка хмурится и продолжает готовить обед. По ее изменившейся гримасе я четко вижу, что она не хочет рассказывать секреты. Настоящая гуру должна уметь хранить истории своих клиентов. Так должно быть.
Но иногда я прошу ее хотя бы прокомментировать какие-то громкие случаи, которые будоражат общественность. Например, высказаться по теме скандального развода. Или объяснить мотивы и причины чудовищных преступлений. Почему люди совершают те или иные поступки.
– Ты опять напишешь. – Добавляет Эви с некоторым неудовольствием. – Люди не хотят со мной соглашаться. Им удобнее видеть то, что на поверхности. И обозначить условных виновных. Не искать глубже.
– Напишу, конечно. – Признаюсь я. – Но постараюсь корректно.
– Это неважно. – Обрывает меня шаманка, которая как раз вытаскивает из духовки запеченное мясо.
– А что важно? – Уточняю я.
– Не растерять себя. – Выдает Эви.
Звучит это послание странно. И кажется, что реплика шаманки неуместна. Нелогична. И не имеет ничего общего с линией наших разговоров.
Но Эви никогда не бросает глупых необдуманных фраз. Каждое ее слово наполнено смыслом. Начинкой, как она сама выражается.
– Это ты про что? – Спрашиваю у нее я.
В ответ Эви молчит, но я точно знаю, что в скором времени, когда моя помощница будет в хорошем настроении, я доберусь до истины.
Остается терпеть и накрывать на стол. В животе у меня уже урчит, а аппетит становится назойливее. Нужно перекусить, а потом опять подползти на мягких лапках к Эви, решаю я. Она немного устала, поэтому кажется суровой и некоммуникабельной.
– Я есть не буду. – Кидает мне она.
– Почему? – Недоумеваю я.
– Надо возвращаться в тайгу. Погода испортится. Потом сложно будет добраться до дома. – Печально отвечает она. – А меня ждут.
Я давно знакома с привычкой шаманки внезапно исчезать и появляться, поэтому не тереблю ее вопросами. Иду провожать до двери. Она надевает свое пальто удивительно синего цвета с пестрым орнаментом цвета фуксии. На голову накидывает капюшон. Волосы покрыты ярким платком.
– Возвращайся поскорее. – Почти шепотом говорю я и обнимаю ее.
Она улабыется мне в ответ, поджимая свои пухлые губы. И ничего не отвечает. Только машет рукой.
Потом быстро ускользает от меня. И я не успеваю увидеть, как она сядет в свой джип и оставит меня. Мне приходится бегать за кошкой, которая выскакивает за дверь вслед за нашей помощницей.
Принцесса всегда так делает, поскольку свободолюбива.
Запыхавшись и притащив в квартиру Принцессу, я сажусь обедать, сожалея о том, что вынуждена делать это в одиночестве.
В окно видно, как начинается самая настоящая метель! Листья кружатся в воздухе вместе с усиливающимся снегопадом! Это зрелище не может оставить меня равнодушной. Я выхожу на балкон и высовываю половину своего туловища на улицу, подставляя ладошки лихой погоде.
Мгновенно меня обдает неимоверным холодом. А ведь пришла зима, думаю я! Это радостно, но и немного меланхолично одновременно. Осень была роскошной, теплой. Одетой в многоцветные наряды. Хотелось насладиться такой удивительной погодой подольше!
Прервать размышления о предстоящей зиме меня заставляет звонок. По рингтону я понимаю, что это моя Эви. Наверное, что-то забыла, решаю я.
– Подставь руки под первый снег! – Слышу я голос своей помощницы. – Это для богатства!
про драмы семьи
– Почему он все-таки устроил этот кошмар? – Давлю я на Эви, читая страшные новости о том, как один довольно обеспеченный житель столицы в агонии выбросил своего ребенка и жену в окно.
– Написано же – сошел с ума. – Ворчит Эви, которая занята уборкой в квартире. Она натирает до блеска хромированные детали в санузлах.
– Ну а ты как на это смотришь? – Не унимаюсь я, стоя в дверном проеме ванной комнаты.
– Как всегда, из другого угла. – Отрезает она.
– Расскажи. – Канючу я.
– Начнешь спорить. Забирать у меня энергию. – Кидает мне Эви.
– Хорошо. Не буду. – Вру я.
– Твои читательницы опять обидятся и устроят тебе бойкот. Перестанут покупать. – Пытается урезонить меня шаманка.
– Перестанут. Я ведь знаю, что принято придерживаться распространенной точки зрения. Обывательской. – Вздыхаю я.
– Зачем тогда эта авантюра? – Упирается моя помощница.
– Эвииииии.....– Продолжаю я.
– Хорошо. Мой вердикт – виноваты темные силы. Их привлекала для зачатья погибшая. И нужно сожалеть о такой смерти. Но зачем же так рисковать? Дитя вымоленное? Но у кого она выпросила ребенка? – Сдается Эви.
Я, ошарашенная, молчу и только хлопаю ресницами. Версия моей гуру кажется фантастичекой. В нее вообще никто не поверит. Ведь по официальным данным мужчина, который совершил преступление, был не в себе. Он сошел с ума. Говорил о сатане. А Эви только подтверждает это. Вот, что удивительно!
– Если что-то не получается, значит оно и не нужно. – Ворчит шаманка. – Но люди не могут смириться с тем, что выходит не так, как они хотят. Была карьера и была сытая жизнь. Могли бы взять ребенка из детского дома. Но не захотели. Он вообще не хотел детей. И, кстати, дитя то и правда не его. Эта женщина собиралась бросить этого бедолагу. Шантажировала его бесплодием. Потом трагедия. Ну зачем?
Лицо Эви становится скорбным, меняет свои очертания, превращаясь из детского в уставшее.
– Как это ужасно. – Только и могу произнести я. – Можно было бы этого избежать?
– Можно. – Быстро отвечает шаманка. – Но разве люди способны прислушаться к голосу разума? Это алчность и жадность. Гордыня. Желание иметь как можно больше и сразу. Это все от лукавого, как ты любишь говорить.
– Опять виноваты ритуалы? – Уточняю я, все еще испытывая какое-то странное чувство.
– Ритуалы не страшны, если не идти наперекор Судьбе. Виновата человеческая глупость. – Фыркает шаманка.
Она закончила с уборкой, привела себя в порядок и собирается уже уходить.
– Убитая была кроткой. Так говорит ее мать. И что свекровь…там..в общем, семья зятя давила… И сам зять был карьеристом, но с причудами. – Дополняю я.
– Говорить можно все, что угодно. – Отрезает Эви. – А истина намного глубже. Но никто до нее не докопается. Разумных людей крайне мало. Одно и то же галдят. Жалко и ребенка и маму. Я лишь объяснила, почему так произошло. Не надо было бросать ей того парня и связываться с этим мужчиной. Она испортила свою Судьбу и его Судьбу. Его начнут лечить, колоть препаратами, превратят в дурака. К слову, именно жена подсадила его на таблетки. А нужно было перестать требовать все больше и больше. Сорвался. Не выдержал нагрузки.
– Ты права. Он много работал. Хотел быть первым. Возомнил о себе, что на нем миссия. – Вставляю ремарку я.
– Когда в семье что-то происходит – это не вина одного человека. Это общая боль. Это не только этот мужчина не справился, но и погибшая. В жертву принесли бедное дитя. Ах, как же все это больно. – Причитает Эви, которой я испортила настроение своим любопытством.
Она уже оделась и стоит у порога. Мне хочется ее задержать. Я чувствую даже некоторую вину от того, что заставила ее анализировать это громкое преступление.
– Сейчас меня проводишь и кинешься писать. – Сетует шаманка. – Пиши. Напиши, чтобы другие дурочки угомонились. И не лезли в магию. Она не для каждого.
Я обещаю гуру передать вам ее послание. Обнимаю на прощание Эви. И смотрю в окно, как она ловко заскакивает на подножку своего джипа. Как обычно, шаманка сигналит несколько раз и отъезжает.
Мне становится одиноко и печально.
про разводы
– Кто виноват в разводах? – Спрашиваю я у своей помощницы, когда она появляется в нашей квартире, чтобы справиться со своими обязанностями.
Сегодня по плану у нас с ней сезонная уборка. Зима вступила в свои права, и нужно убрать летние вещи, чтобы освободить место для шуб и пуховиков. Эви пока в настроении и хватко орудует в гардеробе, залезая на стремянку и вытаскивая разнокалиберные кофры.
– Никто не виноват. Приходит пора людям расходиться или внешние силы подтачивают семью. А иногда бывает и так, что семьи никакой не было. Мы говорили об этом уже. – Запыхавшись от суеты, отвечает она.
– Ну вот громыхает во всех новостях история. Известная неравная пара разводится. Вернее, сразу две пары. В одной – жена домохозяка и куча детей, успешный муж миллиардер. В другой – возрастной шоу-мен и молодая жена, провинциалка. И дети. – Читаю из новостей я. – Ты на чьей стороне?
– Ни на чьей! – Коротко кидает мне Эви, складывая стопочками трикотажные вещи.
– Тебе кто-то симпатичен? – Не сдаюсь я.
– Сказала же – никто. – Хочет отвязаться от моей назойливости шаманка. – Они все в одной упряжке. Нет тут жертв и тиранов. Все одновременно виновники и пострадавшие.
– А чем закончится вся эта шумиха? – Пытаю свою гуру я.
– А какая разница? – Удивляется Эви. – Людям подбрасывают шоу. Отвлекают их. А кто знает, что там творится на самом деле? Вот эта разлучница, у которой муж так откровенно хвастался .....
Она начинает смущаться.....Потом кашляет…и продолжает:
– Ну говорил же этот старик, что жена по утрам его ублажает....
– Аааа....– Спасаю деликатность Эви я…– ты имеешь ввиду то, что она по утрам делала ему минет.
– Ну да…– Сконфуженно замечает шаманка. – Таким образом она высосала его успех. Звучит стыдно. Но все эти....дорогие проститутки таким образом качают деньги, ресурсы из мужчин. Опустошают их. Это легкий способ и опасный одновременно.
– Разве? – Удивляюсь я. – Но какой мужик откажется от такого удовольствия?
– Это правда. Но это опасно для мужчин. При обычном сексе они отдают энергию женщине. Идет обмен. И восстанавливаются потом. А вот такой способ – это утечка сил. Жизни. Она его опустошила. – Резюмирует Эви.
– А ты права. Молодая жена действительно признавалась, что муж стал плохо зарабатывать. Потерял сытную должность. Ей пришлось самой организовывать женский клуб. А тут и любовник подвернулся. – Говорю я.
– Любовнику она нужна как партнер. Не любит он ее. Хитрый слишком. Детей наделал, а теперь борется за них. Но не за них, а за то, чтобы меньше платить бывшей. Бывшая тоже хороша. Думала, что отлично устроилась. Рожала и рожала. А разве этим можно удержать? – Ворчит Эви.
– Выглядит обманутая жена жалко. Но, возможно, это гормоны. Истерика. Она же только родила. И тут такая подлость. – Вставляю я.
– Да не было там никакого счастья. У этой категории людей все напоказ. Не нужно было все это выставлять и хвастаться. Все раздаривают, глупцы. Скромнее нужно быть. Тьфу…– Ругается шаманка. – Все хороши. А разлучница просто хитрее. Говорит то, что нужно говорить. Но она скоро тоже плакать будет горькими слезами. Это временная эйфория. Завистливая она. Жадная до денег. И клуб свой раскрутила на деньги мужа, а не сама. Теперь ее новый мужчина будет использовать, как она когда-то своего бывшего. Эх…
– Мы похожи на сплетниц. – Смеюсь я.
– Ну раз дали нам доступ к своей жизни, значит мы будем ее обсуждать! – Восклицает Эви. – На что обижаться!
– Многодетная семья сойдется? – Интересуюсь я.
– Там одна выгода. А чувств нет никаких. Ну какие чувства могут быть, когда мужья и жены добровольно соглашаются на постель с чужими? Еще и говорят об этом, как о разнообразии в сексе? Это не то, чтобы срам или измена. Это уже бесовщина. А все это разваливает союз мужчины и женщины. – Объясняет Эви.
– Ты про свингер-клубы что ли? – Говорю я.
– Это что за чушь? – Округляет глаза моя помощница.
– Ну это разнообразие в сексе. Обмен партнерами. – Начинаю я.
– Ой. Нееееет…– Машет руками шаманка. – Это ужасно. Какое разнобразие? Это реверанс в сторону темных сил. И разрушает. Все эти игрушки, качели…это же импотенция. И нелюбовь.
Я начинаю смеяться от того, как гуру реагирует на мои слова, как она смущается и краснеет.
Мы заканчиваем с сезонной сортировкой одежды и идем пить чай. И продолжаем весело болтать о громких скандалах. Эви никому не сочувствует и уверена, что перед нами разыгрывается спектакль. А не драма. А вы как считаете?
про девушку, которая ничего не помнит
– Ты слышала новость? Обсуждают и осуждают молодую маму, которая оставила своего ребенка в туалете! – Говорю я Эви, когда мы остаемся с ней вдвоем.
В загородном доме мы с помошницей наводим уборку – убираем опавшие листья на участке, складываем дрова в поленницу, сгребаем мусор в мешки. Погода стоит невероятно солнечная, потому и выбрались на улицу, чтобы успеть закончить все работы на участке до наступления настоящих холодов!
– А что в этом такого страшного? – Недоумевает Эви. – Во все времена женщины избавлялись от детей. И сейчас делают тоже самое. Но накинулись на одну, которую сделали овечкой.
– Ты оправдываешь эту преступницу? – Удивляюсь я.
– Ее же оправдали. Значит она уже не преступница. – Перебивает меня шаманка, которая взяла небольшой перерыв и стоит посреди двора, созерцая окрестности.
– Да.....но....вроде бы опять хотят завести уголовное дело. – Мямлю я. – Не оправдали. А переквалифицировали дело.
– Девочка выросла в семье, где процветало насилие. Одно то, что мать – педагог. А педагоги редко бывают теплыми. В такую работу идут либо по зову души, либо садисты. Чтобы иметь власть над беззащитными. – Вздыхает Эви.
– Многие говорят, что было какое-то насилие. Не зря же горе-мать выглядит такой толстой. Полнота – это защита. Мы, кажется, об этом с тобой рассуждали. – Продолжаю я.
– Я об этом и сказала – это темная история. Что можно ожидать от человека, к которому с детства применяли насилие? Конечно, она поступит точно так же по отношению и к своему ребенку, которого оставит в унитазе. – Анализирует шаманка.
– Но кто виноват? – Опять я.
– Из семьи все это идет. – Упирается шаманка. – Помнишь, ты мне рассказывала историю об учительнице, которую приемная дочь убила молотком?
– Ааааа....конечно…там был еще момент, когда мама сняла двери в комнате дочери, чтобы ее контролировать. – Добавляю я.
– Вот про двери и шла речь. Двери – защита. Автономия. Свое место. А когда дверей в комнатах нет, нет никакой защиты. Это унижает человека. Лишает его автономии, места силы. – Комментирует Эви, качая головой. – В том случае в девочке росла агрессия. Она и убила свою благодетельницу. А в этом? Агрессия по отношению к родившемуся живому существу. Безразличие.
– Она говорит, что ничего не помнит. – Помогаю шаманке я.
– А что ей говорить? – Эви вскидывает брови вверх. – Каяться? Но она боится самой себе признаться в том, что совершила это. А уж тем более вот такой маме.
– Но мама – заслуженный педагог! Отец тоже не маргинал! – Просыпается во мне адвокат.
– С виду всегда кажется, что раз семья образцовая, значит так и есть. Но это они для окружающих носили маски благочестия. И сейчас их не снимают. И вернуть малышку хотят не потому что любят ее. Она им не нужна. Это не первый случай. Но нужно одобрение окружающих, понимаешь? – Продолжает шаманка.
Мы с ней сидим на террассе и наблюдаем за прыгающими с кедра на кедр белками.
– Согласна с тобой на счет масок и педагогов. И материнство не всегда святое. – Эхом отзываюсь я.
– Эта история стала известной. Но таких миллионы. А люди так возмущаеются, как будто они никогда не делали абортов или не били своих детей. Ты думаешь, что все так любят своих отпрысков? Что есть инстинкт материнства? Ох....разочарую тебя....Сколько ко мне приезжает клиенток. И уж сколько я знаю историй, пострашнее вот этой. – Печально повествует Эви. – Во все времена от детей избавлялись. Но эта история прогремела на весь мир из-за огласки. Из-за того, что стала явной.
– Ты сочувствуешь этой молодой женщине? – Перебиваю свою помощницу я.
– Я лишь пытаюсь озвучить свою версию. – Отрезает Эви. – Она – жертва своей семьи. Своих властных родителей. И в первую очередь – своей жестокой мамы. Какая бабушка из этой женщины! И не забывай про изнасилование. О котором девушка молчит. Насилие ломает людей.
– Но она в интервью говорила, что не было насилия. – Поправляю свою гуру я.
– Повторюсь, говорить можно все, что угодно. Но отдать ребенка этим монстрам – это спровоцировать еще одно преступление! – Упирается Эви.
Она заканчивает разговор и уходит возиться в саду, показывая всем своим видом, что ей неприятно. Эви очень трепетно относится к малышам, потому и сурова к тем, кто так обращается с детьми.
Немного поразмышляв об этой теме про себя, я иду складывать мешки с мусором в одну кучу, не надеясь на то, что настроение моей помощницы изменится.
По суровому лицу Эви я замечаю, что наш диалог ее задел эмоционально. Моя гуру добра и эмпатична. И я ее за это очень сильно люблю. Она – теплая. Именно такое определение дает Эви тем, кто способен на глубокие чувства.
про инфоцыган
– Как только человек начинает слишком переживать о событиях, которые от него далеки, значит он не хочет на что-то посмотреть в своей жизни. – Говорит мне Эви, когда я начинаю ее бесконечно теребить прогнозами и анализом происшествий.
Мне хочется услышать от нее объяснение той или иной ситуации, которые у всех на слуху. А Эви неохотно комментирует чей-то публичный развод или беременность. Она считает, что люди, которые пиарятся на своих личных драмах, не стоят нашего внимания.
– Почему для тебя это важно? – Недоумевает она.
– Любопытно. – Отвечаю я, немного стыдясь того, что прервращаюсь в сплетницу.
– Но какая разница, в чем суть той или иной ситуации? Тебя же это не касается или все-таки это имеет отношение к тебе? – Уточняет шаманка.
У нее сегодня выходной, но она заехала ко мне в гости. Я окончательно перебралась в город, поскольку за городом прохладно и одиноко.
Мы пьем улун с орешками и цукатами. На столе у нас финики и другие фрукты.
– Но люди обсуждают у чужих то, что имеет к ним отношение, я так думаю. – Оправдываюсь я.
– Косвенно, да. – Бросает мне Эви. – Но мы ведь говорим сейчас о тебе. Почему тебя волнует чей-то развод или чужая беременность?
– Наверное, я сама боюсь развода и на чьих-то примерах пытаюсь сделать работу над ошибками. – Отвечаю я.
– Каждый случай уникален. И нет никакого общего рецепта. Мы же и об этом говорили. Эти общие группы для консультирования не могут дать ничего путного. Что помогло одной, своершенно непригодно для другой. – Сетует моя гуру.
– Ты про женские клубы? – Уточняю я.
– Я вообще про курсы и семинары. Про групповые занятия. Они поверхностны. Каждый случай уникален. И нельзя сказать точно, что делать, чтобы избежать, например, развода. – Пыхтит Эви.
– Ты считаешь, что инфоцыган нужно запретить? – Пристаю я к Эви.
– И это мы тоже обсуждали. – Вздыхает она.
– Но ведь спрос рождает предложение. И люди готовы расставаться с деньгами, чтобы закрыть какие-то свои вопросы. – Упираюсь я. – Я лично знакома с такими людьми, которые отдавали миллионы денег мошенникам и считали, что те им помогли.
– Поможет только личная встреча со специалистом. Даже врачи подбирают индивидуальное лечение. А ты говоришь! – Обижается шаманка.
Эви принимает своих клиенток только по одной и никогда не проводит никаких групповых встреч.
– Так все энергии сплетаются в одну. – Объясняет она. – Все Судьбы смешиваются. Нужно смотреть каждого человека отдельно и помогать тоже лично.
– Индивидуальные консультации? – Вставляю я.
Она утвердительно кивает головой.
– Уйдет эта эра инфомошенников? – Интересуюсь я у Эви.
– Скорее нет, чем да. Они найдут лазейки. Да и люди слишком ленивы, чтобы преодолевать трудности. Они хотят все и сразу и никогда не признают свою вину в том, что создали эту ситуацию. – Ворчит гуру.
Она мрачнеет и хмурится. Ей не нравятся обманщики. Они путешествуют и живут роскошно только потому, что их адепты спонсируют это. Но сами последователи своих гуру не способны критически посмотреть на все со стороны.
– Мы все хотим примкнуть к успеху и готовы платить за этот опыт. Может в этом и состоит успех всяких коучей? – Замечаю я.
– Однозначно! – Соглашается со мной Эви. – Плохо только то, что они начинают лечить человека от тяжелой депресии или от рака, например. Это преступление. Или советовать то, что ему не поможет. Нет ответственности. Да и какая ответственность! Эти гуру ни за что не отвечают! Они же не заствляют вас нести им деньги. Не силой отбирают!
– В этом и дело! – Поддакиваю я.
– И знаешь какой признак указывает на то, чо дела у инфомошенника идут плохо? – Оживает Эви.
– Какой? – Удивляюсь я.
– Когда они становятся активнее. Все чаще и назойливее суют рекламу. Печатают на своей странице якобы положительные отзывы от клиенток. Нахваливают себя. – Поясняет шаманка.
– Тоже заметила то, что хорошие толковые специалисты чаще себя никак не рекламируют. Им некогда. Они заняты работой. А выскочки прямо навязывают себя. Нахваливают. Агрессивно втюхивают услуги сомнительного качества. – Говорю я.
Мы продолжаем с моей помощницей сокрушаться по поводу нечистоплотности людей. Эви уверена, что за все придется платить.
– Те, кто занимается обирательством, потом будут платить по счетам, к их великому сожалению. – Предсказывает она.
– Но сейчас они процветают! – Вставляю я.
– Когда алчность становится огромной, она пожирает самого хозяина. Для всего есть мера. И место. – Подытоживает шаманка. – Нельзя взять то, что не твое. Но низшие силы могут это дать. Но и забирают они хорошо. Бесплатного ничего нет.
– Страшно как-то становится и печально. – Сетую я.
– Закономерно. – Как всегда, произносит Эви.
Мы с ней опять переходим к обсуждению известных событий, которые будоражат общественность. Потом Эви собирается домой. И уходит. Я долго еще прокручиваю в голове ее фразы. Со многим я более, чем согласна.
Справедливость сначала не видна. Но она есть. Есть законы Вселенной, которые работают без нашего ведома. Даже если мы в это не верим.
про горы
Зима стала еще естественнее, хотя деревья не совсем сбросили листья. Выглядит такой пейзаж очаровательно – полуголые деревья с редкоми оранжевыми и багряными украшениями и под ними земля, припорошенная белой присыпкой, как пылью. Небо – странного вида полотно с бело-голубыми разводами. Мрачно. Но птицы вносят в картину некоторое оживление.
Они нервно мечутся туда-сюда в поисках пищи и замерзают от холода. Когда я открываю форточку, меня мгновенно обдает сыростью. Сквозь туман плохо видны пока очертания крыш домов и башенки на самых высоких зданиях. Купола Храма тоже утопают в молоке тихого утра. Слишком рано, чтобы просыпаться, но я не сплю.
Кормлю Принцессу, мою ее лотки, привожу себя в порядок и ставлю на плиту сотейник. Достаю из шкафа турку, чтобы сварить кофе. Муж еще спит. У него сегодня ответственная работа, поэтому и я немного нервничаю.
Просыпается и Эви. Она осталась у нас в квартире, поскольку у нее есть дела в городе. Да и кое-какие вещи нужно забрать из химчистки.
– Зачем ты так рано поднялась? – Удивляется шаманка.
– Проклятая бессонница. – Оправдываюсь я, рассматривая элегантную Эви.
На ней легкое домашнее льняное платье и просторные брюки бирюзового цвета. Волосы убраны под пестрый платок. Когда она успела принарядиться, анализиру я, поскольку хожу по гостиной в шелковой пижаме, украшенной райскими птичками.