«Ископаемое». Антибиографический научно-кулинарный трэш с приседаниями и отжиманиями

© Александр Богурдович, 2024

ISBN 978-5-0062-6261-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Ооо Игнатий

«Ископаемое»

антибиографический научнокулинарный трэш с приседаниями и отжиманиями

2374 год, Университет младшей ступени (возраст до 5 лет) Всеволожско-Хельсинкского региона, Норд-Вест-панъевропейской гуманитарной епархии, 3-й филологический кампус, факультет Истории слова, 4-я группа среднего развития «Буковки», 13.30 по осевому атомно-солнечному времени, лекция профессора Элеонора Шигге о развитии словесности в начале 21 века, продолжение.

– Приветствую, дорогие мои! На прошлой нашей встрече мы кратко охарактеризовали историческо-политическую ситуацию в разных регионах планеты в обсуждаемый нами период, зависимость от неё уровней образования, эрудиции, интеллекта в обществе, и, соответственно, языковые возможности отдельных групп и индивидуумов. Сегодня мы поговорим о таком интересном явлении этой эпохи, как поэты. Это, уже вымирающее малочисленное племя незначительной социо-интеллектуальной доли общества, ещё оказывало в тот момент по инерции некоторое влияние на современников, но, полностью исчерпавшись, в скором времени сошло на нет, кануло в небытие, уступив место другим формам и способам языковой, телепатической и интуициональной дивергенции нашей цивилизации. Итак, что же это такое – «поэт»? Что представляло собой занятие поэзией на закате своего существования?

Тут лектор отвлёкся:

– Джозеф и Саид, снимите с головы Маши горшок, не балуйтесь и достаньте конспекты. Знаю, что у вас включены круглосуточные дикто-визирофоны, но мы договаривались, что на наших уроках мы будем пользоваться тем, что изучаем – письменностью, как бы смешно и старо это вам не казалось. Напоминаю всем: мы продолжаем играть в игру «Летописец-интерпретатор» – вы записываете всё, что я говорю, на любом удобном вам языке, успевая при этом трансформировать мои мысли в свои, т.е. записываете своими словами, образами, следя за грамотностью, слогом и рифмами. Высший балл в игре и шанс провести каникулы на психо-полигоне по исследованию временного континуума чёрных дыр получит тот, у кого своих мыслей и образов будет больше, при чём стройность строф не будет нарушена. Пока, после двух первых занятий лидирует Мганбва Асуйе и Игорь Хелтонен. Кстати, раз уж мы отвлеклись, почему я не вижу Кэтти Руэдо? Что с ней? Опять ищет младшего брата на марсианских свалках?

– Гаспадин плафессал, – подняла руку Женя Иванова, – фсё галаздо плозаисней. У Кати диалея, она на завтлак опять ела инсектоложеное…

– Ох уж эта Кэтти! Весь мир уже стопятьдесят лет как прекрасно удовлетворяет свои потребности в белках и протеинах с помощью насекомых, а у неё видите ли понос! Вот как бывает, когда родители отсутствовали на планете пол-века, летая со световыми скоростями, безнадёжно отстали от прогресса сами и наградили атавизмами несчастного ребёнка…. Ну ладно, всё не так страшно, значит, она сейчас подойдёт. Слава Богу, установка для промывания прямой кишки в университетском спа-узле работает прекрасно, гм, гм… Что-то я тоже после бассейна с невесомостью забыл туда заглянуть… Да, Женя, а у тебя всё ещё не поменялись зубки?

– Нет, гаспадин плафессал, как слысите. Из 20 молосьных выпало 18, а коленных вылосло пока только 5…

– Почему же ты не пользуешься протезами из хитиновых стволовых клеток? Это же неприлично – иметь такую дикцию, да ещё и на моих занятиях!

– Мама сситает, сто луссе полгода потелпеть и доздаться своих собственных зубов…

– Ох уж эти мне ваши родители-традиционалы! Хотя, чего можно ещё ожидать от родителей, чьи дети выбрали наш факультет… Но, мы отвлеклись. Продолжим.

Профессор нажал на какие-то картинки у себя на интерактивном преподавательском столе-планшете, в аудитории потемнело и перед кафедрой возник световой столб демонстрационного подиума, в котором в клубах дыма появился силуэт человека. Это был мужчина средних лет, сильно небритый, в архаичном наряде начала 21-го века. Несмотря на всю необычность, этот наряд – длинное пальто, кривоватая шапка, мятые брюки, стоптанные ботинки, торчащие из-под пальто засаленные лацканы пиджака – явно выдавал в нём принадлежность к далеко не самой благополучной среде.

– Перед вами типичный образец так называемого интеллигента, люмпен-интеллигента, представителя маргинальной деклассированной прослойки общества рассматриваемой нами эпохи. Обратите внимание (в дальнейшем моём рассказе это будет иметь значение) это не 4D модель, это био-психическая контекстная реконструкция. Поэтому не дразните его. Этот персонаж мог быть в своём времени кем угодно, но его отличают некоторые характерные для типа его круга черты, которые обуславливают его конечное социальное значение и положение. У него, безусловно, неплохой уровень IQ и AQ, т.е. в детском саду, в школе и в институте (учебные заведения той поры, подобные вашему) он, скорее всего, отличался от сверстников любознательностью, начитанностью, воображением, любил различные ролевые игры, хотя, чаще всего, это выражалось у него просто представлением себя героем тех или иных книжных или придуманных им самим историй, т.к. его склонность к уединению и неуклюжесть в коммуникациях не позволяли ему достигать приемлемого для его окружения уровня социализации. Стоит отметить, что вряд ли его эрудиция и накопленные к продуктивному возрасту знания носили систематический и строго структурированный характер. Известно, что подобный род мышления – замкнутый на самом себе – создаёт прецедент гипер-субъективного хаотического развития личности (что нередко называют харизмой), когда человек перестаёт ориентироваться на принятые в обществе нормы и правила, создаёт свои и живёт по ним, нисколько не заботясь об адекватности и соразмерности своего внутреннего мира миру окружающему, что, в свою очередь, часто воспринимается специалистами как аутическое проявление, но, в силу своей безвредности и слабой потенциарности, всё-таки считается лишь формой идентичности. Благодаря этому способу осознавания, индивидуум становится настолько же самовлюблённым, насколько и уязвимым для комплексов неполноценности, которые он преодолевает только одним способом – повышенным вниманием к собственной персоне, образуя религиозное чувство из веры в свою исключительность и императив своей гениальности, предопределённости успеха и признания, пусть и посмертного, пусть и за счёт прозябания и подчёркнутой отвергнутости в настоящей жизни, пусть и лишь в избранной среде, но тем более подлинного, здорового, честного и единственно возможного, как ему кажется. У него устанавливаются совершенно невозможные для быта и обихода приоритеты и мотивации, возникает мания навязчивого, агрессивного гуманизма и идеализма, превосходства нежизнеспособных культурных ценностей над общечеловеческими реалиями. В итоге он оказывается на обочине бурно текущей и проходящей мимо современности, скатывается к подножию социальной лестницы, к депрессиям, неврозам, апатиям, продолжая оправдывать себя демагогическими философскими категориями вечности, истины, таланта. Он неспособен заниматься какой-либо общественно полезной деятельностью, у него нет работы, жилья, средств к существованию, любящего человека, лишь кучка таких же как и он эгоистичных, эгоцентричных, отчаявшихся и отчаянных, но ещё держащихся друг за друга, как за соломину, товарищей. Обратите внимание на его взгляд.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.