Стоящие свыше. Часть VII. Полутысячелетняя дань

21–22 августа 427 года от н.э.с.

В клинике доктора Грачена чудотворы имели целый флигель, куда не заглядывали другие врачи, но Инда опасался вмешательства Вотана, более его никто не интересовал. И конечно, он взял с экспертов подписку о неразглашении, но все равно не вполне им доверял – все же Вотан был их прямым начальником.

Горен, оказавшись во флигеле, почувствовал себя немного уверенней (он явно боялся снова оказаться в клинике, но высокая цель спасения Обитаемого мира заставляла его преодолеть страх) – Инда и с него взял подписку о неразглашении, но понимал при этом, что от Йеры Йелена парень секретов таить не станет. Впрочем, сидя в Надельном и помалкивая, Горен чудотворов совершенно не интересовал. Его кликушество, в отличие от выступлений судьи, в самом деле иногда пугало народ – люди гораздо больше верят «пророкам», чем научно обоснованным прогнозам, – но Горена довольно напугали лечением и тюрьмой, чтобы он не высовывался.

Инда не лез в дела мозговедов с докторскими степенями и не вслушивался в их объяснения, однако не спешил покинуть клинику.

Первая попытка – наскоком, как назвал ее один из экспертов, – ничего не дала. Несмотря на готовность Горена к экспериментам, которую мозговеды считали немаловажной, шли часы, а результата не было. Инда не мог убить столько времени на ожидание и отправился домой, потребовав вызвать его телеграммой, если что-то прояснится.

Мозговеды не обещали результата, и кроме их стараний был только один способ узнать тайну «громовых махин»: перейти на первую ступень посвящения и получить доступ к материалам ковченских исследований.

Инда вложил в отчет Афрану все, на что были способны его хитрость, внутреннее чутье и честолюбие. Он убедительно доказывал децемвирату необходимость обрушить свод, и сделать это в ближайшее время – как только Йока Йелен будет способен прорвать границу миров. Нет, он не скрежетал зубами и от злости не сжимал кулаки, но иногда прикрывал глаза и вдыхал поглубже, будто перешагивая невидимый барьер. Ребенку очевидно, что начинать надо с прорыва границы миров, – никто не даст стопроцентной гарантии, что Йоке Йелену это удастся. Но тогда, по расчетам Инды, Афран пострадает ничуть не меньше Славлены, а то и больше, потому что стоит ближе к границе свода, чем Славлена. Потому что его не защищает Беспросветный лес. Его смоют гигантские волны, порожденные подземными толчками, и эти волны не уйдут в Исподний мир с прорывом границы миров. И Инда выдумывал, выдумывал убедительные доказательства, почему сперва надо отключить аккумуляторные подстанции и только спустя несколько часов позволить действовать Йоке Йелену.

Он примерно определил и время, и место «правильного» прорыва границы миров – в Исиде, неподалеку от Тайвы. Он понимал, что должен обосновать свое предложение иными причинами, нежели смещение зоны наибольших разрушений на север, но чтобы у децемвирата не осталось сомнений: Инда стоит на стороне Афрана.

До вечера никаких телеграмм он так и не получил, и не было никакого смысла стоять над душой мозговедов в ожидании результата, но Инда все равно вызвал авто и поехал в клинику.

Напрасно: ему пришлось ждать еще несколько долгих часов. Он успел хорошо поужинать и вернуться, и снова ждал – дело шло к полуночи, когда наконец к нему вышел один из экспертов.

– Это еще не результат, Хладан… Но пока мы больше ничего не можем сделать. Я бы предложил повторить эксперимент через неделю…

– Сначала результат, каким бы он ни был…

Эксперт протянул ему расшифрованную часть стенограммы.

На конверте не было адресата, письмо начиналось словами: «Милостивый государь». Далее Горен разглядел первые несколько строк: «Волею судьбы мне стала известна информация, которая, возможно, скрыта от Вас по причине ее чудовищности для судьбы Славлены и Северских земель. Я давал обещание не раскрывать эту информацию кому бы то ни было и предупрежден о последствиях ее разглашения. Но, несмотря на смертельную для себя опасность, считаю необходимым поставить вас в известность…»

На этом запись обрывалась. На самом интересном, разумеется, месте… Инда зло посмотрел на мозговеда, будто тот был в чем-то виноват.

– Ну? – спросил он тихо.

– Дальше нет расшифровки стенограммы, мы посчитали это не таким важным. На этом месте в кабинет заглянула тетка Грады Горена, и он спрятал письмо в ящик. Она сообщила, что дядя оставил для него срочную записку.

– Это вранье. Горен вам солгал.

– Горен не может солгать, он в магнетическом трансе. Но, возможно, это ложное воспоминание, оно не первое, мы столкнулись с тремя такими же.

– Так почему бы вам не разобраться и с четвертым? – спросил Инда, стараясь не повышать голоса.

– У Горена при попытке вспомнить возникает сильнейший приступ головной боли, возможен удар. Снять головную боль мы смогли медикаментозно, но от удара это не спасет, и даже наоборот – он может произойти неожиданно, и тем неожиданней, чем слабее будет боль. Вы же не хотите, чтобы Горен умер?

– Мне все равно, если честно. Главное, чтобы он прежде вспомнил, что там было написано дальше.

– Сомневаюсь, что это возможно сделать немедленно. Надо подождать немного, очистить его организм, провести профилактику…

– Сколько?

– Не менее недели хотелось бы… Иначе он в самом деле может умереть, ничего не рассказав. Мы и так поступаем вопреки принципу «не навреди». Не принимаем во внимание дальнейшее здоровье Горена, только его жизнь.

– Эту ответственность я уже взял на себя. И, уверяю, ваша совесть может быть чиста: жизнь Горена и его будущее – ничто в сравнении с этой информацией. Его добрый папа предсказал ему смерть в огненной реке, а потом продемонстрировал, как это выглядит на самом деле. Думаю, Горен хочет какой-нибудь другой смерти, а я всего лишь добиваюсь, чтобы та же участь не постигла всех жителей Славлены. Неделя – это непозволительно долго!

– Хладан, шесть дней. Это самое малое.

Инда поморщился.

– Хорошо. Пусть будет шесть дней. Но держать его здесь я опасаюсь.

– Но…

– Никаких «но». Запишите ваши рекомендации и выдайте нужные лекарства – за ним будет присматривать другой… врач…

Слово «врач» Инда выдавил с трудом – боялся усмехнуться. Но если Вотан узнает о проведенном эксперименте, убить Горена в клинике ему не составит труда. А вот убежище в Надельном придется поискать…

Йера никак не думал застать гостя в собственной библиотеке и даже испугался, когда Сура сообщил, что его ожидает господин чудотвор.

– У вас прекрасная библиотека, судья, – сказал тот, едва Йера перешагнул порог – и узнал в госте Крапу Красена, чудотвора из Исподнего мира.

– Спасибо, – сдержанно ответил Йера, вспомнив их бессмысленный разговор в ресторации.

– Вы подробно изучили энциклопедию Исподнего мира? – улыбнулся чудотвор. – Я прочел некоторые ваши статьи…

– Достаточно подробно, чтобы усомниться в основном постулате теоретического мистицизма.

– Основного постулата теоретического мистицизма не существует. Это красивые и умные слова для нечудотворов, – с некоторым вызовом произнес Красен и сел возле журнального столика. – У меня к вам будет просьба, судья. Когда мы с вами закончим разговор, не могли бы вы отвезти меня в Храст? Я по известным причинам не могу вызвать служебное авто, а на последний поезд боюсь не успеть.

– Да, конечно, – удивленно согласился Йера.

– Я пришел к вам как к председателю думской комиссии. И хотя в понедельник вы отчитались о проделанной работе, думаю, еще один ваш доклад Дума выслушает.

– Возможно, – уклончиво ответил он.

– В скором – очень скором – времени чудотворы не смогут удержать свод.

– Вы это знаете наверняка или только предполагаете? Какие доказательства я могу предоставить Думе?

– В ближайшие недели, а то и дни, одна маленькая девочка, о которой вам наверняка говорил ваш сын, разрушит храм Чудотвора-Спасителя. Это не только главный храм Хстова, но и важнейший храм Исподнего мира. За этим последуют крушения еще нескольких крупных храмов, что сократит приток энергии на наши подстанции. Возможно два варианта: либо чудотворы резко сожмут свод – а это потеря нескольких крупных городов, либо… свод рухнет.

– Погодите… Откуда вы знаете? Про девочку? Мне казалось, Югра Горен…

– Ей это предложил сделать Государь, и она дала согласие. Я присутствовал при этом разговоре.

– Не может быть… – Йера обомлел. – Погодите, вы это говорите серьезно? Это не пророчество, не предположение? Это свершившийся факт?

– Еще не свершившийся.

– Я ведь ехал сюда и думал, – рассеянно пробормотал Йера, – думал передать в Исподний мир… Думал просить девочку… Ведь это жестоко, господин чудотвор, вы так не считаете? Ведь ни в чем не повинные люди…

– Просить девочку бессмысленно, так же как и Государя. Только отец мог бы отговорить ее от скоропалительного решения, но я не знаю, где его искать. Вы знаете, где сейчас находится ваш сын?

Йера усмотрел подвох в словах Красена: не для того ли он пришел сюда, чтобы разузнать местонахождение Йоки? Впрочем, если это известно Инде…

– Я не знаю, – ответил Йера, вздохнув. – Я сам хотел его найти.

– Постарайтесь это сделать. Передайте Живущему в двух мирах… Змаю… что́ задумал Дубравуш… Государь. Я написал ему письмо. Если ваш сын не готов прорвать границу миров – это смерть. Смерть всего мира, обоих миров. Если у него получится – это страшная катастрофа, жертвы и разрушения. В любом случае людей надо эвакуировать заранее, в одночасье такое не делается. Я уверен, что у чудотворов есть планы эвакуации, – Дума должна потребовать, чтобы эти планы немедленно начали осуществляться. Даже если катастрофы удастся избежать.

– Но как я смогу убедить в этом Думу? Скажу, что ко мне пришел чудотвор Крапа Красен и рассказал нелепую историю об Исподнем мире? Почему сами чудотворы не начнут действовать?

– Чудотворы будут действовать в ином направлении: они убьют Дубравуша и девочку, даже если для этого им потребуется взорвать царский дворец, – с горечью сказал Красен и усмехнулся, глядя Йере в глаза.

Йера не имел никаких оснований доверять чудотвору. Но… его визит, его просьба, его слова были странными, никак не укладывались в представления Йеры о политике чудотворов. И… статьи в энциклопедии Исподнего мира… Проникнутые тем же чувством вины, тем же сопереживанием, тем же желанием восстановить справедливость…

И он рассказал чудотвору все, что знал об убийстве Югры Горена. Красен слушал внимательно, кивал, и лицо его становилось все мрачней.

– Дума не поверит в пророчество. – Йера развел руками. – Дума не поверит и вашему рассказу. Чтобы надавить на чудотворов, нужны основания понадежней…

Даже Ветрен не поверит – у него иные цели, никакие планы эвакуации людей его не интересуют.

– Солгите. Подкупите десяток экспертов, которые напишут документ о несостоятельности новых аккумуляторных подстанций, они строились в спешке. А главное – приложите к докладу фото, во что превратился Магнитный. Их наверняка можно купить у десятка журналистов. Эти фото убедят Думу быстрей, чем любой документ, – после этого никто не станет интересоваться его подлинностью.

– Меня считают сумасшедшим… Мне не поверят… – покачал головой Йера.

– Судья, в данном случае паника лучше, чем ее отсутствие. Паника заразительна. Славлена слишком велика по сравнению с Хстовом, а там мы часто прибегаем к роспуску слухов… Не знаю, сработает ли это здесь.

– Но ведь кроме Северских земель есть и другие страны…

– Если эвакуация начнется у нас, она начнется по всему Обитаемому миру. Судья, мне не на кого больше уповать, только на вас. Вы, возможно, самый честный человек в Славлене…

Крапа не удовлетворился разговором с судьей. Будто пытался переложить свою ответственность на чужие плечи. Надо было доложить Хладану… Или Приору Тайничной башни.

Прежде чем направиться в Храст, он попросил шофера заехать в самую дорогую ресторацию Славлены – он приготовился к этой встрече заранее.

Шансонетка, увидев Крапу у входа, улыбнулась, прервала песню и шепнула что-то музыкантам. «Такая простая история любви»… Нет, Крапа не мог отдать Спаску на смерть. Ни ее, ни Желтого Линя, ни Дубравуша. Он дослушал песню с грустной улыбкой, заплатил распорядителю положенную мзду (чтобы тот отпустил девушку на несколько минут) и прошел в каморку музыкантов.

– Скажите, вы верите в мою порядочность? – спросил он, оказавшись наедине с девушкой.

– Пока у меня не было повода в ней усомниться, – улыбнулась та. Ах, как красиво и достойно она умела говорить!

– Вы понимаете, что между нами невозможны никакие отношения? Что я лишь любуюсь вами, но никогда не помыслю о большем?

Она не ответила, и улыбка ее потускнела.

– Я гожусь вам в отцы. Скажите, у вас есть… возлюбленный?

Она покачала головой.

– А близкие? У вас есть близкие?

– Мама, – ответила она растерянно.

– Возьмите и сделайте, как я скажу. Здесь два билета до Натана. На воскресенье. В понедельник вы, возможно, уже не сядете ни в один поезд. Здесь деньги, вы можете остановиться в самой лучшей гостинице в горах и ни в чем не знать нужды. Запаситесь продуктами, – возможно, деньги скоро потеряют свою ценность. И… поверьте, я не хочу ни подкупить вас, ни оскорбить. То, что вы поедете с мамой, должно убедить вас в моем… бескорыстии.

– Но…

– Не спрашивайте меня ни о чем. Просто уезжайте. Вы уедете?

Она поколебалась немного, задумалась, испугалась… Но ответила согласием.

– Вы обещаете?

– Да, я обещаю.

Он доехал до Храста на авто Йелена и поспешил к порталу.

– Крапа! – окликнули его из темноты неподалеку от особняка чудотворов.

Это был Вотан. Судья не знал имени чудотвора, убившего Горена, но Крапа заподозрил именно его…

– Я давно тебя жду, – улыбнулся Длана. – Я хотел спросить, как девочка?

– Ты для этого приехал в Храст из Славлены? – холодно спросил Крапа.

– Нет, я был тут по делам, и мне сказали, что ты где-то неподалеку, потому что не брал авто.

– Я встречался с девушкой. И не хотел, чтобы об этом доложили начальству.

– Ты не ответил на мой вопрос. – Вотан взглянул на Крапу непринужденно, но тот почувствовал напряжение, натянутость.

– С девочкой все хорошо.

– Крапа, ты же лжешь… – Вотан чуть заметно усмехнулся и посмотрел Красену в глаза. Снизу вверх. И была в этом взгляде странная угроза. Длана, в отличие от Живущего в двух мирах, не умел превращаться в рептилий, но Крапе показалось, что на него смотрит удав…

– С девочкой все хорошо, – повторил Красен твердо.

– Ладно. Я скажу иначе. Крапа, не надо никому сообщать о том, что девочка разрушит храм Чудотвора-Спасителя. В случае чего прикройся моим именем.

Красен не стал изображать невинность – боялся переиграть.

– Если девочка в самом деле собирается это сделать, я обязан доложить. С этим не шутят, Длана. Крушение храма – это угроза своду.

– Хладан убьет ее.

– Возможно. Но я не могу принять на себя такую ответственность.

– Ты ее примешь, – кивнул Вотан. – Или тебя отзовут.

– Ты угрожаешь мне?

– Да. Ты остаешься куратором Млчаны до тех пор, пока этого хочу я.

– Попробуй действовать через Явлена, когда меня отзовут, – едва не рассмеялся Крапа.

– Красен, посмотри на меня… – сказал Вотан тихо, и что было после этого, Крапа не помнил…

Проторчав полночи в клинике, Инда не выспался, а встреча с судьей была назначена на одиннадцать утра, уже в Брезене. И судья прибыл на нее без опоздания.

Движение вдоль границы свода пока было затруднено, но на полноприводных вездеходах вполне возможно. Инда выбрал верхнюю площадку, чтобы заодно посмотреть, как ведет себя Внерубежье. Судья к нему присоединился, но предпочитал молчать. И тоже смотрел за пределы свода: то с ужасом, то завороженно, то с затаенным чувством собственной правоты. Приходилось держаться за поручни обеими руками – вездеход мягко переваливался с боку на бок, его потряхивало не только на ухабах – земля ощутимо дрожала здесь.

А когда они проезжали мимо аккумуляторной подстанции, Йелен коротко вскрикнул от удивления, увидев, как прямо на них несутся черные воронки смерчей – и, наткнувшись на свод, скользят по дуге, пока не уйдут в небо.

– И когда была построена эта подстанция? – неожиданно поинтересовался он у Инды.

Инда едва не расхохотался ему в лицо. Но подумал, что некрасиво смеяться над убогим.

– Не так давно. Новые подстанции совершенней тех, что ушли наружу. Потери меньше, а емкость прежняя, – с готовностью ответил Инда. Об этом писали в газетах.

– Чудотворы уверены в их надежности?

– Йера, это однозначно проблемы чудотворов, а никак не Государственной думы.

– Мне бы очень хотелось, чтобы проблемы чудотворов не стали внезапно проблемами всего Обитаемого мира… – пробормотал Йера и отвернулся.

Инда, пожалуй, хотел того же, но на слова Йелена только усмехнулся. Разъяренный зверь бесновался за вязкой скорлупой свода, Инда слышал его рык и телом ощущал ярость, сотрясавшую землю. Нет, он не мог смириться с обрушением свода. Даже если бы Славлена устояла, даже если бы в действие был приведен самый справедливый, оптимальный план. Нет, искать другой выход надо до последней минуты.

Дальнейший путь прошел в молчании.

Открывать Йелену местонахождение группы наблюдателей Инда поостерегся и направил вездеход прямо к лесной резиденции профессора Важана, надеясь на неожиданное появление и переполох в лагере противника, – рычание разъяренного зверя заглушало вой магнитных камней вездехода.

– А помнишь, Йера, как мы заглянули к Важану в то чудное майское воскресенье? И какой славный пикник нас там ожидал? – Инда улыбнулся.

Судья насупленно кивнул.

Переполоха не случилось: когда ехать до домика оставалось не более минуты, из-за деревьев показалась фигура оборотня. Он помахал вездеходу рукой, будто узнал Инду, – Инда ответил тем же.

Сказочник снова скрылся за деревьями, и когда вездеход остановился, встречать Инду вышел не только оборотень, но и Важан, и его дворецкий-хирург, и Цапа Дымлен, и Йока. Впрочем, последний все же вышел встретить отца, но при этом оставался довольно вялым и имел безразличный вид.

– Здравствуйте, господа, – непринужденно поприветствовал гостей профессор. – Милости прошу. И извините за скромный прием – мы здесь живем без особенной роскоши.

– Какая неожиданная встреча, Инда, – усмехнулся оборотень. – А Йеру Йелена ты взял, чтобы он в случае чего защитил тебя от восьмиглавого змея?

Инда не удостоил его ответом.

Никакой плетеной мебели (как на площадке для пикников в усадьбе Важана) на полянке перед крыльцом не было, да и прохладный августовский день не располагал к посиделкам на свежем воздухе, – профессор пригласил гостей в дом, в скромную столовую-кухню с грубо сколоченным дощатым столом и тяжелыми неудобными стульями.

Инда приписал столь радушный прием не столько прибытию Йелена, сколько опасениям сказочника за свою дочь, но тот смотрел на Инду спокойно и даже немного весело, вместо того чтобы превратиться в змея и убить ненавистного врага.

– Итак, доктор Хладан, я слушаю: что за дело привело вас ко мне в дом? – торжественно начал профессор, усевшись за стол.

Инда не стал ломаться.

– Буду откровенным, господин Важан. Вчера мое начальство потребовало от меня прогноз: когда же наконец Йока Йелен сможет прорвать границу миров? Я уже говорил, что считаю вас одним из самых знающих людей Славлены, а потому и решил получить у вас консультацию на этот счет.

Важан смерил Инду тяжелым взглядом, испытующе посмотрел на Йоку и откинулся на стуле.

– Я не строил прогнозов, господин чудотвор, и не производил расчетов.

– Инда, я восхищен твоей прямотой, – вклинился в разговор сказочник. – Кстати, как поживает моя дочь? Надеюсь, ее хорошо кормят?

– Если честно, этим я не интересовался, но обещаю выяснить, – в тон ему ответил Инда.

Йока сел за стол рядом с отцом, но смотрел не на Инду, не на Важана – в окно с откинутой занавеской. Взгляд его был отрешенным и каким-то мутным.

– Вас интересует его физиологическая возможность прорыва границы миров или какой-то иной прогноз? – уточнил профессор.

– Исключительно физиологическая возможность. Ну и психологическая готовность, конечно.

Йока медленно перевел взгляд на Инду, но смотрел будто сквозь, на стенку за его спиной.

– Я прорву границу миров, Инда, – сказал он негромко и равнодушно. – Я уже сейчас могу это сделать.

– Вот как? – Инда постарался ему улыбнуться.

– Мальчик обольщается, – после недолгой паузы объяснил профессор. Если бы не эта точно выдержанная пауза, Инда мог бы с чистым сердцем сказать, что профессор лжет. Впрочем, и точность ее наводила на мысли об игре. – Можете смело докладывать своему начальству о его психологической готовности, хотя… Сегодня такая готовность есть, а что будет завтра – я не знаю. Йелен иногда впадает в меланхолию и перестает верить в свои силы.

– А что касается физиологической возможности? – нагло переспросил Инда. Откровенность Важана немного коробила. Он словно угрожал чудотворам!

– Сейчас он способен взять около трети того, что необходимо, – спокойно ответил профессор. – Однако речь не только о количестве принятой энергии, но и о скорости приема и отдачи.

– Вы знаете энергию, необходимую для прорыва границы миров? – уточнил Инда.

– В разных местах она различна. Очевидно, место для прорыва нужно выбирать там, где граница миров истончается. Например, здесь, а тем более за пределами свода, ее не сможет прорвать никто и никогда.

– И вам известно такое место?

– Пожалуй, это Речинские Взгорья, то место, где Вечный Бродяга появился на свет, – там имеется существенное истончение.

Инда был немного обескуражен ответами Важана, они мало походили на угрозу… Больше на предложение мира. Но Важан еще не видел контурных карт…

– Профессор, вы не боитесь, что чудотворы помешают этому плану? – Инда постарался сохранить серьезность.

– Право, они не самоубийцы, – усмехнулся Важан, и Инда понял: он, очевидно, имеет в виду прорыв границы миров после падения свода. Но профессор и представить себе не может, что́ на самом деле задумали чудотворы.

– Я в полной мере ценю вашу откровенность, – кивнул Инда.

– Доктор Хладан, нам нет смысла играть в кошки-мышки. Ваши люди ежедневно наблюдают за Йеленом, из чего я делаю вывод: ваше начальство считает, что я для него лучший наставник, нежели кто-то другой. Мне бы не хотелось, чтобы вы или ваши люди ошиблись в прогнозах: в данный момент Йелен вряд ли сможет прорвать границу миров. Сколько еще времени потребуется на его подготовку, мне трудно сказать. Не забывайте, это эксперимент. Я не могу быть уверен, что у Йелена нет предела «емкости». А тем более – предела «емкости» в единицу времени. Динамика в данном случае не позволяет сделать прогнозы, всегда возможны и торможение, и скачок.