Царские письма. Александр III – Мария Федоровна. Николай II – Александра Федоровна

Царь-миротворец

Александр Александрович Романов стал императором России под именем Александр III 1 марта 1881 года. В тот день, в 15 часов 35 минут, в главной императорской резиденции в Петербурге – Зимнем дворце – скончался его отец, император Александр II, за два часа до того смертельно раненный бомбой террориста. Закон Российской империи гласил: «Вступление на престол Императора считается со дня кончины Его предшественника»[4]. Хотя процедура «интронизации» произошла на следующий день, но, в соответствии с буквой закона, датой воцарения следует считать именно 1 марта.

День восшествия на престол навсегда остался для Александра III днем скорби по погибшему отцу. Он в резкой форме отметал все попытки придать ему некий торжественный характер. В 1886 году министр иностранных дел Н.К. Гирс получил в этой связи категорическое «монаршее разъяснение»: «Для меня этот день не является праздником и я не принимаю никаких поздравлений»[5].

Александр III стал 17 монархом из династии Романовых, правившей в России с 1613 года. Ему только за четыре дня до смерти отца исполнилось 36 лет. Из числа предшественников-царей (с 1721 года – царей-императоров) лишь двое занимали престол в более зрелом возрасте: прадед, император Павел I, которому при восшествии на престол в 1796 году минул 41 год, и отец, Александр II, принявший в 1855 году корону, имея от роду без малого 37 лет.

До момента принятия короны Александр III шестнадцать лет являлся престолонаследником, успел за это время многое повидать и перечувствовать. Полтора десятка лет состоял членом Государственного Совета (главного законосовещательного органа империи), принимал участие в работе Комитета министров, командовал различными частями гвардии и более десяти лет занимал пост командира самого престижного ее подразделения – лейб-гвардии Преображенского полка, имел воинское звание генерал-лейтенанта.

В 1877–1878 годах Александр Александрович принимал участие в войне против Турции за освобождение Болгарии. Девять месяцев находился на передней линии сражений на Балканах, командуя одной из частей русской армии, где проявил себя смелым, но осторожным командиром. За успехи в военных баталиях был удостоен различных наград, в том числе и высоко им чтимого ордена Святого Георгия (Георгиевского креста), дававшегося исключительно за боевые заслуги.

Будучи наследником престола, Александр немало путешествовал, бывал неоднократно за границей: в Австрии, Германии, Франции, Дании, Англии, Бельгии, Голландии, Швеции. Первый раз отправился за пределы России, в Германию, в 19 лет, в 1864 году. Тогда ему пришлось сдавать трудный экзамен на зрелость: впервые самостоятельно встречаться с правителями и министрами, проявлять на людях владение тонким искусством светской учтивости, демонстрировать умение вести беседу на французском и немецком языках. Тот трудный для себя рубеж он преодолел и даже научился делать то, что никогда ему удовольствия не доставляло: стал носить рубашки с запонками и галстуки…

Еще цесаревичем Александр III познакомился с некоторыми известнейшими политическими деятелями. Гостил у английской королевы Виктории, у императора Германии и короля Пруссии Вильгельма I, встречался с Наполеоном III, канцлером О. Бисмарком. Был на «ты» с наследником британского престола Альбертом-Эдуардом, герцогом Уэльским (Эдуард VII), датским наследным принцем Фредериком (Фредерик VIII), датским принцем Вильгельмом – греческим королем Георгом I. На протяжении многих лет неизменно питал большую душевную симпатию к своему тестю – королю Дании Христиану IX.

Александр появился на свет в 1845 году, когда его отец был наследником престола. Он стал вторым сыном, и долгое время никто не мог предположить, что ему суждено стать царем. Его старший брат Николай (1843–1865) после воцарения отца в 1855 году сделался престолонаследником (цесаревичем). Александр же оставался просто великим князем и не испытывал по этому поводу никакого сожаления. В качестве одного из членов Императорской Фамилии его ждала карьера или военного командира, или, что менее вероятно, должности в системе гражданского управления, куда члены династии назначались в редких случаях. Старший брат Николай (Никс) являлся для Александра не только ближайшим родственником, но и самым доверенным другом.

Коренной перелом в судьбе второго сына императора Александра II произошел весной 1865 года, когда в далекой Ницце 12 апреля скончался после тяжелой болезни цесаревич Николай. Александру перешла ответственность наследника престола.

Он получил историческую роль неожиданно, вопреки логическому ходу вещей, и долго не мог свыкнуться с мыслью, что в будущем ему предстоит надеть корону, стать повелителем огромной империи. В день, когда ему исполнился 21 год, записал в дневнике: «Вспомнил я письмо милого брата, которое он написал мне ровно год назад, где он поздравляет меня с 20 годами. Но вот его не стало, и он оставил мне свое место, которое для меня было всегда ужасно, и я только одного желал, чтобы брат мой был женат скорей и имел сына, тогда только, говорил я себе, я буду спокоен. Но этому не суждено было исполниться»[6]. Его пугала будущая участь венценосца, и он постоянно молил Всевышнего сохранить жизнь «дорогого Папá». Начиная с 1866 года на жизнь Александра II начали совершать покушения представители радикальных политических группировок.

Однако не страхи за собственную жизнь угнетали будущего монарха, а осознание огромной ответственности, которую нес монарх перед Россией, людьми и Богом за дела свои. Хватит ли у него знаний, опыта, умения, предчувствия быть поводырем необозримой империи? Эти вопросы постоянно занимали Александра с апреля 1865 года. Расширял кругозор, постигал сложную механику государственного управления, учился мастерству придворного «политеса». Многое постиг, но так до самого марта 1881 года не был уверен, способен ли он занять трон и стать «Хозяином Земли Русской».

«Меня постоянно ожидает страшная и трудная обязанность и ответственность, но я не падаю духом, потому что знаю, что Господь со мною и в трудные минуты моей жизни я уповаю на Его милосердие и постоянно молюсь, чтобы Он укрепил мой дух и благословил меня на эту трудную обязанность», – записал будущий царь летом 1867 года в дневнике[7].

Александр, как истинно православный христианин, в одном никогда не сомневался: земной удел людей определяет Господь и если что и случается, то лишь по Его Промыслу, который смертным далеко не всегда различим и понятен. С ранних пор и до последнего часа никогда в том не сомневался. Во всех «благодеяниях», во всех неожиданных жизненных «удачах» и «везениях» неизменно усматривал сакральный смысл.

После страшного крушения царского поезда в 1888 году, когда семья императора осталась невредимой, в то время как несколько десятков человек погибло, Александр III написал: «Неисповедимыми путями Божественного Промысла совершилось над нами чудо Милости Божией. Там, где не было никакой надежды на спасение человеческое, Господу Богу угодно было дивным образом сохранить жизнь мне, императрице, цесаревичу, всем детям моим»[8]. Всевышнему он постоянно возносил благодарственные молитвы и за счастье своей семейной жизни.

Смерть брата Николая в апреле 1865 года, помимо переживаний и слез, принесла Александру и радость – через полтора года после того он женился на нареченной невесте усопшего, датской принцессе Дагмар (Марии-Софии-Фредерике-Дагмар). Свою «Минни» Александр всю жизнь безмерно любил и никогда, ни до свадьбы, ни потом, не имел близости с другой женщиной…

12 апреля 1867 года он записал в дневнике: «Уже два года прошло, и именно в эти дни мы познакомились с женой, и внутренняя связь оставалась постоянно. Здесь видимо был Промысел Божий над нами, и Он благословил наш союз. Именно это тяжелое и грустное время сблизило нас с женой. Еще над телом милого брата, сейчас после его кончины, мы горячо поцеловались с Минни. Милый Никса сам как будто благословил нас вместе, умирая, он держал мою руку, а другую держала Минни»[9].

Александр Александрович приехал делать предложение датской принцессе в июне 1866 года. Это был его первый визит в Данию. Еще до решительного объяснения с невестой-вдовой, он уже проникся большой симпатией и к семье короля Христиана IX, и к Дании. Отцу Александру II сообщал: «Вообще здесь так приятно и весело, как я и не ожидал»[10].

После того как Дагмар дала согласие стать женой цесаревича, а 28 октября 1866 года в Петербурге состоялось бракосочетание и Александр и Дагмар, к тому времени перешедшая в православие и получившая имя Мария Федоровна, стали мужем и женой, Дания сделалась для Александра вторым домом. Нигде, кроме России, он не чувствовал себя так спокойно и уютно, нигде не ощущал по отношению к себе такой душевной теплоты и расположения. «Я всякий раз с особым чувством приезжаю туда, где я взял и выбрал себе подругу жизни, завещанную мне милейшим душкой Никсой», – писал Александр отцу летом 1870 года[11]. Датской королевской семье их новый русский родственник нравился. Наследный же принц Фредерик вообще стал задушевным другом Александра.

Брак дочери короля и наследника царской короны отмечали в Дании торжественно, придав празднеству государственный размах. Русский посланник при датском дворе сообщал в Петербург, что в день свадьбы «город был разукрашен русскими и датскими флагами, и в 11 часов утра пушечный салют с фортов возвестил населению о предстоящем в тот день торжестве. Во дворце Кристиансборг состоялся парадный банкет, на котором Король сказал прочувственную речь, призвав благословение Всевышнего для Августейшей Дочери своей и высказав надежду, что Она составит счастье своей новой семьи… Вечером состоялся, устроенный населением города, бал по подписке, в котором участвовали все классы населения; бал удостоился присутствия Их Королевских Величеств. Город был иллюминирован, и масса народу толпилась на улицах»[12].

У Александра Александровича и Марии Федоровны родилось шестеро детей. Первенец, Николай, будущий наследник престола и последний царь Николай II, появился на свет 6 мая 1868 года в Александровском дворце Царского Села. Счастливый отец подробно описал великое событие не только для семьи и династии, но и для всей империи:

«Мамá с Папá приехали около 10 часов, и Мама осталась, а Папа уехал домой. Минни уже начинала страдать порядочно сильно и даже кричала по временам. Около 12 ½ жена перешла в спальню и легла уже на кушетку, где все было приготовлено. Боли были все сильнее и сильнее и Минни очень страдала. Папа вернулся и помогал мне держать мою душку все время. Наконец, в ½ 3 час. пришла последняя минута, и все страдания прекратились разом. Бог послал нам сына, которого мы нарекли Николаем. Что за радость была – это нельзя себе представить. Я бросился обнимать мою душку-жену, которая разом повеселела и была счастлива ужасно. Я плакал, как дитя и так легко было на душе и приятно»[13].

Через две недели состоялись крестины. Великий князь Николай Александрович впервые покинул отчий кров. В золотой царской карете его отвезли в Большой дворец. Восприемниками были: царь, великая княгиня Елена Павловна, датский наследный принц Фредерик, датская королева Луиза и русская царица Мария Александровна.

Через год, 26 мая 1869 года, появился на свет сын Александр, к великому горю родителей скончавшийся, не прожив и года.

27 апреля 1871 года родился Георгий, 25 марта 1875 года – Ксения, 22 ноября 1878 года – Михаил. Младшенькая Ольга появилась на свет 1 июня 1882 года. Она стала единственным порфирородным ребенком, так как к тому времени отец и мать уже более года были венценосцами.

«Рождение детей есть самая радостная минута жизни и описать ее невозможно, потому что это совершенно особое чувство, которое не похоже ни на какое другое», – писал цесаревич летом 1869 года своему учителю К.П. Победоносцеву[14].

Со стороны семья Александра III производила впечатление патриархальной русской семьи. Признанным главой – хозяином – был отец, которому все подчинялись. Мир и духовные ценности семьи тоже традиционные: почитание старших, вера в Бога, соблюдение всех церковных обрядов и бытовых норм. Но это внешнее восприятие фиксировало лишь формальную сторону. На деле все было не совсем так.

Муж, оставаясь признанным хозяином (его роль базировалась лишь на бесспорном моральном авторитете, и он никогда ничего не делал, чтобы утвердиться в этой роли какими-то силовыми методами), фактически передал Марии Федоровне все права по управлению семейной жизнью. Как воспитывать детей, каких учителей к ним приглашать, куда ехать отдыхать, какие книги им читать, кому писать письма, когда читать молитвы и за многое другое отвечала именно мать. Конечно, она согласовывала свои действия и решения с мужем, но тот почти никогда не менял ничего, по существу, порой только вносил некоторые коррективы.

Дети делились «на старших» (Николай, Георгий, Ксения) и «младших» (Михаил, Ольга). Родители любили всех, но некоторые нюансы этого чувства все-таки можно уловить по сохранившимся документам. Мария Федоровна отдавала предпочтение старшим, отец же – младшим.

Александр Александрович и, став императором, мог часами гулять с детьми, кататься на санях, заниматься строительством ледяных горок и домов в парке. Душа всегда отдыхала и радовалась, но времени часто не хватало. По мере взросления у детей появлялся свой мир, куда взрослым, в том числе и «дорогому Папá», входа не было. Это было понятно, но грустно. «Вообще, когда дети подрастают и начинают скучать дома, невесело родителям, да что делать? Так оно в натуре человеческой», – с тоской писал Александр III жене весной 1892 года.

Цесаревич Александр Александрович везде, «денно и нощно», ощущал груз престолонаследства. Нигде не мог забывать о том, что он не простой смертный. За пределами империи следовало быть особо острожным. Там никто никаких скидок не делал. Лишь в Дании, «близкой и родной», всегда чувствовал себя уютно и спокойно. «Милая Ма, пишу тебе снова из милейшего Фреденсборга, где я себя чувствую так хорошо и так счастливо, что и написать не могу», – сообщал цесаревич императрице летом 1867 года[15].

Александр знал, что он «государственный человек» и главное для него – благо России. В одном из писем матери в начале 1875 года в сердцах заметил, что ему в окружающем мире «многое становится безразличным». Однако тут же заявил, что «есть вещи, которые я не переношу хладнокровно, и это все, что касается [до] Папа, до Тебя, до жены, до детей и до дорогой России»[16].

Александр III cтал царем при весьма печальных обстоятельствах. Его «дорой Папá» погиб насильственной смертью, система государственного управления находилась в параличе, финансы страны пребывали в плачевном состоянии. Недовольство ощущалось в различных кругах общества. Либерально настроенные люди считали, что «нестроения» проистекают из непоследовательности и половинчатости общественных реформ, начавшихся в 60‑х годах. Некоторые даже полагали, что курс преобразований должен касаться не только отдельных сторон жизни страны, но и затронуть политическую систему в целом. В последние годы царствования Александра II разговоры на тему о необходимости перехода к конституционно-представительному образу правления стали чрезвычайно модными не только среди интеллигенции, но даже и в высшем обществе России.

Представители же консервативных кругов усматривали причину социального неустройства в скороспелых и непродуманных решениях, направленных на быстрое реформирование «всего и всех». Они были убеждены, что либеральные приемы управления, развитие гражданских прав и свобод, представительные формы управления может быть и хороши в других странах, но не подходят для России, где принципы царской власти базировались не на писаных законах, а на религиозно-нравственных принципах, которые по самой своей сути не могли подлежать реформированию. Твердая и честная власть – вот что может вывести страну из кризиса. Подобные представления разделял и Александр III.

Будучи цесаревичем, Александр Александрович не всегда в душе одобрял то, что делалось его отцом. Однако никогда не только не критиковал, но даже и не высказывал неудовольствия, полагая, что нежелательные меры и решения были «навязаны Папá» его окружением. Со многими же сановниками и министрами нередко «полемизировал» и в Государственном Совете, и на заседаниях Комитета министров по поводу тех или иных решений.

После же 1 марта 1881 года Александр Александрович навсегда отбросил душевные неудовольствия, и его память об отце осталась высокой и светлой.

С душевным трепетом, со слезами на глазах читал завещание Александра II, слова и наставления отца. «Я уверен, что сын мой, Император Александр Александрович, поймет всю важность и трудность высокого своего призвания и будет и впредь, во всех отношениях достоин прозвания честного человека, которым величал его покойный старший брат его Никса. Да поможет ему Бог оправдать мои надежды и довершить то, что мне не удалось сделать для улучшения благоденствия дорогого нашего Отечества. Заклинаю его, не увлекаться модными теориями, пещись о постоянном его развитии, основанном на любви к Богу и на законе. Он не должен забывать, что могущество России основано на единстве Государства, а потому все, что может клониться к потрясениям всего единства и к отдельному развитию различных народностей, для нее пагубно и не должно быть допускаемо. Благодарю его, в последний раз, от глубины нежно любящего его сердца, за его дружбу, за усердие, с которым он исполнял служебные свои обязанности и помогал мне в Государственных делах»[17].