Непутевая. Часть 3. Двор тихий, дом хороший…

© Михаил Бох, 2026

ISBN 978-5-0069-8105-8 (т. 3)

ISBN 978-5-0056-7373-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

— Марусь, Андрей пропал, — голос Машки дрожал от слёз, было слышно, что она вот-вот сорвётся на истерику.

— Как пропал? Подожди, да не истери ты, рассказывай…

— Он риелтором устроился, ну ты сама знаешь, позвонил ему Игорь, коллега с работы, говорит: «Дом нашел, сам дом старый, ничего не стоит, а вот земля под ним — золото, под новую постройку с руками оторвут, только хозяин как сквозь землю провалился. Соседи ничего толком сказать не могут, говорят: жил тут чудик какой-то, не от мира сего, вроде не сумасшедший, но какой-то блаженный, родственников у него нет, а куда девался — неизвестно». Вчера Игорь вечером мимо проезжал, а там вроде как свет горит, ну он и позвонил моему — мол ноги в руки и вперёд, если это хозяин — такую возможность упускать нельзя. Мой только телефон схватил, сказал: «Скоро буду…» и пропал. Всю ночь его прождала, на звонки не отвечал, а сейчас и вовсе не абонент. На него это не похоже, я прям чувствую, что-то случилось. Что делать-то, Марусь?

— Что делать, что делать…? — взбудораженный мозг Маруси вместо нужного решения выдавал ненужные и совсем неуместные рифмы к этому вопросу, — да подожди ты реветь. В полицию звонила?

— Звонила конечно, — голос Машки снова задрожал, — когда узнали, что ночевать не пришел, на смех меня подняли, говорят: нагуляется и вернется. Даже заявление не приняли. Я чего звоню: у него на телефоне геолокация работала, так вот, до того, как он отключился, там адрес был. Я поеду туда, если не найду — тогда снова в полицию, а ты посиди с Илюхой, он пока уснул, а там и я вернусь, хорошо? Ключи я под коврик брошу.

— Посижу конечно, только куда ты одна поедешь, мало ли чего? Давай так: говори адрес, я поеду, а ты дома сиди, может Андрей вернется.

— Нет, Марусь, вдруг его там нет, я тогда сразу в полицию, всех там на уши поставлю, а у тебя они заявление не примут, да и не могу я дома сидеть, места себе не нахожу.

— Ладно, тебя ж все равно не переубедить, только одно условие — я тебе машину вызову, таксист — мой хороший знакомый, отвезет куда надо, мне так спокойней будет.

Нехорошее предчувствие, навалившееся на нее с самого утра, усиливалось с каждой минутой.

Метки на рёбрах ныли и горели нестерпимо. Её тревожность тут же передалась Коту. Он, как истинный фамильяр, легко улавливал настроение хозяйки, а при желании, мог и мысли прочесть. Какого труда стоило ей уговорить его остаться дома. Конечно, можно было прибегнуть к радикальным мерам — воля хозяина для фамильяра — закон, прямого приказа он ослушаться не мог, но Маруся, успевшая привязаться к этому ворчуну, не хотела обижать его.

— Часы-то забыла надеть, непутевая! — уже на пороге напомнил он, скрывая тревогу за привычным ворчанием.

— Да они же не работают, забыл? Не до раритетов сейчас, — хотела было отмахнуться Маруся.

— Не работают у непутёвых, горе ты моё! — тон Кота из ворчливого сменился на менторский: Думаешь, бабушка твоя просто так ими дорожила, берегла как зеницу ока?

— Не просто так, это память, дедушка подарил, вот и берегла, но мне правда некогда, — перебила его Маруся, начинавшая терять терпение.

— «Память», передразнил её Кот, комично закатив глаза, изображая капризную девчонку.

— Это не просто «память», им цены нет! Видишь этот винтик? Как ты думаешь — зачем он? — спросил Кот, хитро прищурив желтые глазища.

— Понятно зачем — стрелки подводить, я сто раз так делала, только они всё равно не ходят.

— Ну ясно, тяжелый вздох Кота прозвучал как диагноз, — в общем так, объяснять и правда некогда, быстрее показать. Я сейчас уйду в другую комнату, а ты проверни этот винтик на полный оборот, да не как обычно, а возьмись за него большим пальцем и мизинцем, сама всё увидишь.

Маруся знала, что если Коту что-то взбрело в голову, то легче всего сделать так, как он просит, иначе спор затянется надолго, поэтому она, дождавшись, когда он торжественно удалится, сделала так, как он велел. Каково же было её удивление, когда в ту же секунду перед её скептическим лицом появилась его сияющая самодовольная морда.

— Поняла теперь? — с видом ученого-просветителя произнес Кот.

— Это что? Это как? — Маруся вертела часы с видом дикаря, впервые увидевшего новомодный гаджет.

— Эта штучка, — Кот многозначительно показал на часы, — позволяет мне, фамильяру, — он, жестом римского императора, гордо положил лапу себе на грудь, — оказаться рядом с хозяином, с тобой, то есть, — пояснил он снисходительно. — Я, конечно и так могу перемещаться в пространстве, — лениво-расслабленным голосом напомнил он, — но для этого мне надо знать конечную точку, а в случае с тобой, непутёвой, кто знает, куда тебя занесёт, — тон его снова стал тревожно-ворчливым, — вот эти часики меня и направят. Но это ещё не всё, провернешь в обратную сторону, и окажешься рядом со мной, дома. Так что надевай и дело с концом, иначе никуда не пущу, — для большей категоричности он, серьезно махнул пухлой лапой. Вид у него был суровый, но глаза, огромные, желтые, светились такой теплотой и заботой, что Маруся вдруг вспомнила дедушку, за наигранной суровостью и ворчанием которого скрывалась безграничная любовь, забота и нежность.

— Я тебя очень люблю, но мне пора, я быстро, не скучай, — Маруся громко чмокнула в нос Кота, опешившего от такого панибратства.

В следующую минуту она уже спешила на помощь к Машке. Были ли они близкими подругами? Нет. Были ли вообще у Маруси подруги? Ну такие, как у всех «нормальных людей», которые часами обсуждают мужей, соседей, других подруг, цвет лака для ногтей? Нет. У неё никогда не было сложностей в общении с людьми и при желании она легко заводила новые знакомства и умела расположить к себе людей, просто она не нуждалась в такой «дружбе». У неё было своё понятие этого определения. Друг для Маруси — человек особенный, больше чем родственник, человек близкий по духу, по ощущению, родной, свой, ему можно доверить не только себя, но и своих близких, но и самому для друга ничего не жалко: отдаёшь с радостью, помогаешь с удовольствием. Именно такую дружбу Маруся считала настоящей, остальные для неё были добрыми товарищами, хорошими знакомыми, приятными людьми — не более. К таким относилась и Машка — хорошая девчонка, иногда общались, иногда она просила посидеть с ребенком. Могла ли ей Маруся отказать? Конечно! Она вообще была не из тех, кому можно сесть на голову или что-то навязать. Но сегодня её не покидало непонятное предчувствие, и поэтому сразу, услышав полный отчаяния, Машкин голос, Маруся поняла: надо ехать. Сейчас, уже подъезжая к намеченному адресу, рассуждая о понятии дружбы и о том, что побудило её так срочно подорваться на помощь, Маруся подумала о Михаиле. Подумала, как о друге: надежный, честный, мудрый, чувствующий. Одной её фразы: «Миш, мне нужна помощь!», хватило, чтобы он внимательно выслушал, задал пару уточняющих вопросов и, как обычно, в своей уверенной, чуть насмешливой манере сказал: «Не пись-пись, малая, всё решим!». И он решит, поможет, поддержит. Настоящий друг, с таким хоть в разведку. Но как о друге она могла думать о нём только на расстоянии. При встрече она чувствовала только одно: он мужчина. И здесь любые определения были лишними. Первобытное, чуть-ли не звериное притяжение лишало её способности мыслить здраво, слова терялись. Она ругала себя каждый раз, снова и снова повторяя себе: «Дура, дура!..», — но лицо уже расплывалось в глупой улыбке, ноги становились ватными и сами делали шаг ему навстречу.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.