Взрывная натура. Обратная реакция

В дверь постучали, когда я доедала третье пирожное, понимая, что оно явно было лишним, но не желая останавливаться. Обрадовалась, надеясь услышать знакомые крики и очередной вариант моего имени, но из-за двери донеслось только:

– Даяна, внучка, пора вставать, на занятия опоздаешь.

– Я уже не сплю, дедуль! – крикнула в ответ.

– Поторопись… тебя там ждут, – попросил дедушка.

Вскочила, подбежала к двери, распахнула и спросила:

– Кто?

Уже уходивший дедушка обернулся, как-то грустно улыбнулся, ответил:

– Охрана, – и ушел.

М-да, невесело, а как замечательно начиналось утро.

Дорогу до института я, пожалуй, никогда не забуду. Как же на меня косились соседи и просто прохожие, когда я шла по улицам нашего тихого, уютного и безопасного Эссимира под конвоем, состоящим из шести охранников-мужчин и одной женщины в форме Имперской службы безопасности! Мужчины хотя бы додумались облачиться в неприметные серые костюмы, а сурового вида женщина лет сорока с военной выправкой красовалась в парадной форме. И где Крант только такую нашел? Складывалось впечатление, что он ее прямо со смотра какого-то вытащил.

В общем, в институт мы ввалились всей компанией, прошли по лестнице, причем все перед нами расступались, а некоторые так и вовсе испуганно шарахались от суровых охранников, уверенно идущих напролом. А мне было стыдно и неудобно. Ну, Крант, вернись только, я тебе все выскажу! Не обсуждается, видите ли! А я вот обсужу, я так это обсужу!

Перед дверью в аудиторию меня придержали за локоть, четверо мужчин скользнули в помещение, а еще двое и женщина остались… меня охранять. Спустя пару минут мужчины вышли и кивнули. Мне позволили войти, эскорт за мной не последовал. Хлопнула дверью перед суровой женщиной и облегченно выдохнула. Но расслабилась я рано…

– Даянка, ты чего опять натворила? – прокричал Колин через всю аудиторию.

Они с Элишей оккупировали подоконник уже вдвоем, и сейчас оба с любопытством уставились на меня, как и остальные эксклюзивные студенты. Все явно жаждали узнать подробности, всем было интересно, с чего это у меня такое сопровождение, будто я какой-то национальный герой… или злодей. И только Санье смотрел на меня спокойным, не выражающим ни малейшего любопытства взглядом. Он же и произнес тихим, но уверенным голосом:

– У каждого из здесь присутствующих свои секреты, у кого-то большие, у кого-то поменьше, а у некоторых, видимо, настолько огромные, что приходится их вот так отчаянно охранять.

И улыбнулся мне, вот только я не разобрала – дружеская это была улыбка или издевательская. Да и реплику его не до конца поняла – это он заступился за меня или наоборот, поддеть пытался? Как же все сложно!

Но я-то с ним не ссорилась, так что невозмутимо проследовала к своему месту по соседству с рыжей врединой, устроилась и, приветливо улыбнувшись, выдала:

– Силы.

– Да и так хватает, – скривился Сан.

– Силы много не бывает, – озвучила догму, которую в школе нам втолковывали на протяжении всех лет обучения.

Только там оговорка небольшая была: «Подконтрольной силы много не бывает». И вот это как раз не про нас – эксклюзивных неумех. У нас с контролем как-то печально, причем у всех. Кстати, о контроле. Мия была просто счастлива, ее улыбка, казалось освещала всю аудиторию, а все потому, что вернулись ее ненаглядные братья-поклонники. Нил и Лен тоже были вполне бодры и веселы, в отличие от Алена, который после возвращения из изоляции по-прежнему оставался хмурым и необщительным. Кивнула братьям, махнула рукой блондинке и обвела взглядом аудиторию.

– А Хариус не вернулся? – спросила у Санье, не обнаружив самого противного из одногруппников.

– Соскучилась? – хмыкнул Сан.

– А то, просто жажду обнять его… и придушить, —призналась я. – Как вспомню экскурсию в детство, так сразу Хариуса обнять хочется.

– Да, я бы тоже с ним пообнимался, – произнес полуэльф, окидывая меня задумчивым взглядом.

– Да мы его всей толпой затискали бы, – хохотнул Колин.

– Потому и не выпустили, наверное, – предположила Элиша. – Понимают, что мы все по нему безмерно скучаем.

– Ничего вы ему не сделаете, – хмыкнул Грем, откинув пепельный хвост за спину. – Устав все выучили? То-то же, за неуставные отношения в группе, – он почему-то покосился на нас с Саном, – в том числе и нанесение увечий, сами в изоляцию на недельку загремите. Так что об обнимашках с нашим милашкой Хари можете только мечтать.

Все дружно скривились, устав действительно все выучили… кроме меня, я вообще листок потеряла, когда Тэран меня в первый раз в долину морфов перенес, чтобы лишнюю энергию сбросила. Да и потом как-то не до того было. Наклонилась к Сану и прошептала:

– У тебя листок с уставом сохранился?

Рыжий покосился на меня, хмыкнул и заявил:

– Сохранился. И я даже подарю его тебе, после лекций вместе за ним в общежитие сходим. А то у меня арест, сама понимаешь, передвижения ограничены.

Пожала плечами, но напоминать о том, что он и после наложения ареста спокойно заявлялся ко мне домой, не стала. Просто кивнула. Сан довольно улыбнулся, отобрал у меня сумку, повесил на спинку стула и, развернувшись ко мне всем корпусом, поинтересовался:

– Как выходной прошел?

– По-разному, – туманно ответила я.

Ну не рассказывать же ему про… все.

– Как-то невесело это твое разное прозвучало, – хмыкнул Санье.

А чему тут радоваться? Но и пожаловаться тоже возможности нет, а потому я только руками развела и плечами пожала: мол, чем богаты.

Сан хотел еще что-то спросить, но по институту прокатилась мелодия звонка, свидетельствующего о начале лекции, и все разговоры пришлось отложить. Одновременно с оповещением открылась дверь, впуская… бабушку. Старенькую, дряхлую бабушку, сгорбленную, с испещренным морщинами лицом, по-старчески скрюченными пальцами на сухоньких ручках и длинной белой косой, перекинутой через плечо. Одета бабуля была в форменный халат целителя.

Старушка медленно прошаркала к преподавательскому столу, уселась, покряхтывая, обвела всех присутствующих мутным взглядом и, не удосужившись даже представиться, оповестила неожиданно бодрым голосом:

– А сейчас, деточки, я расскажу, как легко вас всех убить, что по отдельности, что всех вместе.

– И вам доброго здоровья и вечной силы, – хмыкнул Берт.

– Кто таков? – подслеповато сощурилась старушка и тут же, не дожидаясь ответа, продолжила: – Знаю-знаю, Бертран, значит. Помнится, лечила я твоего деда…Или прадеда, не суть. Так вот, у него тоже такая высокомерная мордашка была, пока сам себе лягушачьи лапки из подбородка не вырастил. С лапками уже не так хорошо получалось нос-то задирать. Уж больно потешно они дрыгались.

По аудитории прокатилась волна сдержанных смешков – все живо представили картину, рассказанную бабулей.

– И как, лапки-то убрали? – обеспокоенно спросила Мия.

– Убрали, чего уж там, пожалели мальчика. В совете-то он так заседать не смог бы, пришлось ампутировать, – хихикая, ответила старушка.

А потом хлопнула ладонью по столу, пресекая начавшиеся разговоры, и продолжила строгим преподавательским тоном:

– Сначала дам вам немного общей информации, а уже со следующих занятий начнем разбирать слабости и преимущества каждого. Обращайтесь ко мне сестра Таринья. А полное мое имя вам ни к чему.

И тут мы все замолкли, притихли, достали тетради и приготовились записывать. Сестра… Надо же, у нас будет преподавать сама сестра Всемогущей Силы! Это же… это… просто поверить не могу. Сестры никогда и ни с кем не делятся своими знаниями. А становятся сестрами только избранные самой Всемогущей Силой, таких женщин единицы. Не так мало, как магистров, конечно, но не больше тысячи на всю империю. В послушание они идут только после ста, и еще лет сто ходят в послушницах, а уже потом, если достигают нужного уровня чистоты силы, становятся сестрами. В общем, нам несказанно повезло! И я даже догадываюсь, кого нужно благодарить за такое везение. И я его, наверное, действительно поблагодарю… после того как выскажу все, что думаю по поводу конвоя.

За первой лекцией последовала еще одна, и еще. Оказывается, сестра Таринья сегодня у нас вела все занятия. К концу четвертой лекции я была готова придушить Кранта вместо благодарности! То, что старушка назвала «немного общей информации», оказалось нескончаемым потоком. У меня отваливалась рука, слезились глаза, живот негодовал от голода, давно позабыв об утренних пирожных, а спина не желала разгибаться. И вот оно, чудо – лекция закончилась! Но никто не вскочил с места, никто даже взглядом не выказал недовольства до тех пор, пока сестра Таринья не покинула аудиторию, не прощаясь. У них так принято, они не здороваются и не прощаются.

Когда за ней закрылась дверь, по аудитории прокатился слаженный страдальческий стон. Я, вложив в общие подвывания свою лепту, растеклась по столу, улеглась щекой на тетрадь и блаженно закрыла глаза.

– Добейте меня, – простонал Лен.

– Я бы с радостью, но неуставные отношения и все такое, – хрипло ответил ему брат. – Да и рука не поднимается.

– Да-да, я знаю, что ты меня любишь, – хмыкнул Лен.

– Идиот, от усталости не поднимается, а вот когда отдохну… – промычал Нил, уткнувшись лицом в плечо Мии.

– Слабаки! – заявил Колин, бодро встав и потянувшись, разминая плечи и спину.

– Ух ты, – завистливо протянула я.

– А ты в течение десяти лет позанимайся медитацией по пять часов каждый день, тоже так сможешь, – хмыкнул парень.

– Я уж лучше тихонечко поподыхаю, – хмыкнул Милтон, наш скромный тихоня.

– Идем, – протянул мне руку Сан, который тоже, оказывается, чувствовал себя вполне бодрым и довольным жизнью.

– Да подожди ты, спина не разгибается, – заныла я.

– Могу донести, – невозмутимо предложил рыжий.

– Угу, до двери, а там охранникам передашь. У нашей Даянки носильщиков хоть отбавляй, – хохотнул Нил.

– Могу поделиться, – буркнула я.

Так, препираясь, постанывая и разминаясь, мы медленно потянулись усталой компанией к выходу. А там меня действительно уже ждали охранники. Подозреваю, что они никуда и не уходили, караулили под дверью все это время. Сан покосился на мой эскорт, протянул руку и напомнил:

– Идем за уставом.

– Идем, – согласилась я, но за руку его не взяла.

Уж больно мне взгляд конвоирши в форме не понравился, пристальный такой, с прищуром… на Санье.

Сам же полуэльф настойчиво делал вид, что всех этих мужчин в сером и женщины в форме вообще здесь не наблюдает. Просто игнорировал, будто их и нет. А они от этого раздражались еще сильнее, нервничали и сверлили меня неприязненными взглядами. Но как-то странно они это делали, отворачиваясь и притворяясь, что это не я их раздражаю.

Я глубокомысленно пожала плечами и пошла за другом, полностью игнорируя охранное оцепление. С чего это я должна им всем подчиняться? У меня и так неразрешимая проблема на горизонте маячит. И это такая проблема, по сравнению с которой все остальное— мелкие неурядицы. Вот так, думая о проблемах, я и дошла до центральных институтских дверей, распахнула их, вдохнула полной грудью и выпалила:

– Сан, поторопись.

Сбежать от конвоиров очень хотелось, но я чувствовала, что с ними лучше не шутить. Друг тоже не спешил высказывать возражения против сопровождения, он по-прежнему игнорировал охранников.

Нашу прогулку до общежития, находящегося здесь же, на территории института, не заметил только ленивый. Столько внимания я, пожалуй, не получила, даже дефилируя по городу в той же компании. Как-то так вышло, что именно в это время окончились лекции у основного потока студентов, и все обучающиеся находились в институтском парке, через который и пролегал наш путь до общежития. В общем, если кто-то еще не знал о моем «особом положении», то теперь точно узнал. Мне пришлось втянуть голову в плечи и опустить глаза, только чтобы не видеть прикованных ко мне взглядов. Сан же, напротив, вышагивал гордо, высокомерно задрав нос. А может, все решат, что это его такой эскорт сопровождает, а?

Глупая надежда. Да и какое мне дело, что подумают окружающие? Хотя кого я обманываю, мне все же было дело до мнения других. Я все же выскажу Кранту свое негодование, так выскажу, что в следующий раз крепко подумает, прежде чем позорить меня перед народом!

Дверь в общежитие перед нами распахнул один из охранников в сером. Тут же прошмыгнул внутрь, за ним последовали еще двое. А уже потом вошли мы, ну и остальные следом просочились. Тут случилась небольшая заминка.

Вахтершей в общежитии при Институте высших оказалась женщина глубоко почтенного возраста, этакая боевая бабушка. И ее совершенно не смутили суровые лица охранников, и даже форма моей надсмотрщицы не впечатлила. Бабушка уперлась, защищая грудью проход к лестнице и не желая впускать посторонних.

– Вот этих двоих пущу. Как не пустить, студенты же, – заявила она, указав на нас с Саном. – А вы выметайтесь!

Вопроса, как она распознала, кто здесь студент, а кто нет, даже не возникло. Просто у конвоиров были такие физиономии, что определить не трудно. И, учитывая выражение этих самых физиономий, я мгновенно прониклась к старушке уважением. Она не дрогнула, даже густо подведенной бровью не повела… до тех пор, пока ей в лицо не сунули какую-то бумажку. Вахтерша тут же сменила гнев на милость, но и это проделала в своей профессиональной манере.

– Ну, так бы сразу и сказали, – протянула она. – Вот туточки распишитесь все и проходите. И чтобы до отбоя мне все вышли!

На лицах бравых охранников отразилось искреннее недоумение, но в журнале все расписались. И даже дамочка в форме закорючку поставила.

Старушка-вахтерша расплылась в довольной улыбке, видимо, посчитав такую покорность имперских служащих своей личной победой, и умиленно помахала нам ручкой вслед. Мужчины в сером невозмутимо прошли в святая святых вахтенной, Сан сдержанно улыбнулся, я с трудом сдерживала смех, и только женщина в форме прошипела какое-то ругательство себе под нос.

– Ай-ай-ай, рот бы помыть… – глубокомысленно протянула старушка, заломив густо подведенную бровь.

И как она расслышала – для меня осталось тайной. Даже я, находясь намного ближе к суровой военной, разобрать ее бормотание не смогла.

По лестнице мы поднимались молча. В это время в общежитии было тихо и безлюдно. Но не это меня удивило, как раз пустота общежития была объяснима – все студенты толпились в саду. Озадачило то, что шествующие впереди нас охранники знали, куда идти! Они безошибочно свернули с лестницы на третьем этаже в нужную сторону, и Санье последовал за ними, а потом еще и остановились именно у его комнаты. Меня это потрясло не меньше, чем инцидент на входе, а Сан остался невозмутим. Он прошествовал к двери, даже не взглянул на посторонившихся охранников, отпер дверь извлеченным из кармана ключом и распахнул ее.

В помещение тут же скользнули трое конвоиров, проверили и вернулись, кивком подтвердив, что опасности нет. Абсурд набирал обороты, но полуэльф оставался невозмутимым, как скала. Он церемонно пригласил меня в комнату жестом, я вошла, сам хозяин апартаментов последовал за мной и ловко захлопнул дверь прямо перед носом пытавшейся просочиться за нами дамы в форме. Тут же задвинул небольшой засов и возложил ладони на дверную поверхность. От его ладоней по двери, стенам, полу и потолку разлилось зеленоватое мерцание, послышался неясный шум, напоминающий шелест древесных крон на ветру, и все стихло. А Сан резко повернулся ко мне, оглядывающей его комнату, и, радостно потирая руки, заявил:

– Вот теперь ты мне все расскажешь, Даюська.

Я хмыкнула, удостоив друга скептического взгляда, и продолжила осматриваться. Это была обычная комната, лишенная каких-либо признаков обитания здесь кого бы то ни было. Ни личных вещей, ни учебников, ни малейшего беспорядка.

– Ты здесь не живешь, – сделала я очевидный вывод.

– Тебя только это волнует? – хмыкнул Сан.

– Ну почему же, я очень благодарна за возможность отдохнуть от конвоиров, – протянула я, кивнув на дверь. – Только это ненадолго, сам понимаешь, для спецов из Имперской службы безопасности твои старания не проблема.

И тут я впервые имела честь лицезреть истинно эльфийскую высокомерную улыбку на лице друга. Сан подался вперед, оказавшись очень близко, небрежно приобнял меня за талию и проникновенно прошептал:

– Не путай обычную магию и эльфийскую родовую, Даяна.

Я покосилась на преобразившегося рыжего и, пародируя его же интонации, прошептала:

– И что, не прорвутся?

Сан только головой покачал и продолжил загадочно улыбаться.

– Совсем-совсем? – решила уточнить я.

– Вообще, – кивнул он, чуть притянув меня к себе.

– Ну и зачем? – мгновенно нахмурившись, поинтересовалась я.

– Все просто, Даенок, – одарил меня очередным покровительственным взглядом Санье. – На твоего деда наложили печать о неразглашении, и, судя по силе печати, сделал это магистр. Сама ты превратилась в запуганную мышку, вздрагиваешь от каждого шороха, ну и эти за тобой таскаются, – совсем помрачнев, кивнул на дверь рыжик.

– Ну и? – не поддалась я на провокацию.

– И я просто волнуюсь! – вдруг вспылил Сан, но руку с талии не убрал, еще и второй обнял, будто боялся, что сбегу.

Я попыталась высвободиться из объятий, только сейчас осознав, что они уже совсем не дружеские, но полуэльф был намного сильнее, и мои попытки проигнорировал. А потом еще и припечатал:

– Если бы ты просто стала любовницей Кранта, всего этого не было бы, – мотнул он головой в сторону двери. – Ты во что-то вляпалась, Даяна. А я не могу оставаться в стороне, понимаешь? Мне нужно знать, необходимо!

И меня ощутимо встряхнули, схватив за бока. А потом еще и в глаза заглянули таким взглядом, что я себя последней сволочью почувствовала. Но…

Но я буду еще большей сволочью, если втяну во все это Сана! Нельзя ему рассказывать, ни в коем случае нельзя.

И он будто почувствовал мой настрой, глухо застонал и уткнулся лицом в мою шею, продолжая удерживать за талию. И замер, тяжело дыша, будто ему было больно.

– Сан, пойми, не нужно тебе это, – прошептала я, положив свои руки поверх его и ненавязчиво пытаясь отцепить их от себя. – Все слишком сложно и серьезно, тебе лучше держаться от меня подальше.

– Иначе что? – вдруг возмутился он, до боли сжав мои бока. – Твой Крант меня по стенке размажет? Сомневаюсь, Даюсь.

Напоминание о Кранте было более чем своевременным, мне вдруг подумалось, что если его соглядатаи сами не смогут прорваться через установленную Санье защиту, то вызовут начальство. И вдруг так страшно стало… за Сана.

– Отпусти, – едва ли не взвизгнула я, забившись в его объятиях. – Ты не понимаешь!

– Все я понимаю! – вдруг рявкнул он, отстранившись, но не отпустив меня. – И даже лучше, чем ты, маленькая глупенькая мышка Даянка.

Я уставилась на него округлившимися от такого резкого перепада настроения глазами. А Санье отпустил, отступил на пару шагов и с какой-то издевательской усмешкой спросил:

– Хотя бы чай попить с другом ты можешь?

– Чай могу, – настороженно ответила я.

А в душе ворочалось неприятное осознание, что мое доверие к Сану начинает сходить на нет. Он стал мне другом, почти братом, а сейчас я его почти не узнавала. Да, я поняла, что он надеется на что-то большее, нежели дружба, но не причинит же он мне вреда! Так почему же мое доверие к нему вдруг пошатнулось? Сомнения было решено отринуть по той простой причине, что в предательство Санье я просто не была готова поверить. Кто угодно, но только не он.

– Давай свой чай, – пробурчала я, покосившись на дверь, из-за которой не доносилось ни звука.

Странно, почему снаружи так тихо? Хотя охранники проверили комнату и никакой опасности не обнаружили. Может, они и не переживают вовсе, а ждут себе спокойно, пока я с другом пообщаюсь…

Сан махнул рукой, призывая меня устроиться за небольшим столом, а сам отошел за шкаф, частично отгораживающий комнату. Уж не знаю, что он там делал и где взял чайные приборы, но вернулся полуэльф с двумя чашками ароматного чая. А потом еще и корзинку со свежими булочками принес. Но как, если он здесь не живет? Или все же живет, но оказался настолько опрятным парнем, что не оставляет никаких следов своего пребывания в комнате? Сомневаюсь.

– Пей, – кивнул на чай Санье, присаживаясь. – Если уж не можешь ничего мне рассказать, так хоть просто побудь рядом.

И пусть эта просьба была произнесена обыденным тоном, я в ней столько всего услышала, что… лучше бы не слышала! Чтобы хоть как-то заполнить возникшую после этих слов неловкую тишину, принялась быстро пить чай, не обращая внимания на то, что горячий напиток обжигает. И так кстати вспомнила о причине своего визита.

– Кстати, ты мне обещал устав, – напомнила, прихлебывая обжигающую жидкость.

– А, ну да, – как-то растерянно ответил он.

Встал, взял свою сумку и удалился за шкаф. А вернулся уже с заветным листком.

– Ты действительно считаешь меня такой дурой? – поинтересовалась я, но как-то равнодушно.

Просто поняла, что листок с уставом был у Сана с собой, а он все равно потянул меня к себе в комнату. Это, конечно, мне не понравилось, но отчего-то было наплевать на данный факт. Ну, обманул, и что с того? Значит, ему так было нужно. Не устраивать же из-за этого истерику, верно?

А Санье подошел, бросил листок на стол, развернул меня к себе вместе со стулом, присел на корточки, отобрал из непослушных рук кружку и, заглядывая в глаза, спросил:

– Так почему Крант тебя так охраняет, Даенок мой? Уж сейчас-то ты можешь мне сказать правду? Не думай, просто скажи, и я помогу.

– Не поможешь, – упрямо помотала я головой, в которой вдруг стало как-то гулко и свободно, словно все мысли разбежались.

– Даяна, доверься, – вкрадчиво попросил Сан, обхватив мои запястья и большими пальцами поглаживая их тыльную сторону. – Я вижу, что тебя запугали, по своей воле ты не решишься попросить помощи. А я не готов сдаться. Малышка, расскажи. Мне нужно узнать, я должен понять, разобраться, принять меры…

И заглянул мне в глаза, а я не смогла отвернуться, внутри стало так тепло, будто подул летний ветерок. Трава вокруг зашумела, и лугом запахло, на котором мы с дедушкой, когда я была маленькой, пикники устраивали… пикник… Тэран и его будто увеличившиеся янтарные, с зелеными искорками глаза. Так близко… Последнее видение оказалось настолько отрезвляющим, что я мгновенно встрепенулась, попыталась отогнать туман, но меня перехватили за ладони и очень нежно попросили:

– Расскажи, – а потом жестче, сжав пальцы почти до боли, добавили:– Я ведь могу и по-другому, Даяна. Но не хочу… не хочу уподобляться ему. И сейчас стремлюсь всего лишь побороть твой страх. Доверься мне, малыш.

Перед глазами все плыло, секундное просветление затмилось новой волной дурмана, какого-то странного, не лишающего мыслей, но в то же время заставляющего их путаться. У меня что-то спрашивали, и мне очень хотелось рассказать, но что-то мешало, не позволяло быть откровенной. Страх, какой-то неправильный, почти заглушенный этим влиянием страх не желал отступать до конца. И я прошептала, каждое слово произнося с неимоверным трудом:

– Не могу, нельзя, опасно.

– Я огражу тебя от любой опасности, – пообещал Сан, продолжая сжимать мои ладони.

– Для тебя опасно, – через силу выдохнула я.

– Он мне ничего не сделает, Крант меня не тронет, – продолжил уговаривать Сан.

– Не он, она опасна… – прошептала я, едва ворочая языком.

А потом случилось что-то… В общем, наверное, что-то особенное и очень важное, но я уже не могла разобрать, что важно, а что нет.

Послышался грохот, что-то затрещало, зеленая вспышка озарила все вокруг, а за ней последовало несколько красных вспышек, мимо меня пронеслась какая-то тень, опять послышался грохот, следом стон, а потом меня кто-то подхватил на руки, и я успокоилась. В голове была полная неразбериха, но я успокоилась. Стало так уютно, как дома, а еще тихо и приятно, будто теплая вода обнимает со всех сторон, и ветер… или шум воды. Глаза решительно не желали открываться. Но сквозь пелену дурмана я расслышала едва различимый шепот: