- -
- 100%
- +
© Богатова Т., 2026
© ОДО «Издательство “Четыре четверти”», 2026
Глава 1
2010 год
Валера Лавров дремал на заднем сиденье тёплого автобуса, упираясь коленями слегка раскинутых длинных ног в светлых джинсах в спинку кресла перед ним. Руки – в карманах коричневой короткой куртки из тонкой кожи; глаза прикрыты. Дремать в тёплом автобусном нутре было приятно. Валера не любил ездить на работу в автомобиле. Следи за дорогой, нервничай в пробках… Больно надо, когда можно спокойно выспаться за сорок минут, которые понадобятся, чтобы добраться от дома до металлургического комбината, где Валера работал мастером железнодорожного пути. Тем более сегодня, в один из редких случаев, когда он отправлялся на работу из собственной квартиры, а не от одной из своих многочисленных подружек.
Сквозь сон до ушей Валеры слабо доносился обычный гул шестичасового утра. Подавляющее большинство пассажиров в это время составляли такие же, как и Валера, «почётные заводчане», как они сами себя именовали. Тридцатилетний железнодорожный мастер оказался нетипичным их представителем. Большинство составляли мужчины за пятьдесят. Первую половину дороги они, стряхивая с себя сон, оглашали хриплым кашлем курильщиков пространство салона. Вторая половина пути обычно ознаменовывалась традиционными упрёками в адрес водителя, что тот еле тащится, и возмущением, что заводчане опаздывают на работу, до начала которой оставалось, по меньшей мере, часа полтора. Трудившемуся по графику пятидневной недели Валере приходилось выслушивать всё это ежедневно. Однако он не раздражался и не пытался отгородиться наушниками аудиоплеера, предпочитая мужской галдёж музыке. Напротив, спозаранку именно музыка являлась для Валеры раздражающим фактором.
Так и не привыкший рано вставать, Лавров никогда не завтракал, принимал душ и брился практически на ощупь, с закрытыми глазами. Ночуя дома, свежую одежду и чистую обувь готовил с вечера. Валера предпочитал светлые кроссовки либо полуспортивные туфли. Все знакомые женщины не переставали изумляться, что его обувь выглядела так, словно он только что вышел в ней из обувного магазина, причём в любой сезон и в какую угодно погоду.
* * *Вагончик на железнодорожном участке, где путейцы Валериной бригады обогревались и принимали пищу, ходил ходуном и сотрясался от криков. Едва Лавров открыл дверь, как его чуть было не сшиб с ног Алёшка Кирюшатов – полноватый, коротко стриженый, круглолицый, с яркими живыми глазами двадцатичетырёхлетний парень, едва достигающий плеча высокого Валеры.
– Николав! – завопил Алёшка. – Заступись!
Большинство в бригаде обращались к Лаврову по имени. И только двое молодых ребят – Алёшка и двадцатилетний Серёга – с лёгкой руки Виктора Еремеева называли Валеру претерпевшим изменения отчеством. А вот, собственно, руки Витюши-Ермака, как окрестили его в бригаде, считать лёгкими можно было с большой натяжкой. Это именно от кулаков Ермака, с перепугу казавшихся величиной с голову, уворачивался Алёшка.
– Витя, стоп! – поднял ладони вверх мастер, преграждая дорогу сорокалетнему мужчине, ростом, как и Валера, метр восемьдесят, телосложением напоминающим былинного богатыря, только немного огрузневшего и с наполовину облысевшей головой.
– Побью заразу! – зарычал Виктор, потрясая гигантскими кулаками, однако не решаясь оттолкнуть со своего пути Валеру, невозмутимо смотревшего на путейца внимательным взглядом зелёных широко распахнутых глаз.
Еремеев ещё минут пять метался по вагончику, бубня себе под нос ругательства в адрес молодого коллеги. Присмиревший Алёшка приткнулся в углу, хихикая втихомолку, но стараясь держаться неподалёку от Валеры.
– Опять Лёха подлянку Витюше кинул, – раздался хриплый фальцет Петра Маханько, приземистого румяного мужичка предпенсионного возраста, объяснившего происходящее: – В сотовом будильник поставил на четыре утра.
– Не я это, – подал голос Алёшка.
– А кто?! – отозвался от противоположной стены Еремеев, но приближаться не стал, наткнувшись на взгляд Лаврова.
– У Витюши звонок прозвенел, – продолжал Пётр, который добирался на работу вместе с Еремеевым из районного центра, расположенного от комбината за двадцать километров, – и он, недолго думая, морду вымыл, оделся и на остановку припёрся. Стоит-стоит, ни автобуса, ни людей вокруг. Потом только догадался на часы в мобиле посмотреть да домой вернулся досыпать.
– Нет, Николав, – снова взвился метавшийся, словно тигр по клетке, Еремеев, – ну ты смотри, каков прохвост! Ведь это же надо?! В сотовый влез, звонок переставил.
– Да не ставил я, – опять возразил Алёшка, опасливо выглядывая из-за плеча мастера. – Может, ты сам на что нажал и у тебя время перескочило?
– Нет, ну главное, – продолжал разоряться Виктор, – жена выглянула, спрашивает: «Ты куда в такую рань?». Я ещё рявкнул на неё, мол, не твоё дело. А оно вон чего оказалось!
Еремеев и дома с родными порой бывал крут на расправу. Как-то раз, вернувшись с работы и увидев на столе гору немытой посуды, после нескольких безответных просьб в адрес жены и пятнадцатилетней дочери, смахнув своей ручищей со стола утварь, самолично собрал осколки в ведро и вынес на помойку. Потому что любит Виктор, чтобы вокруг него соблюдались чистота и порядок. С тех пор, во избежание покупки новых тарелок и чашек, женщины старались, чтобы грозный хозяин дома не заставал грязной посуды ни на столе, ни в раковине. Однажды гнев обрушился на двенадцатилетнего сына, которого отец дважды попросил выключить в комнате свет, чтобы спокойно заснуть. Сын то ли не услышал, то ли посчитал, что отец и сам может погасить люстру, которая в следующее мгновение разлетелась вдребезги под ударом брошенного взбешённым отцом механического будильника. Новую люстру, конечно, со временем приобрели, но с тех пор Виктор пробуждался по будильнику на сотовом. А в целом Еремеев был добрейшей души человек.
– Так, Витя, – решительно прекратил скандал Валера. – Пошумели и хватит. Занимайте места, согласно купленным билетам. Вас ожидает пятнадцать минут информации по охране труда.
Несмотря ни на что, Еремеев моментально подчинился своему молодому начальнику. Хотя и не занял место на одном из стульев, как остальные пятеро членов бригады, но кружиться по вагончику перестал и замер в углу, возле двери, скрестив по-прежнему сжатые в кулаки руки на груди.
– Ну давай, Валерий Николаич, – подначил Маханько мастера, – вещай, рассказывай, как космические корабли бороздят просторы Большого театра.
– Тишина в зале, – глянул в сторону насмешника Валера. – Итак, новая инструкция безопасности движения по территории железнодорожной станции.
* * *Спустя полчаса, когда время приблизилось к началу рабочего дня – восьми часам, – члены бригады разошлись по определённым мастером рабочим участкам обширной территории станции. Безотказному в работе и самому сильному физически Еремееву выпало задание заменить рельс на одной из веток промышленного железнодорожного пути. В помощь к нему Валера направил бригадира – пятидесятилетнего Олега Складчикова – невысокого с округлым брюшком добродушного блондина со светлыми бровями и ресницами, а также виновника утреннего переполоха – Алёшку.
Слегка приотстав от Виктора с Олегом, Алёшка пыхтел под тяжестью инструментов рядом с Валерой, который тоже направлялся на этот участок.
– Николав, – просительно канючил он, – зачем ты меня к ним назначил? Послал бы дядь Петю или Сэржа. Ермак же меня побьёт.
– Боишься? – добродушно улыбнулся Лавров. – Что поделать, Алёшка, за поступки надо отвечать…
– Эй, Лёха, – перебил мастера зов оглянувшегося Еремеева, – иди сюда, братан!
– Шагай, – подмигнул парнишке Валера, – видишь, он уже отошёл. Сменил гнев на милость.
Кирюшатов припустил вслед за старшими путейцами.
– Не парься, братан, – обнял его за плечо Виктор, предварительно забрав инструменты у Алёшки вдобавок к тем, что нёс, – бить не буду. Хоть ты и прохвост! А вот скажи мне лучше, как настроить на сотовом…
Валера шёл следом и улыбался. Это была обычная история. Алёшка, а иногда и сын Олега Серёжа, ушедший неделю назад в отпуск, подшучивали над гигантом Виктором. Но тот больше шумел, чем обижался, и каждый раз, спустя полчаса пребывая в прекрасном настроении, расспрашивал своих молодых коллег о всяких-разных штуках в их новомодных гаджетах или просил закачать себе на сотовый музыку, которая ему нравилась.
Глава 2
Через полтора часа, когда работа на сложном участке подходила к завершению, у Валеры в кармане спецовки заработала рация – большой чёрный аппарат с антенной.
– Валерий Николаич, – пронзительно заверещал в трубке голос Ольги – дежурной по станции, – когда откроете путь?! Мне состав с рудой некуда принимать!
– Оля, солнце моё, – терпеливо ответил Лавров, наравне с путейцами участвовавший в замене рельса, – если ты помнишь, то путь я закрывал на два часа. Так что имей терпение. Через полчаса явлюсь пред твои светлые очи и отмечу в журнале окончание работы.
– Ой, ну вы можете и по рации отзвониться, – ответила Ольга, которой хотелось поскорее определить прибывшие на станцию вагоны с рудой на отремонтированный путь.
– Что ты скажешь, не желает меня видеть, – насмешливо произнёс Валера и продолжил уже на полном серьёзе: – Оля, нарвёшься ты когда-нибудь на неприятность с твоей доверчивостью.
Все работы на железнодорожных путях необходимо было фиксировать в журнале на станции, в кабинете дежурного под личную подпись руководителя работ, как правило, мастера или бригадира. Ровесница Лаврова Ольга, несмотря на то что занимала должность дежурного восемь лет, необходимый опыт так и не приобрела. Отличаясь суетливостью и некоторой небрежностью, она часто ставила под угрозу безопасность работы. Валера был единственным из троих мастеров на станции, кто постоянно предостерегал коллегу и пытался ей помочь. Остальные мастера и, тем более, путейцы только яростно ругались на Ольгу, большей частью нецензурно. Она обижалась, плакала, однако не прикладывала никаких усилий со своей стороны, чтобы работать внимательнее.
Когда спустя полчаса Валера зафиксировал в журнале на станции завершение ремонтных работ, Ольга уже во всё горло разорялась по громкой связи, пытаясь втиснуть на этот участок поезд, превышающий своей длиной протяжённость пути. Не устававший поражаться тупости дежурной, Валера деликатно заметил:
– Оля, солнце, если ты поставишь состав на пятнадцатый, то тепловоз перекроет стрелку.
Подняв прозрачные серые глаза, тридцатилетняя женщина – худощавая, в джинсах и серой водолазке, с тускло-рыжими, схваченными резинкой в хвост волосами, неосознанно посмотрела на Валеру, словно на пустое место.
– А следовательно, – терпеливо продолжал пояснять Лавров, – преградишь движение на этом участке станции. Образуется транспортный коллапс.
– Ой, – вскочила Ольга, услышав, наконец, мастера, – а куда его?!
– Принимай на девятый.
– Там «порожняк» на выезд ожидает! – вскрикнула дежурная, имея в виду состав с пустыми вагонами.
– Посмотри сама, – кивнул Валера на огромное световое табло на стене, – внешний путь уже свободен. Светофор на выезд синий. Выпускай свой «порожняк» и принимай руду на девятый.
Прошло несколько секунд, прежде чем Ольга сообразила, как следует поступить.
– Ну всё, я отписался, – помахал ей раскрытой ладонью Лавров.
– Валера, – позвала Ольга, усевшись на своё место за пультом, – не уходи, пожалуйста. Давай я тебя кофейком угощу.
– Ольгунь, – уселся напротив дежурной Валера, – спасибо, конечно, но ты же знаешь, что кофе я не люблю. К тому же в столовую собирался. Дело к обеду.
– Ну посиди, пожалуйста, хоть немного, – протянула дежурная. – Мне с тобой спокойнее. А то эти все… орут… как собаки…
– Оль, ты будь хоть немного повнимательнее и никогда не спеши. Лучше сделать чуть медленнее, чем наворочать что-нибудь.
– Да знаю я, – дёрнула плечом Ольга. – Как же достало всё! С трудом смены выдерживаю!
– Может, стоит сменить работу? – мягко заметил Лавров. – А то так и до нервного срыва недалеко.
– А куда мне податься-то, с нашей специфической железнодорожной специальностью?! Где я ещё столько в городе заработаю? Вовку-то как одной растить?
– Тогда будь поспокойнее. Пусть лучше обвиняют в медлительности, чем премии лишают.
– Спасибо тебе, Валера, – убрала худой пятернёй рыжую чёлку со лба Ольга. – Попытаюсь. А вот скажи мне, пожалуйста, ты разве свою работу любишь? Не встаёшь каждое утро с мыслью, чтоб она провалилась?
– Вообще-то, нет, – пожал плечами Валера. – Мне нравится производство. И потом знаю здесь всё от и до.
– Вот, – воскликнула Ольга, – в этом всё дело! И чего я, дура, в проектный институт не пошла?! Позарилась на заработки на комбинате! А теперь подруги мои и в проектном столько же получают.
– Почему бы тебе сейчас туда не пойти?
– Да поздно уже! Три копейки стану там зарабатывать, пока руку набью на проектах. А ты, Валер, сразу сюда пришёл? В проектном не пробовал?
– Нет, Оля, проектная работа не для меня. А всё остальное в городе так или иначе связано с торговлей. Уж это точно не моё. Опять же, на комбинате зарплата нормальная.
– Ну да, ты же один, без семьи. Тебе, конечно, хватает.
– Оль, да мне, вообще-то, и на семью хватило бы. Разве нет?
– Смотря какие запросы были бы у твоей жены. А чего ты, Валер, не женишься?
– Оля, стоп, – поднял раскрытую ладонь Валера. – Ты переходишь границу наших с тобой добросердечных отношений и становишься на зыбкий путь занудства. А я этого не терплю.
– Нет, а чего ты всегда так реагируешь? – вскочила Ольга, краем глаза посматривая на табло. – Чего я особенного спросила? Такой мужчина, как ты, просто обязан создать семью, детей родить.
– Ольгунь, я не падок на лесть и не подвержен влиянию стереотипов.
– Семья, дети – это, по-твоему, стереотипы?
– Стереотип – это слово «обязан».
– Ах, вот как?!
– Именно, – улыбнулся Валера её горячности, поднимаясь со стула. – Оль, я пойду. Есть хочется. Если что, ты звони, ладно?
– Иди уже, – угрюмо пробурчала Ольга, отворачиваясь к окну.
В этот миг производственный процесс отвлёк дежурную от нарочитого проявления обиды и позволил Лаврову беспрепятственно покинуть помещение станции.
* * *– Николав, – раздался в трубке сотового весёлый голос Алёшки, – время первый час. Мы обедать пошли.
– Конечно, идите, – ответил Валера. – Поосторожнее там. Я путь открыл для движения.
– Хорошо, Николав, поняли.
В отличие от путейцев, перекусывающих в вагончике принесённой из дома едой, Валера предпочитал обедать в столовой. По дороге туда он встретился со Славой Давыдовым – мастером соседней станции и профоргом железнодорожного цеха.
– Привет, Слава, – протянул ему руку Валера.
– Привет, – расплылся в улыбке Вячеслав – невысокий широкоплечий подтянутый мужчина тридцати пяти лет, по причине частичного облысения наголо бривший свою светловолосую голову. – Как дела? Не женился?
– И ты туда же, – усмехнулся Валера.
– А кто ещё? От Олечки, что ли, идёшь? – догадался Слава.
– Со станции, – уточнил Лавров.
– Ну конечно, – не обратил внимания на уточнение Слава, – одинокая женщина с ребёнком. Она просто спит и видит, как бы женить на себе красавчика-мастера. Да что там говорить, ты предел мечтаний всех девушек в округе радиусом в десять километров.
– Кто бы говорил, – добродушно усмехнулся Валера. – Сам-то всё ещё с Лидой?
– Насмехаешься, – рассмеялся Слава. – Ты не любил, тебе не понять. Да вот, представь себе, женился на каждой, которую полюбил. Но заметь, ни одну не обманывал и никого из четверых детей не бросил.
– Вообще-то, я тоже детей не бросал.
– Так у тебя ведь и нету, кажется?
– Успеется.
– А если серьёзно, Валер, почему не женишься?
– Славик, да тебе-то зачем? – весело удивился Лавров. – Сам три раза женился и меня хочешь затянуть в свой круг любителей брака?
– Да ну тебя, – фыркнул Славик. – Живи как знаешь.
А жизнь у Валеры Лаврова, в плане отношений с женщинами, была, пожалуй, намного более насыщенной, чем у трижды женившегося Славика. Во всяком случае, разнообразнее. Вот и сейчас, после обеда, Валера почувствовал «гон» – призыв своего тела, который одолевал его независимо от того, какое было время года. И в середине тёплой весны, как сейчас, и знойным летом, и прозрачной расцвеченной осенью, и снежно-студёной зимой охватившее Валеру желание непременно ставилось им во главу всего. Вынув сотовый телефон, Лавров без промедления начал организацию своего вечернего, чаще всего переходящего в ночное времяпрепровождения. Первой на память пришла Жанна – врач-стоматолог, яркая, рыжеволосая двадцативосьмилетняя женщина.
«Валер-а-а-а! Валер-а-а-а! Я буду нежной и верной!» – зазвучала вместо гудка популярная композиция певицы Афродиты.
Набирая номер Жанны, Лавров каждый раз не переставал удивляться: неужели этот сигнал настроен на всех звонивших или предназначен ему одному. Он понятия не имел, можно ли сделать это технически, и всё время забывал уточнить у Жанны или у ребят на работе. Женщина ответила довольно быстро.
– Привет, моя любовь!
– Привет, Жаннуль! Я сегодня нагряну к тебе?
– Конечно! Жду, любимый! Что за церемонии?
– Мало ли?! Вдруг ты сегодня занята или вообще замуж вышла, с тех пор как мы с тобой виделись в последний раз.
– Валерик, счастье моё ненаглядное, ты же знаешь, тебе я только отдана, с тобой нежна, тебе верна.
– Ух ты! Даже в рифму говоришь!
– Всё ты, моя радость, вдохновляешь!
– Я был бы не против вдохновить тебя на что-нибудь менее возвышенное, чем стихи.
– Приветствую всякого рода вдохновение.
– Значит, договорились?
– Само собой!
– В семь я у тебя. Или подъехать позже. Ты на работе?
– Нет, любимый, я уже отработала в первой половине дня. Если только по магазинам пробегусь.
– Даже не заморачивайся! Вкусности за мной.
– Договорились, Валерик! Жду тебя!
* * *Путейцы бригады Лаврова все как один понимали, что у мастера намечается горячая встреча. Валера начал спешить сразу, как только договорился с Жанной. Никогда не гнушаясь физически помогать своим подчинённым, в случае перспективного свидания Валера утраивал усилия, лишь бы побыстрее завершить запланированную на вторую половину дня работу и ни на минуту не задержаться на комбинате. Качество выполняемого задания при этом не страдало. Производя привычные действия автоматически, при этом в мыслях Лавров уже прокручивал сценарий встречи. Валере с трудом хватало усилий останавливаться в тот момент, когда дело доходило до постели. Его светло-зелёные глаза – погибель женщин, почти не мигая, смотрели в одну точку; бурлившая в шее кровь, устремляясь в голову, стучала в висках. Когда-то давно, в самом начале работы Валеры в этой бригаде, путейцы пробовали подшутить над любвеобильным мастером. Однако Лавров на подколки не реагировал, и их попытки очень быстро сошли на нет.
В душ после работы Валерка устремился самым первым. И потом ослепительно чистый и благоухающий приятным парфюмом с нетерпением поджидал Алёшку, чтобы вместе отправиться по домам. Алёшка Кирюшатов, который добирался на работу на машине, «Ладе» двенадцатой модели, великодушно подаренной живущими в деревне родителями, три раза в неделю забирал с собой Валеру, когда тот не уезжал пораньше в железнодорожное управление комбината для участия в оперативном совещании цеха. Алёшка с завистью поглядывал на Лаврова, нетерпеливо постукивающего пальцами по дверце автомобиля изнутри.
– Николав, – попросил он Валеру, – возьми меня как-нибудь с собой, к девчонкам.
– Чего-о-о? – насмешливо протянул Лавров, приподняв тёмную бровь.
– На свидание, говорю, возьми, – упрямо повторил Алёшка. – Тебе что, жалко? Вон у тебя сколько девчонок. Стопудово у них подружки есть классные. Вот ты меня и познакомь.
– Ты у меня получишь свидание, свисток! – ухмыльнулся Валера. – Уши надеру, вот и будет тебе свидание!
– А я тебя подвозить не буду, – пробубнил Кирюшатов себе под нос.
– Куда ты денешься?! – расхохотался Лавров и примирительно кивнул следом. – Ты мне это брось, Алёшка. Не становись на скользкий путь разврата.
– Тебе, выходит, можно, а мне нет?
– А тебе нет! Ты зачем женился на своей Дашке? По девчонкам бегать? Чего ты у них не видел, что дома можешь получить? Ну ответь!
– Да видел-видел, – продолжал по-стариковски ворчать Алёшка. – Только жди, пока Васька уснёт, а сами раньше него засыпаем от усталости.
– Лёха, ну ты и недогадливый. Парню твоему сколько? Года полтора? Конечно, Дашка твоя устаёт. Вот придёшь, погуляй с ним на улице, он и уснёт быстрее. А Дашка тебе тем временем ужин соорудит.
– Погуляй. Устаю я. Иной раз придёшь и рук-ног не чуешь.
– А собирался к девчонкам, – опять рассмеялся Валера, обнажив в обаятельной улыбке белоснежные ровные зубы. – Нет уж, Алёшка, давай-ка дома с этим делом устраивайся. Кстати, что твоя Дашка любит? Может, сладкое? Вот и купи ей, она рада будет.
– Она печенье обожает. Давай, Николав, заедем в супермаркет по дороге, а то у нас в магазине рядом с домом его не бывает.
– Конечно, давай заедем. Мне тоже надо гостинчик прикупить.
Спустя полчаса, когда Алёшка с Валерой вышли из супермаркета, нагруженные пакетами со снедью, Лавров хлопнул своего молодого коллегу по плечу.
– Учись, Лёха, праздник женщине делать! И не понадобятся тебе никакие девчонки.
– Николав, а ты-то сам почему не женишься? – задал Алёшка вопрос, давно не дававший ему покоя.
– А ты зачем женился? – насмешливо глянул на него Валера.
– По залёту, – поскрёб пальцами короткостриженый тёмно-русый затылок Алёшка, честно ответив на вопрос.
– Это, Лёха, не залёт, это судьба. А она не ошибается. Она знает, кого с кем сводить. Вот подарила вам с Дашей Ваську и сделала счастливыми. Лет через несколько поймёшь, что никого лучше твоей Дашки на свете нету.
– А ты-то сам почему? – не унимался Кирюшатов. – У тебя что, это… как его… превалирует полигамия в характере?
– Лёха, ну ты даёшь!!! – покатился со смеху Лавров. – Ты это в интернете вычитал?
– Неважно, – невольно улыбнулся в ответ на заразительный смех мастера Алёшка. – Ты не говоришь, и я не скажу, где вычитал. Может, сам придумал. А ты, если в поиске находишься, то мог бы так и сказать, а не юлить перед другом.
– А я, Лёшка, – посерьёзнел Валера, – не в поиске. Просто пока не встречу такую, которая будет для меня, как для тебя твоя Дашка, жениться не собираюсь.
– А как ты поймёшь, что нашёл?
– Знаешь, торкнуть должно, как бы… засверкать всё вокруг…
– А меня не торкнуло, когда я с Дашкой…
– Торкнуло, Алёшка, торкнуло, – вновь рассмеялся Лавров, – только ты этого не понял сразу по причине твоей ослепительной молодости. Так что слушайся старшего товарища и мысли о девчонках выбрось из головы. Понял?
– Понял, – насупился Алёшка, но кивнул.
– Вот-вот, – снова похлопал его по плечу Валера, – уши береги!
– Зараза ты, Николав, – широко улыбнулся Алёшка.
– Поехали уже!
Глава 3
Едва Жанна, распахнув дверь, впустила Валеру, как он, побросав пакеты прямо у порога, накинулся на неё с поцелуями. Запустив пальцы в её густые каштановые подстриженные под каре волосы, Валерка прикасался губами к лицу задохнувшейся от ответной страсти женщины.
– Валерка, – выдохнула Жанна, – ты голодный, наверное?
– Голодный, конечно, – сорвав с себя кожаную куртку, Лавров швырнул её на полку для обуви, – но немного иначе, чем ты думаешь… потом… всё потом…
Забравшись ладонями под тонкий кашемировый синий свитер Валерки, Жанна обняла его торс и крепко прижалась к нему. Потянув вверх, Лавров стащил свитер и, бросив его на куртку, обхватил женщину обеими руками, стиснув её до радостного вскрика.
– Валера-а, раздавишь!
Разомкнув объятия, Валерка водрузил повизгивающую женщину животом на плечо и устремился с ней в комнату.
Он проснулся, почувствовав, как Жанна ласково гладит его по волосам.
– Валера, – нежно проговорила женщина, – иди ужинать.
– Ужинать? – проворно перевернувшись на спину, Валерка сонно похлопал ресницами. – Я думал, уже утро.
– Нет, что ты! – рассмеялась Жанна. – Пойдём поедим. Я макароны сделала, с итальянским соусом. Как ты любишь.
– Ага, сейчас, – поднялся Лавров, стирая ладонью с лица остатки сна, – только душ быстро приму.
Стол у Жанны оказался изобильным. Помимо приготовленных ею блюд, Валера, который никогда не был жадным, принёс множество деликатесов, от мясной и рыбной нарезки до разнообразных фруктов и сластей. Спиртного в его «продуктовом наборе» никогда не водилось. Валерка не привык смешивать удовольствие пребывания с женщиной и легкомысленно-тёплую обстановку мужской компании. Выпивал Лавров довольно редко и только вместе с мужиками. И никогда не понимал, зачем некоторым требуется рюмочка для поднятия настроения, развязывания языка или храбрости. И то, и другое, и третье, составляя неотъемлемую часть его добродушного характера, особенно ярко проявлялось именно в отношениях с женщинами.