Избранники фортуны

Серия «Детективные истории» основана в 2023 году

© Богатова Т., 2025

© Оформление. ОДО «Издательство “Четыре четверти”», 2025

Глава 1

Всеволод Лисицын второй час разговаривает с двоюродной сестрой Настей по скайпу. Почти каждый вечер они подолгу общаются, находя темы для обсуждения и вопросы, требующие срочного решения. Девушка живёт в небольшом городке Центрального Черноземья. Его преимуществом перед многочисленными собратьями, лишившимися в середине девяностых большей части промышленных предприятий, оказалась близость к областному центру, в котором на металлургическом комбинате трудится отец Насти, как и многие мужчины из Липок.

После окончания педагогического колледжа по специальности «дошкольный воспитатель» Настя уже два года работает в том же городе. Она трудится в престижном образовательном комплексе, объединяющем детский сад и начальную школу. Доплата за работу в платной группе позволяет ей получать на треть больше, чем коллегам из обычных групп. В первое время родители поддерживали её материально. Сдав «Жигули» седьмой модели по программе утилизации автомобилей, купили дочери «Ладу Гранту», чтобы она без проблем добиралась в областной центр в тридцати километрах от Липок. Когда Настя работает в первой половине дня, с семи часов, они выезжают вместе с отцом, чтобы тому не добираться на рейсовом автобусе. В отличие от папы, который после произошедшей много лет назад аварии так и не решился восстановить права и сесть за руль, двадцатидвухлетняя дочь управляет машиной довольно умело.

Районный центр, где живёт Настя с родителями, является крупнейшей железнодорожной развязкой, через которую следует множество поездов. На одном из них, направляющемся с Севера, Всеволод вместе со своими родителями почти каждый год ездит к Чёрному морю. Поскольку живут они в областном центре северного края, потребность в южном отдыхе после продолжительной холодной зимы многократно возрастает.

– А-на-ста-си-я! – возглас отца прозвучал с интонацией героя фильма про гардемаринов.

– Папка с работы пришёл, ужинать пора, – тепло улыбнулась с экрана ноутбука девушка.

На её нежно-розовом лице особо выделялись светло-карие глаза, обрамлённые длинными ресницами. Тонкий, прямой, немного расширенный книзу нос, яркие, красивой формы губы и маленький подбородок создавали довольно приятное впечатление от её внешности.

Едва Всеволод собрался передать дяде привет, как он сам, оказавшись за спиной дочери, помахал племяннику ладонью перед камерой монитора.

– Привет, Всева, – приблизил к экрану лицо сорокавосьмилетний мужчина, невысокий, худощавый, широкоплечий, с моложавым, загорелым до смуглости лицом, коротко подстриженными тёмно-русыми, с сильной проседью волосами.

– Привет, дядя Паша, – сердечно поприветствовал Настиного отца Всеволод. – Хорошо, что ты летом загораешь до смуглого, – улыбнулся он, – а то я мог бы, как обычно, принять тебя за своего папаню.

Отцы Всеволода и Насти – близнецы. Родились в том самом городе, где живёт Настя с родителями. Окончив железнодорожный техникум и через несколько лет получив высшее образование, Павел начал работать по специальности на металлургическом комбинате. А отцу Всеволода, Петру, после обучения в школе милиции довелось очутиться в далёком северном городе, где он проживает с семьёй по сей день. Братья женаты на своих одноклассницах. Семьи создали рано, едва обоим исполнилось двадцать. Сева оказался единственным ребёнком у родителей. А в семье Насти спустя десять лет после её рождения появился брат Миша. Именно он, когда ему было три года, назвал Всеволода тем именем, по которому обратился к нему сейчас дядя.

– Ну что, племяш, – улыбнулся с экрана Павел, – отпустишь сестрёнку поужинать?

– Конечно, дядь Паш, – кивнул Сева. – Приятного вам аппетита! Привет тёте Наташе!

– Спасибо, – откликнулись одновременно отец с дочерью.

– Я быстро, – встряхнула головой Настя, и медно-рыжие пряди слегка волнистых волос, доходивших до середины стройной шеи, упали на её щёки, а густая чёлка прикрыла высокий лоб.

– Не наговорились ещё? – по-доброму улыбнулся отец.

– Там у Мишки проблема с компом, – обернувшись к нему, пояснила дочь и, повернувшись к монитору, повторила Севе: – Я мигом!

Возобновившаяся беседа с сестрой затянулась почти до полуночи. Проблему с компьютером Всеволод решил буквально за несколько минут. В этом ему, программисту по призванию и образованию, не было равных. Потом Сева с Мишкой поговорили о прочитанном ими новом романе любимого автора. Роман был фантастическим, с философским уклоном. Находившаяся поблизости Настя, не разделяя их увлечения подобной литературой, всё же внимательно прислушивалась к беседе, больше похожей на дискуссию. Не испытывая интереса к фантастике, девушка восхищалась своими братьями, родным и двоюродным, их умением подмечать удивительные моменты повествования, особенно с философской составляющей. Со стороны казалось, что Мишке всегда удаётся переубедить старшего брата. Однако Настя совершенно точно знала, что умный Всеволод, позволяя двенадцатилетнему мальчику считать, будто тот одерживает верх в споре, исподволь, незаметно для Миши, направлял его в сторону рассуждений и неожиданных, порой даже уникальных, выводов. И хотя Насте были прекрасно известны все хитроумные приёмы двоюродного брата, она каждый раз изумлялась, как легко у Севы получается заставить Мишу мыслить неординарно. К тому же их горячие диспуты и последующие выводы были необычайно интересны ей самой.

– Всева, – воскликнула она в завершение разговора братьев, – тебе надо было идти в педагоги, чтобы сеять разумное, доброе, вечное. У тебя классно получается.

– Слыхал? – спросил Мишка, со снисходительной усмешкой мотнув головой в сторону сестры. – Каков каламбурчик? Всева сеет разумное, доброе, вечное!

– Это уже поговорка, – захохотал по другую сторону экрана брат.

– Не умничай, – по-доброму улыбнулась Настя, оттесняя Мишку от экрана. – Тебя, кажется, папа зовёт.

– Папа, к твоему сведению, давно спит, – повернулся к ней Мишка. – Так что можешь не обманывать. Я же знаю, что ты хочешь Всеве про фильм рассказать, который вчера скачала.

– И что? – занимая место перед ноутбуком, приподняла брови Настя. – Хочешь сказать, он тебе самому не понравился?

– Почему не понравился? Классный экшен! Ладно, пойду я. Мне что-то перекусить захотелось.

– Мишка, – проводила его взглядом стройная, подвижная Настя, – не ешь на ночь, телёночком станешь.

– Не стану, – фыркнул без обиды круглолицый мальчик, тёмно-русый, с короткой стрижкой, – на ночь можно есть белковую пищу: мясо там, творог. Её энергия полностью усваивается организмом. Наращивая мышечную массу, не даёт прибавки веса.

Крепкий, как бычок, Мишка кажется немного неповоротливым. Он унаследовал телосложение матери – крупной женщины, почти на голову выше мужа, с яркой внешностью и тёмно-каштановыми волосами. Настя, с её живостью движений и некоторой порывистостью, оказалась внешне больше похожа на отца. И только медно-рыжие волосы отличали девушку от остальных членов семьи. Наталья нередко с гордостью подчёркивала, что дочь – точная копия прабабушки, необычайно красивой женщины родом из Ростовской области: стройной, рыжеволосой, улыбчивой.

Анастасия, как и собиралась, принялась обсуждать с братом просмотренный фильм, который Сева, хорошо знакомый со вкусами Насти, сам посоветовал ей посмотреть.

– Сева, – около полуночи заглянул в комнату сына отец, – ты совесть поимей. Насте завтра на работу. Привет, Настюш! – ласково кивнул он племяннице.

– Привет, дядя Петя, – широко улыбаясь, девушка помахала ему с экрана раскрытой ладошкой. – Мне осталось до отпуска два дня отработать. А потом всё – гуляй полтора месяца.

– О, так ты уже хоть сейчас готова ехать на море? – спросил отец Всеволода.

– Не совсем, – покачала головой Настя, – через неделю надо будет выйти на денёк. Мои малыши победили со сказкой в городском конкурсе. Теперь надо поддержать их на областном.

– Молодцы твои малыши, и ты умница, – похвалил Сева. – А какая сказка?

– «Кентервильское привидение».

– Ух ты! – восхищённо воскликнул брат.

– Какая же у тебя группа, Настя? – удивился Пётр.

– Подготовительная.

– Пятилетки?

– Да, некоторым пять, а большинству уже шесть исполнилось. В следующем году их выпускаю.

– Понятно. Значит, на юг поедем, как обычно, все вместе?

– Ага, Мишка как раз практику в школе отработает. И у папы с мамулей к тому времени отпуск начнётся.

– Билеты взяли?

– А как же, давно.

– Молодцы. И мы тоже позаботились. Сначала, конечно, как всегда, дней десять на даче со Светой поживём, чтобы огородик совсем не зарос. А потом вместе с Севой через ваш город на юг.

– Ладно, дядь Петь, пойду я, гляну, что там на кухне. А то вдруг Мишка уже все запасы в холодильнике слопал, – рассмеялась девушка.

– Ступай, конечно. Спокойной ночи, Настюша!

– Спокойной ночи, дядь Петя, и тебе, Сева!

– Спокойной ночи, Настя, – отозвался брат.

Глава 2

– Пойдём, пап, тоже перекусим чего-нибудь, – поднялся Всеволод, сделавшись сразу на полголовы выше отца.

– Севка, да ты что, – рассмеялся Пётр, – это в первом часу! Хорошо, что мама на дежурстве, а то бы она тебя так пропесочила за ночной ужин.

– Мама не узнает, – весело отозвался сын. – А если мы с тобой съедим по паре кусков мяса с горчицей, так это только на пользу. Помнишь, как Мишка говорит: белковая пища способствует наращиванию мышечной массы.

– Да у тебя и так этой массы вдоволь, – с гордостью за сына произнёс Пётр, подтянутый, с ровной осанкой, подобной той, которая бывает у военных. – Вместо обеда каждый день в тренажёрку ходишь.

– Почему это вместо обеда? – весело удивился Сева. – Я всегда успеваю после тренажёрки домой заскочить. И честно съедаю хотя бы одно горячее блюдо.

Тренажёрный зал и отдел вневедомственной охраны, в котором работают отец и сын, находятся в шаговой доступности от дома, где живут Лисицыны. Пётр – заместитель руководителя отдела, а сын – инженер пункта централизованной охраны. Помимо поддержания бесперебойной работы компьютерной техники и программного обеспечения, в обязанности Всеволода входит охрана промышленной безопасности предприятия. Заканчивая четыре года назад политехнический университет, Сева уже считался высококлассным специалистом в своей сфере. В отличие от большинства получивших высшее образование молодых людей, парень не мыкался в поисках работы. Более того, несколько предприятий города наперебой предлагали ему должности. К сожалению, не все из них были хорошо оплачиваемые, но стабильность и белые зарплаты внушали оптимизм. Пётр ранее сокрушался по поводу того, что Всеволод, имея высокую степень близорукости, не может пойти по его стопам и даже освобождён от службы в армии. Но потом отец стал гордиться сыном. Лисицын-младший, выбрав основным местом работы отдел вневедомственной охраны, дополнительно успевал обслуживать несколько небольших предприятий и индивидуальных предпринимателей. Его гражданская должность позволяла подобного рода совместительство.

На поздний ужин с сыном Пётр всё-таки согласился. Присев за стол, отец поглядывал на Всеволода, который, нажав мимоходом кнопку электрического чайника, проворно нарезал холодное варёное мясо. Сын унаследовал отцовскую стройную осанку, быстроту движений и добродушную улыбку, которая делала двадцатишестилетнего парня похожим на подростка. Несмотря на то что Всеволод, подобно отцу, был довольно худощав, он казался крупнее, благодаря широким, с рельефными мускулами плечам. Стригся Сева, как и Лисицын-старший, коротко. Но его причёска из-за своеобразного роста волос и, возможно, более стильной стрижки, смотрелась по-другому. Тёмно-русые волосы лежали ровными короткими прядками, словно полосками. Всеволод носил очки в тёмной оправе. Изредка пользовался оптическими линзами.

Когда отец с сыном заканчивали ужин, Пётр произнёс:

– Севка, ты уж извини, если я помешал тебе с Настей. Просто, пользуясь случаем, пока мама дежурит в больнице, собирался сам с тобой серьёзно поговорить.

– Что случилось, пап? – насторожился Всеволод и отошёл от раковины, где наскоро ополаскивал посуду. – Ты что, заболел? Или мама?

– Боже упаси, Сева! – взмахнул руками отец. – Пока все, слава Богу, здоровы. Речь о другом. Присядь-ка.

– Пап, да что ты тянешь? – уселся парень напротив отца. – Говори уже, в чём дело! – нетерпеливо воскликнул он.

– Видишь ли, сынок, – задумчиво постучал кончиками пальцев по столу Пётр, – тебе уже двадцать шесть лет.

– Начало звучит довольно пессимистично, – рассмеялся Всеволод.

– Не насмешничай, а послушай отца, – посуровел тот.

– Да ладно, пап, – примирительно кивнул Сева, – я весь внимание.

– Так вот, – собрался наконец с духом отец, – мы с матерью, Севка, стали задумываться, почему ты у нас не женишься.

– Ничего себе, – не выдержав, расхохотался Всеволод, хлопнув себя ладонями по коленям в старых, потёртых до приятной мягкости джинсах, которые носил дома. – Пап, вы с мамулей печётесь обо мне, прямо как о девушке. Типа мне двадцать шесть, а я до сих пор не женат.

– Ничего в этом смешного нет, – вновь строго оборвал его отец. – Двадцать шесть – это немало. Не успеешь оглянуться, как тридцать стукнет. А у тебя ни семьи, ни детей, ни даже любимой девушки нет.

– Пап, – серьёзно ответил сын, – прежде чем семью создавать, надо как минимум полюбить.

– Так ты хочешь сказать, что тебе никогда в жизни никто из девушек не нравился?

– Из девушек – нет, – затаил провокационную усмешку Сева.

– Что ты имеешь в виду?! – взревел отец.

– Да успокойся, пап! Шуток, что ли, не понимаешь?

– Шутки эти, Севка, плохие, и до добра не доведут. К тому же мы с мамой считаем ненормальным, что ты и на свидания не ходишь, и не провожаешь никого.

– Почему вы решили, что я не хожу на свидания? – удивился парень.

– Так ты же не говорил никогда.

– А чего зря говорить, если не было ничего серьёзного.

– Вот и плохо, – тут же ухватился за слово отец, – что у тебя ни с кем ничего серьёзного нет. Неправильно это, Сева, – с грустью продолжил он, – как-то не по-настоящему. В жизни непременно надо любовь свою найти.

– Как её найти? – погрустнел Всеволод. – Тебе вот с мамой повезло. Вы друг друга сразу нашли.

– Это правда, – широко, совсем по-мальчишечьи, улыбнулся Пётр. – Мы со Светланкой с восьмого класса вместе. Как начали дружить, так и не расставались потом. Она даже из Рязанского мединститута сюда перевелась доучиваться, чтобы не разлучаться со мной.

– А у меня вот не случилось. Так что же мне прикажешь делать, пап, по белу свету бродить? Как ты всегда говоришь, направо пойдёшь…

– …счастье найдёшь, Севка, – подхватил отец. – Направо – точно не ошибёшься.

– Так, на самом деле, хочется все пути изведать. И налево пойти, и прямо.

– Бесполезное это дело, Сева, – грустно покачал головой Пётр, – пустая трата времени. Всё должно быть по-человечески: любовь, семья, дети. А будешь налево шастать, так и привыкнешь. И ничего хорошего из тебя не получится. Опомниться не успеешь, как один останешься на перепутье трёх дорог. Глянешь – и там ходил, и сям бродил, а нигде-то тебя не ждут.

– Не нагнетай, пожалуйста, пап! Что это вам с мамой в голову взбрело, женить меня?

– Эх, Сева, удивляюсь я вашему поколению. Мы не такими были. И мы с твоей мамой, и Павел с Натальей смолоду полюбили, женились. Деток вот почти вырастили. Если бы не Светина травма, может, и у тебя была бы родная сестра или брат.

– Ничего, пап, мне и Настя с Мишкой как родные.

– Это хорошо, сын. Приятно видеть, как ты с ними общаешься. Только нельзя же всё время за компом проводить. На работе компьютеры не надоели?

– На работе я почти не сижу за компом. Ты же знаешь, – улыбнулся Сева.

– Знаю, – подтвердил отец. – У хорошего айтишника система работает безотказно и не требует постоянного контроля, – с улыбкой повторил он любимую фразу сына.

– Вот именно.

– Дело-то не в компе, Севка, – досадливо взмахнул рукой Пётр, почти потеряв надежду пробиться к сыну. – Вот и все мои сослуживцы жалуются, что у них дети никуда вечерами не ходят. По-другому сейчас как-то всё стало, сынок. Друзья твои тоже, как я вижу, семью создавать не спешат. Сашка и Никита с Димоном так вахтой и работают. Всё большую деньгу зашибить хотят.

– А что в этом плохого? – пожал плечами Всеволод. – Для обеспечения будущей семьи хотя бы. Но, опять же повторю, прежде чем семью создавать, влюбиться надо.

– Так ты же с ними в клубы какие-то ходишь, когда они на выходные приезжают. Неужели там нет девчонок хороших?

– Может, и есть, только нам пока не попадались. И потом, у нас с пацанами и времени не хватает, чтобы девчонками заняться. Пока встретимся, пока поговорим о том о сём, уже время за полночь.

– Удивительно, Севка, – покрутил головой отец, – все вы отличные ребята. Работаете, не выпиваете. Или всё-таки в клубах отрываетесь? Ты-то вроде никогда пьяным не приходил, а насчёт друзей твоих точно не знаю.

– Да и они такие же, как я, пап. Возьмём по паре пива – нам на вечер хватает.

– А с девчонками хотя бы танцуете?

– Пап, ты же знаешь, что я не по этому делу. Танцевать не умею.

– Вот и плохо. Как же ещё внимание девушек привлекать? Пивом, что ли, угощать? Такие девушки, думаю, вам самим не нужны. Послушай, – внезапно оживился отец, – а помнишь, как ты на выпускном рок-н-ролл отплясывал, с девочкой из параллельного? Как её звали, Маша, кажется?

– Ага, – улыбнулся Сева, – Маша Ежеленко. То был эффект выпитого шампанского. На следующий день рассказали – я не поверил. И до тех пор не верил, пока мне диск не предъявили с записью, где я коленца выкидывал.

– А где эта девочка сейчас? – поинтересовался Пётр.

– В краевой центр уехала, – равнодушно ответил сын. – Работает в сотовой компании одним из ведущих менеджеров.

– Не замужем? – осторожно уточнил отец.

– Вроде нет. Пап, да я к ней относился так же, как и к другим. Подумаешь, потанцевал просто.

– То есть она тебе не нравилась?

– Не больше, чем все остальные из нашего выпуска.

– Ты действительно подумай, Сева, – вздохнул Пётр, понимая, что разговор с сыном о женитьбе зашёл в тупик, и решился задать ещё один, более откровенный вопрос: – Присмотрись к кому-нибудь. Ты же по работе много где бываешь. Да и у нас в отделе немало девчат хороших. И кстати сказать, внимание тебе наперебой оказывают.

– Пап, – фыркнул Севка, – ты ещё просватай меня…

– Ничего смешного, – снова оборвал его отец. – Надо будет – и просватаю! Севка, сынок, повзрослей ты, наконец! Отнесись к нашему разговору серьёзно. Опять же, знаешь, – смущённо продолжил Пётр, – как тебе сказать…

Всеволод удивлённо глянул на отца, и тому пришлось завершить фразу.

– …интимная сторона дела, она тоже играет немаловажную роль. Неужели мужчина в твоём возрасте без этого обходится?

– Почему обхожусь? – пожал плечами Сева. – С этим как раз всё в порядке.

– То есть? – оторопел отец. – Не понял! Значит, у тебя кто-то есть, а ты голову морочишь и нам с матерью, и девушке.

– Никому я не морочу…

– То есть как?! – разгорячился Пётр. – Спать с ней, стало быть, в порядке вещей, а полюбить – так сразу сложно! Это, сынок, называется развратом! Похоже, Севка, ты уже пошёл по кривой дорожке, налево.

– Пап, да перестань, пожалуйста, нотации читать! Никого я не обманываю, никому голову не морочу. Хожу иногда на свидание к женщине. Только она старше меня на двенадцать лет.

– Чего-о-о?! – ошеломлённо протянул отец.

– Пап, что опять не так? Значит, с девушкой спать без особой любви и жениться потом по залёту – это, по-твоему, нормально? А иметь отношения с женщиной постарше – это неправильно?

– Не настолько же постарше!

– Так получилось, – развёл руками Сева.

– Да уж, – хмыкнул отец, – получилось. А почему ты, кстати сказать, – насмешливо спросил он, – думаешь, что эта твоя женщина не может забеременеть? В лучшем случае от тебя, а в худшем – повесить на тебя чужого ребёнка.

– Пап, – неожиданно растерялся Всеволод, – я вообще-то не знаю. Наверное, она делает что-нибудь, чтобы не забеременеть…

– Делает, – снова усмехнулся отец. – Хоть бы уж сам в таком случае предохранялся, а то «делает». Мальчишка ты ещё, Севка…

– Вот, – рассмеялся сын, надеясь, что неоднозначная тема разговора с отцом подходит к завершению, – а говоришь, жениться пора. Да ты не волнуйся, пап, – посерьёзнел он следом, – мы почти шесть лет вместе, и ничего не происходило. В плане беременности, понимаешь? Ольга – она же человек серьёзный, ты знаешь.

– Какая Ольга? – насторожился Пётр.

– Наша Ольга, – смущённо пояснил Сева. – …Щеглова.

– Ты… ты, – от возмущения задохнулся отец, – ты… с ней…

– Пап, ты чего? – обеспокоенно спросил сын. – Она ведь не замужем. Так что никакого разврата, как ты выражаешься, между нами не наблюдается. Обычные отношения двух взрослых людей. Что ты так раскипятился-то?

– Да… обычные, – попытался взять себя в руки Пётр, – отношения… взрослых…

– Пап, ты успокойся, ладно? Я же тебе как отцу сказал. Даже нет, как другу. Я никому, слышишь, ни Сашке, ни Димке с Никитой, никогда не рассказывал. И ты уж, пожалуйста, молчи. Маме тоже не надо говорить. Дашь честное слово?

– Конечно, сынок, – восстановил ровное дыхание отец. – Это только между нами.

– Пап, – с сомнением глянул на него Сева, – ты точно спокоен? В этом же ничего плохого нет, правда? Ольга нам не родственница. Она всего лишь твоя с дядь Пашей сводная сестра.

– Нет, – слегка охрип Пётр, – я не волнуюсь. Только пообещай мне, пожалуйста, что всерьёз подумаешь о нашем с тобой разговоре.

– Хорошо, – с облегчением выдохнул Всеволод, предположив, что туча пронеслась мимо. Однако он слегка сожалел о том, что в порыве желания показаться отцу искушённым в интимных отношениях проболтался об Ольге.

– Пойдём-ка на боковую, сын, – поднялся из-за стола отец. – Время второй час, а завтра, как ни крути, на работу.

– Ага, пойдём, пап, – встал следом Сева. – Спокойной ночи!

– Спокойной ночи, Сева!

Глава 3

Ольга Щеглова, о которой рассказал отцу Всеволод, работает в той же организации, где и они, в должности начальника отдела кадров. Одинокая бездетная женщина тридцати восьми лет, стройная, ростом около ста семидесяти, привлекала взгляды своей внешностью. У нее были утончённые черты слегка вытянутого лица, эмоции на котором выражались только движением изломанных бровей. Серые внимательные глаза, пепельно-русые волосы, иногда распущенные по плечам шелковистыми прядями, но чаще всего собранные на затылке в объёмный узел, придавали ей особый шарм. Ольга никогда не повышала голос, и в то же время, чувствуя в каком-либо вопросе правоту, умела настоять на своём.

У близнецов Пети и Павлика появилась восьмилетняя сестрёнка, когда им исполнилось по восемнадцать лет. Их родители стали опекунами дочери сослуживца главы семейства, с которым супруги Лисицыны дружили несколько лет, проведённых в военном гарнизоне на юге страны. Сначала умерла мать Оли, а потом, через два года, погиб отец. Невзирая на тяжёлые потери, девочка не чувствовала себя в новой семье сиротой. Приёмные отец с матерью относились к ней с тёплым вниманием. Несмотря на некую отстранённость Оли, которую все близкие оправдывали перенесённой трагедией, девочка отвечала родителям взаимным, вполне искренним расположением. Братья опекали её. А она, в свою очередь, гордилась ими и очень их любила. Особенно Петра. Не показывая виду, Ольга злилась, когда посторонние заявляли, будто братья совершенно одинаковые, и удивлялись, каким образом она их различает. Чем старше девочка становилась, тем сильнее её привязанность к брату перерастала в любовь. Зародившись однажды в тревожный день, когда Пётр спас её, тонущую в реке, чувство захватило девочку целиком. Она подчинила себя непреодолимому желанию постоянно быть рядом с любимым.

Однако объект влечения не платил взаимностью. В ответ на осторожные намёки, что они поженятся, когда Ольга вырастет, Пётр отшучивался. А когда он женился на своей однокласснице, разочарованию девочки не было предела. Необычайно закрытая в плане проявления эмоций, Оля никому не говорила о своих переживаниях. Она терзалась в одиночестве, день ото дня всё чаще задумываясь о самоубийстве. С большим трудом переборов тягостный порыв свести счёты с жизнью, одиннадцатилетняя девочка начала надеяться, что стоит вырасти, как Петя непременно обратит внимание на её красоту и силу любви. Вот только оставаться рядом с Петром оказалось проблематично, поскольку вскоре после окончания школы милиции он уехал вместе с женой на север страны. Ольга убивалась, украдкой плакала по ночам и от всей души желала, чтобы со Светланой случилось что-нибудь плохое.