Поймать ускользающую. Неуловимая попаданка для Мастера
- -
- 100%
- +
— Это, — неопределённо взмахнул рукой мужчина, — учебное заведение, Академия Скользящих. Тут подобные тебе учатся управлять своим даром.
Кивнула. Просто голос отказал. В таком состоянии я могла или кивать, как болванчик, или мычать. Мычать как-то совсем непрезентабельно, лучше уж кивать с умным видом.
— Обычно те, у кого просыпается дар скольжения, самостоятельно выбирают себе наставников, ориентируясь, скажем так, на энергетическую сочетаемость. Но в твоём случае это было невозможно, потому что ты не местная. Поэтому твой дар сам выбрал наставника и привёл тебя… ко мне, к моему искреннему неудовольствию, — поведал мой визави.
— И? — Да! Я смогла выразить свои мысли, и даже почти связно.
— И мне это не нужно! — раздражённо прошипел он. — Я уже лет пятнадцать учеников не беру. Некогда мне, понимаешь?
Мне кажется, или он оправдывается?
— Кажется! — рявкнул Мастер. И уже чуть спокойнее: — Сейчас ты выберешь себе наставника. Я помогу тебе перенестись к нему, он тебя примет, зарегистрирует, и на этом мы разойдёмся. К нашему общему удовольствию.
И всё бы ничего, складно всё так расставил по местам этот Мастер, прямо мастерски, да только у меня один вопрос остался. Да, вот такое чудо, всего один вопрос! Их было, конечно, раз эдак в сотню больше, но чтобы вот прям животрепещущий, только один.
— А почему я именно к вам попала? — собственно озвучила свой животрепещущий вопрос.
Как ещё не скатилась в истерику? Не знаю. Что-то внутри будто сдерживало. Подозреваю, это была уязвлённая гордость вперемешку с упрямством. Бесил меня этот Мастер, всем своим видом демонстрирующий, насколько я мелкая и незначительная проблемка, от которой нужно срочно избавиться.
— Случайность, — невозмутимо ответил он.
Чем выдал себя с головой! Ну просто я же уже знаю, что он мои мысли слышит, а тут я столько всякого про него думаю и такой спокойный, невозмутимый, категоричный ответ. Точно что-то нечисто! Да и эта его оговорка, про то, что наставников себе выбирают по сочетаемости там какой-то. Получается, мы с ним друг другу… хм, подходим?
Мастер скривился так, будто уксуса хлебнул, покосился на меня, постарался принять невозмутимый вид и всё же угрюмо проговорил:
— Советую поспешить с выбором наставника. Иначе останешься вообще одна, а это, поверь, ни к чему хорошему не приведёт. Без руководства тебя может размазать по межпространству при следующем же спонтанном скольжении.
И я срочно озаботилась выбором наставника. Не то, чтобы я доверяла этому сомнительному типу, но как-то пробрало от его вкрадчивого тона. А я ещё жить хочу и, в идеале, вернуться домой.
— Выбирай с умом, — посоветовал Мастер. — Домой ты уже не вернёшься. Твой дар опасен для лишённого магии мира. Поэтому тебя сюда и вынесло.
И вот чего он хотел добиться этими словами? Явно не того, что у меня всё перед глазами расплываться начнёт. А оно расплывалось, потому что слёзы навернулись. Да такие, что глаза защипало, прямо как тогда…
Когда я узнала, что осталась одна, что бабули больше нет, казалось, дышать больше не смогу. Воздух калёным железом жёг, больно было каждый вдох делать. Но я пережила, и выжила. И даже когда совсем одна осталась, не бросила учёбу… потому что бабушка хотела, чтобы я доучилась. Начала сдавать комнату, ту самую, бабушкину, в нашей двушке, экономила, подрабатывать пошла. А потом узнала, что бабуля мне ещё и наследство оставила, небольшое, но мне этого хватало. Как она этот процентный счёт в банке соорудила, при том, что мы едва концы с концами сводили, для меня было тайной. Но бабушка заботилась обо мне, даже уйдя за грань.
И я старалась, я экономила, я подрабатывала. Всё только для того, чтобы закончить обучение, потому что бабуля этого хотела. Полгода продержалась, и тут он, Николай Строганов. Он сам подошёл ко мне, заговорил, предложил встретиться. Для меня это было как чудо, настоящее чудо, о котором можно было только мечтать. Два года украдкой смотрела на него с тоской и тут такое! Да я ради этого свидания сняла с и так неумолимо скудеющего счёта почти половину того, что там осталось! Я купила самое лучшее платье в своей жизни! Я готовилась, я верила…
И вот теперь я стою в этом дорогом платье перед каким-то чужим мужиком, а глаза опять жжёт от слёз, как тогда, в день смерти бабушки.
— Мне жаль, — вдруг тихо проговорил он.
И я себя оплёванной почувствовала. Оплёванной и обманутой. Он не имел права всё это увидеть, услышать, или как он там мои мысли воспринимает. Просто не имел права! Это только моё! Это не его собачье дело, это вторжение в личное пространство и вообще.
— Выбирай, — едва слышно поговорил он. — Я не буду торопить.
И отошёл, будто намекая, что у меня есть выбор, есть что-то, кроме вот этого всего. Облагодетельствовал! От этой нарочитой жалости только хуже стало. Ещё и злиться начала. Не знаю, чего он ждал, но я схватила первую попавшуюся папку и выпалила:
— Выбрала.
В самом деле, о каком выборе может идти речь, если я ничего не знаю и не понимаю? Даже прочти я содержимое всех этих папок, разве поняла бы что-то? Сомневаюсь. Сейчас мне хотелось только одного — избавиться от того, кто заглянул туда, куда не следовало. Просто сбежать, отгородиться, не быть такой жалкой и открытой.
— Как пожелаешь, — проговорил он, поджав губы, которые и без того казались каменными, так чётко были очерчены, и забрал папку из моих трясущихся рук. — Интересный выбор, но так даже лучше.
Недоумённо взглянула на него и, наверное, зря. Он будто за этот взгляд и зацепился.
— Точно, — проговорил, вспомнив что-то. — Постой спокойно и не моргай.
— Это ещё зачем? — насторожилась я.
Мастер посмотрел на меня с прищуром и, вдруг, улыбнулся. Коварненько так, совершенно неожиданно. И эта улыбка преобразила его, сделала не таким отталкивающе высокомерным. Но меня это преображение только ещё больше насторожило.
— Ты же тоже хочешь поскорее от меня избавиться, — вкрадчиво произнёс он.
— Ну… допустим, — ответила неуверенно, чувствуя какой-то подвох.
— Вот и стой смирно, чтобы тебя… не вернули мне, — припечатал мужчина.
А потом небрежно бросил на стол папку, которую у меня забрал, схватил меня за плечи и навис, как туча. Я бы попятилась, но держал он крепко. И жёстко приказал:
— В глаза смотри.
Уставилась на него широко распахнутыми от страха и удивления глазами. И замерла, не по своей воле! Просто окаменела, ни вдохнуть, ни пошевелиться. Словно параличом сковало.
А он смотрел. И его серые, отливающие сталью глаза будто увеличиваться начали, затмевая собой всё вокруг. Как удав, гипнотизирующий жертву — мелькнула и потонула в мягком сумраке мысль.
Очнулась, повиснув на руках этого мастера… одним взглядом вырубать. В голове был лёгкий туман, ноги слегка подкашивались, но я всё равно отстранилась и отошла от него подальше, пережидая приступ головокружения.
— Какая ты чувствительная, — недовольно поморщился он. — Попроси наставницу научить тебя ставить ментальные блоки. И не затягивай, иначе долго не продержишься.
Я… кивнула. Ничего не понимала, но кивнула, просто чтобы отстал уже. И так плохо было неимоверно, мутило, как после отравления.
— Скажешь, что ничего не понимаешь, была только что… с Колей своим и вдруг очутилась здесь. Про меня ничего не рассказывай. И вообще не вспоминай. Я блок на считывание мыслей о себе поставил, но лучше не рисковать, — быстро заговорил мужчина. — И запомни — ты перенеслась сразу к Кассиди, не было меня. Всё поняла?
— Поняла, — выдавила, борясь с всё больше подступающей тошнотой.
— Да что ж ты такая недотрога-то? Я же осторожно, — возмущённо проворчал он.
Шагнул ко мне, схватил за предплечье, прежде чем отшатнуться успела, и положил горячую сухую ладонь на мой лоб. Тошнота тут же отступила.
— Так-то лучше, — хмыкнул Мастер.
А в следующее мгновение я вдруг почувствовала, будто падаю. Куда-то неудержимо падаю. Бамц! И визг, пронзительный женский визг. Я вскочила, испуганно осматриваясь. Осмотрелась на свою голову…
Глава 2
— Так, значит, говоришь, никогда раньше с тобой подобного не происходило? — слегка нервно спросила привлекательная жгучая брюнетка лет тридцати на вид, представившаяся профессором Кассиди Энро, поправляя лёгкий шёлковый халатик.
— Да, — немного неуверенно кивнула я.
Мы сидели на уютной кухне и пили чай. Вернее, она пила, крепкий, почти непроницаемо чёрный холодный чай из винного бокала. Я же сидела, держа спину ровно, будто лом проглотила, и отвечала на вопросы.
Профессор Энро была слегка на взводе и… навеселе, что и пыталась исправить крепким чаем. И мне тоже гостеприимно плеснула холодного, пахнущего мятой напитка. Но по её взгляду было очевидно — мне не рады. Да и как тут радоваться, если я ввалилась в её спальню в момент, когда она была там не одна и занималась тем, в чём третий явно был лишним.
До сих пор в ушах стоит её визг и отголоски отборной брани её партнёра. Но визжать она быстро перестала, сходу разобравшись, что к чему. А вот друг профессора Энро успокаиваться не пожелала.
Заявил гневно:
— Ну, заешь ли, Касс, мне такие развлечения ни к чему. Для здоровья вредно.
После чего быстро оделся и ушёл, громко хлопнув дверью.
И его можно понять! Я же свалилась прямо в кровать, на них… Лицо всё ещё пылало стыдом, а из головы не шли воспоминания о том, как они… а я на них… Кошмар!
— Ты не могла бы сосредоточиться на чём-нибудь другом? — одарив меня очередным, граничащим с ненавистью, строгим взглядом, раздражённо передёрнула плечами профессор Энро, отчего скользкий шёлк сполз с одного из них, оголяя смуглую кожу.
Да, она тоже слышала все мои мысли. И они её всё больше тревожили.
Профессор поправила полу халата, затянула пояс потуже и продолжила допрос:
— Вспомни ещё раз в подробностях, как всё произошло. Почему я чувствую слепое пятно в твоих воспоминаниях?
Я послушно прокрутила в памяти, как иду по красной дорожке к Коле, поскальзываюсь и… Воспоминания такая штука, ими управлять практически невозможно. Поэтому вспоминала я всё последовательно — падение, скольжение по заледеневшей дорожке, встреча с голым Мастером, поход с ним, но уже одетым, в архив и, наконец, появление в спальне увлечённой друг другом парочки. Щёки опять запылали стыдом.
— Ничего не понимаю. Куда подевался отрезок между падением и появлением у меня? — нахмурилась профессор Энро. — Ты головой не ударялась, когда упала?
— Не знаю, — ответила с предельной честностью.
Я и правда всё ещё подумывала о таком варианте. Удар головой объяснил бы происходящее лучше всего. Вот только слишком уж правдоподобно выглядит весь этот бред. Чересчур правдоподобно, я бы сказала. Такое я не смогла бы придумать, даже если бы приложилась головой не один раз, а с десяток! Да и ощущения были очень даже натуральными, и чувства. Ну не может такое привидеться! Чего только стоит пробирающийся буквально под кожу, замораживающий взгляд Магистра…
— И вот опять! Слепое пятно! О чём ты сейчас думаешь? — подалась вперёд профессор.
— О том, что я, надеюсь, не сошла с ума… пока, — ответила, вымученно улыбнувшись.
— Ну, это тебе точно не грозит, можешь не переживать, — усмехнулась она, откинувшись на спинку стула и отпив пару глотков из бокала. — Я ещё не встречала так стойко воспринимающую первое скольжение иномирянку из сумрака.
— Из сумрака? — переспросила я.
— Да, миры и пространства лишённые магии у нас называют сумраком. Там нет света живой энергии, — пояснила профессор Энро. — Ты как раз из такого, пустого сумрачного мира. Поэтому тебя сюда и вынесло. Вообще, такое очень редко случается, в сумрачных мирах одарённые если и появляются, то чаще всего так и не пробуждаются. А ты вот, пробудилась почему-то.
— И почему? — спросила, судорожно вздохнув.
— А не знаю, дорогая, — развела она руками. — И ещё более непонятно, почему тебя перенесло именно ко мне. Я, знаешь ли, хоть и неплохой специалист в сфере скольжения, но всё же не Мастер. Нет у меня нужного потенциала, чтобы призывать подобных тебе.
Я… промолчала. Так и молчала, думая о том самом Мастере, к которому меня изначально забросило. Получается, это он меня призвал? Но почему тогда тут же постарался избавиться? Ничего не понимаю!
— Ладно, вижу, тебе тяжело пока всё это переварить. Будем разбираться постепенно, — улыбнулась профессор Энро. — Начнём с малого. Как тебя зовут?
И она пододвинула к себе листок, который достала из сумки ещё в самом начале нашего необычного знакомства, сразу после того, как её любовник ушёл, хлопнув дверью. Перехватила поудобнее ручку, необычную, похожую чем-то на старую перьевую, не из настоящего пера, а такую деревянную, со сменными насадками разной ширины, которые обычно макают в чернила, но чернил на столе не наблюдалось, и выжидательно посмотрела на меня.
— Имя, — поторопила меня профессор.
Я вздрогнула, перевела взгляд с ручки с тонким металлическим «пером» на конце на неё и представилась:
— Эль. То есть Алла Анатольевна Зарова. Но все меня называют Эль.
Профессор кивнула, записывая просто-таки каллиграфическим почерком. Причём после имени в скобочках указала «Эль». И опять подняла на меня взгляд.
— Дата рождения, — начала я, взглянув на листок, который оказался каким-то бланком и следующей графой после имени там как раз дата рождения значилась.
— Нет, — перебила она. — У нас другое летоисчисление. Просто возраст скажи и когда следующий день рождения.
— Девятнадцать. Двадцать исполнится… — задумалась, подсчитывая, — через шестьдесят два-шестьдесят три дня.
Профессор кивнула, записала. А я не удержалась от вопроса.
— А у вас год сколько дней длится? И день сколько часов? А час?
Профессор Кассиди улыбнулась и объяснила мне, как маленькой, с покровительственной улыбкой:
— Всё так же, как и в твоём мире. Иначе ты не смогла бы проскользить сюда. Законы времени прямо влияют на процесс перемещения. У нас минута длится шестьдесят секунд, час шестьдесят минут, сутки двадцать семь часов, а год триста двадцать четыре дня, в основном. Всё верно?
— Нет, — как-то настороженно помотала я головой. — Год триста шестьдесят пять дней, сутки двадцать четыре часа. А секунда у вас сколько длится?
— Момент, — нахмурилась профессор Энро, отложив ручку и, то ли отвечая на мой вопрос, то ли прося подождать. — Я не поняла, ты что, из другого пространство-времени сюда выскользнула?!
— Не знаю, — прошептала я, ничего не понимая.
Вернее, я начала понимать, что, кажется, у меня не просто проблемы, а проблемы вселенского масштаба! Я тут мало того, что в другом мире, так ещё и, кажется, что-то нарушила. Какое-то правило, о котором понятия не имею!
— Так, мне всё это не нравится, — отчеканила профессор, поднимаясь и сгребая ручку, бланк, бокал с чаем.
На чай она покосилась, выпила залпом, отставила бокал и приказала:
— Сиди здесь. Ни шагу никуда! Я сейчас вернусь.
И вышла из кухни, ворча:
— Не хватало мне ещё обвинения в нарушении циклов. Вот же проблема. Оно мне вообще надо…
Она что-то ещё говорила, но я уже не могла разобрать. Посидела с минуту, прислушиваясь к удаляющимся шагам, встала, крадучись подошла к двери, приоткрыла — тишина. И я побежала!
В тусклом освещении бежала наугад, стремясь быстро, но осторожно и тихо убраться отсюда как можно дальше. Дверь на улицу, на удивление, нашла без труда, тут сложно было бы заблудиться, дом оказался небольшой и в нём было интуитивно легко ориентироваться. Как бы ни отличался этот мир, а архитектура тут была вполне привычная, мало чем отличающаяся от родной… земной.
Выбежала наружу, пронеслась по пустой тёмной ночной улице, свернула за угол, раз, другой, третий, и остановилась, тяжело дыша. Привалилась к глухой стене в каком-то сомнительном проулке, едва не сползая по ней на землю, и на мгновение прикрыла глаза. Страшно…
Почему сбежала? Да просто знаю я этот хмурый осуждающий взгляд, которым одарила меня профессор Кассиди Энро напоследок. Ты проблема и ты во всём виновата — называется.
Мне, к сожалению, уже приходилось сталкиваться с такими взглядами. И проблем после этого было столько, что и вспоминать не хочется. Когда, спустя пару месяцев после смерти бабушки, мне пришло уведомление из банка, я была удивлена, но даже предположить не могла, что, придя по этому уведомлению, встречу того, кто будет оспаривать мои права на счёт, именной, открытый бабушкой для меня. Счёт, о котором я даже и не знала до этого!
А он, тот, кто хотел оспорить, вдруг появился. Причём, это оказался наш сосед по лестничной площадке, Игорь. Он притащил какие-то расписки, бумажки, заверенные нотариусом, и едва ли ни с пеной у рта доказывал, что бабуля должна ему довольно ощутимую сумму за то, что он ухаживал за ней, когда я, «беспутная внучка с сомнительной репутацией бросала немощную старушку на произвол судьбы». У него были связи в банке, у меня нет…
Но он врал, грязно и нагло, не было такого! Не бросала я никогда бабулю, всегда рядом была. Да и не была она немощной, до самого конца. Ушла внезапно и тихо.
Игоря разоблачили, но я никогда не забуду ту несправедливость, те пренебрежительные, осуждающе-брезгливые взгляды работников банка, а потом и судебных приставов. Мне не верили, меня считали… даже думать не хочется, кем. И вот сейчас я опять увидела этот взгляд.
Уж не знаю, что я там нарушила своим появлением в этом мире, но была практически уверена — профессор Энро выставит меня виноватой в чём-то очень нехорошем. И, соответственно, ничего хорошего мне это не принесёт.
И вот сейчас я стояла в тёмном переулке… другого мира, и совершенно не знала, что делать. Куда податься? У кого просить помощи, или хотя бы совета? Да не у кого! Я одна, совершенно одна… в чужом мире. И я тут чужая, ничего не знаю об этом месте, да ещё и виновата в чём-то. Просто «превосходные» перспективы! Но зато красивая, в этом ненавистном дорогом платье и на каблуках. Помирать, так с музыкой — как сказала бы моя вечно позитивно настроенная соседка Настя, которой я сдавала бабушкину комнату.
— Эй, ты чего стоишь тут, малая? — вдруг вынырнул из темноты какой-то мужчина… сомнительной наружности. — Заблудилась что ли?
Я вздрогнула и попятилась, нервно вцепившись в подол своего распрекрасного платья, которому совсем не место в таком месте. В смысле, мне тут не место, тем более в такой компании. В общем, страшно мне очень стало и я, конечно же, сразу выдала весь свой страх. И зря, очень зря.
Он тут же приосанился, посмотрел на меня с прищуром, оценивающе так, и… вдруг предложил:
— Подзаработать хочешь? Вижу, не простая, с силами. Могу договориться. Что можешь-то?
Я продолжала молча и настороженно смотреть на этого сомнительного гражданина иного мира, невольно вжимаясь в стену и пятясь. Он моё поведение растолковал своеобразно.
— Из этих, что ли? — спросил, окидывая меня оценивающим взглядом. — Ну, точно! Расфуфыренная вся, а никаких амулетов и других маговских примочек нет. Оно и понятно, на что они тебе, если пользоваться не умеешь. Что, погнал тебя твой богатей, да?
Что? Какой богатей? Что он несёт?!
— А вот учиться надо было, — наставительно заявил этот тип бандитской наружности. — Мордашкой-то долго не поторгуешь. Выгнали и что теперь?
Я отчаянно помотала головой, всё ещё пребывая в ужасе… да от всего этого вечера, но и возмущение всколыхнулось. За кого он вообще меня принимает?!
— Чего головёнкой трясёшь? Не выгнали? — прищурился бандюга.
— Н-нет. Никто меня не выгонял. Я сама… сбежала, — ответила, чуть выдохнув.
Вроде бы нападать не собирается, и то хорошо. Да и с чего бы ему на меня нападать? У меня же из ценностей одно платье и есть. Но сомневаюсь, что этот мужик в состоянии его стоимость на глаз определить.
— Прям так и сама? Вот дура баба! Её кормят, одевают. А она в бега подалась, — удивился он, противореча своим же собственным словам про то, что учиться надо было, а не «мордашкой торговать». — Бил что ли? Следов вроде не видать. Хотя маги же, эти умеют так бить, чтобы следов не оставалось.
— Никто меня не бил! — воскликнула, окончательно запутавшись в умозаключениях этого типа.
— Ты чего мне голову морочишь? — насупился он. — И не били, и не гнали, а сама по подворотням холёная шляешься. Не бывает так!
Мне оставалось только руками развести, всем своим видом демонстрируя, что вот, бывает. Не пускаться же в объяснения, как я до такой жизни докатилась. А меж тем на улице была уже глубокая ночь, я основательно продрогла и проголодалась.
— Ладно, не бросать же тебя тут подыхать, — заметив, как я поёжилась от ночной прохлады, махнул рукой мужик. — Идём, накормлю хоть, погреешься. А там уже решим, куда тебя пристроить. Зови меня Никлом, вообще-то я Никалус, но все Никла называют.
И я пошла за ним. Частично потому, что действительно замёрзла и проголодалась, а частично потому, что… ну Коля же! Не мой Коля, конечно, но такая схожесть имён показалась мне знаком. Всё равно податься некуда, а тут хоть какой-то вариант. Сбежать, если что, я потом ещё успею. А вот поесть нужно уже сейчас.
По моим подсчётам с тех пор, как я поскользнулась и оказалась в спальне Мастера прошло около двух-трёх часов. Немного, но ведь весь день до этого не ела, слишком волновалась перед свиданием. Как оказалось, не зря, хоть и не по тому поводу.
Мы углубились в подворотню, протиснулись в узкий тёмный проход между двумя домами и вышли на другую улицу. И эта улица была совсем не такой, какие я видела здесь раньше. Много людей, мусор, разношёрстные дома, в основном старые и запущенные, шумные разговоры, вызывающий женский смех, запах спиртного и слабое освещение. Вдоль улицы, на приземистых металлических столбах, коптили тусклые фонари, старинные такие, керосиновые, или что-то схожее. И вообще, весь окружающий антураж этого мира навевал ассоциации с началом девятнадцатого века, как я его себе представляла. А вид конкретно этой улицы вызвал в памяти ещё и выражение — злачное место. Да, именно так можно было охарактеризовать всё это. Что в принципе логично, учитывая то, кто меня сюда привёл.
— Ты не отставай, малая. Вижу, боишься, — обернувшись, усмехнулся Никла. — А тут смотри, не зевай. Только приметят слабость, сразу… хм, к делу пристроят.
И как по заказу, к нам подскочил какой-то парнишка в засаленной тряпичной кепи. Окинул меня цепким оценивающим взглядом, усмехнулся и спросил у моего спутника:
— Чего, опять убогих подбираешь, Никла-барыга?
— Ты за языком-то поганым следи, — рыкнул Никла. — Какой я тебе барыга?! Иди давай отседова, соплячьё!
И я как-то неосознанно, бочкой, подошла к Никле поближе, инстинктивно ища защиты. Он, почему-то казался мне приличным мужиком, насколько это в принципе возможно, учитывая среду, в которой он вращается. Подкупало ещё и то, что он был уже относительно не молод, лет сорок пять на вид, и подчёркнуто называл меня «малая», да и смотрел он на меня скорее с жалостью, чем с мужским интересом. В отличие от того же «соплячья» в кепи. Тот как раз без стеснения облапил взглядом.
— Не боись, — подмигнул мне Никла. — Пока со мной будешь, никто не обидит.
— Спасибо, — поблагодарила я, сильно сомневаясь в своём решении довериться местному преступному элементу.
Но, как говорится, работаем с тем, что есть. За неимением лучшего, и покровительство «барыги» можно считать благом. Только скрыться бы от ощупывающих взглядов со всех сторон. Отогреться, поесть, и расспросить Никлу о… магах. Сама в шоке от таких мыслей, но, опять же, работаем с тем, что есть. Он заикнулся про магов, которыми, я так поняла, являются Мастер и профессор Кассиди Энро. А теперь, выходит, что и я.
Лично я в себе никаких изменений и волшебных сил не чувствовала, но даже представитель местной бандитской сферы что-то во мне углядел. А раз углядел, значит, и объяснить хоть что-то сможет.
И тут, когда мы уже почти дошли до приземистого, старого домика с покосившейся крышей, на который указал мне Никла, нам неожиданно заступили дорогу. Их было двое, молодые парни, в приличной, по сравнению со всеми остальными обитателями этой улицы, одежде. И они явно была весьма недружелюбно настроены.
— Шла бы ты, малая… дальше, — указав мне взглядом на старый домишко, — тихо проговорил Никла. — А у меня тут… дело.
— От чего же? Пусть останется, — усмехнулся один из заступивших нам путь. — Девушка приличная, а от хорошей компании отказываться невежливо.
— А заодно и приценимся, — улыбнулся второй. — Что, Никла-барыга, нашёл, чем долг погасить?
И оба парня уставились на меня. М-да…
Я стояла чуть боком к этим сомнительным парням, прячась за Никлой, но всё равно чувствовала, как меня пристально разглядывают. Нехорошо так, придирчиво, оценивающе и в то же время обесценивающе. Будто я не человек, а какой-то товар. Мерзко, неприятно и страшно. Отступила на шаг назад и замерла, когда Никла схватил меня за руку.