Дети Зари. Книга первая. Смех единорога

Поставив перед ним горячий яблочный штрудель с кружочком мороженого, молоденькая официантка мило качнула двумя светлыми косичками и отошла к барной стойке. Посетителей пока было немного, и вторая официантка, яркая шатенка, переговаривалась с барменом, парнем лет тридцати, с профессиональной улыбкой и цепким взглядом. Бармен о чем-то спросил, блондинка ответила, и все трое шепотом заспорили, косясь в сторону Ирвина.

«Обо мне говорят», – понял он и невозмутимо принялся за десерт.

А троица у барной стойки затеяла любимую игру: пытались определить родину клиента. Угадавший до того, как посетитель заговорит, получал два очка, а если по речи или акценту – одно очко. За последние годы поток туристов вырос в несколько раз. Любители сказочной старины вдруг обнаружили, что в плане романтики их город не уступает сверхпопулярной Праге. Проблем с обслуживанием иностранцев тоже не возникало: жители исторически многонациональной страны с детства были полиглотами.

Поэтому, когда утром в кафе вошел видный мужчина лет сорока, троица у бара принялась гадать, каким ветром его сюда занесло. Южный и северный отпали сами собой: вошедший не был ни смуглым, ни бледно-розовым. Черты лица были типичными для французов: высокий лоб, нос с горбинкой, резко очерченный рот, глаза светло-карие, живые. Однако смущала фигура, достойная викинга; рост, правда, был немногим выше среднего, но мощные плечи и грудь говорили о немалой силе, а мягкая походка – о тренированной ловкости. И даже вполне обычная одежда – классические синие джинсы, рубашка в полоску и замшевый пиджак – смотрелась на нем элегантнее, чем смокинги на многих гостях венского бала. Короткая аккуратная борода и темные с легкой проседью волосы, волнистые, довольно длинные, зачесанные назад, придавали его облику некую аристократичность. И поди догадайся, кто таков!

– Ну? – накинулись товарищи на официантку с косичками, когда та вернулась, обслужив загадочного посетителя.

– Говорил на русском, – сообщила она.

– Да ну! – такой вариант ими даже не рассматривался.

– Но меню читал на английском!

– А-а…

– И заказал Apfelstrudel mit Eis на чистейшем немецком. В общем, я пасс!

Пока они безуспешно ломали головы, объект головоломки с аппетитом уминал десерт – тот самый яблочный штрудель с мороженым. Думать о любознательном персонале кафе ему было некогда. Мысли Ирвина занимали исключительно служебные дела. Он прокручивал в памяти долгий путь, в итоге приведший его сюда, в этот славный город. И начал с того момента, когда он чуть не впал в отчаянье – решил было, что придется снова начинать поиск с нуля…

Ну и затейницы же эти двойняшки – так его провели! Правда, маскарад, как в последствии выяснилось, предназначался не для него, а для лощеного немца, от которого одна красотка удрала посреди вагнеровского шедевра, пока вторая сбегала с любимым в Париж… Обе хороши, артистки!

Вначале Ирвин собирался перехватить девушку, уехавшую из оперы на такси, у ее же подъезда, но заметил за собой слежку и передумал. Никуда она теперь от него не денется. Пусть спокойно отправляется туда, куда собиралась. Вдали от дома будет даже удобнее завязать с ней знакомство: двое иностранцев в незнакомом городе – отличное начало. Можно придумать что-нибудь романтическое, этакую случайную встречу, которая станет судьбоносной…

Что его новая подопечная склонна к романтике, Ирвин не сомневался: твердые этические установки, помноженные на эмоциональную возвышенность, другого результата дать не могут. Однако просчитать наперед шаги наивной с виду барышни, увы, не получится: пассионарные личности склонны действовать по наитию. Так что следует готовиться к любым неожиданностям.

Хотя с близнецами всегда так – жди сюрпризов! Во-первых, девочки-двойняшки слишком схожи в детстве и вплоть до совершеннолетия невозможно понять, которая из них может стать Носительницей. Во-вторых, вокруг близнецов вечно всякая путаница происходит. Много лет назад в Сан-Паулу одну из близняшек выкрали из роддома, и семья растила вторую, уверенная, что первая умерла от асфиксии – прямо как в мыльной опере. Только Ирвин, наблюдавший за матерью-Носительницей, засомневался… и нашел-таки пропажу, вернул настоящим родителям. Правда, на тех бразильских двойняшках женская линия оборвалась – сами они родили по сыну.

Ирвин тогда кинулся проверять всех родственниц. Вторая Мировая перемешала население планеты, вырвав миллионы людей из родных мест и разбросав по всему свету. Пришлось немало потрудиться, связывая оборванные нити. В результате кропотливых поисков он вышел на Людмилу, скромную учительницу из провинции, и, как мог, позаботился о судьбе Анны, еще одной возможной наследницы. Людмила и ее муж довольно рано ушли из жизни, но фортуна и дальше благоволила их дочери: Анна прекрасно устроилась в Москве с мужем, полковником юстиции, и двумя дочурками-двойняшками. Ирвин понял, что в России ему нет смысла светиться еще лет пятнадцать – раньше Ключ не проявится. Конечно, он на расстоянии следил за тем, как растут девочки, несколько раз наведывался по делам в Москву. Но у них все шло хорошо. Ристичи казались просто идеальной семьей: дружной, крепкой, обеспеченной…

А вот жизнь Джейн протекала отнюдь не так гладко и оборвалась внезапно. Девушка из Массачусетса оказалась Носительницей, да еще какой! Без приключений ей не жилось. Обворожительная, талантливая, она то бросала карьеру певицы, то с триумфом возвращалась на сцену – а в промежутках умудрилась родить четырех дочерей. Младшей был всего год, когда Джейн с мужем погибли в автокатастрофе. В итоге двух старших девочек увез в Австралию их отец, первый муж Джейн, средняя осталась в Канаде с бабушкой, а младшую пришлось отдать приемным родителям. Ох и нелегко было следить за сестрами, перелетая с континента на континент, а в результате – пусто! Ни одна из четверых не унаследовала особенность матери. Конечно, Ирвин не прекращал наблюдения за другими родственницами Джейн в Европе и даже на Ближнем Востоке, но все же самые большие надежды возлагал на ее дочерей… А надежды не оправдались.

Год назад он приехал в Москву проведать двойню – и наконец-то обнаружил пропавший след! Правда, все еще оставалось непонятным, которая из двойняшек – Носительница Ключа: поля сестер Ристич были слишком тесно переплетены. Девушкам уже исполнилось по двадцать, но они все еще жили вместе, хотя по характеру и складу ума были совершенно разными. Родители никогда не одевали их одинаково, как обычно одевают близнецов, и вообще старались прививать дочерям разные навыки – чтобы в будущем они не были болезненно зависимы друг от друга, как пугали специалисты. Таким образом малышка Эмма, спокойная и созерцательная, попала в художественную школу, а яркая, темпераментная Лия – в балет. И пошло-поехало…

В итоге обе девушки выросли, на первый взгляд, вполне успешными. Обе с неуемной энергией двигались к своим целям. Вот только цели у них были, можно сказать, противоположные.

Лия стала актрисой и к двадцати двум годам успела сняться в популярном мистическом сериале: ее своеобразная красота производила на зрителей неизгладимое впечатление. Однако дело было не только во внешних данных. Лия обладала талантом перевоплощения и сама создала себе новый облик, неузнаваемо изменив первоначальный.

А вот Эмму вполне устраивала природой данная внешность. Она неплохо владела карандашом и кистью, но дальше по художественной стезе не пошла: не жаловала богемный образ жизни. Она вообще была довольно замкнутой и, судя по скорости продвижения, больше всего на свете любила учиться. Экстерном окончив гуманитарный лицей, в шестнадцать лет резво нырнула в дебри истории, отучилась на истфаке и теперь, в свои двадцать два, уже была младшим научным сотрудником.

Казалось бы, такие разные девушки, такой разный выбор жизненного пути – но вот одна блестяще воплощается в роль ведьмы, а вторая с головой уходит в изучение средневековых бестиариев! Для кого как, а для Ирвина связь была очевидной…

Тогда, год назад, ему очень хотелось остаться в Москве, но это было слишком рискованно. Ирвин знал, что за ним неотступно следят, а значит, могут вычислить тех, за кем следит он. Поэтому он вернулся в свое убежище в горах и оттуда наблюдал за двойняшками, в основном, по социальным сетям. Но вот подвернулся удобный случай: в Москве на аукцион выставили медицинский трактат начала шестнадцатого века. Работа как раз по его профилю, можно посетить столицу России, не вызывая подозрений «коллег».

Обе девушки по-прежнему жили с родителями. Едва заглянув в зал, где проводился аукцион, – ему хватило одного взгляда, чтобы распознать в трактате подделку, – Ирвин поспешил к дому Ристичей. И успел вовремя: Лия как раз садилась в свой игрушечный «ситроен». Он, естественно, поехал следом. И снова удача: сестры встретились на открытой террасе кафе.

Увидев столь непохожих двойняшек вместе, Ирвин мгновенно подобрался и сосредоточился. Его охватило привычное волнение, что-то вроде охотничьего азарта. Он ждал этого момента с тех пор, как Джейн, предыдущая Носительница, родила первого ребенка и утратила Ключ. Он носился по всему миру, рылся в пыльных архивах и взламывал электронные базы данных, опросил сотни людей, сменив при этом десятки личин. И вот сегодня, сейчас он получит результат. Осталось всего ничего – определить, которая из двух: Лия или Эмма?

Самые очевидные признаки Носительницы – женственность и красота. Обе девушки обладали и тем, и другим. Только красота Лии, торжествующая и будоражащая, заставляла всякого проходящего мимо мужчину расправить плечи и чеканить шаг. Очарование Эммы не каждому дано было увидеть: оно словно скрывалось под прозрачной вуалью. Но сколь ни прячь розу, манящий аромат все равно будет витать вокруг – и каждый мужчина, оказавшийся рядом с такой женщиной, обязательно почувствует первобытный порыв защитить…

Припарковав «форд» в сторонке, Ирвин пересек улицу и остановился на углу кафе, будто поджидал кого-то. Увлеченные разговором сестры не обратили на него внимания, хотя он стоял всего в трех шагах, за плетеной оградой и вездесущими пестрыми петуниями.

Есть! Горячая волна мгновенно поднялась внутри него, откуда-то из солнечного сплетения, затем так же резко схлынула. Без всяких сомнений, Носительницей была Эмма!

Совладав с волнением, Ирвин быстрым шагом вернулся к машине. Когда сестры вышли из итальянского бутика и расстались, обнявшись на прощанье, он последовал за Эммой. Он ехал за стройной фигуркой в шляпе и длинном платье до самой гостиницы и уже хотел выскочить из машины, чтобы догнать у входа, но вдруг понял: пусто! Ни следа того особенного ощущения, которое безошибочно помогало ему определить Носительницу.

Тут к девушке подбежал молодой человек артистической наружности, они страстно поцеловались – и Ирвин потерял к ней всякий интерес. Не она…

Но как это возможно? Ошибки быть не могло: этот жар изнутри – сигнал, который ни с чем не спутаешь. Тогда что произошло? Ответ мог быть только один: Ирвин последовал не за Эммой, а за Лией, поскольку сестры поменялись одеждой. Только вот зачем они это сделали? И куда потом делась Эмма?

Всего лет десять назад пришлось бы хорошенько поднапрячься, чтобы снова выйти на ее след. Но в эпоху глобальной цифровизации любую информацию добыть не проблема. И действительно, вскоре выяснилось, что Эмма купила билет на поезд – на завтра. А Лия уже сегодня улетает во Францию с неким Оскаром Девоном, режиссером.

Короткая отсрочка Ирвина не пугала. Однако из-за «коллег», которые терпеливо ждали результатов его поиска, пришлось задержаться в Москве на несколько дней и заодно проведать знакомых коллекционеров, антикваров, ученых.

Но вот Ирвин на месте. Сегодня можно навести справки, разведать обстановку, а завтра отправляться на встречу с беглянкой. Интересно, какая она, эта новая Носительница Ключа? Девушка, от которой так много зависит, хотя она даже не подозревает о своих возможностях…

Ирвин знаком попросил счет. Он уже встал из-за столика, когда официантка, круглолицая блондиночка, робко спросила по-русски, с забавным мягким акцентом:

– Извините, вы не могли бы сказать, откуда вы?

– В смысле? – напрягся Ирвин.

– В смысле, из какой страны родом… – от его пристального взгляда девушка залилась краской и сбивчиво выпалила: – Понимаете, у нас такая игра – угадывать, откуда к нам прибыл посетитель. Обычно это несложно, но вас мы не смогли… как это…ну, идентифицировать!

Ирвин покосился на вторую официантку и бармена: оба с невинным видом замерли у стойки. Да, действительно просто любопытство. Он помолчал, сомневаясь, стоит ли этому потакать, затем улыбнулся краешком губ – игра есть игра! – и сказал задумчиво, будто сам себе:

– Я из Шотландии.

***

День пролетел быстро. Ирвину не составило особого труда выяснить, где работает и где проживает Эмма Ристич. Оставшуюся часть дня он собирался посвятить знакомству с городом. Однако погода, с утра еще по-летнему солнечная, после обеда стала стремительно портиться. Налетел ветер с моря, нагнал дождевых облаков – и сразу же наступила осень.

Он вернулся в гостиницу и заказал ужин в номер. Хотелось побыть одному и подумать. Не давало покоя ощущение, будто он что-то сделал не так. Мысленно прокрутив события дня, наконец вычислил скользкий момент: когда сказал официантке, откуда он родом.

Что именно смутило его? Сам вопрос? Персонал кафе явно заигрался: приставать с такими просьбами к посетителям было бестактно. С другой стороны, ребятам действительно еще не попадались столь нераспознаваемые клиенты, как он, и любопытство победило требования профессиональной этики. Не нужно уметь читать мысли, чтобы понять, на какие внешние и языковые признаки опирались они, определяя национальность того или иного гостя. И вдруг такой редкий, возможно, уникальный экземпляр – человек, который и сам не сразу вспомнил, откуда же он родом. Этакий человек без корней…

В дверь номера постучали: прибыл ужин.

– Войдите! – громко сказал Ирвин. Но еще до того, как отворилась дверь, вдруг понял: сейчас он получит наглядный ответ на свои сомненья.

Парень, ловко вкативший в номер сервировочный столик, был явно арабского происхождения. Строгая форма обслуживающего персонала сковывала движения гибкого, стройного тела «воина пустыни», живые глаза глядели из-под модной гривы угольно-черных волос.

– Ваш ужин, сэр!

Ирвин кивнул, и парень споро расставил на столе блюда, разложил салфетки и приборы.

– Что-нибудь еще, сэр?

– Нет, благодарю, – покачал головой Ирвин.

Он встал с кресла, в котором сидел, размышляя, и пересел к столу. Слегка поклонившись, официант уже собирался выйти, но Ирвин внезапно остановил его:

– Будьте любезны, ответьте мне на один вопрос… – он чувствовал, что вопрос не только не обидит парня – наоборот, будет ему приятен. – Смею предположить, вы уже не первый год здесь живете. С какой целью приехали?

Он не ошибся: молодой араб лучезарно улыбнулся.

– Я учусь на врача. А по вечерам подрабатываю в гостинице.

Ирвин взглянул на него более пристально: цепкие черные глаза, нос с горбинкой, высокий лоб, узкое волевое лицо. Судя по известному портрету, именно так в юности мог выглядеть Абу Али ибн Сина, или Авиценна, как прозвали в Европе великого арабского философа, ученого и медика…

И тогда он сказал по-арабски:

– Желаю вам успехов на избранном пути, молодой человек, и да пребудет с вами Господь!

Когда потрясенный парень вышел, поклонившись ему теперь уже по-настоящему, Ирвин вернулся к своим размышлениям.

Наверное, зря он поддался любопытству тех оболтусов из кафе, знатоков антропогенеза. Быть может, немного помучившись, они бы сами пришли к выводу, что не стоит загонять людей в рамки стереотипов. В большинстве случаев это глупо, а в некоторых – даже опасно.

Возможно, стоило объяснить ребятам, что их вроде бы невинная игра основана на тех предубеждениях, из-за которых в течение всей истории люди безостановочно воюют друг с другом. Однако он давно принял для себя правило – никого не поучать. Рано или поздно каждый человек сам придет к пониманию: душа национальности не имеет!