Поймать ускользающую. Неуловимая попаданка для Мастера

Глава 1

Как же прекрасно начинался этот вечер! Я, вся такая возвышенная, в ослепительно прекрасном новом платье, шествовала по красной в прямом смысле этого слова дорожке, приближаясь к предмету своих самых смелых грёз с курса этак первого. Вот, к третьему дошла, как говорится. Предмет моих мечтаний — Николай Строганов, ждал меня у противоположного края дорожки, не той самой, но красной же! Да, это был всего лишь половик, расстеленный перед входом нашей чудачкой всея подъезда бабой Лидой, но именно красный!

И вот я иду к нему, прямо как звезда большого экрана. Такой красивой я себя ещё никогда не чувствовала, расстаралась на славу. И платье, выгодно обрисовывающее фигуру, и макияж, ненавязчиво подчёркивающий глаза, губы и вообще все мои достоинства. Даже каблуки в девять сантиметров напялила. Полдня тренировалась на этих ходулях ходить. И плевать, что мороз на дворе, я же красавица!

И тут бах! Я поскальзываюсь и падаю, весьма некрасиво взвизгнув, и ещё более некрасиво расстелившись на этой самой красной дорожке.

Лицо моего «прекрасного принца» медленно искривляется, трансформируясь из снисходительной полуулыбки в брезгливое недоумение, а я почему-то продолжаю скользить, вереща и размахивая ногами с ходулями так, будто вот прямо сейчас этими самыми каблуками проткну несчастного Колю насквозь. И правда испугалась, что прибью парня, потому что скорость скольжения всё увеличивалась, вопреки закону трения и вообще всем законам вместе взятым.

Уже на подлёте к Николаю зажмурилась, поджав ноги в попытке спасти своего кавалера от встречи с острыми каблуками, и вдруг почувствовала, как меня кто-то обнял. Вот просто взял и обнял, поймав на лету. Прижал к себе, обхватив руками, а потом, придерживая за талию, осторожно отстранил.

— Ух ты, — выдохнула восторженно.

Открыла глаза и восторженность сменилась откровенным недоумением.

— А где Коля? — спросила я удивлённо.

— Так меня в постели ещё никто не приветствовал, — вместо ответа поделился сокровенным какой-то мужчина.

После чего меня, так и держа за бока, предельно осторожно поставили на пол, окинули придирчивым взглядом и вынесли вердикт:

— Незапланированно соскользнула.

Я же, пребывая в полном шоке, осматривалась. А посмотреть тут было на что! Я стояла в спальне! Причём в спальне какого-то отъявленного любителя старины. Тут тебе и стены, обтянутые старинными тканевыми обоями, и замысловатые светильники, и кровать резная… А на этой кровати восседает какой-то мужик, пристально изучающий меня взглядом.

И всё бы ничего, но я вот только что по красной дорожке скользила навстречу счастью. А тут он, неимоверно злой, причём на меня, судя по всему, и настолько же неимоверно… голый.

Проследив за моим ошалелым взглядом, этот неимоверный будто невзначай прикрыл самое сокровенное простынкой и ну очень серьёзно спросил:

— Откуда?

— Вот и я не поняла, — развела руками. А дальше скороговоркой: — Откуда вы вообще нарисовались? Где Коля? Я что, головой приложилась? Немедленно верните меня, откуда взяли. — И для верности добавила: — Я буду кричать.

Нет, ну а что я ещё могла сказать, вдруг очутившись в какой-то сомнительной спальне, да ещё и с голым мужиком к тому же? А этот самый мужик продолжал смотреть на меня с таким видом, будто это я во всём виновата!

— Кричать буду, — на всякий случай повторила я, отступая от него.

Натолкнулась на что-то и упала… в кресло. В процессе падения весь воздух из лёгких выбило, и вместе с ним всю браваду. Сразу стало так страшно, как никогда раньше не было. Даже когда, поддавшись уговорам бабушки, поступать пошла, было не так страшно. И когда узнала, что бабуля умерла… хотя нет, тогда было страшнее. Но боль была сильнее страха.

И вот сейчас, казалось бы не к месту, вспомнив ту боль потери единственного близкого человека, я бояться вдруг сразу перестала. Расправила плечи и уже открыла рот, собираясь потребовать, чтобы меня немедленно отпустили, но…

— Девушка, вы вообще осознаёте, где находитесь? — вдруг спросил этот не очень одетый тип.

Интересный вопрос! А где я, собственно, нахожусь? Явно не там, где хотела бы! И это определённо не моя вина! Сама я сюда точно не пришла бы. Во-первых, потому, что это совершенно точно не Николай Строганов. У Коли утончённые черты лица, шикарные пшеничные волосы и пронзительно голубые глаза. И он мой ровесник. А передо мной сейчас находился мужчина лет тридцати как минимум, брюнет с широкими скулами, волевым подбородком и карими глазами. Привлекательный, да, но точно не Николай. А во-вторых, даже будь на его месте Коля, я бы вот так сразу в спальню не пошла. Он мне, конечно, нравится безмерно, можно смело сказать, что это моя первая и затянувшаяся любовь, но не до такой же степени!

Ну и, в связи со всем этим, назрел животрепещущий вопрос:

— А где я? — выдохнула, вжимаясь в кресло.

— Просто прекрасно, — скривился мужчина. — Так меня ещё никто не оплёвывал.

— Простите? — проявляя просто-таки героическую любезность в сложившейся ситуации, уточнила я.

— И не Коля я, и возрастом не вышел, и цвет волос не тот, и даже строение лица подкачало, — скептически поджав губы, заявил мужчина.

Мне оставалось только беспомощно развести руками. А что тут ещё скажешь?

Моё поведение было неожиданно воспринято слишком остро. Хотя я никак не могла понять — на что тут обижаться? Но…

— Встала и вышла, — грубо приказал этот мужлан, указав мне на дверь.

Даже не подумала ослушаться. Вскочила и выбежала в указанном направлении. И только оказавшись в тёмном коридоре, спохватилась. А чего это он мне приказывает? И вообще, что это за тип? А главное, откуда он про Колю знает?! Я же ничего ему не сказала!

В душу начали закрадываться нехорошие мысли. Строганов что, воспользовавшись моим доверием, подогнал меня кому-то ещё? Бывало в нашем институте и такое. Но чтобы Коля и поступил так? Да ни за что! Он был просто идеальным парнем для нас всех — девчонок, сохнувших по нему. А таких было много. Но! Я с первого курса следила за его личной жизнью, как-никак первая любовь. И неизменно все его бывшие пассии расставались с ним, что называется, по-хорошему. Все девчонки были счастливы, и потом, что примечательно, быстро находили замену. Страдали, конечно, пару месяцев, когда Строганов выбирал другую, но потом… вполне успешно устраивали свою личную жизнь. Это уже даже какой-то местной приметой стало — после романа с Колей Строгановым обязательно найдёшь счастье.

Так что в Николае я была уверена, как в себе, что называется. Не стал бы он меня кому-то там подсовывать. И что же тогда получается? Этот сомнительный тип вообще откуда нарисовался? Ничего не понимаю.

А сомнительный тип, тем временем, оделся, весьма презентабельно, кстати: в чёрные брюки, белую отглаженную рубашку и чёрный же жилет, который как раз и застёгивал, выходя из спальни. На ногах его красовались начищенные до блеска чёрные туфли. Не совсем привычный и современный образ, но выглядит представительно. Этакий деловой мужчина, бизнесмен или политик.

От этих ассоциаций стало как-то совсем нехорошо.

— За мной, — приказал он, даже не взглянув на меня.

— К-куда? — слегка запнувшись, спросила я.

До меня, вдруг, с отчётливой ясностью дошло, что я полностью в его власти. Нахожусь неизвестно где, как отсюда выбраться не знаю, и даже одета не по погоде.

Я же думала, что мы с Колей сейчас в клуб поедем. А потому ни куртку с шапкой с собой не взяла, ни обувь тёплую. У Строганова улётная машина, прокатиться на которой было мечтой не только каждой девушки нашего института, но и большинства парней. Чёрная, как пантера, такая же грациозная и стремительная, спортивная тачка Николая Строганова была предметом мечтаний для всех! И садиться в эту машину в моей уже далеко не новой куртке было бы кощунством. А вот в новом платье, в котором я выглядела, надеюсь, не хуже какой-нибудь модели, очень даже к месту… было бы, если бы я до неё дошла.

— Какой же бардак у вас в голове, девушка, — оповестил меня этот странный мужчина. — Успокойтесь, покушаться на ваше платье я не собираюсь. И выкидывать вас на мороз тоже. Хотя бы по той простой причине, что в Вестейне весьма щадящий климат и морозов вообще не бывает.

— Где? — переспросила я, глядя на него широко распахнутыми глазами.

Тут было и так не очень светло, а с появлением этого непонятного мужчины будто ещё сумрачнее стало, вот я и старалась рассмотреть его, чтобы не упустить момент, если он выкинет что-то из ряда вон. Не выкинул, ни меня, ни из ряда вон.

— Следуйте за мной, — повторил мужчина. — И постарайтесь контролировать свои излишне шумные мысли. В вашем возрасте пора бы уже уметь ставить ментальные блоки.

Ответить на это в высшей степени странное заявление мне было нечего. Но стало как-то поспокойнее. Учитывая, что мы тут одни, если бы он хотел напасть на меня, уже сделал бы это. А раз не трогает, значит и не интересна я ему.

— Весьма здравое заключение, учитывая… ваше общее поведение, — неопределённо взмахнул он рукой.

— Спасибо, — сказала зачем-то я.

И да, пошла за ним, за неимением альтернатив. Признаться честно — я была слегка в шоке. Всё это и то, что этот странный мужчина, кажется, реально, по-настоящему, каким-то образом считывает мои мысли, просто не укладывалось в голове. А потому, я решила повременить с выводами, пока не разживусь информацией.

Шли мы недолго, коридор вскоре сменился лестницей вниз, которая тоже быстро закончилась. Мы спустились на один этаж, прошли по пустому тёмному холлу и вышли… в сказку. Вот так просто, взяли и шагнули в самую настоящую сказку!

Знаете, бывает так — кажется, что попала в незнакомое, неприятное место, и ситуация вообще какая-то неправильная и нехорошая, а потом будто глаза открываются и ты вдруг понимаешь — неправильно и нехорошо было раньше, а вот сейчас-то как раз и место то самое, твоё, и ситуация не плохая, а просто непонятная. Вот и со мной в тот момент, когда незнакомец, в чьей спальне я так неожиданно очутилась, распахнул передо мной двери и отступил в сторону, пропуская вперёд, случилось нечто подобное. Хватило лишь одного короткого взгляда на простирающийся за дверью вид, чтобы понять — я хочу здесь жить! Я хочу стать частью этого всего!

Мимо крыльца, на котором я стояла, заворожённо осматриваясь, пробежал какой-то мальчуган лет восьми, на ходу сдёрнув с головы забавную то ли кепку, то ли панамку, быстро поклонился, кажется, возвышающемуся за моей спиной мужчине, выпалил:

— Добрый вечер, Великий Мастер, — водрузил свой головной убор обратно на вихрастую голову и убежал дальше… догонять то появляющуюся, то, как по волшебству, исчезающую девочку лет пяти.

Девочка заливисто смеялась, пробегала метра три, оглядываясь на мальчишку, выкрикивала «А не поймаешь», начинала слабо мерцать по контуру и исчезала… чтобы появиться чуть дальше и продолжить убегательную деятельность. А по вымощенным отполированными до блеска камнями тротуарам степенно прогуливались пожилые пары и развесёлые молодые компании. Чуть в стороне какой-то парень покупал у притулившейся на углу цветочницы букетик для своей девушки. Через дорогу, по которой медленно, с тихим, совсем не раздражающим грохотом и цокотом лошадиных копыт прокатился экипаж, самый настоящий, старинный… Так вот, там, по ту сторону дороги, происходило спонтанное уличное представление, с лёгкой музыкой и танцами. И всё это окружали просто сказочные дома, одно— двух— и трёхэтажные, с черепичными крышами, яркими ставнями, улыбающимися людьми, наблюдающими за представлением из украшенных цветами окон. А освещали представшую моему взгляду сказку зависшие прямо в воздухе над улицей, яркие, как светлячки, разноцветные бумажные фонарики, за которыми было совершенно не рассмотреть тёмное вечернее небо.

Мальчик с девочкой скрылись за поворотом сказочной улицы, но я всё ещё слышала их заливистый смех. И гул каких-то радостных, счастливых голосов, и музыку, такую весёлую и в тоже время нежную. И запах свежей выпечки, просто одуряющий. И, громом среди ясного неба, раздражённый до предела голос моего нечаянного спутника:

— Устроили невесть что. Дня им мало было.

И сказка распалась. Померкли фонарики, стала не такой приятной музыка, да и прохладный вечерний ветер заставил поёжиться, когда я медленно обернулась и, полным растерянности взглядом, посмотрела на этого, совершено не вписывающегося в окружающее пространство, мужчину. А потом подняла взгляд выше и поняла — не только он не вписывается. Всё здание, из которого мы вышли, будто оказалось тут по какой-то странной нелепой случайности — сумрачное, холодно-каменное, оно возвышалось над яркой, как бабочка, улицей, будто норовя раздавить её, или, как минимум заставить притихнуть, прекратить безобразие и потускнеть.

И этот мужчина в дверях большого сумрачного каменного дома, тоже был какой-то сумрачный, холодный и угрожающий. Поёжилась уже не от порыва ветра.

— Ваша оценка моей личности весьма… занимательна, — отчеканил этот холодно-мрачный. — Следуйте за мной. Не хотелось бы провозиться с вами до утра. И так уже двое суток не спал, а тут ещё вы и, — раздражённое движение плечом, — всё это.

— Доброго вечера, Мастер, — приподняв старинную высокую шляпу, поздоровался проходивший мимо пожилой мужчина. — Леди, — повторно приподнял он цилиндр (вспомнилось вдруг название).

— З-здравствуйте, — несмело ответила я.

«Мастер» только сухо кивнул, неожиданно схватил меня за запястье холодной, будто стальной рукой, от чего я не сдержала едва слышный вскрик, и быстро куда-то зашагал, практически волоча меня за собой.

— Куда… Куда вы меня тащите? — спросила, немного придя в себя.

Сейчас мы были не в сумрачной спальне, и даже не одни. Теперь у меня есть возможность позвать на помощь и страх отступил, уступая место справедливому возмущению — да кто он вообще такой, чтобы хватать меня и куда-то тащить?! Вот сейчас как закричу, и пусть потом разбирается с толпой свидетелей.

— Не советую привлекать лишнее внимание, — не оборачиваясь, отчеканил это «мастер», уж не знаю чего. — Последствия не доставят удовольствия ни мне, ни вам.

И я захлопнула, уже было, приоткрытый в готовности заголосить, рот.

— Правильное решение, — тихо прокомментировал всё больше пугающий меня тип.

И ещё больше ускорился. Так, что мне приходилось практически бежать за ним, потому что, были все опасения, что если не буду поспевать, волоком потащит. О да! Это, конечно же, не привлечёт внимания!

И он заметно сбавил скорость. Точно мысли читает! Да что же происходит? Где я? Кто все эти веселящиеся люди? И главное, кто этот жуткий тип… в смысле уважаемый и представительный мужчина — постаралась мысленно исправиться.

— Вот только не Коля, — язвительно прошипел он, сильнее стиснув мою руку.

Ну а я-то тут причём?! Я что, виновата, что он не Коля? Но все возмущения из головы постаралась выкинуть, во избежание, так сказать.

Мы прошли вдоль улицы, периодически здороваясь с приветливыми людьми, свернули за угол и… сказка вдруг закончилась. Как обрезало! Шаг и гул голосов вперемешку с музыкой сменились тишиной и полумраком пустой ночной улицы. Даже света в окнах нависающих над нами домов не было.

Я обернулась, чтобы убедиться, что мне всё это не привиделось и… кажется, привиделось, потому что из-за угла даже отсвета фонариков видно не было. А странный мастер целенаправленно тащил меня за собой куда-то вперёд.

Мы пересекли пустую площадь, в центре которой смутно угадывались очертания какой-то статуи, ещё раз свернули, не сбавляя скорости ещё немного прошли вдоль высокого витого металлического забора и мужчина резко остановился. Я, не успев затормозить, врезалась в него и тут же отскочила, но недалеко, потому что он продолжал удерживать за запястье. Крепко удерживать, настолько, что наверняка синяки останутся.

Мою руку тут же отпустили. И даже своеобразно извинились, ну очень своеобразно.

— Могла бы и сказать, — заявил этот, вызывающий всё больше сомнений тип, открывая широкую калитку в заборе.

— Что? — переспросила я, покосившись на открывшийся проход, как мышь на мышеловку.

— Что больно, — рыкнул он и указал мне, собственно, на вход… неизвестно куда.

— П-после вас, — учтиво попятилась я.

— Дамы вперёд, — буквально источая яд, с нажимом произнёс он.

— Старшим нужно уступать, — выпалила я.

И вот зря я это сказала, наверное. То, как угрожающе сощурились глаза мастера, даже в полумраке едва освещённой лунным светом улицы было заметно. И плечи, его и без того внушительные плечи будто ещё шире стали.

А потом этот престранный индивид ещё и проговорил угрюмо:

— Да-да, я в курсе, что старик… в отличие от Коли.

— И сдался вам этот Коля! — не выдержав напряжения, воскликнула я.

— Мне? Нет, мне он не сдался, но я ему уже сочувствую, — ехидно протянул мужчина, ещё раз указав мне на распахнутую в темноту калитку.

— Это… угроза? — холодея, прошептала я.

— Это мужская солидарность! — рявкнул он. И как-то устало добавил: — Входи уже, а.

Я продолжала стоять на месте, испуганно поглядывая то на него, то туда, куда меня так настойчиво отправляли. Не хочу я туда идти! Там же не видно ничего! А вдруг там яма, или ещё что похуже.

Мастер как-то обречённо вздохнул, схватил меня за многострадальное запястье, посмотрел на наши руки и перехватил за ладонь. Отчего-то стало жутко неудобно. Когда тебя вот так бесцеремонно хватают за запястье — это одно, а вот когда за руку берут — совсем другое. Это уже… даже не знаю, интимно как-то что ли.

Мужчина тихо хмыкнул, но ничего говорить не стал, только первый шагнул в темноту распахнутой калитки, увлекая меня за собой.

Почему я не сопротивляюсь? Почему покорно иду за ним неизвестно куда? — задавалась я вопросами, собственно неизвестно куда следуя за неизвестно кем, в полной темноте. А этот неизвестно кто продолжал идти, уверенно, будто темнота ему совсем не помеха. Мы пару раз сворачивали, один раз я едва не упала, споткнувшись обо что-то, но мужчина придержал. Редкие просветы в непроглядной тьме сверху, позволили понять, что идём мы, видимо, по алее, а кроны деревьев, её окружающие, были такими густыми, что звёздное небо лишь иногда частично показывалось рваными клочками.

И вот мне бы хотя бы попробовать вырваться и убежать, но я почему-то не делала этого. Сама не понимала почему, но продолжала покорно идти за совершенно посторонним и откровенно нагоняющим ужас мужчиной.

— Потому-то не чувствуешь опасности, — вдруг проговорил он. И, предвосхищая мой вопрос, продолжил: — Если бы я хотел причинить тебе вред, уже сделал бы это. — Раздражённый вздох и не мене раздражённое: — А не возился бы с неумелой скользящей, вместо того, чтобы отсыпаться после непростых переговоров и перед ещё более сложной неделей.

Из всего сказанного им я уловила главное — он не хочет со мной возиться!

— Так отпустите меня, — внесла просто-таки шикарное предложение.

Нет, ну правда, ему со мной возиться не хочется, мне тоже не хочется, чтобы он со мной возился, что бы это ни значило. Всё совпало! Вот только он со мной был категорически не согласен. Что и озвучил, не скрывая злости в голосе:

— Я бы с радостью, но ты же опять заявишься. И мне это ни к чему. Сейчас я могу проконтролировать процесс и перекинуть тебя на кого-то другого. Если же ты явишься ко мне среди бела дня, да ещё и при свидетелях, придётся связываться. А мне это не нужно, ты мне не нужна!

Почему-то стало обидно. Сама не знаю почему, но вот, обидно как-то. Мотнула головой, прогоняя нерациональные эмоции, и постаралась разобраться в том, что только что высказал этот пренеприятнейший тип. Разобраться как-то не получалось, от слова вообще. Абракадабра какая-то! Впрочем, как и вообще всё происходящее.

И тут мы пришли. Как-то резко вынырнули из тёмной аллеи и очутились перед дверью, над которой тускло светился то ли фонарь, то ли ещё что-то. Лично у меня возникли ассоциации с теми самыми бумажными фонариками с праздничной улицы, только этот был не цветным, ну или с зависшим над дверью квадрокоптером, к которому кто-то прикрепил тусклый фонарь странной формы.

Мужчина открыл передо мной дверь, и вот там, за ней, был вполне нормально освещённый коридор. Даже глаза заслезились от резкой смены освещения.

— Прошу, — указал мне на этот коридор мастер неведомо чего. И язвительно спросил: — Или опять за ручку провести?

— Не надо, — слишком поспешно ответила я и шагнула вперёд.

Он вошёл следом за мной, закрыл дверь и, заявив «не отставай», пошёл вперёд. То есть, что я сбегу он уже не опасался. Что, в принципе, было логично, дверь за нами он закрыл и даже, кажется, запер. Мне же оставалось только покорно следовать за своим… похитителем? Нет, ну а что тут ещё можно подумать?!

— Вообще-то, это вы ко мне заявились, девушка, а не наоборот, — не преминул напомнить мужчина.

Спорное утверждение! Я к нему не заявлялась и даже не собиралась. Я шла к Коле Строганову, он ждал меня у своей машины, а потом я поскользнулась и… что-то пошло не так. Что-то совсем не так пошло. Настолько, что мне бы уже бить тревогу и впадать в истерику, хотя бы потому, что у нас зима, а тут, где бы это «тут» ни было, лето в разгаре, следовательно, я сейчас как минимум далеко от дома. А как максимум вообще неизвестно где. Ну или поехала умом и благополучно пускаю слюни, пребывая в мире галлюцинаций. Ещё был вариант, что я основательно приложилась головой, поскользнувшись, и нахожусь в коме, или вообще умерла. Но последние варианты меня как-то не вдохновляли, поэтому пусть будет — я неизвестно где.

— А вам не чуждо логическое мышление, это не может не радовать, — условно сделал мне комплимент мастер… говорить завуалированные гадости.

Мы уже прошли через длинный коридор, свернули в следующий и остановились у двери, на которой висела вполне себе заурядная табличка с надписью «Архив». Это, как и некая нарочитая безликость коридоров, натолкнуло меня на мысль, что мы находимся в каком-то административном здании. А мои мысли, которые (не устаю удивляться) были открытой книгой для моего… хорошо, пусть будет спутника, а не похитителя, натолкнули его на странное заявление.

— Значит, не только язык, с письменностью тоже проблем нет. Это уже даже слегка интересно, — задумчиво хмыкнул он, открывая дверь архива. — И да, уж лучше думайте обо мне, как о похитителе. Спутником я становиться точно не намерен.

Да как бы не очень и хотелось — подумала я, но не сказала. Хотя, раз уж он мои мысли как открытую книгу читает, можно считать, что сказала.

Что он незамедлительно и подтвердил, заявив:

— И это хорошо, хоть в чём-то мы согласны.

Архив оказался… обычным. Меня это даже порадовало. После всего было как-то приятно оказаться с самом заурядном, банальном царстве стеллажей, уставленных папками. Прямо в родной стихии себя почувствовала. Не то, чтобы я частенько шлялась по всяческим архивам и библиотекам, но тут всё было как-то просто и понятно.

Ряды полок, маркировка по датам и буквам. Букв, кстати, почему-то оказалось чуть больше, чем должно было бы быть. Да и даты «порадовали» весьма не стандартными сочетаниями цифр. Короче, рано я обрадовалась — это был хоть и архив, но совсем не банальный.

Мастер, от которого у меня уже основательно сводило скулы (есть у меня такая особенность — когда рядом кто-то сильно раздражающий скулы сводить начинает и, как следствие, нервно губы облизываю), прошёл вдоль стеллажей, надёргал оттуда папок, штук восемь. Вернулся ко мне, указал на что-то среднее между конторкой и столом в углу помещения и, собственно, когда мы туда подошли, разложил на столешнице папки.

— Советую выбирать быстро, — поговорил он.

— Что выбирать? — спросила я, взирая на закрытые папки, на которых значились причудливые иностранные имена.

— Так, объясняю быстро, но доходчиво, — проговорил мужчина, с прищуром глядя на меня и открывая первую папку. — Вы… да к сумраку! Ты сейчас находишься не дома, не в родном городе и даже не в родном мире.

Меня основательно так переклинило и перекосило на словах «не в родном мире». Ну да ладно, я продолжаю слушать. А почему бы и нет? Тут уже даже удивляться как-то неудобно, после всего произошедшего. А что мозг закипает, так это пустяки. Надеюсь, весь не выкипит.

Мастер кивнул, принимая мой мысленный пассаж, и продолжил:

— Ты перенеслась из своего мира в Вестейн потому, что в тебе пробудился дар скольжения. Это способность перемещаться сквозь миры и пространства. Подробнее узнаешь на занятиях.

— На занятиях? — переспросила я.

Ну нужно же было хоть что-то сказать. Вот, сказала. Правда голос сорвался и показался каким-то чужим.