Ева – 2025. Сборник прозы и поэзии участников литературной премии
- -
- 100%
- +
Всё вроде бы шло своим чередом. Но как-то днём Море вдруг почувствовало: что-то изменилось. Небо было, берег был, волны катились, птицы кричали, ветерок дул, но Море стало ощущать пустоту, потому что не стало рыб. Они исчезли.
Скоро и на берегу, и в воде стало совсем невесело. Море даже перестало галькой шуршать. Ему становилось всё хуже и хуже. Вода помутнела и неприятно пахла.
Тут уж сам дедушка Кит проснулся. Почувствовав неладное, набрал воды, чтобы фонтан выпустить, а вода-то несолёная и мутная-премутная! Махнул хвостом дедушка Кит, позвал Альбатроса, птицу морскую, попросил разведать, почему же Море стало несолёным. Полетел тот и увидел болотного Водянщика, который в очередной раз, никого не боясь, выполз из болота. Сидит Водянщик, ехидно посмеивается. Альбатрос вернулся к дедушке Киту и рассказал, что видел.
Понял дедушка Кит, кто злое дело делает. И Море вспомнило, как на праздник Водянщик приходил.
Мудрый дедушка выпустил струю воды и опять позвал к себе птицу:
– Лети-ка ты, Альбатрос, за море, за горы, найди маленькое озеро. Там живёт мой друг, Рак-отшельник. Передай ему вот эту раковину. Пусть приложит её к уху и послушает.
Взмахнул Альбатрос крыльями и полетел за море, за горы, понёс в клюве раковину. Два раза ронял её по дороге, наконец, долетел до жилища отшельника. Бросил Альбатрос раковину, упала она как раз к клешням Рака. Приложил отшельник раковину к уху, послушал, что Море шепчет, и проскрипел Альбатросу:
– Я вашему горю помогу.
Три дня не выходил из своего жилища Рак. На четвёртый день вышел с мешочком соли, да не простой, а волшебной, заговорённой. Выполз он на высокую гору и стал рассыпать соль по всем горам да пригоркам. Где крупинка соли упала, там целая кучка образовалась. Везде соль появилась. Её было так много, что вершины гор засверкали под лучами солнца. Потом махнул Рак клешнёй и вмиг на берегу Моря оказался. Позвал он Чаек, велел им собрать всех птиц, каких только можно, на берегу Моря.
Собрались птицы большие и маленькие: тут и Пингвины, и Альбатросы, Поморники, Чайки, Крачки, и другие незнакомые птицы. Все галдят, особенно Чайки, все волнуются. Велел Рак соль собирать и в Море бросать. Делать так до тех пор, пока всю соль в Море не перебросят. Тогда Море очистится и солёным станет. Стали птицы соль волшебную собирать и в клювах в море носить. Делали так три дня и три ночи. Очень устали птицы, но всю соль собрали.
Выпустил дедушка Кит фонтан воды, а вода хоть и солёная, да не очень. Подумал Рак-отшельник, велел собрать Пеликанов и Буревестников. Они могут плакать солёными слезами. Собрались птицы. Попросил их Рак плакать три дня и три ночи, чтобы Морю помочь. Согласились птицы и плакали три дня и три ночи. На четвёртый день, как только солнце взошло, лучи по воде побежали, Море стало здоровым, солёным. А на Водянщика налетели птицы и загнали в болото. С тех пор он больше не появлялся.
А что Море? Заплескало волнами, забурлило пеной, засветилось всеми цветами радуги. Рыба в море вернулась, дельфины стали плавать, а старый дедушка Кит выпустил фонтан воды, уплыл на своё любимое место и задремал.
И Чайки летают над морем и кричат-кричат. Это они рассказывают о том, как Море спасали.
Лесная коммуникация
Сказка для детей и зверей
Собрались как-то звери в лесу. Сидят, думают, чем бы заняться. Тут сорока летит, издалека на весь лес стрекочет:
– Ой, устала, не могу! Я сидела-сидела на заборе в деревне и подслушала, как Петрович с Ивановичем беседуют. Петрович сказал, что с сыном разговаривал, а Иванович удивился: «Как ты разговаривал, если он уехал на край земли, в горы?» А Петрович ответил, что разговаривал по телефону – это лучшее средство… – Дальше сорока едва выговорила слово «коммуникация». Но слово очень красиво звучало, и вообще, сорока любила незнакомые слова.
Заворчали звери:
– Что это мы, как в глухом лесу живём? С родными из дальнего леса пообщаться не можем. Мы тоже хотим ком-му-ни-ка-ци-ю!
– Повыть вместе, – сказал волк.
– Попищать рядышком с подружкой, – уточнила мышь.
– Пострекотать на досуге, – вздохнула сорока.
Решили звери придумать средства этой самой коммуникации.
– Ладно, – махнул лапой медведь, – расходимся по берлогам, а завтра тому, кто самую интересную коммуникацию придумает, я мёду дам, не пожалею.
Разошлись звери по лесным тропинкам, спрятались кто куда: в норку, дупло, пещерку, под кустик, под еловые ветки, по ложбинкам да канавкам. Думать стали.
Наступило утро. Опять собрались все на полянке: тут тебе и птицы, тут тебе и звери. Первой выступила сорока:
– А мне и придумывать ничего не надо, я на хвосте вам чего хочешь принесу. Не зря же говорят, сорока на хвосте принесла.
– Знаем, как ты на хвосте носишь, – заворчал медведь. – Полетела в одно место, по дороге передумала и в другое место свернула. Нет тебе веры, стрекотуха.
Обиделась сорока, села на ветку берёзы, нахохлилась, но быстро передумала дуться. Чего обижаться-то на правду? Следом Заяц-бегун на лапках привстал.
– Я не хуже сороки весточки могу передавать. Как побегу, вмиг до места домчу. Только тогда вы меня кормить-поить все должны, за просто так я бегать не буду. А мёд я не ем!
Звери промолчали, ничего зайцу не сказали. Тут дятел в разговор вступил:
– Я недавно азбуку дятла изобрёл. Как начну стучать-отстукивать, далеко слышно будет.
– Далеко-то далеко, – покачал головой медведь, – да только весь лес тогда наши секреты слышать будет. А азбуку дятла ещё изучить надо!
– Тогда я могу передавать сообщения, – прошамкала сова. – У меня глаза светятся в темноте. Буду открывать и закрывать глаза, как семафор, и передавать что надо.
– Так и я могу, – заявила лиса, – у меня тоже в темноте глаза светятся.
– Так-то оно так, – вздохнул медведь, – только ночью мы спим. Да и новую азбуку для глаз тоже надо изучать…
– И я, и я скажу, – пропищала мышь. – Я хоть и мала, но бегаю быстро, и хвостик у меня длинный. Если надо, я ещё травинки к нему привяжу.
– Зачем?!
– Я слышала, что можно узелки завязывать на верёвочке (а у меня на хвостике). Сколько узелков, столько и… чего хочешь сообщай: сколько орехов, сколько шишек, сколько грибов собрал…
Вперёд вышел олень, махнул своими рогами.
– Я тоже придумал. Нагрызите на палочке письмо. Я копытом стукну, поддам по палочке, она и улетит, куда надо. Я уже тренировался, даже до дальнего леса палочка долетает.
– Я, я придумала, – прошелестела берёза, а за ней и осина. – Можно на листочках письмо нацарапать, а мы ветер попросим, он разнесёт наши письма-листочки по норам да дуплам.
Почесал медведь за ухом.
– Так вы скоро без листьев останетесь. А зимой как?
– Придумал, придумал! Надо взять льдинку, поймать через неё лучик солнышка, чтобы «зайчик» солнечный появился. Он и поскачет куда надо и передаст весточку. Очень хорошо, – пропыхтел ежонок, выглядывая из-за мамы.
Медведь опять почесал за ухом.
– Хорошо-то хорошо! Только где мы летом льдинки возьмём?
Опять мышка запищала:
– Недавно ко мне в гости крыса приходила, моя дальняя родня. Она жила на корабле и видела, как человек вставал повыше и махал-махал тряпочками. Давайте, мы найдём две красные тряпочки (можно и не красные). Пусть белка взлетит на самую высокую сосну и машет там тряпочками. Простое дело…
Засмеялись звери:
– Эх ты! Махать-то можно, только кто поймёт, что белка намахивать будет? Это морская наука!
Хотела белка сказать про орешки свои, как можно с их помощью сообщения-весточки доставлять, но передумала. Затихли звери и птицы, загрустили.
А медведь вдруг вспомнил:
– Давайте к ягодной колдунье сходим. Может, она чем-то поможет.
Пошли звери по тропинке к старой-старой ели, в густых ветвях которой стояла лачужка колдуньи. Туда звери не ходили, боялись, хотя колдунья была не такая, которая вредит, а такая, которая за ягодами приглядывает. Если рвут ягоду без надобности, с кустом выдирают либо не дожидаются пока созреет, прячет она её от людей и зверей.
Вышла колдунья, выслушала просьбу лесных жителей, села на пенёк, задумалась:
– Есть у меня ягоды волшебные. Прозрачные. Если захочешь с кем-то поговорить, надо ягоду взять в лапы, согреть её. Она увеличится, большой станет. Смотришь в неё и видишь, кого хочешь. Только вот беда: мало у меня этих ягод. Созревает она только раз в пять лет.
Подумали-подумали звери лесные: всё бы хорошо, но раз ягод мало, как делить? Одному дашь – другому не достанется… Обидно будет. Решили не ссориться из-за этого и вернулись обратно на поляну. Посидели ещё немножко, поговорили…
Встряхнул зайчишка ушками.
– Побегу к братишке в дальний лес, давно не виделись!
Зевнул медведь.
– Пойду посплю, а с утречка на бревне через речку к родне поплыву. Эй, кому мёду надо, я и так дам!
Так все и разошлись. Стали жить-поживать как раньше, как привыкли. Если надо с кем повстречаться, вставали пораньше и шли, скакали, летели к своим друзьям и близким.
Вроде бы грустно: ничего не придумали звери. Но ведь другое хорошо: хотели лесные обитатели помочь друг другу, сделать доброе дело, да не допустили, чтобы обида затаилась друг на друга.
А что бы вы придумали для лесных жителей, ребята?
Полина Воробьёва
Начав с малой прозы в студенчестве, после вуза Полина выпустила исторический путеводитель «Московская Швейцария». Переезд в Сочи и работа горнолыжным инструктором определили дальнейшее творчество. В 2020 году в соавторстве появились сказки о Красной Поляне для Кавказского заповедника, а затем – автобиографичный роман о людях туриндустрии «Реализатор южного счастья».
Сейчас экспериментирует между документалистикой и художественной прозой, а также размышляет над выбором между собственным творчеством и переводами. Мечтает о своём издательстве переводной литературы, особенно по теме альпинизма и гор, пока публикуясь в профильных изданиях.
Введение в профессию
Юля достала вейп и сделала затяжку.
– Итак, реализатор… – она выдохнула пар. – Работёнка вообще не пыльная. Главное – иметь подвешенный язык, чтобы «намазывать» туристов покупать экскурсии именно у вас. «Намазали» на одну экскурсию – спросили, как всё прошло, и «намазали» на другую. И так до бесконечности, пока у них не закончится отпуск или деньги. Продали экскурсию – получили свой процент: двести-триста рублей, а иногда и больше. Зависит от типа экскурсии. Подробно расписано в нашем чате, я вас туда сегодня добавлю. Внимательно почитайте, что мы предлагаем и что сколько стоит. У экскурсии две цены. Одна – по которой мы продаём её туристам, и вторая – бортовая, то есть её себестоимость. Разница между этими ценами и составляет ваш заработок. Старайтесь продавать по той цене, что указана у вас в буклетах. Доширачников лучше обходить стороной. Они будут прогибать вас сделать максимальную скидку. Можете, конечно, уступить им, но любая скидка за ваш счёт.
– А доширачники – это кто? – брезгливо полюбопытствовала Света.
– Это такая категория нищебродных туристов, которые ради скидки в сто рублей не поленятся обежать все экскурсионные будки города и обзвонить добрую половину реализаторов. Обычно они ходят с целой кипой листовок и трахают мозг вопросами, особенно по части дополнительных трат. Со временем вы научитесь узнавать их и обходить стороной. А пока набивайте руку и раздавайте буклеты абсолютно всем. Прокачивайте свой продажный скилл.
– Допустим, мы «намазали» туристов. Что конкретно с ними делать? – ещё активнее включилась в инструктаж Света.
– Чё делать? Я вам каждой раздам буклеты. Вы на них напишете свои имена и номера телефонов. Допустим, вы впарили кому-то листовку – человек погулял, подумал и позвонил вам. Спрашиваете, на какую именно экскурсию он хочет записаться, какого числа, сколько будет человек и откуда забрать. И вместе с его номером телефона скидываете в наш рабочий чат. Всё, на этом ваша работа завершена. Дальше им уже перезвонит диспетчер и расскажет, на каком автобусе и во сколько они поедут. Если турист начнёт задавать эти вопросы вам, культурно скажите, что время ориентировочно такое-то, автобус – такой-то. Мы всё это прописываем в сводной таблице, которую составляем вечером по итогу приёма всех заявок. Если в этой табличке ваша заявка горит зелёным цветом, значит, всё окей: люди подтвердились и едут. Если отмечена жёлтым – не отвечают, красным – не едут. Тогда можете начать наяривать им и спрашивать, что за дела, предлагать перенести экскурсию на другую дату и далее по списку. Если вам оставили номер телефона, ваша задача – ни в коем случае не упустить этого человека, а дожать, додавить, заставить его поехать. Вот. Запомните, что туристов забирают от КПП крупных отелей или от остановок общественного транспорта. По частному сектору не блукаем. Пока всё понятно?
– А деньги? – Света схватывала информацию на лету.
– Переводятся вечером на карту, если туристы едут на экскурсию в этот же день. Если на следующий – вечером следующего дня. С морскими прогулками сложнее. Там партнёры могут перечислять оплату и по три, и по четыре дня. Но мы с этим ничего поделать не можем. Только ждём.
Юля снова сделала затяжку и оценивающе посмотрела на учениц. В глазах Светы крутились, как в игорном автомате, незримые купюры. Ника же сидела мрачнее тучи.
– Ника, тебе всё ясно? – Юля затянулась снова.
– Да, наверное… Я только не понимаю, где мы работаем. В экскурсионной будке, что ли?
– Вы – нет. Все мы начинаем с бегунков. Мы не сидим на стационарной точке, а раздаём листовки, просто гуляя по городу. Кто-то из ребят забивает за собой определённое место и стоит по несколько часов только там, старается примелькаться. Другие не любят стоять на месте – надели ролики и погнали по всему городу кататься. Советую начать бегунками. Так опыта быстрее наберётесь и свой график сами сможете регулировать. Я вот, допустим, стою на месте только с утра, с восьми до одиннадцати, а потом иду до вечера отдыхать. Днём всё равно сквозняк. Люди идут с пляжа никакущие, и им на все эти экскурсии пофиг. Лишь бы добраться до номера и бросить своё тело в кровать или накатить пивка где-нибудь на веранде. А вот утром или вечером к ним можно приставать. Утром они довольно бодрые, и им надо чем-то себя занять на пляже, вечером – под этим делом. – Юля щёлкнула пальцами по шее. – Они очень разговорчивые, и их можно раскрутить на поездку. Бегунками работать сложнее, потому что это холодные продажи, зато платят больше. Со стационарами чуть проще. Туда подходит уже тёплая публика, которой просто нужно помочь определиться с выбором и сразу взять с них предоплату. Но там надо весь день торчать, как на привязи, и платят меньше. Поэтому там обычно сидят старые тётки, которым продажи на бегу уже не по возрасту. Вот и получается, что для начала у вас однозначно только один вариант.
Виктория Габриелян
Родилась в Украине, выросла в Армении, сейчас проживает в США.
Как только научилась читать, родители её больше не видели и не слышали. Книги, сценарии, самодеятельный театр, КВН, книжный клуб стали страстью на всю жизнь. Виктория долго экспериментировала с формой и жанрами. Писала стихи, сценарии, фантастические повести, пока, наконец-то, не определилась. Короткие рассказы – любимый жанр писательницы. Грустные и весёлые, забавные и лирические, автобиографичные и выдуманные.
Автор шести сборников рассказов, изданных и переизданных в Армении, России и США. Отличается невероятным чувством юмора и наблюдательностью.
Её герои – самые простые, обыкновенные люди, которые не перевернули мир, но из судеб которых складывается история человечества.
Двойной день рождения
Его рука всегда лежала на её плече.
– Роза! – возмущалась моя мама. – Тебя не раздражает? Я бы убила Сашу, если б он постоянно меня трогал!
Роза только смеялась в ответ. Бывшая выпускница единственной в Тбилиси женской гимназии, барышня-мимоза, как называли её подруги, встретила своего принца в кино. Он увёз её в Москву учиться в педагогическом институте, а сам параллельно обучался в военной академии. До получения им высшего образования Розе пришлось таскаться по богом забытым местам, где приходилось служить принцу, по военным городкам и казармам.
Принца звали Мишей. Простой армянский парень с Авлабара (район в Тбилиси, где проживают армяне) окончил военную академию с красным дипломом. Начальник академии вызвал отличника к себе.
– Товарищ Теймуразян! – сказал генерал (или маршал, не знаю). – За образцовую учёбу и отличную службу командование приняло решение рекомендовать вас в генеральный штаб. Останетесь в Москве, поставим вас в очередь на жильё.
– Благодарю, товарищ генерал (или маршал), – ответил офицер. – Но у меня, авлабарского парня, всегда была мечта служить здесь. – Миша взял указку и на большой карте Советского Союза, которая висела у начальника академии на стене, показал на Армению.
– Вы хотите в Ереван? – удивился генерал-маршал. – Но это крест на вашей карьере. Там звание майора – потолок. А здесь вы сможете стать генералом.
– Спасибо, – просто ответил Миша. – Я всю жизнь мечтал служить Армении. – А потом вытянулся в струнку и поправился: – Служу Советскому Союзу!
Годы спустя, встречаясь с однокашниками по академии на регулярных встречах выпускников, Миша шутил:
– Вы все тут генерал-майоры, и только я майор без генерала!
Никогда ни одной секунды он не пожалел о своём выборе. Армения – его Родина.
Я так благодарна дяде Мише, что он не остался в Москве, потому что мой папа в это время уже летел в Ереван на новое место службы. Их обоих уже ждали ордера на квартиры в одном подъезде: у дяди Миши на втором этаже, а у нас – на третьем. Иначе мы с Мариной никогда бы не встретились!
– Миша! Да отпусти ты Розу хоть на секунду! – просила мама. – У нас женский разговор!
Рука Миши в это время слегка поглаживала шею Розы, там, где шёлковые кудри выбивались из тщательной причёски с шиньоном. Майор Теймуразян прославился не только отличной службой на благо Родины (а его знал весь Закавказский военный округ, у меня есть доказательства, расскажу как-нибудь в другой раз), но и талантом тамады. Многочисленные родственники, друзья и сослуживцы хотели видеть на своих свадьбах, именинах и крестинах только Михаила Геворковича и никого другого. Только уважаемый товарищ Теймуразян знал, как надо напоить гостей и превратить празднество в нескончаемое веселье, после которого все обязательно скажут: «Ах, какую свадьбу Ашот-джан дочке отгрохал! В жизни столько не веселились!»
Миша знал миллион тостов, и каждый начинался издалека: от скромных красавиц с глазами ланей и тугими косами, от коварных князей и бедных юношей на горячих скакунах. Он стоял перед длинными столами, ломившимися от армянского гостеприимства, в одной руке высоко держал бокал, другая неизменно лежала на плече жены. Он говорил, пел, снова говорил, называя всех гостей по именам: его знал весь город, и он знал всех, – затем, провозгласив тост, залпом осушал бокал! Гости вскакивали, подхватывали эстафету, выпивали вино, водку, коньяк, обнимались и не замечали, как кривилось лицо Миши и какие гневные взгляды он бросал на Розу: «Как ты посмела, женщина?!» А она нежно улыбалась ему в ответ и качала головой: «Не злись, любимый, ты мне завтра спасибо скажешь». И, не обращая внимания на протесты мужа, выражавшиеся в особом сжимании её плеча, стоило мужу отвлечься на секунду, она, как фокусник-иллюзионист, ловко подменяла бокал с вином или рюмку с водкой на сок или минеральную воду. А вокруг все восхищались: «Настоящий джигит Миша-джан! Столько пить и не пьянеть!» А кумушки шептались: «Видели, видели, как он её то по спине погладит, то за грудь ущипнёт? Совсем стыд потерял, даже детей не стесняется!» И мало кто знал, что щипал Миша не грудь.
Однажды Роза поднялась к моей маме на третий этаж.
– Света, – сказала она, – что-то грудь побаливает. – И, стесняясь, добавила: – Посмотришь?
Нащупав опухоль, мама ахнула:
– Роза, милая, дорогá каждая минута.
– Я боюсь, – сказала Роза.
Но если любят по-настоящему, то никакие изменения в теле, шрамы, увечья не повлияют на отношение друг к другу. Роза для мужа по-прежнему осталась желанной.
Однажды моей маме сделали операцию в области живота, папа в это время был на войне. В Афганистане. Узнав про операцию, он написал жене (письма были единственной связью между моими родителями, когда папа был в командировках): «Светочка, ты теперь не сможешь носить открытый купальник?» Мама возмущалась: «Какой открытый купальник? Какое бикини? Мне уже за пятьдесят!» Но я видела, как ей было приятно, как блестели её глаза! И она бежала на второй этаж показывать письмо Розе. «Хулиганы какие!» – смеялись подруги. Они любили, и их любили.
Родители моей подруги Марины – Миша и Роза – и на небесах тоже, я уверена, отмечают двойной праздник: два дня рождения сразу. С ними за столом сидят мои папа и мама. Сегодня день рождения дяди Миши, а послезавтра – моего папы. Дядя Миша, как лучший тамада всего Еревана, скажет тост, споёт песню, а папа подхватит. Родители смотрят на нас с Мариной. Мы им показываем своих внуков. Они улыбаются и ласково шепчут детские имена…
С днём рождения, дядя Миша! С днём рождения, папа!
Жизнь продолжается.
Оксана Герман
Оксана Юрьевна, чьи корни из Сибири, провела детство в селе Уян Иркутской области. С ранних лет она излучала свет и энергию. И всю жизнь старалась быть «нормальной», скрывая свою индивидуальность. Сейчас понимает, что с рождения в ней жила светлая душа, стремящаяся к свету.
Номинация «Персефона: росток таланта» отражает её творчество: страх перед переменами, боль взросления и пробуждение силы после трудностей. Подобно Персефоне, Оксана долго была в плену страхов, но её душа стремилась к свету. Её размышления иллюстрируют внутренний поиск: «Как-то странно устроен свет. / Или, может, такая я? / Как никто, понимаю всех, / но понять не могу Себя». Несмотря на любовь к свету, она провожает закат и просыпает рассвет. Но уверена: «Я пройду этот долгий путь, / потому что иду к Себе…»
Босоногое детство
Небольшое село на реке Оке,Вкруг села леса, и поля, и просторы широкие.Босоногая девочка, кто ты?Может я, а быть может, не я.Это сон, или, может быть, явь,Или детство моё деревенское, босоногое?О, какое оно, моё детство, такое пахучее!Разнотравье, жарки, незабудки, а сено в стогах…О, какое оно, моё детство, такое вкуснючее!Земляника, малина, черника,А хлеб в наших русских печах!А какое там небо, как бархат,Как будто на ощупь приятное,А какие там звёзды, какие созвездия яркие, невероятные!А какое там солнце, горячее, тёплое, доброе.Всё, что самое лучшее есть на земле, там собрано.Босоногая девочка, не торопись, хорошая,Не спеши убежать из родимого края во взрослую жизнь.Надышись этим воздухом, этим простором полейнескошенных,Проживай, смакуй, съедай своё детство до самой крошечки.Не торопись, родимая, не торопись!Мой любимый поэт
Отцвели моей юности дни,Дни, когда до утра под сеньюЯ читала твои стихи,Мой любимый поэт Есенин.Отцвели мои грозы любви,Отцвели, поросли бурьяном…Я любила всегда не тех:Скандалистов лишь да хулиганов.Умных и перспективных – нет.С ними что? Тишь, тоска да скука.Их заумные речи – бред,Да и я, вспомнить, та ещё сука.Как надменна порою была,Всё пыталась писать сонеты,Как запретны плоды рвалаИ мечтала любить поэта.Как ходила по кабакам,Космы красила краской рыжей,Напивалась порою в хлам,Но и трезвой была бесстыжей.Мне дарили не море роз,А кровать из лесных ромашек.Сколько пролито было слёз,Переслушано сколько сказок!Нам бы встретиться хоть на миг,Мой Есенин, моя отрада.Ты бы мне сочинял стихи,Я бы стала твоей наградой.Перестала бы пить вино,Окунулась в глаз твоих омут.Ты бы выпил меня до днаИ уже не отдал другому.Отцвели моей юности дни.И теперь до утра под сеньюЯ сама сочиняю стихи,Посвящая тебе, Есенин.Чертёнок
В моём сердце живёт чертёнок.Он несносный и непокорный.То мечтательный, как ребёнок,То колючий, капризный, вздорный.Ему хочется жить, как ОН хочет!Чтоб любое мгновенье – космос!Чтоб ему улыбалось солнце,Колыбельную пели звёзды.Если выть, так на три октавы,Так, чтоб небо рыдало рядом.Если в омут – то crazy lovе.Ему лёгких путей не надо!Если смех, то на всю округу.Покорять – Эверест, не ниже.Даже если пурга и вьюга.Даже если срывает крышу.Рвать концы сгоряча, без страха.Отдыхать – так La Ferradura.Не бояться казаться странной,Даже если вдогонку: «Дура».Под гитару орать до хрипа.До утра пить шотландский виски.Даже если порвал все струны.Даже если пропил все мысли.Ему хочется быть СОБОЮ.Но судьба коррективы вносит.Ты родился, пожалуй, в стаю!И его уже не заносит…Я взрослею, а он слабеет…Он мне мозг почти не выносит…Иногда лишь о чём-то просит…