Последняя из Охотников

Пролог

Небо рассекла косая молния. Стороннему наблюдателю могло показаться, что это заплутавший отголосок вчерашней грозы, или маги опять с погодой балуются, но никто попросту не заметил мимолётную вспышку. Также, как и не увидели жители пригорода столицы Лазурной долины появившуюся будто из хвоста молнии смуглую стройную женщину неопределимого возраста, кутающуюся в хитон кричаще-жёлтой расцветки. Женщина осмотрелась, повела носом, принюхиваясь, чихнула и растянула полные губы в довольной усмешке. Не ошиблась, пришла по адресу.

На беззвучный зов поднятый из глубины времён хищник откликнулся рыком, затопляющим сердца смертных безотчётным страхом.

– Кто же тебя призвал, Зверь? – задумчиво проговорила она. – Кому вздумалось рискнуть переиграть судьбу?

Ей, разумеется, никто не ответил. Да и не ждала таинственная пришелица ответа. Таким, как она, собеседники не нужны.

– Ну что ж, на каждого зверя есть свой охотник. А коли нет, так призовём, – вновь улыбнулась она.

Людские игры и интриги хранительнице равновесия (а это была именно она) безразличны. Но порядок нарушать она никому не позволит. Вернуть равновесие – её прямая обязанность… и любимое развлечение.

Расправив плечи и больше не таясь от местного населения, хранительница уверенно вошла в город. Где-то здесь, скрываясь среди тысяч жителей человеческого муравейника, прячется тот, кто ей нужен… или та. А впрочем, так ли это важно? Пробудился Зверь, значит, должен пробудиться и Охотник.

Глава 1

Вечер медленно отвоёвывал свои права у дня. На город опускались лёгкие, словно сотканные из невесомой паутины сумерки. Дневной гомон постепенно сходил на нет, уступая умиротворённому, предвкушающему бурное веселье, затишью. Улочки пустели, лавки и магазинчики закрывались, а рестораны и бары наоборот, только готовились к наплыву посетителей. Вечер пятницы – самое ожидаемое всеми студентами (и не только) время. И я не была исключением! Но сегодня мне пришлось задержаться в стенах опостылевшей за три года школы мастеров и ювелиров имени Агнессы Бражник – величайшего артефактора последнего тысячелетия. К чему такие подробности? Так мне есть чем гордиться! В нашу школу кого попало не берут, отбор очень строгий. А меня взяли даже без вступительных экзаменов! А всё потому, что мне, не обладающей даже зачатками знаний артефакторского дела, совершенно случайно, спаяв воедино чёрный алмаз и красное золото в момент неконтролируемого выброса силы, удалось создать один из сложнейших амулетов – Сердце Памяти. Вещица получилась очень красивая – переливающийся красными вкраплениями и сверкающий чёрными гранями алмаз в форме сердца размером с ладонь. Но эту красоту у меня, конечно же, сразу отобрали, мотивировав наглый грабёж тем, что «артефакты такой силы детям не игрушка». И даже какими собственно свойствами сие примечательное творение сил моих обладает, поведать отказались. Но сам факт создания такой побрякушки назвали нонсенсом и отправили меня набираться ума и опыта в школу мастеров и ювелиров им. Агнессы Бражник. Вот такая я во всех смыслах исключительная… была. Первые года полтора мои заслуги ещё помнили, а потом, новых свершений как-то не случилось, а старые подзабылись. И я влилась в поток таких же особенных, но непримечательных зубрилок и заучек. И вот уже три года грызу без специй и соусов пресный гранит артефакторской науки. Приелось? Конечно! Но кто меня спрашивать-то будет? С учётом спонтанных выбросов силы и некоторых проблем с самоконтролем, для меня обучение является обязательным. Чем и пользуются некоторые преподаватели, злоупотребляя служебным положением и принуждая за переводные отметки выполнять вместо них лёгкие заказы на амулетики бытового пользования. Могла бы отказаться, всё равно не выгонят, скажете вы? Да, выгнать-то не выгонят, а вот на второй год оставить могут! А мне совсем не улыбается торчать в стенах родного учебного заведения ещё год, сверх необходимых пяти. Пять лет для обучения артефакторскому искусству это мало, подумаете вы? Так никто и не спорит! Это минимум, общий курс, по окончании которого по городам и весям разбредутся хорошие ремесленники, не способные создать нечто выдающееся, но дело своё знающие. Они-то и будут трудиться на благо народа, снабжая жителей Лазурной долины бытовыми артефактами, амулетами и оберегами. А желающие стать ювелирами артефакторского дела продолжат обучение. Кто-то застрянет в студенческой шкурке ещё на три года, а кто-то и на все пять – в зависимости от уровня дара и желаемого результата. Я продлевать мучения не собиралась, потому что не моё это. Не спорю, я люблю всякие побрякушки, но люблю я ими любоваться, иногда даже носить, а не создавать!

Вот и сегодня, провозившись добрых четыре часа с горсткой амулетов связи и получив за свои старания от щедрот профессора Карло целых десять процентов с полученной им за заказ суммы, я решила хоть немного себя порадовать. Время действительно было уже позднее, но в небольшую, притулившуюся в глухом переулке, в нескольких минутах ходьбы от дома, лавку старинных сувениров я ещё успевала заскочить. Хозяйка «Ларчика Старины» мадам Борненжо уже знала меня как облупленную, и частенько припасала что-то особенное, но недорогое. Конечно мне, как и любой девушке, больше нравились изделия из драгоценных металлов и камней, но это дорогое удовольствие, а мадам Борненжо удавалось раздобыть такие занимательные вещицы, при взгляде на которые несведущий ни за что не догадался бы, что это безделушка, а не драгоценность.

Отворяя резную дверь из чёрного дерева и, под мелодичный звон дверного колокольчика, входя в полутёмное, пропитанное флёром таинственной старины помещение, я надеялась, что и сегодня у мадам Борненжо есть для меня что-то особенное. Но встретила меня не улыбчивая пухленькая светловолосая мадам, а высокая, худощавая смуглокожая женщина с экзотическим разрезом по-кошачьи зелёных глаз, закутанная в бесформенный балахон ядовито-жёлтого цвета. Жуткое, скажу я вам, сочетание – смуглая, почти ореховая кожа, зелёные глаза и канареечная хламида. Я даже растерялась, подумав, что ошиблась дверью, но дверь в этом закутке была всего одна, да и обстановка «Ларчика Старины» мне была хорошо знакома.

– Извините, а где мадам Борненжо? – выдавив любезную улыбку спросила я у экзотической женщины, разглядывающей меня, по-птичьи склонив голову набок.

– Приболела, – грудным, глубоким голосом с едва заметным акцентом ответила «канареечная кошко-птица». – Могу я вам чем-то помочь?

– Я тут… посмотрю, – ответила неопределённо.

Да, ничего особенного на прилавках я, конечно же, не найду, но не уходить же с пустыми руками, раз уже настроилась на расширение коллекции.

– Возможно, вы ищете что-то особенное? – не пожелала оставить меня в покое жёлтая экзотика.

Я обернулась и заметила пристальный, изучающий взгляд. Женщина тут же улыбнулась, сверкнув крупными белыми зубами, и, заговорщицки подмигнув, произнесла полушёпотом:

– У меня есть несколько поистине бесценных экземпляров украшений времён Охотников и Зверей.

– Ну ничего ж себе! – не удержалась я от восклицания, но тут же сникла и призналась:

– На бесценное у меня средств не хватит.

– А вы не спешите с выводами, – вновь одарила меня улыбкой странная заместительница Борненжо. – Они бесценны в культурном и историческом плане, в финансовом же не представляют почти никакой ценности. Что-то плохо сохранилось, что-то утратило магический фон, а есть и вовсе безделицы из кости и янтаря с сомнительной датировкой.

– А… можно глянуть? – решилась-таки я.

В крайнем случае, если имеющихся при себе денег не хватит, попрошу отложить и свяжусь с отцом. Просить у него денег я жутко не люблю, но зато он любит их давать, сопровождая свою щедрость двусмысленными намёками на тему «долгосрочных процентных вкладов». Ждёт, наивный, от меня очередного шедеврального артефакта. За предыдущий ему Главы Лазурной долины приличный откуп отвалили, от которого мне вот теперь и перепадает иногда. И папочку совершенно не смущает, что выделять крохи из моих же собственных денег, подавая это под соусом величайшей щедрости как минимум неэтично. Но изменить я ничего не могу, по крайней мере, пока мне не исполнится двадцать лет, до тех же пор отец властен распоряжаться как моим имуществом (доставшимся мне после смерти мамы), так и моей судьбой. Но ничего, всего год остался! Только, боюсь, за этот год папочка окончательно растратит всё, что маме удалось скопить за долгие годы работы в управлении магического надзора. Но оспорить его опекунские права у меня не было возможности – он действительно мой отец, и этим всё сказано. Уж какой есть, а всё же родитель, в чьи обязанности входит забота о своём чаде, до достижения чадом двадцатилетнего возраста.

Пока я прикидывала, сколько попросить у отца в этот раз, канареечная смуглянка скрылась за неприметной дверью, ведущей на склад. Складом это маленькое, пыльное помещение называла только сама мадам Борненжо, на деле же это был обычный чулан, заставленный под завязку стеллажами, в свою очередь заваленными старинным хламом. Вернулась женщина практически сразу же. Она медленно прошествовала к прилавку и бережно развернула на нём пропитанную нейтрализующим магическое поле раствором ткань. Откинула один край и приглашающе повела рукой над открывшимся видом.

Украшений было немного, всего около десяти экземпляров, но были здесь и серьги, и кольца, и парочка браслетов. Всё действительно было не только старинным, но и выглядело весьма старым. Да, за такой раритет много не запросят. Однако меня привлекла парочка вещичек.

– Можно? – потянулась к изысканному ассортименту.

– Попробуйте, – пряча улыбку в уголках пухлых губ кивнула продавщица.

Памятуя о том, что старые, а тем более настолько древние, вещи могут хранить много неопределимых на первый взгляд сюрпризов, я сначала медленно повела раскрытой ладонью над украшениями, но не почувствовала никакой опасности. Видимо, действительно от времени потеряли большую часть свойств, а ткань с нейтрализатором блокирует остаточное поле. Осмелела и легонько коснулась гладкого металлического браслета стального цвета с более тёмными пятнами, появившимися от времени, и небольшим сколом с одной стороны. Холодный, совершенно мёртвый металл… Взгляд переместился к колечку чёрного металла с аккуратным тускло-жёлтым камушком, но потянувшись к кольцу, я вдруг почувствовала покалывание в кончиках пальцев и нервно отдёрнула руку. От жутковатого вида кулона, сработанного явно из кости и янтаря, со скорее ощутимым, чем слышимым треском отлетела слабая искорка… или показалось?

– Не стоит пугаться, – покровительственно улыбнулась необычная торговка. – Грубая ткань, трение, это природная, совершенно немагическая энергия. Статика.

Я с прищуром посмотрела на женщину. Вроде не врёт. Про статику я мало чего знаю, но слышала, что некоторые умельцы умудряются применять природную энергию для активации различных артефактов. Однако сие в стенах нашей школы считалось ересью и всячески возбранялось. Артефакт творение тонкое и не терпит грубых немагических приёмов. А природная энергия удел приверженцев нового веяния – механики, тоже, впрочем, причисляющегося к ереси. Где это видано, чтобы что-то работало да без магии?!

– Интересная вещица, – меж тем вновь взяла слово продавщица. – Янтарь удачно сочетается с вашими глазами. И сохранился кулон неплохо.

Что она несёт? Это каким образом янтарь сочетается с моими серыми глазами? Проигнорировала явное желание спихнуть мне то, на что, как говорится, глаз не упал, и потянулась к серьгам. Вот они действительно были интересными. Очистить потемневший от времени металл и может выйти довольно приличное украшение. Немного тяжеловаты на мой вкус, но камни в витиеватой, изображающей лозу оправе переливаются чёткими гранями глубокого зелёного оттенка. Неужели настоящие изумруды? Вороватым жестом прикоснулась к крупному, размером с ноготь камню и просканировала структуру. Изумруд, чистейший! Да и металл на поверку оказался древним серебром. Жаль. Такое сокровище я, не задумываясь, купила бы, но слишком дорого. Вот если бы минерал оказался не таким идеальным. А про металл и говорить нечего. Древнее серебро само по себе уже почти готовый артефакт. Бери и накладывай матрицу любого свойства, впитает всё как губка, ещё и усилит. Такое сокровище меньше, чем за тысячу золотых не отдадут. А у меня месячное содержание двести золотых. Но, а вдруг!

– Сколько? – спросила как можно более безразличным тоном, указав на серьги.

– Хороший выбор, – благосклонно кивнула женщина. – Уступлю за пятьсот.

Я поджала губы, понимая, что торговаться было бы просто наглостью. И так озвученная цена смешная.

– Могу скинуть. Мне нужны деньги, а времени нет. Утром отбываю в Малахитовую долину, – будто прочитав мои мысли предложила загадочная торговка.

– Если бы вы не спешили… я бы попросила отложить. Мадам Борненжо частенько придерживает для меня эксклюзивный товар, – намекнула я.

– К сожалению, никак, – развела руками она, от чего хламида растянулась, превращая женщину в эдакий жёлтый квадратик с головой. – Но у меня есть для вас работа! – неожиданно воскликнула продавщица.

Я даже отпрянула от прилавка, не ожидая такой экспрессии.

– Ничего предосудительного, – тут же поспешила заверить меня экзотическая женщина. – В Малахитовой долине, как я слышала, сейчас в моде аукционы, на которых принято демонстрировать товар на модели. А у меня нет ни времени, ни знакомств, чтобы найти чистоплотную девушку для демонстрации. Но я могла бы воспользоваться иллюзией. А вы молодая, привлекательная девушка. Примерьте мой товар, а я сохраню вашу иллюзию с помощью изобразительного храна.

Странная она какая-то. Изобразительный хран довольно дорогая штука, доступная далеко не каждому. Если есть средства на такой артефакт, то зачем мотаться по долинам, занимаясь торговлей? С другой стороны, может она его выменяла на одну из подобных серьгам вещиц?

– Сколько? – спросила, разумеется, имея в виду, на сколько она скинет цену на серьги.

– Отдам серьги, – тут же откликнулась торговка.

Я недоумённо уставилась на неё. Ну не может промышляющий торговлей человек не знать расценок на подобные услуги! За демонстрацию в живую больше пятидесяти золотых не дают, а тут даже идти никуда не нужно. Что-то с этой женщиной не так. Я никогда не была особо мнительной, но сейчас насторожилась.

– Время. Я тороплюсь, – поняв моё замешательство пояснила торговка.

– Хорошо, – протянула я.

Серьги манили, переливаясь в свете несгораемых свечей. Если эта странная тётка готова расстаться с таким сокровищем за столь крошечную услугу, то кто её будет отговаривать? Точно не я!

– Вот и отлично! – радостно улыбнулась смуглянка, демонстрируя крупные ровные зубы. – Начнём, пожалуй, с кулона.

И мне указали на то самое сомнительное украшение из кости и янтаря.

– А хран? – спросила я.

– Так вот же он. – Женщина продемонстрировала мне мутный овальный камень размером с яйцо на короткой цепочке, который извлекла из необъятного рукава.

Она его что, всегда на запястье носит? С другой стороны, такой ценный артефакт и я бы всячески оберегала.

– Приступим, – деловито произнесла канареечная экзотика, приглашающе поводя рукой в сторону разложенного на прилавке ассортимента.

Я сняла с плеча сумку, бросила её на пол у прилавка, следом полетел лёгкий шарфик. Мимолётно порадовалась, что сегодня надела новую чёрную сорочку с довольно откровенным декольте, которое, впрочем, прикрыла шарфиком. Вообще мой наряд не соответствовал случаю, но для демонстрации украшений достаточно запечатлеть модель только до пояса и непринятых в таких случаях облегающих штанов и ботинок, являющихся привычной одеждой для практикующих магов, видно не будет. Вообще для мага ниже достоинства и статуса подрабатывать таким образом, но кто об этом узнает? В Малахитовой долине у меня знакомых точно нет. Я и в родной-то Лазурной долине дальше пригорода Лазурита – столицы долины, никогда не выезжала.

Вздохнув поглубже и нацепив на лицо дежурную приветливую улыбку я потянулась к первой попавшейся под руку вещице. Это оказался браслет.

– Нет, давайте всё же начнём с кулона, – с улыбкой напомнила торговка.

С кулона, так с кулона. Я уже настроилась на рабочий лад и действовала не задумываясь. Перед глазами маячили серьги, я уже представляла, как сегодня же буду хвастаться обновкой в Закатной Пташке – баре, где мы с подругами обычно собираемся по пятницам. Малита, соседка по квартире, удавится от зависти!

Подхватила кулон за кожаный шнурок и подняла на уровень глаз.

– Я помогу, – выпорхнув из-за прилавка предложила канареечная женщина.

Я передала ей кулон, собрала и приподняла гриву чёрных мелко-вьющихся волос, освобождая шею.

Женщина зашла со спины, накинула на мою шею кулон, кожи коснулась прохладная костяная основа, мир подёрнулся багряной пеленой. И темнота…

Глава 2

– Вэл, что за дела?! – в дверь барабанила соседка. – Вэлина, открывай! Ты что на кухне устроила?! Сумасшедшая артефакторша! Сама убирать будешь. А если из надзора заявятся, я тебя прикрывать не стану. Открывай, кому говорю!

Я застонала и с трудом разлепила глаза.

– Вэл, ты там живая? – уже не так воинственно спросила Мали. – Надеюсь, это не твоя кровь? Вэл, может целителя позвать? Да не молчи же ты!

– Всё хорошо, – хрипло ответила я, не будучи уверенной в правдивости сего заявления.

Всё тело ныло, словно я накануне сдавала физические нормативы, а в глаза будто песка насыпали. И я ощущала неприятную тянущую липкость на коже, будто сильно вспотела, или измазалась в чём-то вязком. Взгляд на окно помог сориентироваться во времени – рассвет. Значит, Малита только вернулась с пятничного гуляния. А я? Ничего не помню. Неужели в кои-то веки мне удалось напиться? Обычно моей особенностью, и в тоже время наказанием, была абсолютная невосприимчивость к креплёным напиткам. Сколько подруги ни пытались, споить меня им никогда не удавалось. Они, с одной стороны завидовали, с другой – завидовала я им, наблюдая за неудержимым весельем девушек, выпивших парочку замысловатых коктейлей. Подруги шутили, что это мне в наказание за высокий потенциал, который, впрочем, раскрыть так и не удалось. Все маги, сканировавшие мои способности, утверждали, что потенциал у меня просто заоблачно высок, но на деле я была слаба, как младенец. Исключением стал только инцидент со спонтанным выбросом и созданием того злополучного артефакта, послуживший причиной для принудительного обучения в школе мастеров и ювелиров имени Агнессы Бражник.

Я медленно сползла с кровати и, не обращая внимания на причитания подруги под дверью, медленно, контролируя каждое движение, чтобы не упасть, подошла к зеркалу. Взглянула на себя и упала.

Я буквально рухнула на пол. В груди образовался ком то ли тошноты, то ли ужаса. Я была вся в крови. Вся! Волосы, лицо, руки, одежда, я вся была пропитана кровью. В нос тут же ударил удушливый, сладковатый запах. И как я его раньше не почувствовала?!

Что случилось? На меня кто-то напал? Продолжая сидеть на полу перед зеркалом, начала ощупывать себя на предмет травм. Ничего не нашла. Это не моя кровь…

– Вэл, открой, пожалуйста, – вновь поскреблась в дверь Мали. – Я помогу… что бы ни случилось.

– Я… всё хорошо, – совладав с голосом ответила громко.

– А кровь? – не унималась соседка.

– Домашнее задание, артефакт подчинения, – ответила я. – Не справилась с птицей.

– Да что ты мне заливаешь? – ударила по двери подруга. – Я же сестра артефактора. У вас жертвоприношения только на пятом курсе. Всё, я вхожу!

– Нет! – выкрикнула я, но Малита без труда открыла зачарованный внутренний замок. Ей и не такое под силу, она на маг.контролёра учится.

– Вэлина, я всё понимаю, но это уже перебор, – врываясь в комнату, заявила подруга. Увидела меня и замерла. – Вэл…

Я беспомощно всхлипнула. А что тут скажешь? Сижу на полу, вся в неизвестно чьей крови, и ничего не помню.

– Где больно? Что помнишь? – бросившись ко мне, вопросила соседка.

Она, как и я пару минут назад, принялась ощупывать и осматривать моё тело на предмет повреждений, но тоже ничего не нашла.

– Вэл, посмотри на меня. Что произошло? – сидя передо мной на коленях и требовательно вглядываясь в лицо, потребовала ответа подруга.

– Я не помню, – беспомощно пожала плечами, не удержав очередной всхлип. – Ничего не помню…

Мне было страшно. И не без повода! У меня не настолько хорошая регенерация, чтобы надеяться, что измазана я своей кровью. Ведь даже шрамов нет! И я совершенно не помнила, что произошло.

– Рассказывай всё, с самого начала, – потребовала соседка.

От меня не укрылось, что она напряглась и немного отстранилась.

– Что?.. – спросила шёпотом.

Голос сорвался и я закашлялась.

– Этой ночью в городе объявился то ли хищник, то ли маньяк. Растерзал двух женщин, – ответила Мали. – Возможно ты… свидетель?

– Ну уж точно не маньяк, – выдавила я беспомощную улыбку.

– Конечно нет, – заверила меня подруга, брезгливо приобнимая.

Её можно было понять, я вся грязная, липкая, противная… Но соседка всё равно пыталась приободрить.

– Спасибо, – выдохнула, уткнувшись лбом в её плечо.

– И всё же постарайся вспомнить, что произошло, – попросила Мали.

Я задумалась. Так, после занятий профессор Карло ненавязчиво намекнул, что ему нужна моя помощь. Я попыталась отказаться, но мне напомнили, что не стоит ссориться с преподавателем одного из зачётных предметов и настояли. Я задержалась в школе и выполнила заказ на двадцать амулетов ограниченной связи для маг.контроля. Профессор отдал мне десять процентов от оплаты заказа, я пошла домой, заглянула в «Ларчик старины» и… И дальше ничего не помню.

Что вспомнила, то и рассказала подруге.

– Ты опять? – возмутилась она. – Сколько можно собирать эту рухлядь?!

– А сама с удовольствием одалживаешь мою рухлядь, – проворчала я.

– Вспоминай, что тебе на этот раз подсунула мадам Борненжо, – отмахнулась подруга.

– Да не помню я! – вспылила, чувствуя всё нарастающую панику.

– Спокойно, – погладила меня по плечу соседка. – Марш в ванную, и пойдём разбираться.

– Ты не будешь докладывать? – с благодарностью и неверием уточнила я.

– А о чём тут докладывать? – пожала она плечами. – Сначала разобраться нужно. Может ты палец порезала, а я сейчас шумиху устрою. Опозорюсь только.

Мали конечно лукавила, не может от пораненного пальца быть столько крови. Целителя бы сейчас знакомого, чтобы определил, чья это кровь. Но мне и без целителя что-то подсказывало, что не животного.

– Иди мойся, – повторила подруга, нарушая правила задержания подозреваемых и самолично подталкивая меня уничтожить улики.

– Спасибо, – выдохнула я, и поплелась в ванную.

Раздевалась на автомате, в голове была гулкая пустота. Даже эмоции все куда-то выветрились. Так же медленно, будто наблюдая за своими действиями со стороны, вошла в душевую кабинку, по привычке отрегулировала температуру воды и встала под тугие тёплые струи. И окончательно потеряла связь с реальностью. Ручейки красной жидкости струились по бледной коже, окрашивали молочно-белый пол в насыщенный красный цвет и исчезали в бездонном чёрном жерле стока…Горячий красный поток. Густой, живой… Струится по коже… Тонкая шея… Пустой, только что погасший взгляд, устремлённый в бесконечное звёздное небо. И пьянящий запах добычи…

Обнаружила себя забившейся в угол кабинки. Меня колотило крупной дрожью, а перед глазами застыла картинка – запрокинувшая голову к небу мёртвая женщина, и хлещущая из её разорванного горла кровь. Это я, я убила её… Нет, я не сумасшедшая, и уж точно не страдающий бешенством перевёртыш! Это проклятие, или артефакт, или ещё что-то. Но точно не я! Не могла я вот так просто, совершенно без причины выйти на улицу и начать убивать направо и налево всех без разбору. А ту женщину я точно раньше никогда не видела. Значит, кто-то решил меня подставить. Зачем? Почему меня? Чтобы оправдать себя? Не лучшая кандидатура. Слабая, недоучившаяся сомнительная специалистка, да ещё и в такой сугубо научной сфере, как артефакторское дело – разве похожа я на того, кто способен легко убить, пусть даже и женщину? Чтобы нанести такие травмы одной ловкости мало, для этого сила нечеловеческая нужна, огромная. Сила! Неужели меня выбрали из-за плохого контроля? Конечно! Всё логично, сама я ничего не помню, а от нестабильного потенциала можно ожидать чего угодно. Вот и всё объяснение, но я-то себя знаю, не могла я… сама. Проклятье, или артефакт, однозначно! Да только кто мне поверит? Даже Малита, если я расскажу ей о вспышке столь пикантного воспоминания, незамедлительно доложит куда надо. Кому, как не ей – кадету корпуса маг.контроля, безоговорочно верить в непогрешимость системы. У меня же кредит доверия к нашим бравым защитникам иссяк ещё во времена расследования маминой смерти. Так что буду помалкивать и пытаться разобраться во всём сама… по крайней мере, до тех пор, пока это будет возможно.