Читер, или… Один процент до ста

© Татьяна Богатова, 2021

ISBN 978-5-0053-4309-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

ЧИТЕР, ИЛИ… ОДИН ПРОЦЕНТ ДО СТА

Глава 1

Начало дня для Агаты можно было считать удачным, если бы не одно досадное обстоятельство. Перед тем как доставить заместителя директора рекламного агентства в офис потенциального клиента, новый водитель завернул на заправку.

– Нельзя было заправиться заранее? – Агата встряхнула густыми волосами, отчего сияющая белокурая прядь, отделившись от причёски, золотистой вуалью упала на глаза.

– Я принял машину несколько минут назад, – невозмутимо ответил тридцатичетырёхлетний мужчина, с аккуратной стрижкой на тёмно-русых волосах средней длины и, не менее аккуратной, чем стрижка, отросшей щетиной, обрамляющей нижнюю часть слегка вытянутого лица. – Собирался заправиться сразу, но получил задание срочно ехать в строительное управление, – подробно разъяснил он, мельком окинув взглядом карих глаз женщину на переднем сиденье рядом с ним.

– Надеюсь, бензиновая карта в наличии? – едко уточнила Михалёва, отогнув панель с зеркалом спереди над головой пассажира. – Или мне придётся ещё и оплатить заправку? – посмотрев на своё отражение, Агата одобрительно приподняла уголки губ.

В результате на правой щеке обозначилась ямка, порой приобретавшая очертания морщинки. Это происходило в случае нарастающего раздражения молодой женщины. Оглядывая себя, Агата оценила гармоничность едва заметного макияжа в целом, не обратив внимания на морщинку. Нанося косметику утром, она слегка волновалась перед важными переговорами. Тем не менее, сейчас с удовлетворением убедилась, что беспокойство не стало помехой. Карий цвет глаз Агаты с оттенком зелёного приводил в замешательство не одного мужчину. Водитель не оказался исключением из их числа. Поэтому его ответ прозвучал с небольшой задержкой.

– Не стоит переживать, – вполне миролюбиво сказал мужчина, справившись со своим наваждением. – Мы успеем вовремя.

– Очень на это надеюсь, – вернув панель на место, фыркнула Михалёва. – Нет, ну надо же! – с негодованием всплеснула руками Агата. – Мы столько времени окучивали эту крутейшую в городе строительную контору. Потом полгода ждали, когда хозяйка вернётся из своих бесконечных заграничных поездок. И что теперь?! Всё может сорваться из-за того, что водитель, видите ли, не удосужился заранее позаботиться о бензине.

– Являться на встречу раздражённым это вернейший способ провалить её.

– А являться на работу неподготовленным это стопроцентный вариант потерять её в первый же день, – разозлилась в ответ на поучения водителя Михалёва.

– Вообще-то, я прибыл за полчаса до начала работы. Но ключи, техпаспорт и бензиновую карту получил от завхоза только в десятом часу. Насколько мне известно, я не единственный водитель в компании. Можно было поехать с кем-нибудь другим.

– Другие в это время проходят медосвидетельствование, – снова встряхнула волосами Агата. – «Дышат в трубку». И если я сейчас услышу, что помимо заправки нужно ещё заехать «дыхнуть», тогда… вообще всё пропало, – вне себя проговорила женщина.

– Я немного в курсе, – приподнял бровь водитель, скрывая усмешку. – И даже заехал в медпункт автоколонны, чтобы «дыхнуть», как положено, перед началом рабочего дня.

Михалёва прикусила язык. Появление на работе завхоза, постоянно опаздывающего минимум на полчаса, ровно в девять было случаем из ряда вон выходящим. А что касалось остальных трёх водителей, то раньше чем в десять ни один из них не показывался, ссылаясь на необходимость обязательного посещения медпункта. «Дышать в трубку» вменили в обязанность водителям после проверки, результатом которой оказалось строжайшее предупреждение. Руководителю рекламного агентства с величайшим трудом удалось избежать штрафа. Работники долгое время возмущались в кулуарах, негодуя по поводу необходимости отрывать от личного утреннего времени лишние полчаса и порываясь уволиться. Однако дальше разговоров дело не пошло. Никто, кроме двадцатилетнего парня, работающего в ожидании обещанного близким родственником выгодного места, не уволился. И со временем между руководством и сотрудниками постепенно установился негласный компромисс. Поскольку острой необходимости в поездках спозаранку почти не возникало, шеф, и сам зачастую появляющийся в офисе к десяти, смотрел на задержку водителей сквозь пальцы. Зато каждый из них, в случае надобности, мог беспрекословно задержаться после рабочего дня.

Обстоятельства, подобные сегодняшнему, были из разряда неординарных. Разгневанная Михалёва уже пожалела, что не вызвала такси, надеясь на нового водителя, которого директор принял на работу под свою ответственность, рекомендовав как исключительно добросовестного.

– А если на заправке будет очередь? – снова вспыхнула Агата, не в силах унять раздражение.

– Запаса времени вполне достаточно, чтобы успеть на встречу, – спокойно сказал мужчина, выруливая к автозаправочной станции.

– Бывают непредвиденные задержки, – не унималась Михалёва. – Например, тупые медлительные водители. Или зависание компьютера в кассе. Или неведомо откуда взявшаяся цистерна с бензином, для приёма которого заправка закрывается. И как тогда оправдываться перед клиентом? Ах, извините, случился форс-мажор.

– Мажор это, кажется, отпрыск богатых родителей, – остановив «Форд» перед терминалом с наименьшим количеством автомобилей, невинно глянул на пассажирку Вячеслав, как звали водителя. – А про форс-мажора слышу впервые, – покидая машину, подмигнул он Агате.

– Сам ты, форс-мажор, – прыснула Михалёва, когда мужчина удалился на значительное расстояние.

«Нет, он определённо издевается, – вновь вспыхнула от негодования Агата, увидев, как, покинув здание автозаправки, водитель неторопливо идёт к машине. – Увалень!» – мысленно окрестила Славу Михалёва, при этом прекрасно осознавая несправедливость подобного эпитета.

Мужчина по своей комплекции не был грузным. Среднего роста, порядка ста семидесяти пяти, подтянутый. Светлые джинсы без признаков пузырей на коленях, клетчатая сине-зелёная рубашка с подвёрнутыми до локтя рукавами выглядели непритязательно. И только наброшенный на спину синий пуловер из тонкого трикотажа, с завязанными узлом рукавами на груди, по мнению Агаты, не соответствовал облику мужчины, делая его визуально слегка сутулым.

«Думает, – мысленно усмехнулась Михалёва, – если навязал свитер на плечи, то уже выглядит стильным. Нет, дружок, вещи надо уметь носить. Бывают, конечно, мужики, которые что ни наденут, выглядят элегантно. Хоть спецовку, хоть тулуп, и даже шорты, – сморщилась Агата, испытывая стойкое отвращение к данному виду мужской одежды. – Но таких единицы. Во всяком случае, я знаю только одного. Да и тот окружён немыслимым количеством женщин. Чтобы он обратил на тебя внимание, надо непременно пробиться в первый ряд, яростно продираясь сквозь колючую проволоку соперниц».

Между тем неспешная походка водителя всё сильнее злила Агату, вызывая острое желание, опустив окно автомобиля, наорать на мужчину, подобно сварливой супруге. От крика она, безусловно, удержалась, но раздражение при этом только распалилось.

«Жалко, что у нас в агентстве нет дресс-кода, – негодовала Михалёва, – и его нельзя оштрафовать. Что это, в самом деле! Взяли моду повально отпускать бороды», – возмущённо разглядывала она лицо водителя, совершенно не выглядевшее не опрятным.

Даже наоборот, отросшая щетина придавала мужчине своего рода шарм. Но Агата ничего не желала замечать, проецируя недовольство возникшей задержкой на внешность водителя.

«Ещё говорят, будто женщины гоняются за модой. А тут вон мужики один за другим обрастают щетиной», – Михалёва вспомнила, что за последние полгода едва ли не все молодые мужчины и большинство парней в организации принялись отпускать бороды.

Тем временем автомобиль оказался заправлен, и вскоре Агата была благополучно доставлена к зданию из терракотового кирпича, все четыре этажа которого занимало строительное управление номер двенадцать. Являясь самым крупным в городе застройщиком элитного жилья, достойно поддерживая уровень его качества и, соответственно, высокой цены, предприятие неизменно оставалось лакомым кусочком для рекламных агентств.

***

Двенадцатое строительное управление крайне редко пользовалось услугами агентств, не нуждаясь в рекламе. Генеральный директор предприятия поддалась на уговоры начальника Агаты только потому, что несколько лет назад, решив пойти на риск, взяла под застройку треть площади нового микрорайона. На момент начала строительства перспективы продаж смотрелись весьма оптимистично. Но теперь рынок жилья всё больше приобретал тенденцию к замедлению. «Вторичка» стояла уже третий год. Новое жильё эконом-класса, большей частью без отделки, пока раскупалось, в основном, разумеется, за счёт ипотечных кредитов, щедро выдаваемых покупателям, но темпы были далеко не те, что прежде. Затормозилась и продажа обустроенных крупногабаритных квартир, которыми занималось двенадцатое строительное управление. Поэтому, после многочисленных переговоров по телефону, хозяйка предприятия снизошла до встречи, позволив агентству для начала представить ей свои предложения по рекламе.

– Приятно видеть, – произнесла вместо приветствия высокая, стройная, моложавая женщина, без двух минут десять встретившись с Агатой перед дверями приёмной, – что вы прибыли вовремя…

Поздоровавшись, Михалёва перевела дух, пытаясь унять бушевавшую в мыслях бурю по поводу того, каких трудностей ей это стоило. Вдобавок она мысленно поздравила себя с тем, что, даже рискуя опоздать на пару минут, предпочла предстать перед клиентом вполне умиротворённой, а не запыхавшейся в диком стремлении успеть вовремя. Агата не придала значения, что произошло это в большей степени благодаря водителю, остановившему автомобиль позади здания. Если бы он подъехал к центральному входу, то ей пришлось бы преодолевать вестибюль огромной протяжённости, прежде чем достигнуть лифта, чтобы попасть на четвёртый этаж. А попав в здание с «чёрного хода», Михалёва оказалась прямо перед четырьмя лифтовыми кабинками, две из которых услужливо поджидали едва не опоздавшую на встречу женщину. Объяснения с охранником в будке перед входом взял на себя Слава, позволив Агате беспрепятственно пройти в здание. Оказалось, что водитель некоторое время назад в качестве курьера-грузчика доставлял в строительное управление бутыли с питьевой водой для кулера.

– …, а не околачивались в приёмной бесполезных полчаса, – продолжила Лилия Астахова, внимательно глянув на прибывшую светло-серыми, до прозрачности, глазами, в обрамлении удлинённых, слегка изогнутых ресниц, с нанесённой на них тушью, цвета графита.

Не успела Агата ответить, как потенциальная клиентка одобрительно встряхнула приглушённо-рыжими волосами, подстриженными стрижкой «каре», без чёлки, что вились по обе стороны от лица крупными локонами.

– Уважаю деловых людей, которые ценят своё время. Будем считать это хорошим знаком, – стремительно проследовала Лилия мимо помощника, поприветствовав того кивком головы, и распахнула дверь в кабинет, зайдя в него первой.

– Спасибо, – поблагодарила Михалёва. – Приятно, что вы оценили. Очень надеюсь, что и в плане рекламной кампании мы придём к соглашению.

Пока Астахова занимала своё место в ослепительно-белом кожаном кресле за выпукло-вогнутым столом, цвета «серебристый металлик», Агата устроилась на одном из множества красных стульев с металлическими ножками вокруг длинного стола для совещаний, с крышкой из чёрного стекла. Подивившись неординарной обстановке офиса, напоминающего скорее телевизионную студию, нежели кабинет директора, Михалёва вновь переключила внимание на Лилию.

Тушь и помада телесного цвета, с еле уловимым блеском на выразительных, средней полноты губах, и больше никакой декоративной косметики на бледном лице, с тонким, прямым носом, дугообразными бровями, слегка взъерошенными щёточкой. Узкий овал, чуть впалые щёки и заострённый подбородок придавали лицу утончённое и немного хищное выражение. Возраст сходу было не определить. Михалёва предположила, что дама её ровесница, хотя на самом деле она оказалась на четыре года старше.

Имидж самой Агаты сложился ещё в студенческие годы, под влиянием матери, женщины с исключительным чувством вкуса. Предложив дочке на пару тонов осветлить её русые волосы, она попала в точку. Обладая прекрасным бело-розовым цветом чистой кожи лица, Агата превратилась в полную очарования стильную девушку. Чуть припухлые щёчки успешно маскировались перьями волос удачно подобранной стрижки. К тридцати годам Агата немного похудела, и перестала отдавать предпочтение причёске с перьями. Длина волос иногда менялась, не опускаясь ниже плеч. Цвет же оставался прежним, золотисто-платиновым, с лёгким блеском. Сейчас волосы едва прикрывали уши молодой женщины, оставляя открытой красивой формы удлинённую шею. Косметикой Агата не злоупотребляла, успешно пользуясь преимуществами, данными ей природой: длинными ресницами и необычным каре-зелёным цветом глаз. Лёгкие мазки туши коричневого цвета на ресницах, коричневый же карандаш для бровей и бежево-розовая помада составляли ежедневный макияж Михалёвой. Для вечерних мероприятий использовалась более яркая помада, и добавлялись тени для век, чаще всего, бледно-зелёные либо оттенка тёмной сливы.

– Ну, если предложения будут соответствовать моим предпочтениям, – изрекла Астахова, включив попутно серебристый ноутбук на своём столе, – то безусловно придём. Должна заметить, – слегка откинулась в кресле Лилия, в ожидании пока загрузится компьютер, – что я согласилась на встречу с представителем именно вашего агентства по нескольким причинам. Изучив вашу рекламную продукцию, – продолжала она, изумляя Агату тем, что ей удалось это сделать, проводя продолжительное время в путешествиях по миру, – пришла к определённым выводам. Она достаточно оригинальна и, самое главное, выглядит и звучит вполне пристойно, с уважением к заказчику рекламы и потребителю. Стоит только вспомнить пошлые радиоролики, – не разжимая губ, усмехнулась Астахова, – восхваляющие продукцию некой колбасной барыни, как пропадает всякое желание когда-либо иметь дело с агентством, которое их наштамповало.

Михалёва про себя поддержала усмешку, но не осмелилась на неё въявь. Несостоявшееся партнёрство с колбасным комбинатом до сих пор торчало досадной занозой в виртуальной табличке неудач, что мысленно вела для себя Агата. Проигнорировав ироничные, запоминающиеся ролики, предложенные менеджерами «Орбиты», предпринимательница предпочла те самые, пошлые, о которых упомянула Астахова. К удивлению Агаты, шеф убеждал её не огорчаться, уверяя, будто опуститься до создания подобной «рекламухи» – всё равно, что заниматься распространением наркотиков, оправдываясь отсутствием запаха у денег. Несмотря на упущенную прибыль, уплывшую у них буквально из-под носа, Григорий Рябов гордился, что агентству удалось сохранить своё лицо. И хотя, по мнению Михалёвой, это была не больше, чем хорошая мина при плохой игре, тем не менее, вызывало её уважение.

Ноут заработал и, получив флэшку с демонстрационными роликами, Астахова, сосредоточенно, просматривала их в течение нескольких минут. Михалёва не беспокоила директора комментариями, справедливо полагая, что деловая женщина предпочитает сама задавать вопросы, в случае их возникновения.

– В целом, меня всё устраивает, – заключила Лилия спустя непродолжительное время. – Сроки кампании, размещение баннеров, реклама на сайте, теле- и радиоролики. Кстати, – отметила она, – особенно приятно, что реклама прозвучит на трёх радиоканалах различной направленности.

– Да, – подтвердила Агата, – это одно из основных преимуществ, которые наш холдинг может предоставить своим клиентам. Учредители позаботились оформить лицензии на три радиоканала.

– Итак, если у вас при себе договор, я готова подписать его.

Михалёва слегка оторопела. Подписанные директором бланки договора, со всеми необходимыми приложениями, были у неё с собой. Но, принимая во внимание свой восьмилетний опыт работы в рекламе, она никак не предполагала, что соглашение будет достигнуто сразу. Обычно, период переговоров с организациями, оплата за рекламу которых составляла сумму даже в несколько раз меньшую, чем выставлялась предприятию Астаховой, затягивался. Следовали неоднократные визиты рекламных менеджеров на предприятие, с предоставлением материалов, переносом сроков, требованиями со стороны клиентов максимальных скидок и тому подобными препонами. Сейчас Агата озаботилась тем, как поделикатнее напомнить о цене за рекламные услуги.

– Прошу вас, – протянула она Астаховой папку с документами. – Если вам понадобится время для согласования стоимости…

– С кем? – брови Лилии удивлённо поползли вверх. – А, понимаю, – участливо кивнула она, – вы имеете в виду учредителей. Дело в том, что учредителями являемся мы с отцом. Поэтому с этим проблем не возникнет. Ваш прайс-лист я рассмотрела ещё полгода назад, когда вы только обозначились со своим предложением. Если цены с тех пор не изменились, то…

– Разумеется, нет, – поспешно подтвердила Михалёва, в очередной раз, поражаясь умению строительной бизнес-леди держать руку на пульсе, невзирая на продолжительное отсутствие в стране.

– Вот и славно, – перевернула Астахова очередной лист договора. – Теперь вы будете работать с моим менеджером. Вот его контакты, – протянула Лилия визитную карточку серебристого цвета, с одним красным уголком.

Глава 2

– Гри-и-ша, – радостно пропела впорхнувшая в кабинет своего шефа Агата, – у нас получилось! – она помахала в поднятой руке папкой с подписанным Астаховой экземпляром договора.

– Я и не сомневался, – дружелюбно, но совершенно без восторга ответил тридцативосьмилетний черноволосый мужчина, отвлекаясь от созерцания призов за победу в рекламных конкурсах, расставленных на полках шкафа тёмного дерева за чёрным стеклом. – Был бы удивлён, если бы Лиля взбрыкнула и вздумала отказать бывшему однокласснику. И вдобавок проигнорировала блестящий пакет предложений, – поспешно добавил он, заметив тень, набежавшую на лицо Агаты, лично разработавшей рекламную компанию для строительного управления.

– Мерси, Гриш, за поддержку, – слабо усмехнулась Михалёва, располагаясь в одном из двух офисных кресел, примыкающих к столу директора. – А то задрожавшая планка моего честолюбия уже готова была со звоном сорваться вниз…

– Да ладно тебе, – Рябов повернулся на своём кресле лицом к вошедшей, – ты же прекрасно понимаешь, что девяносто девять процентов успешных переговоров это твоя заслуга. То, что Астахова оказалась моей одноклассницей, всего лишь, немного ускорило подписание соглашения. Но, если бы не крутая, креативная реклама, то Лилька стопудово наплевала бы на наше с ней знакомство.

В глубине души Михалёва согласилась, что шеф поступил предусмотрительно, не раскрывая раньше времени информацию о своём знакомстве с Астаховой. Во-первых, оно не послужило дополнительным поддерживающим фактором, при этом вынуждая Агату как всегда рассчитывать только на свой исключительный талант создателя рекламы. А во-вторых, учитывая своеобразность характера самой Лилии, нельзя было исключать отказ по причинам, совершенно не зависящим от способностей Михалёвой и её внимательного подхода к делу. Поэтому Агата с удовлетворением заключила, что Рябов принял абсолютно верное решение: не обнадёживать своего заместителя перед встречей.

Вдобавок даже непредвиденная задержка по вине направившегося на заправку водителя оказалась кстати, позволив Астаховой считать представительницу рекламного агентства сугубо деловым человеком. По большому счёту Михалёва именно таковым и являлась. Тем не менее, всегда предпочитала являться на встречу заблаговременно, чтобы её не сочли необязательной.

Её давно не удивляло появление одноклассников шефа в бизнесе разного рода направлений. В городе, с населением порядка шестисот тысяч человек, было всего несколько так называемых «элитных» школ, именуемых лицеями. Большинство успешных молодых людей являлись выпускниками одной из них, в понимании родителей, самой престижной. Михалёва прекрасно отдавала себе отчёт в одном из преимуществ: состоятельности родителей. Сама Агата, как и Рябов, тоже закончила эту школу в центре города. Однако они оба пробивались без помощи родительского статуса и богатства, не обладая подобным преимуществом.

Эйфория после заключения договора и пришедшие на смену рассуждения помешали Агате обратить внимание на озадаченность шефа.

– Крис, – густым баритоном заговорил Григорий, – договор с Астаховой это конечно классно, но у нас тут возникла одна проблема.

– Что такое? – встревожилась Агата.

– К нам едет ревизор.

– Опаньки! День, не дождавшись вечера, на глазах перестаёт быть томным.

– Именно. Ну, скажем так, не совсем ревизор, хотя, боюсь, и до его прибытия недалеко.

– Гриш, не тяни, прошу тебя.

– Сегодня утром из Москвы прилетел Лёва Мятлин.

– Уф, – расслабленно выдохнула Агата, – я уж подумала Бог весть что. Лёва, хоть и сын одного из учредителей, но совершенно милый парень. Тебе хорошо известно, что у него это не напускное, не имидж. Он ведь на самом деле относится к нам более чем дружелюбно. Лёва не раз тусил в нашем городе и, насколько я помню, вы с ним всегда были на короткой ноге. Он обожает развлекаться вместе с тобой, и в полном восторге от наших корпоративных праздников. И вообще никогда не держит камень за пазухой, пытаясь выявить, не прячем ли мы прибыль, чтобы уменьшить сумму дивидендов. Гриш, – разволновалась Михалёва, – почему на этот раз приезд Мятлина тебя так напрягает?

– Дело не в Лёвушке, а в том, что кто-то из нашего агентства настучал учредителям. Подал, так сказать, сигнал.

– Содержание сигнала? – иронично уточнила Агата. – Народ предаётся разврату? Шеф тратит деньги предприятия на личные нужды, тем самым неуклонно способствуя обнищанию учредителей?

– Если бы, – горько ухмыльнулся Рябов. – Анонимный доброжелатель сообщил, будто посредством одного из предприятий нашего холдинга качают деньги на сторону.

– Что за фигня? – встряхнула чёлкой Михалёва. – Гриш, – растерялась женщина, – это же просто нелепо.

– Нелепо, – согласился шеф, – но отмахнуться невозможно.

– Нет, ну ладно бы ещё речь шла о тех случаях, когда мы получали часть средств по бартеру, – продолжала рассуждать Агата. – Двери там, пара лестничных пролётов, плиточный камень, – осторожно уточнила она, припоминая строительные материалы для отделки загородного дома Рябова, который тот приобрёл два года назад. – Ясный пень, мы не проводили бартер официально, но это такая мелочь, по сравнению с тем, в чём нас обвиняют.

– Вот же. И самое досадное, что сам Мятлин позвонил мне буквально накануне, очень уж обтекаемо обрисовав ситуацию. Пояснил, будто посылает великого экономиста Лёвушку нам на подмогу. А то вдруг тут у нас, типа, глаз замылился, и мы в упор не замечаем уходящие налево денежные потоки.

– Абсурд, – Агата взъерошила растопыренными пальцами обеих рук платиново-золотистые волосы. – О каких же суммах идёт речь?

Рябов назвал.

– Нифигасе!!! Гриш, но такое нельзя завуалировать и просто невозможно не заметить. Если только предположить, что кто-то из нас троих, включая главного бухгалтера, ворует в наглую. И то при этом мы все трое должны быть в теме и как бы в доле. Верно?

– Крис, – крайне озадаченно проговорил шеф, – Миша мне весьма прозрачно на это намекнул. Эдак хитренько, как он умеет.

– Вот это влипли! Гриша, надо бы нам засесть втроём, да как следует просмотреть движение средств всех наших малых предприятий.

– Увы, слишком поздно. С минуты на минуту здесь появится Лёвушка. И, как ни крути, но нам придётся делать это вместе с ним. Он с головой полезет в проводки, балансы, бизнес-планы, исполнение бюджета и во всё остальное.

– Погоди-ка, – внезапно осенило Михалёву, – но тот, кто обратился к учредителям, не мог остаться анонимным. Уж они бы точно не отреагировали на такой сигнал. Надо либо сделать звонок, либо послать сообщение по мейлу.

– Что ты имеешь в виду? – заинтересовался Рябов.

– Ну, нам надо выяснить, у кого есть возможность отправить письмо со скрытого адреса.

– Ты же сама утверждаешь, – нахмурил брови Григорий, пытаясь сообразить, к чему клонит Агата, – что сигнал не был анонимным.

– Я просто не так выразилась, – пояснила Михалёва. – Не совсем со скрытого адреса, а например, с твоего или моего. Понимаешь?

– Если честно, не совсем.

– Такое по силам только программисту.

– Крис, – сморщился Рябов, – ну, это слишком банально. Ты ещё скажи, что этот самый программист не только подал сигнал, но ещё и хитроумно уводит из компании деньги. У нас, вообще-то, всего один программист.