- -
- 100%
- +
Пролог
Дыхание вырывалось из груди рваными толчками. Ноги нервно подрагивали. Пальцы впивались в гладкий шелк. Внутри барабанило сердце, не давая совершить нормальный вдох. Этот день настал. Нужно это пережить и идти дальше, как ни в чем не бывало.
Я сидела на широкой кровати, покрытой темной шелковой простынёй, и не верила… не верила, что смогла пойти на такой шаг. Пробежалась пальцами по маске. Она плотно прилегала к лицу, и это немного успокаивало. Кто бы сейчас ни вошел в эту дверь, он не должен видеть моего лица. Это мое условие!
Ещё раз окинула взглядом комнату. Дорогая обстановка, темная мебель. Приглушенный свет не давал полноты картины, но, когда я сюда пришла, обратила внимание на комод в углу. Девушка, которая меня сопровождала, с бесстрастным лицом объяснила, что это для тех, кто любит изыски. И внутри меня тут же лопнула пружинка. Это и так было непросто, решиться… а тут ещё желание бежать из этой комнаты разрывало на миллионы кусочков.
– Все ваши условия и условия договора соблюдены. Скоро придет клиент.
По мере повествования, перед глазами все мутнело. Но… я стискивала зубы и стояла на месте. Нужно помнить, ради чего я здесь. Нельзя поворачивать. Прикусила щеку, чтобы не ляпнуть какой-нибудь бред. Это никому не нужно! Девушка небрежно махнула рукой в сторону ширмы и удалилась.
Руки дрожали, как у запойного пьяницы. И я бы даже нарушила свое правило касательно алкоголя. Но был же контракт! Одно нарушение – никакой оплаты. Клиент всегда прав! Специально подобрала комплект нижнего белья, чтобы потом выкинуть его без сожаления. Избавиться от всего, что могло мне напомнить о сегодняшней ночи.
Корсет сдавливал грудь, словно стальные тиски. Косточки неприятно впивались в кожу. Кружево покалывало разгоряченную кожу и раздражало торчащие соски. Дискомфорт проникал в каждую клеточку. Я заерзала на кровати, пытаясь принять удобную позу. В приглушенном свете видела лишь очертания своей фигуры, и меня это немного успокаивало.
До слуха донесся мужской смех. Гомон приближался к комнате, в которой сейчас сидела и тряслась я. Сердце моментально подскочило в груди и забилось ещё быстрей. Словно птичка, трепещущая в клетке. Хочется на свободу, но кто бы пустил.
– Парни, вы че, серьезно? – обладатель голоса явно был подшофе, – вы подарили мне девственницу?
– Да ладно, Тимох. Будет весело! Че ты, в самом деле, как в первый раз! Сколько мы уже баб перетрахали. А тут нетронутая, прикинь, брат.
– На хрена вы это сделали, мать вашу?
Говоривший был явно в раздрае. Мерзкое хихиканье его друзей полоснуло по слуху, словно скрип несмазанного колеса телеги. Будто кто-то стоял рядом и водил когтями по стеклу. Противно до зубовного скрежета.
Я заставляла себя совершать эти гребаные вдохи, иначе не избежать панической атаки.
– Ну как? Тебе сегодня двадцать девять! Такая дата, а ты ни одну девочку не вскрыл. Да и приелось уже все. Деньги, тачки, телки, которые за бабки хоть стоя на голове отсосут!
Смех снова раскрошил пространство. Тошнота подступила, и я тяжело сглотнула. Страх сковал все внутренности, ледяной змеей проползая по венам. Господи, пусть он будет нормальным! Не каким-то моральным уродом, которому нравится измываться над такими, как я. Пусть мне хоть в этом повезет. Я пыталась мысленно докричаться до создателя и надеялась, что он услышит мои молитвы!
– Вы придурки, бля! Вы знали?
– Потом расскажешь, как это. Рвать эту тонкую преграду.
Это был уже демонический хохот, который бил по перепонкам и вызывал отвращение. Да, я сама была виновата, что все сейчас так происходит. Но, черт возьми! Я не переставала от всего этого быть человеком!
– Ага! Может, тебе ещё член показать? Проверишь мою готовность.
Злой рык всколыхнул во мне бурю облегчения. Хоть и слабо, но радовало, что никто не собирается рассказывать подробности моего позора. Из меня вырвался хриплый выдох. Грудь уже горела огнем от сбившегося дыхания. Казалось, сами стены сжимались вокруг меня. Давили своей бетонной тяжестью.
– Да ладно тебе, Тимох. Тут все свои. Ладно, иди, покувыркайся там с этой цыпочкой и возвращайся к нам. Мы тебя будем ждать с вискарем и весельем.
Говорящий громко захохотал и, наконец, голоса стали стихать.
Сердце ухнуло вниз от звука отворяемой двери. Ненадолго из коридора проник тусклый свет и немного ослепил глаза. А когда я открыла их, паника навалилась с ещё большей силой.
Боже, он загородил весь проем! В мозгу яркими вспышками загоралась и тухла фраза: «Как мне отсюда выбраться?». Да он меня как букашку раздавит… если захочет. Если я что-то сделаю не так!
После недолгой паузы его голос прозвучал в тишине комнаты словно гром. Такой хриплый и низкий. Словно рык дикого зверя. Или это паника так мне все преподносит?
– Ого, вот это подарочек! Привет, милая.
Голосовые связки завязались в узел, и я смогла издать только сдавленный писк. Господи, господи, господи! Пусть это просто закончится! К чему эти пустые разговоры? Просто сделай это и оставь меня в покое!
– Полумрак, ты в ореоле приглушенного света. Мне начинает это все больше и больше нравиться.
Полумрак действительно давал возможность фантазии разгуляться. Но я его видела! Видела его лицо, его мощную фигуру, высокий рост. Пальцы снова зарылись в простыню. Видимо, я подсознательно пыталась удержать свое туловище на этой чертовой кровати, чтобы не убежать.
Послышался хриплый смешок.
– Маска… предпочитаешь скрыть свою личность? Что ж, в любом случае это на один раз. Сегодня я буду твоим первым, крошка.
Послышался короткий смешок и звук тихих крадущихся шагов, разрывающих подсознание на куски.
Глава 1
За несколько дней до событий в прологе
По помещению разносился звук моих шагов. Светлые стены больницы вызывали во мне смешанные чувства. С одной стороны, я верила, что те, кто здесь работали, смогут помочь нашей семье. Но червоточинка сомнений тоже уже поселилась. Все слишком затянулось, и было непонятно, чего ждать.
Я медленно брела по освещенному коридору, пытаясь оттянуть сложнейший разговор. В груди болезненно сжималось сердце после каждого удара. Страх сковывал все внутренности и впивался глубоко в нутро своими острыми когтями. Я чувствовала, как время замирало с каждым вдохом. Но это чувство было ложным. На самом деле в моей жизни время утекало сквозь пальцы словно песок. Каждая минута, словно золотой слиток, который я выторговывала у судьбы. Каждый шаг давался с трудом. Ещё немного, и я начала бы шоркать ступнями о бетонный пол.
Мне нужно было через это пройти. Это не в первый и даже не во второй раз. Кто кроме меня все это выдержит? Я просто обязана не падать духом, потому что во мне нуждается мой самый родной человек. Моя очередь заботиться о нем.
Взгляд пробегал по табличкам на дверях. «Мохов Владимир Геннадьевич», – промелькнула надпись. Кажется, я на месте. Костяшки слегка постучали по двери. В такт сердцебиению.
– Войдите! – еле слышно донесся до меня возглас, и я сделала резкий вдох. Задержала дыхание и нажала на ручку. Тишину тут же нарушил щелчок отворяемой двери.
– Здравствуйте, Владимир Геннадьевич, – боже, ну хоть с именем не накосячила, а то у меня бывает на нервной почве.
За столом, низко склонив голову, сидел мужчина в возрасте. Виски посеребрены, на носу очки. Я цеплялась за этот образ, чтобы не думать, зачем я здесь. Боже, дай мне сил! Я не думала, что это так сложно! Только бы все обошлось! Только бы все получилось… это последняя надежда. Страх пробегал по телу мелкими разрядами. До боли закусила губу в ожидании внимания врача. Глаза жутко защипало, и я быстро заморгала. Слезы ничего не решат, иначе бы я ведрами их лила.
– Проходите, присаживайтесь. Сейчас я закончу с историями болезни, и мы поговорим.
– Да, да, я подожду, – нервы стократ ускорили мою речь, поэтому попыталась взять себя в руки, – сколько нужно.
Я медленно опустилась в кресло напротив. Заломила руки до боли. До хруста костей, только бы не раскиснуть. Силы уже были на исходе, а глаза выплакали все слезы. Вонзила ногти в кожу ладони, оставляя на них глубокие борозды. Пожалуйста, скажите мне, что есть шанс! Не отбирайте надежду!
На долгие минуты в кабинете воцарилась тишина. Мозг отключился. Просто улетел в нирвану, посылая меня куда подальше со всеми моими мыслями. А подумать нужно было! Хотя бы о том, что делать дальше. Настенные часы завладели моим вниманием, и я вместе с их движением отслеживала поток секунд.
Простой кабинет заведующего отделением нейрохирургии. На этого человека у меня была негласно возложена последняя надежда. Он просто не мог не помочь! Я слышала о нем много положительных отзывов. И каких же трудов мне стоило попасть к нему на аудиенцию. Но я смогла! Что бы ни говорили про мой слабый характер, я пробилась и вырвала себе время.
Наконец он отложил в сторону ручку и поднял на меня глаза, полные безмерной усталости. Она давила одним своим присутствием в этих глазах.
– Итак, Вероника Игоревна. Полагаю, вы пришли, чтобы узнать результаты моих осмотров и обследований.
Сил хватило только на то, чтобы кивнуть. Я, не мигая, смотрела на человека, в котором видела хоть какую—то надежду.
– Ну что ж, – тем временем он продолжал, – не буду ходить вокруг да около. Время нынче дорого. Видите ли, после травмы в голове вашей мамы случился сбой, и она впала в кому. Кома длится уже очень долго, и не знаю, сколько ещё можно продержать её в таком состоянии. Но вы должны понимать, что любое срочное оперативное вмешательство стоит денег.
Я закивала, словно болванчик. Была готова к такому повороту разговора. Сердце замерло в предвкушении хорошей новости. Значит, есть шанс спасти маму! Значит, не все потеряно, и она будет жить!
– Да, я понимаю, Владимир Геннадьевич. Сколько нужно? У нас есть некоторые финансовые возможности.
Доктор неловко поерзал на стуле и отвел глаза. Мне это не понравилось. Сколько таких взглядов я видела у других специалистов. Пока умоляла их приехать и посмотреть на маму. Она пока лежала в одном из городских госпиталей, потому как не было возможности таскать её по врачам. Врачи с неохотой ехали на место, а потом озвучивали вердикт. И ни разу он не был удовлетворительным. А тут… проблеск надежды. Хоть крошечной, но надежды.
– В общем, лечение обойдется в крупную сумму.
Врач быстро нацарапал что-то на клочке бумаги и повернул ко мне, чтобы я увидела. И я увидела. Сердце со стремительной скоростью устремилось вниз. Ухнуло, будто на американских горках прокатилась. Будто с обрыва сорвалась. Боже, даже если я продам квартиру, в которой мы жили с братом, этого будет катастрофически мало! И что теперь делать?
– Я понимаю. Сумма немаленькая. Думайте! В любом случае, время есть. Немного, но есть. Но поймите и то, что все эти деньги уйдут на операцию и дальнейшую реабилитацию. Это кровоизлияние в мозг, и это очень серьезно. А тем более, ваша мама уже не молода, и такие стрессы для организма переносятся в разы хуже. Думайте.
Последнее слово он произнес с отчетливым подтекстом, что мне пора. На ватных ногах поплелась на выход. Было дурно. Духота давила отовсюду, уши закладывало от шума, руки и ноги не слушались. Я плюхнулась на ближайшую лавочку и попыталась дышать. Что делать?
Перед тем, как уйти, решила навестить маму. Все равно, что она не заметит моего визита. Мне приносило спокойствие то, что она была рядом. Я знала, что она чувствовала мое присутствие.
После несчастного случая я верила, что вот сейчас она очнется. Не придется таскаться по больницам и трястись в ожидании очередного вердикта докторов. Вот именно сегодня мама резко поправится и все станет как прежде. Но проходили дни, врачи всё чаще сокрушенно качали головами, а я в ответ лишь отчаяннее молилась. Было так больно смотреть на то, как угасает жизнь моей мамы.
А все из-за какого-то дурацкого стечения обстоятельств. Я люто ненавидела зиму. Сколько себя помню, всегда ждала весну. А сейчас, когда именно зимой все произошло, стала ненавидеть это время года ещё сильнее. Мама шла с работы, поскользнулась на не посыпанной песком тропинке, упала и ударилась о бордюр. Кровоизлияние и впоследствии кома. Я каждый день благодарю судьбу за то, что она осталась жива. Все специалисты, которые осматривали её, утверждали, что это чудо. После таких серьезных травм вообще не выживают.
И пока она дышит, я не сдамся! Я сделаю все, чтобы снова увидеть теплый взгляд. Оказаться в её объятиях и услышать веселый смех. Как же мне этого не хватало! Так хотелось проснуться и осознать, что все было только кошмаром.
Даже в лице старшего брата я не могла найти помощь. У него на уме были только пьянки и гулянки.
Очередной тяжелый и протяжный вдох. Какой по счету за последние сорок минут? Сотый? Тысячный? Вот я и пришла. Палата интенсивной терапии. Я перевезла сюда маму только этим утром, а мне уже казалось, что захожу в эту дверь в сотый раз. Я уже настолько потерялась в событиях, что тыкалась как слепой котенок в надежде отыскать выход оттуда, откуда его не было.
Сердце в очередной раз сжимается от боли. Посреди палаты стоит единственная кровать. Писк всевозможного медицинского оборудования тут же окутывает и погружает в апатию. Ноги не желали двигаться, все сильнее наливаясь свинцовой тяжестью. Добрела до единственного стула, и ноги тут же подкосились. Обняла себя за плечи, пытаясь огородиться от суровой реальности. Мне так не хватало поддержки. До ломоты в суставах хотелось уткнуться в сильную грудь и прорыдать всю ночь напролет. Да плевать, даже неделю. Но у меня была сейчас только я. Запрокинула голову, сдерживая слезы. Не сейчас! Не время! Назойливый писк снова возвращает меня обратно в больничную палату. Я с неутихающей болью в сердце осматриваю лежащую маму. Она очень похудела. Впалые щеки и бледная кожа. Волосы больше не блестели. Она была похожа скорее на призрака, я едва узнавала ту женщину, которая учила меня радоваться жизни. Всхлип все-таки вырвался на свободу, и я закусила губу.
– Привет, мам, – голос наждачкой прошелся по гортани – вот пришла рассказать про дела.
Ничего! Снова никакой реакции. Все тот же проклятущий писк в унисон ударам моего сердца. Дрожащей рукой взяла мамино запястье. Прохладная кожа, чуть ли не синюшная. От всяческих капельниц на коже множество синяков. Живого места не осталось. Но я понимаю, что только вот так… только с синяками на руках она будет жить. Это все мелочи, потому что в её груди продолжает биться сердце.
Я обязана была найти эти деньги. Я не прощу себе, если не сделаю все, что от меня зависит… и не зависит тоже.
– У меня все хорошо. В универе начались курсовые и зачеты. Ещё немного и каникулы. Стипендию не повышают, гады, – усмехнулась своей реплике, – да, я помню, ты часто так говорила про зарплату. И часто употребляла в одном предложении слова «гады» и «не повышают», – было дико говорить в прошедшем времени, а жжение в груди усиливалось. – Сашка тоже в норме. Так и гуляет ветер в голове. Но он старается исправиться, как может.
Ну, тут я немного привирала. Он не старался от слова совсем. Наоборот, чем дальше, тем хуже становился.
– В общем, я нашла доктора, который согласился тебя посмотреть, – как только я озвучила эту новость, надежда вспыхнула в груди с новой силой. – Нужно будет немного денег, но ты не волнуйся. Мы их найдем, и все-все оплатим. Ты ещё бегать у нас будешь. Как совсем недавно.
Голос сорвался, и я поспешно захлопнула рот рукой. Не хватало ещё показать все свои переживания. Паника врезалась в меня, когда писк приборов ускорился. Это было ненормально! Черт! Трижды черт! Что делать? Врача надо!
Чуть не сшибла тумбочку, пока выбегала из палаты и кричала во все горло, взывая о помощи. Сердце колотилось с бешеной скоростью.
– ПОМОГИТЕ! Кто-нибудь! Нужен врач!
Мне было плевать, что я кого-то потревожу. В голове долбилась мысль, что нужно спасать маму. Потом я извинюсь. Но не сейчас!
Из палаты выскочила медсестра и начала на меня шикать и шипеть.
– Что вы тут орете? Тут вообще-то кроме вас пациенты есть. И их нельзя тревожить. А вы тут истерику закатываете.
– Да, да, простите, но там…– безразличие раздражало, хотелось дать ей пинка для ускорения, – там маме плохо! Помогите! Я не знаю, что делать.
Я беспардонно была отодвинута, и женщина не спеша прошла в палату. А мне хотелось взвыть от этой нерасторопности. Счет шел на секунды! Какого хрена. Блин? Какого… хрена? Только увидев шедшего следом врача, я позволила себя разжать зубы и выдохнуть. Дверь захлопнули перед носом, отрубая меня от мамы. Первым порывом стало войти, но я вовремя остановилась.
Это ни к чему. Я буду только мешать. Пусть профессионалы делают свое дело. Отыскав глазами лавочку, присела в ожидании, когда выйдут. Казалось, прошел не один час, когда наконец отворилась дверь. Я тут же вскочила на ноги и вперила взгляд в доктора.
– На сегодня свидание окончено. Уходите.
– Доктор, скажите, пожалуйста, что с ней случилось? Она…, – сделала паузу, боясь озвучить свое самое сокровенное желание, – пришла в себя?
Доктор не удостоил меня даже взглядом. Будто я не дочь, а какая-то посторонняя и пришла просить милостыню. Будто я не имела права знать про состояние своей матери! Боже, да что вместо сердец у этих людей?
– Нет, мы сделали ей укол успокоительного. Ей нужен сейчас покой. Всего хорошего.
Вот и все объяснение! После этой немногословной реплики он просто развернулся и ушел. А я осталась стоять посреди тихого коридора, отсчитывая вдохи и выдохи.
Глава 2
Возвращалась домой с надеждой внутри. Она грела, словно несмелый огонечек, и боялась погаснуть. Но я не дам! Мне нужно сделать все, чтобы из такой искорки разгорелся пожар. Я уверена, что смогу что—нибудь придумать и найти решение этой нелегкой задачи. И не такие решала!
По подъезду разносился грохот музыки, и я даже знала из какой квартиры. Как же он меня достал! Я кручусь как белка в колесе, чтобы собрать на лечение мамы, а он только и знает, как дома вечеринки и гулянки закатывать. Басы долбили так, словно в доме не было стен. С каждой ступенькой внутри меня от громкости музыки все начинало дрожать. Пол под ногами ходил ходуном. Дверь квартиры распахнулась и на лестничную клетку вывалила толпа в клубах дыма.
Прошло всего полтора месяца с момента несчастного случая, а квартира уже превратилась в бедлам. Каждый раз, уходя в универ, я боялась, что возвращусь в руины. Или приду, а сбережения, которые я так скрупулезно собирала, уйдут на выпивку братцу. Как же я этого боялась! Хранить в банке? Я не знала, когда мне понадобятся следующие лекарства или оплата стационара. Страховка не покрывала практически ничего! Приходилось изворачиваться как змеюке.
– Ни-и-и-и-и-ика, привет, красотка! А я тебя прямо заждался!
Сеня, чтоб его! Дружок Саши и по нелепому стечению обстоятельств, мой воздыхатель. Когда он оказывался рядом, не давал прохода. Мне же в эти моменты хотелось выпрыгнуть в ближайшее окно, а ещё лучше выкинуть туда этого идиота, но это уже подсудное дело.
– Привет, Сень!
Я еле сдержалась, чтобы не скривиться, когда его лапища схватила меня за руку. Вонь перегаром и грязные засаленные волосы вызывали чувство тошноты. Прикусила щеку, чтобы не нагрубить. К черту! Будет только хуже и задержит меня.
– А куда это ты спешишь? М-м-м-м?
Тошнотворный запах, исходящий от дружка братца будил во мне желание тут же заткнуть нос. А его пальцы, которые обхватывали запястье, побуждали скрыться в душе и хорошенько помыться. Но я не рискну при всех этих людях пойти в ванную. Никогда не знала, что может возникнуть у них в голове, и проверять не хотелось. Они не постесняются вломиться ко мне.
Вообще, все эти дружки меня пугали до трясучки. После того как мама попала в больницу, все эти тусовки переехали к нам, и теперь чуть ли не через день я сталкиваюсь вот с такими противными типами.
Я аккуратно начала тянуть руку, пытаясь освободиться от захвата. Хоть внутри все сковало паникой, внешне я старалась оставаться спокойной. Парень же не упускал случая. Краем зрения я уже увидела, как он поднимает руку, чтобы тронуть меня. Набрала побольше воздуха. Только без паники! Иначе вообще не отвалит.
– Отпусти, пожалуйста.
– А что, недотрога, торопишься? Или брезгуешь?
Желтые зубы обнажились в кривом оскале. Сердце в груди готово было выпрыгнуть, и я с трудом сглотнула вязкую слюну. Ну почему именно он обратил на меня свое внимание?
– Бре-е-е-е-езгуешь.
Взрыв хохота и хлопок двери внизу спасли меня от дальнейших домогательств. Я готова была расплакаться от облегчения, кто бы сейчас ни поднялся. Плевать, если даже это очередные дружки.
– Эй, братан, да че ты с ней возишься? Пошли лучше бухать. Тут артиллерия подвалила.
Водянистые глаза полыхнули злостью, и он процедил сквозь зубы так, что кровь стыла.
– Тебе повезло, недотрога. Но мы не закончили!
Квартира была битком набита молодежью. От шума закладывало уши. От басов в груди вибрировало. И даже внутренности, казалось, переворачиваются от этой дикой долбежки. Какой-то неизвестный мне исполнитель орал про гашиш и марихуану. Еле протолкнулась к своей комнате. Когда мне стало понятно, во что превращается мой брат, сразу установила на дверь замок. Так себе защита, но было спокойнее. У меня хранились все сбережения прямо тут. Как же мне хотелось сбежать из этой квартиры. От всех этих людей, которые непрерывно сюда шастали! Окунуть головой в ледяную воду братца, чтобы он перестал дурить. Только вот бежать было некуда. Сюда мы переехали с мамой не так давно, и никого здесь у нас не было. Все остались в родном городе. Это мама приехала за заработком.
Не смогла сдержать вздоха, и по щеке пробежала слеза. Зло смахнула её. Не хватало ещё раскиснуть. Через час я должна быть на работе, но я сбегу раньше. Не хватало ещё тут торчать и искушать судьбу. Покидала в сумку сменные вещи и пошла снова продираться сквозь пьяную и разгоряченную толпу. Наконец, вдохнула свежий воздух. От тычков болели все бока. Непроизвольно погладила ребра и убедилась, что все в порядке. Путь был свободен, и я без труда выскочила на улицу. До школы, в которой я работала, было пять минут, поэтому сбавила шаг и позволила себе выдохнуть. Сердце колотилось под ребрами, постепенно переходя на неспешный ритм. А я дышала, просто вдыхала воздух. Позволила себе отключиться от реальности и уйти от проблем. Хоть на минуточку не думать, а что же дальше. Не бояться за будущее. Не думать о плохом.
Природа постепенно просыпалась после долгой зимы. Там, откуда мы приехали, не было таких морозов. Здесь же я начала ценить теплые деньки. Сегодня ярко светило солнце, прогревая меня изнутри. Лучи нежно ласкали лицо, и хотелось простоять под ними как можно дольше. Пение птиц пробуждало желание жить. В отличие от той атмосферы, которая царила сейчас дома, в мире было гораздо лучше. Природа будто кричала, что вот скоро. Скоро все наладится. Мама снова будет смеяться. Я снова вернусь к занятиям гимнастикой, а брат возьмется за ум. Как же мне всего этого не хватало. Не хватало настолько, что сердце сжалось в тугой комок. Так… сейчас не время. Какой у меня девиз по жизни? Точно! Только вперед!
Сколько я падала с бревен, сколько раз была на грани переломов, но они обходили стороной. Сколько было синяков и ссадин. Но я упорно шла дальше. Гимнастика вообще жестокий вид спорта. Красивый и безобразный одновременно. Столько травм у девочек, столько последствий, но оно того стоило. В личное пространство ворвался звук громкой музыки. На этот раз я заметила паркующиеся возле сквера машины. И если верить моим познаниям в автомобилях, машины были не дешевыми. Я такие только по телевизору видела в сериале про золотую молодежь. Что они делали в таком простом районе?
Из всех машин чуть ли не одновременно вылезли высокие, хорошо сложенные парни. Одеты с иголочки. Весь их внешний вид кричал о достатке. Один о чем-то сосредоточено думал, остальные веселились и подстегивали первого. Почему-то именно на нем задержался взгляд. Будто ощутив, что за ним наблюдают, парень поднял глаза, и я шокировано выдохнула. Я никогда не видела таких поразительных глаз! Они манили своей таинственностью и внутренним светом. Я готова была прямо здесь растечься лужицей. Продать ему душу, только чтобы он не переставал смотреть на меня. Внутри вспорхнул восторг и затрепетал в груди, посылая по телу обжигающие волны.
– Братан, ну ты едешь? Мы вроде как опаздывали. Это тебе надо было подышать.
Незнакомец будто отмер и дерзко усмехнулся. В следующий удар сердца его уже след простыл. Мне же оставалось только запечатать чувство эйфории в воспоминаниях. Тогда я ещё даже не подозревала, что та встреча окажется роковой.