Про настоящего колдуна

Про магию

После болезненного развода моя мама была одержима идеей меня восстановить. Я страдала и худела. Меня мучили кровотечения. Соседи за спиной обсуждали мою неестественную внешность – я была похожа на груду костей с черными кругами под глазами.

Волосы мои выпадали пучками, а кровь выливалась литрами, и врачи не знали, как остановить этот процесс. И никто не мог поставить мне диагноз. Я падала в обморок даже в магазине, куда ходила за хлебом.

Есть мне не хотелось вообще – настолько сильным оказался удар от бывшего мужа. Я любила его паталогически. А он подал на развод. Причем, уведомление явиться в суд мне пришло по почте.

Да. Я надеялась на то, что наша ссора на свадьбе нивелируется. Мы помиримся. Ведь и раньше так было. Но мы не помирились. После настоящей пышной роскошной свадьбы я больше его никогда не видела.

И не хотела жить, поскольку мне казалось, что мне ампутировали что-то очень дорогое для меня.

Хорошо, что я устроилась в конце-концов на работу, хотя стажа у меня не было, поскольку я едва закончила ВУЗ. И тут же вышла замуж. Одно спасало – у меня не осталось ребенка. А что я могла дать как будущая мать-одиночка своему дитю?

Я вернулась в дом к родителям в маленький провинциальный город. Родственники вообще меня обвиняли в том, что я не смогла договориться с мужем. И как мантру, повторяли – в нашем захолустье и вовсе найти нормального мужа нереально.

Ведь бывший был красавцем и спортсменом, учился на физико-математическом факультете, практически не имел недостатков. А я не смогла удержать свое счастье.

Никто не мог понять, как вообще могло такое случиться? Мы производили впечатление влюбленной до безумия друг в друга пары. И научились даже думать одновременно. А уж внешне мы были похожи друг на друга, как брат с сестрой.

Мне вообще казалось, что замужество – это навсегда. И что любовь все преодолевает и терпит. Оказалось, что ничего вечного нет. И была ли любовь или все это я себе нафантазировала?

По ночам меня стали беспокоить кошмары, а днем – какие-то припадки, похожие на эпилепсию. Но врачи снова разводили руками, а пожилые люди говорили, что на мне порча или проклятье.

Мама приняла решение повезти меня к колдуну, хотя позиционировала себя очень верующей женщиной. Но ее молитвы мне не помогли.

Однажды мы отправились по горам в какой-то глухой хутор, чтобы вылечить меня. Я не сопротивлялась, потому что понимала – со мной творится что-то не то. И нужно продолжать жить, но жить мне не хотелось.

Папа был в это время на Севере. Мама попросила своего племянника Артура отвезти нас к черту на кулички, поскольку никто больше не соглашался отправиться неизвестно куда. Люди боялись человека, у которого в визитке так и было написано – колдун, практикую черную магию.

Маму это не остановило, а очень даже привлекло.

Она наряду с религией отлично верила в мистику и в магию. Поэтому не сомневалась в том, что обряд мне поможет.

Поездка к колдуну

Пытаясь найти хату колдуна, мы запутались. Попадающиеся нам на пути люди, махали только рукой в одну сторону, но конкретнее объяснить, где находится этот дом, не хотели. И нас предупреждали, что соваться в гости к мужику, который связан с черной магией, опасно.

Маму, кажется еще больше раззадоривали эти предупреждения. А мне было жутко от того, что ночь спустилась на землю. И, слава Богу, хотя бы луна освещала дорогу. Поскольку вокруг образовалась кромешная темнота.

Луна была огромной – белый идеальный шар, прилепленный в небе.

Кузен тоже стал сетовать на то, что дальше он не поедет. Его машина с низким клиренсом стала пробуксовывать по гористой местности. Как и предположил водитель, мы застряли в каких-то ухабинах.

– Тетя. – Обратился Артур к маме. – Если мы отсюда выберемся вообще, то нужно вернуться домой.

Он тщетно пытался выехать из западни, в которой оказался. Мы вылезли из салона, чтобы толкать машину. Но та не двигалась с места. Только ревела. Потом и вовсе заглохла.

Мама же с каким-то жутким упорством предложила:

– Нужно дойти до ближайшего населенного пункта и постучаться в первую попавшуюся калитку. Здесь люди отзывчивые. Помогут. Или переночевать в машине. А утром уже действовать.

– Плохая идея. – Стал с ней спорить мой брат. – Я вообще с трудом представляю, где мы. Куда идти, да и зачем? Зря мы поехали.

Мама с племянником стали спорить. Тот впадал уже в истерику и жалел о том, что ввязался в эту авантюру. Мама же ругала его за трусость.

Я тоже испытывала беспокойство – то ли волки в горах завыли, то ли собаки где-то рядом. Но выглядело это уже жутко. Мне хотелось есть и забраться в чистую постель.

Это плохой знак, отметила я про себя. Не нужно было ехать непонятно куда. Ко всему добавлялось то, что в горах становилось холодно. Вдруг налетел порывистый ветер. И мгновенно пошел ливень.

– Ну все. – Трагично произнес Артур. – Нам не выбраться. Дороги итак нет. Сейчас размоет все окончательно.

Мама с братом метались вокруг машины, но бестолку. Я же сидела в салоне, продрогнув уже до кости. Пока мы собирались, стояла жуткая жара. Почему мы не учли изменения погоды?

Ситуация выглядела безнадежной. А затея найти колдуна нелепой. И, пока мама с кузеном суетились и скандалили, совсем рядом показалась фигура путника. Он отчетливо был виден в свете безупречной луны.

И приближался к нам. Мы все этому обрадовались.

Странная встреча

Навстречу нам шел мужчина, с виду вполне обычный, среднего возраста, с курчавой бородой, в домашних штанах, заправленных в носки, калошах, поскольку дорога была размыта.

Сверху на незнакомце был плащ с капюшоном. Дождь усиливался, но его силуэт был виден отчетливо.

Кузен и мама все еще пытались реанимировать автомобиль, который отказывался заводиться.

– Бог в помощь. – Произнес глухим, но приятным, размеренным голосом путник, который появился как будто из ниоткуда.

– Это не поможет. Я молюсь уже битых два часа и ничего путного. – Пожаловалась мама.

– Значит не тому Богу вы молитесь. – Произнес бородач, который имел красивый профиль.

Я это отчетливо увидела в свете фонаря, который включил мой брат. И глаза этого незнакомца – они были миндалевидными, небольшими, но с пронзительным взглядом, который будто гипнотизировал.

То ли карие, то ли серые были эти глаза – но они светились как-то неестественно. Или мне это показалось?

– А у кого тогда искать помощи, если не получается? – Поинтересовалась мама.

Она промокла, но была настроена решительно. Хотя и успела не один раз поругаться с племянником. Я видела это отчетливо, поскольку периодически выходила из салона машины, чтобы толкать ее.

– А у кого ты собиралась ее искать? – Вдруг перешел на "ты" мужчина, снова посмотрев маме в глаза. – Определенно, не у Бога.

– Когда дитю своему захочешь помочь, свяжешься с чем угодно. – Парировала мама. – И с нечистой силой.

– Давайте я попробую. – Предложил мужчина, собираясь сесть за руль.

И не дожидаясь ответа, уверенно это сделал.

Мы снова с удивлением посмотрели на это.

– Вы продолжайте толкать. – Добавил наш помощник. И стал заводить машину.

Мы всей толпой приготовились помогать незнакомцу, но внезапно машина зарычала, зафыркала, издала какой-то странный звук и .....тронулась с места.

Мы опешили. Автомобиль, который упирался два часа, вдруг поддался совершенно постороннему водителю и выехал из колеи на более или менее ровную дорогу.

– Как вы это сделали? – Удивился мой кузен.

– Все просто – ты ехал вперед. А я сдал назад. Вот об этот камень нужно было оттолкнуться. – Стал объяснять наш спаситель.

Он обошел машину и показал на него (камень).

– Но тут его не было. – Удивился Артур. Или я не увидел его? Но как?

– Вы были заняты совсем другим. Поэтому и не заметили то, что лежало на самом видном месте. – Объяснил незнакомец.

– Мы вам остались должны. – Произнес мой кузен.

– Вы не мне остались должны, а тому, кто вам помог. – Многозначительно обведя нас всех глазами, ответил мужчина.

Мы все были под впечатлением. И просто молчали. Дождь прекратился так же внезапно, как и начался. Рассвело уже настолько, что видна была каждая травинка и каждый листочек на кустарниках гористой местности.

– Кстати, меня Харса зовут. – Представился бородач. – Огненный.

Семьянин

Мужчина протянул визитку маме и спросил:

– Уж не меня ли ты искала?

На той самой визитке было написано, что он – колдун.

Мама продолжала выглядеть невозмутимой. И с вызовом добавила:

– Как ты догадался, что мы тут застряли?

– Я же колдун, а потому должен и это знать. – Ответил Харса.

И засмеялся, но как-то по-доброму, как будто мы сто лет были с ним знакомы.

Мы снова сели все в машину и отправились в путь. Оказалось, что Артур пропустил один из поворотов и на развилке свернул совсем не туда. Харса показал нам дорогу к своему дому.

Он стоял на самой окраине какого-то хутора, где, кроме этой хаты, никаких строений больше не было.

Встречать нас вышла женщина, как потом выяснилось, супруга Харсы. Блондинка, обычная, блеклая, не толстая, в домашней одежде, в платке, повязанном криво на голове.

Она нас поприветствовала и чуть не поклонилась в пояс, представившись обычным именем и коротко – Галя.

– Вынужден был клиентов сам привезти. – Объяснил свое отсутствие жене колдун.

– Проходте, гости дорогие. – Скороговоркой произнесла женщина в платке и в каком-то слишком простом платье.

За ней на крыльцо высыпала гурьба детей. Старший подросток, следом чуть помладше девочка, и совсем какие-то малыши. Человек пять точно. Один малыш заплакал в комнате, и девочка ринулась, видимо, его укачивать.

Меня поразило то, что колдун был семейным. Я представляла людей, использующих магию, одиночками. И второе – все дети его были рыжими. Огненными.

– Все в меня. – Произнес почему-то наш новый знакомый, когда повел нас в дом.

Потом остановился и добавил:

– Заходи пока ты с дочерью. А мужчина пусть подождет на улице.

Артур был разочарован, поскольку выглядел любопытным. И даже пытался построить диалог с Харсой.

Он признавался, что тоже хочет пообщаться с колдуном. А тут такой облом.

Мы с мамой прошли в очень низкую избушку незнакомца. И меня поразила бедность, в котором жило это семейство и убогость этой обстановки.

Недоразумение

Галя тут же последовала за нами, показывая ту комнату, в которой принимал посетителей ее муж. Она была крохотной, заваленной хламом. Где-то в углу стояло его кресло. Напротив – старая тахта, какого-то жуткого вида. Харса предложил нам с мамой на нее сесть.

Мама, очень плотная женщина средних лет, бухнулась туда с размаху, да так грузно, что доски разлетелись в разные стороны. И тут же выругалась:

– Ты хоть бы в порядок привел то место, где людей принимаешь. Этот диван нужно вынести на помойку.

Колдун смотрел на маму с интересом. В комнату, в которой не было двери, заглядывала через висящую в качестве занавески тряпку, Галя и возмутилась:

– Поаккуратнее нужно быть, женщина. Вы мне детей распугали.

Снова заорал младенец. Я с трудом могла представить, что в этой тесноте, среди детей этот мужчина что-то там ворожит и снимает порчи.

И все еще стояла, не зная, куда пристроиться. А когда мама рухнула вместе с доской от тахты на пол, кинулась ее поднимать.

Харса смотрел на маму с любопытством. Видно было, что ему нравилась ее прямолинейность.

Еще раз я посмотрела в эти глаза, совершенно не понимая какого они цвета, карего или темно-серого, но вокруг зрачков искрились золотистые вкрапления. Уже рассвело, и в комнату падал свет.

Кричали петухи и мычали коровы. Неужели у них еще хозяйство, подумала я? Словно подтвердив мои мысли, замученная Галя рванула кормить скотину и одновременно давать ценные указания детям.

На старшего мальчика она прикрикнула. В то же низкое очень грязное окно я увидела, как старший их сын стал управляться с козами, выгоняя их на выпас. Девочка вынесла на улицу таз и стала наливать в него воду, собираясь стирать испачканные пеленки.

Прямо сельский какой-то колорит раскрывался перед моими глазами, так как я все еще не знала, куда сесть и притулила сама себя в угол к каким-то коробкам, за которыми висел старинный вышитый ковер с оленями, как у моей бабушки.

Когда я поменяла позу, облокотившись на стену, то все эти коробки высыпались мне неожиданно под ноги.

Мама, которая уже оправилась от неловкой ситуации, опять накинулась на бородатого мужчину.

– Ну и условия у вас! – Посетовала она. – Неужели нельзя разгрести этот бардак!

Я принялась собирать те вещи, которые нечаянно упустила вместе с коробками. Это были черепа животных, ножи, какие-то мешочки, свечи и куча всякой магической ерунды.

Харса снова внимательно смотрел на нас с мамой, и мне стало от его немигающего взгляда как-то не по себе. Только сейчас я заметила, что в его седеющей бороде были одновременно черные и рыжие волосы.

Моя бабушка, повитуха и целительница, говорила, что это отметина настоящего колдуна. Она сама имела роскошные рыжие волосы и конопатое тело, а вот волосы на руках и ногах у нее были черные.

И дед, к слову, обожал бабушкину волосатость.

Про умения колдуна

Харса начал рассказывать о том, что умеет, не спросив нас о том, с чем мы приехали. И, пока я это все слушала, мне все время хотелось покинуть это место. Было неуютно. Картина за окном отвлекала.

Перед моими глазами разворачивался быт обычной многодетной семьи – жена колдуна занималась домашними делами, дети тоже были вовлечены в процесс помощи по хозяйству.

Кто-то смотрел за гусями, кто-то кормил свиней или вывешивал постиранное белье, старший сын колол дрова для печи.

Дом отапливался по старинке. И меня снова это удивило. Не было в нем и канализации. Старый покосившийся деревнянный туалет находился на улице. Впрочем, мы же были в глухом месте. Откуда блага цивилизации?

– Я в колесо могу превратиться. И загипнотизировать. Порчу навести. – Хвастался мужчина.

– А толку от этого? – Перебивала его мама. – Ну превратишься ты в оборотня. А мне то от этого какая выгода? Я приехала свои вопросы решать.

Харса хохотал и добавлял:

– Вот возьму сейчас нож. Чиркну им. И не сдвинетесь с места.

Меня его диалоги обескураживали – выглядело это ребячеством, какой-то фантазией. Я все еще не верила в то, что мы прикоснулись к магии. Бутафория, думала я.

Харса брал нож с деревянной ручкой, чертил какие-то знаки в воздухе. И на меня накатывало оцепенение. Я хотела поднять руку или сдвинуться сместа, так как успела примоститься на стул, но не могла. Хотела выйти в туалет, но почему-то теряла силу воли.

– Ну как? – Глядя в глаза маме, любопытстовал человек, который был связан с темными силами.

– Впечатляет. – Согласилась мама. И добавила. – А где тут туалет? Неужели на улице?

Она сбивала с толку обычными вопросами колдуна. Того, кажется, забавляло такое положение вещей.

Удручающая картина

Когда мы с мамой вышли на улицу, уже совсем рассвело. И к колдуну стояла очередь из посетителей. Все они приехали на машинах. И выглядывали из окон или ожидали его у ветхого забора, который выглядел, как обычный частокол, местами покосившийся.

Пожалуй, Галя была больше всего задейстована в жизнь семьи. Она одна тянула на себе весь быт, исполняла роль помощницы и администратора при муже, что-то отвечала людям, которые были недовольны длительным ожиданием.

И выглядела замученной и раздраженной. Дети тоже носились туда-сюда, на которых она покрикивала.

Двор был большим, засаженным грядками. С хозяйством. И заканчивался лесом, уже не таким мрачным, как ночью. Росли также старые плодовые деревья. А одно было древним настолько, что почти раскололось пополам. Видимо, от молнии.

Несколько его веток обломились и печально свисали, придавая пространству неряшливый вид. Каркали вороны или другие птицы – их было так много, что становилось даже немного тревожно.

Пес, одинокий и старый, сидел на очень тяжелой цепи возле будки, и лаял лениво, неохотно на тех, кто заходил во двор.

Туалет вообще был настолько дряхлым, что мы с мамой побоялись в него заходить, когда Галя рукой нам показала на отхожее место.

Во мне росло убеждение, что мы зря сюда приехали. И нужно уже возвращаться домой. Толку не будет. Какое-то это странное и гиблое место.

Когда я подняла голову вверх, то увидела, что на том самом дереве развешаны мешки с чем-то и черепа животных. Мне показалось, что это типа чучела, чтобы птицы не склевывали урожай.

Другого объяснения я этой затее не нашла. И показала маме увиденное. Она удивилась.

Порча на смерть

Когда мы вернулись к колдуну, в доме стал раздаваться запах свежего хлеба. Видимо, супруга Харсы умудрилась уже не только постаивть тесто, но и заняться выпечкой. Сильно хотелось есть, но мы ведь не за этим приехали.

Мама, тоже проголодавшись, приступила к делу.

– Я дочь привезла тебе. – Начала она. – Чтобы ты ее вылечил. Она у меня хворает и сходит с ума. Это порча.

Колдун посмотрел на меня внимательно своим тяжелым взглядом, от которого мне опять захотелось спрятаться. И выдал:

– Ты права. Это очень запущенный случай. Смертью от нее уже пахнет. Нет. Не так. Она гниет изнутри. Будто умерла для всех, но живет.

Мама не отреагирвала на эти слова, которые точно отражали мое состояние. Я действительно не могла справиться с кровотечениями. И стала пахнуть кровью постоянно. Гемоглобин у меня упал до жутких показателей. Мне кололи капельницы в больнице, но как только я выписывалась, то снова из меня потоком хлюпала эта красная жижа.

Никуда выйти надолго из дома я не могла. Личной жизни у меня не было никакой. Это само собой разумеется.

По ночам я мучилась кошмарами. И просыпалась от того, что кто-то меня душил. Я орала. И боялась ложиться спать.

И вот эта худоба. Я превратилась в скелет. Волосы выпадали так, что по всей голове образовались проплешены. Собой я напоминала костлявую старуху, как будто кто-то украл мою красоту и молодость.

– Но что делать? Ждать ее смерти? – Спокойно спросила мама.

– А ты ждешь? – Удивился Харса, с жалостью на меня посмотрев.

Я опять попыталась забиться в угол. И скрестила руки на себе в закрытой позе.

Несмотря на то, что на улице стояла уже жара, так как солнце уже светило вовсю, мне было холодно.

– Тебе холодно? – Обратился ко мне клдун.

– Постоянно. – Кивнула головой я, чувствуя, как озноб усиливается.

К горлу подступала тошнота. В желудке заурчало. А низ живота заныл от боли – я испугалась того, что снова из меня хлынет кровь. И стала вспоминать, есть ли с собой у меня припас прокладок.

Стоит ли верить магии

После вердикта Харсы мы с мамой вышли из его дома опустошенными. Вернее, такой себя чувстовала я. Мама выглядела уставшей и возмущенной одновременно. Колдун предложил обряд для мамы и для меня.

Сначала нужно провести обряд маме. На возвращение достатка. В нашей семье тогда сложилась плачевная ситуация – родители потеряли при переезде на юг все – благоустроенную пятикомнатную квартиру, связи, статус, отец остался без работы и бизнеса, связался с женщиной, с которой собирался жить.

Некоторое время нам пришлось голодать. Есть одну картошку. Денег не было даже на хлеб. Мама принципиально не пошла работать уборщицей, считая, что зарабатывать деньги – мужская прерогатива.

Она страдала и пыталась вернуть свой статус замужней женщины. И воевала с соперницей. И в то же время спасала отца от приворота. Так ей объяснили бабки, по которым она поехала, отдавая последние деньги, которых и без этого катастрофически не хватало.

Мама верила в то, что без магии в семью благополучие не вернется. И согласилась пройти обряд. Харса предложил ей ровно в полночь согласиться быть голой в бане. Он будет читать там заклинания.

Мы усаживались в машину к брату, который сетовал на то, что мы пробыли у колдуна два часа. От этого очередь возле его двора образовалась огромная. Люди приезжали из других краев и областей.

С тяжелыми заболеваниями и ситуациями. Тоже от отчаяния.

– Есть очень хочется. – Произнесла мама. – Придется занять денег для обряда. Сказал, сколько не жалко заплатишь. Видно, что нужно кормить эту ораву. Столько детей, а жена, видимо, у него в качестве служанки.

– Тетя, ты веришь в то, что он настоящий маг? – Стал сомневаться Артур, выезжая на дорогу, которая была очень крутой, скалистой.

– Шарлатан обычный. – Резюмировала мама. – Чего он себе богатств не наколдовал?

– Может ему это не надо? Но нищета там жуткая. А ведь люди ему платят. – Стал осуждать Харсу кузен. – Как люди соглашаются жить в таком убожестве? Нет. Никогда бы я не вышел из своего многоэтажного особняка и не поселился бы в этой избушке на курьих ножках.

– Это от жены зависит. Но Галя, видимо, к нему привороженная. Или недалекая. Рожает каждый год по ребенку. Топит печь дровами и печет хлеб. Надрывается по хозяйству. Женщина сама выбрала для себя этот путь. – Стала рассуждать мама.

Пока мы возвращались по проселочным дорогам, мимо полей и гор, солнце уже висело высоко. И было очень душно, если бы не кондиционер в автомобиле Артура.

Я с тоской смотрела на мелькающие однообразные ландшафты, испытывая чувство голода и присулшиваясь к диалогу мамы с родственником. Меня удивляло в этой ситуации то, что мама согласилась на обряд, а сама обзывала Харсу мошенником.

Зачем тогда она соглашалась связаться с магией?

И второй момент был непонятен мне в ее решении. Она позиционировала себя очень религиозной. И всегда утверждала, что у нее отличные отношения с Богом.

Но разве вера не запрещает подобные вещи?

Когда я спрашивала маму об этом, она всегда раздражалась и повторяла, что совершает она такие поступки только ради сохранения семьи.

Хотя, скорее всего, мама просто боялась остаться одна. Без мужа и без денег. И спасала свое материальное положение, прикрываясь мнимой религиозностью.

Это очень удобно быть верующей, когда нужно. И отлично использовать магию в безвыходных ситуациях.

Кокетство

Больше всего маму беспокоило то, что при обряде она должна остаться обнаженной. Сам колдун тоже будет абсолютно голым. В бане в полночь.

– Увидит мои несвежие телеса. – Переживала мама.

Ей тогда было чуть больше сорока, и она хотела мужчинам нравиться. И нравилась, конечно же. Кокетничала. Хоть и в свойственной ей грубоватой манере.

Все приготовления к ритуалу наводили на меня недоумение – нужно было ждать полнолуния. И читать заговор, стоя в пентограмме.

Потом заплатить откуп тем силам, которые вернут благополучие. Для этого мама заняла крупную сумму денег.

И пыталась привести себя в порядок – покрасить волосы, брови. Даже трусы новые купила и пеньюар.

Как будто собиралась не к колдуну, а к любовнику. Возил ее туда все тот же Артур, который уверял маму, что больше никогда не свяжется с этой затеей. Но мама могла на него каким-то образом воздейстовать.

Приехала мама после обряда какая-то обновленная. И молчала о том, каким способом происходило все это действо. Дома она тоже ходила по двору с веником, разбрызгивая воду и читая заклинания. Потом, когда выпал первый снег, сеяла в него заговоренную мелочь.

Закапывала свои несчастья. Это был целый комплекс мероприятий.

Спустя некоторое время, в нашей жизни наступил просвет. Ритуалы ли подейстовали или так совпало, но неожиданно одна из маминых подружек, которой она отдала все деньги от продажи нашей квартиры, умерла.

А часть долга ей вернули братки, которых она привлекала с этой целью. Поскольку по-другому подруга и ее брат договариваться не умели. Они были аферистами и кинули полкрая на деньги. Но мама наивно полагала, что раз она очень близкая подруга, значит ее это не коснется.

Деньги не меняют людей – они лишь подсвечивают самые отвратительные или, наоборот, благородные их стороны.

Сам отец неожиданно бросил свою компаньонку и женщину, с которой собирался жить всю жизнь. И вернулся домой. Ему удалось с помощью ликвидационной комиссии, котору он возглавлял, выбить деньги из финансовой пирамиды.

У мамы и папы начался очередной медовый месяц. Они стали заниматься бизнесом вместе. И даже ждали очередного ребенка, которого маме выносить не удалось.