Гнилой Ад. Часть Первая. Владыки Океана

1864 год. США. Флорида

Я заплутала среди тьмы и крови,

Мои глаза уже не видят белый свет,

Лишь только боль моей души погибшей,

Ведёт меня Путём Реки, что отражает солнца свет…

Уже давно, давно я потеряла,

Надежду – глаз твоих увидеть свет…

О – Звёздочка, всегда же ты меня спасала,

О – Звёздочка – тебя ведь в этом больше мире нет…

Дана мне сила – сокрушать леса и горы,

Дано могущество – нести отмщенья свет…

Но что в той силе мне? Зачем она нужна мне?

О – Звёздочка моя… Погас твой свет…

Прости меня – тебя спасти я не сумела…

О Звёздочка – впредь не узреть твоих глаз свет…

Я говорю с землёй и небом,

С ветрами, спорю с пением ручья…

Я не могу, я не могу поверить…

Что не увижу – никогда тебя…

Одна бреду я по речным дорогам,

Одна несу я разрушение и смерть…

Я не могу… Я не могу поверить…

Что той, кого я так любила – больше нет.

Прости меня, прости моя родная…

Спасти тебя я просто не смогла…

Но знай, когда лицо я к небу поднимаю –

Средь звёзд всегда увижу я твои глаза…

И знай – душа моя полна желанья мести.

И не могу я за тебя не отомстить…

Предателю настанет час отмщенья!

Ведь это всё, ради чего мне стоит жить…

О, Звездочка – прости меня, моя родная…

Тебя спасти я не смогла…

Но знай, когда лицо я к небу поднимаю –

Средь звёзд всегда увижу я твои глаза…

(Песня Болотной Ведьмы. Флорида. США. Времена Гражданской Войны).

«Нет ничего хуже, когда зарытые тобой в пепле забвения грехи прорастают Древом твоей Погибели.

Нет ничего ужаснее, когда откопанное тобой из могилы Прошлое – отказывается вернуться назад, в Небытие…».

«Я видел, как работают Снарки… Я видел, как они бросают вызов смерти, и как спасают из её когтей даже безнадёжных и умирающих раненных. И сравнивая умения Снарков с умением известных мне врачей – я могу сказать только одно – это всё равно, что сравнивать современный нам пароход, с гребной галерой…».

Из дневников Хэма Вилтона.

.

Удушающая жара в этих краях не спадала даже глубокой ночью. Напротив – когда солнце пряталось за кронами деревьев, то из глубин рек начинали подниматься удушливые испарения, подобные пару русской бани, от которых перехватывало дыхание.

Обычно жители города именно после захода солнца начинали жечь лампы и факелы, а в домах – жаровни или даже печки, дабы согреться и изгнать призывающую «Джека-Скелета» сырую болотную хмарь… Несмотря на то, что этот край уже почти триста лет находился под сенью Распятья (то есть христианства), его жители, по-прежнему предпочитали противостоять Матушке-Чахотке и Папе-Лихорадке – при помощи огня и жара печей.

Бакер предпочитал согреваться старым дедовским способом – глотком крепкого муншайна, настоянного на острейшем испанском перце. От такого напитка глаза вылезали из черепа, словно на тебя наступал великан. Однако после глотка сего пойла можно было упасть в ледяную речную воду и выбраться оттуда – не замёрзнув. Если, конечно, аллигаторы не съедят.

Аллигаторов Бакер не боялся, поскольку предусмотрительно вывалил чуть-чуть повыше по течению, целую тачку с хорошо подтухшими костями животины, с кухни.

Братьев Клац (прозвище аллигаторов во Флориде. Примечание автора), Бакер знал хорошо. Их хлебом не корми, дай в какой-нибудь тухлятине носами порыться. Так что все Братья Клац собрались у кучи костей и пировали там.

Никто не мог помешать Бакеру…

Ступив в холодную воду, Бакер осмотрелся, а затем осторожно выдернул из-под пристани пробковый круг – обычный пробковый круг, который кидали за борт при первом истошном вопле «человек за бортом». Загрузив на этот круг, заботливо обшитый хорошо навощенной бумагой, свой груз Бакер стянул с себя одежду, оставшись в плотно прилегающем к телу кожаном комбинезоне. От аллигатора он ничуть не защищал, но вот от пиявок и ленивых змей, что часто шастали тут, в поисках того, что там им Бог пошлёт на пропитание – как той Вороне из русских басен, такой комбинезон вполне помогал. Местные шили их из тщательно выделанной шкуры лошадей, пропитанной дёгтем. Причём дёгтем пропитывали на тот случай, чтобы сию одежду не съели рабы, что быстро оценили вкусовые качества материала, из которого была сделана эта одежда. (Речь идёт о защитных комбинезонах «смоки-джо», которые шили во Флориде. Они считались прообразом первых водолазных костюмов. До нашего времени дожил всего один такой комбинезон, что находится в частной коллекции некоего арабского шейха. Примечание автора).

Комбинезон с честью выдержал испытание холодной, и не слегка вонючей водой – когда Бакер шагнул в воду, то та хоть и неприятно обняла его тело, но внутрь всё таки не просочилась. Рабочие в таких комбинезонах обычно работали в реке – строили пристани и гавани, а также ловили всякие интересные вещи, которые река часто выносила после зимних ливней.

Ливни обычно подтапливали Гнилой Ад и выносили из его пучин немало интересного – иной раз там попадались весьма странные и непонятные вещи… Поэтому население Таллер-Сити не брезговало нырять в мутную водичку, после дождей – иной раз это приносило хороший куш.

Бакер тщательно отсчитал доски пристани и остановился, когда вода подступила к его горлу. Подтащив к себе пробковый круг, он снял с него большую медную полусферу, к которой изнутри было приклеено, хорошей каучуковой смолой (смола, смешанная с каучуковым соком – в некоторых районах Южной Америки по сию пору используется как гидроизоляция. Примечание автора) почти полдесятка динамитных шашек. Бакер сам собрал это устройство, со всей тщательностью и осторожностью, на которые был способен.

Подняв эту сферу, он вставил в неё детонатор – маленький шарик гремучей ртути, облепленный несколькими слоями капсюлей от револьвера. Затем приподнял и прикрепил эту сферу снизу на пристани.

Тщательно и аккуратно.

Место куда надо было закрепить эту интересную мину, Бакер даже с завязанными глазами бы не перепутал – не для того он долгие недели руководил починкой этого причала, что бы в итоге запутаться в том, что надо делать.

Вкрутив стальные шурупы в доски над головой, Бакер тщательно раскрутил бикфордов шнур и, вытянув, закрепил его в маленьком ящичке, что был встроен в один из столбов, на которых держалась пристань…

Усмехнувшись, Бакер огляделся и начал соединять провода.

Неожиданно на него накатило липкое ощущение того, что кто-то смотрит ему прямо в глаза.

Бакер, не прекращая работу, огляделся по сторонам. Несмотря на то, что время было далеко за полночь. Река была хорошо освещена звёздами и огнями города. Даже аллигатор счас не смог бы подплыть к Бакеру. Да и заметить его в этой полутьме было не так просто – попробуй-ка, разгляди человека, что ловко скрылся в полумраке под пристанью…

Бакер огляделся ещё раз, но никого не увидел. А ощущение того, что кто-то смотрит на него – пропало.

Скрипнув зубами, Бакер соединил бикфордов шнур с другим бикфордовым шнуром, вделанным в один из фонарей пристани. Этот бикфордов шнур был надёжно защищён от возгорания, и скрыт в корпусе фонаря, чтобы его высвободить и поджечь, нужно было подкрутить колёсико регулировки пламени на строго определённое количество оборотов.

Тогда только из лампы выдвигался и воспламенялся бикфордов шнур, что ровно через полминуты взрывало часть пристани вместе со всеми, кто стоял в радиусе полуметра от взрыва.

Очень простенько и со вкусом.

Искать виновного уже не будут – некому будет, поскольку в ослепительном взрыве погибнут все, кто будет на пристани. А тут будут очень многие. Очень и очень.

Бакер выбрался из воды и, вытянув пробковый круг, побрёл прочь, осматриваясь по сторонам.

Завтра этот город будет принадлежать ему… И только ему.

***

«Данная часть Флориды носит довольно странное название Хоревууэр – это, как можно судить, испанское название. Однако сами испанцы очень тускло, и скучно рассказывают о здешнем месте, предпочитая ссылаться на какие-то мифы и сказки… Местное же население прозвало этот забытый Богом лоскуток Флориды – Гнилой Ад. Как сказал мне один мой знакомый – «когда Всемирный Потоп затопил Ад, то часть Преисподней поднялась из глубин земли и осталась тут…».

Хоревууэр – это что-то вроде болотистых земель, что практически везде и всюду залиты вонючей и мерзкой, даже на вид, водой. Тут кишат огромные змеи, аллигаторы и какие-то жуткие насекомые, подобных которым я ни разу не видывал. Кроны гнилых деревьев срастаются над моей головой, как огромные своды подземных дворцов Дьявола. Реки тут – настоящие лабиринты, в которых, как мне рассказывали, легко заблудиться или потеряться.

Совершенно невероятно, что тут могут жить люди – однако они тут обитают и даже неплохо живут.

Основной источник прибыли этого жуткого места – сахарный тростник и водоросли, что собираются для продажи окрестным фермерам и некоторым военным интендантам – водоросли отлично подходят как корм для лошадей и негров – замечено, что те и те от употребления в пищу этих водорослей меньше болеют и растут здоровыми.

Так же во время Гражданской Войны, меж нашим Благословенным Богом Севером и мятежниками, этот участок Флориды неожиданно приобрёл очень большую значимость – люди стали перевозить по нему товары и грузы, необходимые для армий и мирного населения… В общем, военную контрабанду из Мексики, которая попадает из Флориды на Юг и бесследно растворяется в рядах армий мятежников. К сожалению, прекратить эту торговлю, в силу необычного географического расположения этого места – очень трудно. Поэтому Хоревууэр пользуются для своих делишек самые разные люди…

В том числе и очень опасные змеи, которые по своей хитрости и жестокости превосходят даже мятежников…».

Вилтон Хэм закрыл свой дневник, и убрал его за пазуху. Затем положил на колени револьвер и стал осматриваться по сторонам.

– За револьвер-то ты тут, милок, особо-то не держись, – проговорил Кровавик, поглаживая своего кошмарного любимчика – огромную чёрную сколопендру, что лениво перебирая лапками, ползала по его руке. – Здесь иные подходы нужны…

Сколопендра была длинной в метр, а толщиной – почти в руку Вилтона. Откуда Кровавик взял эту страсть. Вилтон предпочитал не думать. Скорее всего, подобрал, да раскормил на совесть.

– Эт мой друган дело говорит, – Фленшер ощерился, во все свои три зуба. – Тута такая климатория – здеся вы просто так револьвером своим не подирижируете. Ежель надо свою шкуру на плечах сохранить, то это… хватайте-ка лучше нож или мачете.

– Что?

– Мачете – ну такой нож для тростника… Я-то чо. Я и вот энтим отмашусь. – Фленшер показал своё странное орудие, что больше всего напоминало суть загнутый серп из железа, с стальной оковкой по краю. – У меня-то от дедушки эвон, какая лопата ухватистая… Дед меня ей долго обращаться учил… Потом я деда лопатой-то энтой и грохнул…

– А за что?

– Да он у меня-то, под конец жизни, стал совсем дурной… Не всегды понимал… это… кто тута друг, а кто тута враг – один раз давай по мне, да матери это… палить из своего ружья. Мать-то пристрелил, а эт вот себя-то я как бы, в общем, в обиду не дал. Совсем.

– Понятно… – Вилтон посмотрел на фленшерную лопатку. – А что, чуть пораньше себя в обиду дать не мог, до того, как мать застрелили?

– Ну дык это… – Фленшер развёл руками. – Как то я не подумал…

– Ну что ты пристал к нему? – усмехнулся Стервятник, что сидел на корточках на носу лодки и вглядывался в путанный лабиринт веток и мангровых деревьев. – Не видишь что ли, что у него ума на столь сложные действия не хватает? Удивительно, что хоть что-то сделать-то успел.

– Ты это… Оно слышь… – Фленшер погрозил лопатой. – Убью!

– Убивал москит кобылу хоботом – кобыла, аж до утра от боли ныла, – ощерился Стервятник. – Ты это, Вилтон, не обращай на нас внимания. Лады? Мы люди мирные и спокойные, да вот надо иногда нам свою ярость на своих срывать…Оно как полаешься друг с другом. Так на душе тишина и покой…

В дебрях болотного тумана.

Девку я видывал – да без изъяна,

Красавицу, как с книги умной.

Да вот беда – с башкою неразумной…

замурлыкал себе под нос Кровавик, поглаживая громадную сколопендру пальцем по голове. – Эвон как она, жизнь то, любит поворачиваться… Опа!

Лодка, которую несло течением – Эврисфей – громадный негр, с мрачным лицом, и ручищами покрытыми шрамами, легко и спокойно отталкивался шестом от корней и стволов, повернула за какой-то извив реки – ветки чуть не хлестнули Вилтона по лицу.

В следующий миг лодка вышла на широкий речной простор. Огромная река неторопливо несла свои воды, наполненные какой-то мутью и ветками, вниз по течению. Со стороны река жутко напоминала широкую дорогу, что уходит куда-то вдаль, а ветки деревьев, брёвна

Изредка в этой мутной воде плескали хвостами рыбы, и щёлкали зубами Братья Клац – треск их зубов был слышан далеко. Мимо лодки поплыл громадный ствол дерева, на котором сидела компания каких-то странных птиц.

– Ох-ж ты, чтоб меня дьявол побрал… – Стервятник вытянул руку, с заметно задрожавшими пальцами. – Э киньте ка свои глаза, паршивцы…

Вилтон посмотрел и вскинул бровь.

Его глазам предстала обычная лодка-плоскодонка, на которых в этих местах плавали почти все. Длинная пятиметровая посудина из прочного дерева, промазанная соком гевеи и снабжённая примитивным тентом из веток и парусины. Ничего необычного – на таких лодках тут народ по рекам и речным протокам во множестве хаживал.

Вот что было непонятно и странно, так это то, что лодка крепко застряла в ветках дерева, что нависали над рекой, на высоте почти десять метров! Казалось, что какой-то великан сцапал эту лодку и одним движением зашвырнул в крону дерева.

– Чёртова Болотная Ведьма… – сплюнул Эврисфей. – Ты это видишь, чиф? (Чиф – искажённое от слова «шеф». Примечание автора).

– Да уж свои глаза чай не мочой лошадиной по утрам промываю, – проговорил Вилтон, потирая подбородок. – Что за гнев Господень может закинуть эту лодку на такую высоту? Тут не всякий медведь лапами достанет. А уж чё говорить о такой-то вышшине…

– Сего вам знать не советую, – проворчал Кровавик, прижимая к себе свою жуткую сколопендру. – Опять Болотная Ведьма и её бандиты… ты-ж глянь, как осмелела. Аж не побоялась заплыть, чуть ли не к самому городу… Чего это она так осмелела?

– Чё-т ты меня то пытаешь, словно я те денег должон? Сплавай сам, спроси… – огрызнулся Фленшер и перекрестился. – Господь да убережёт нас от пасти ведьмы, огня ада и когтей демонов…

Вилтон заметил, что эти строки Фленшер говорит без малейшего заикания или коверканья слов.

– Чёрти что… – Стервятник поднял винтовку и осмотрелся по сторонам. – Чиф, ты это… ежли есть какая у тебя «шута», то держи её поближе к руке… и если что увидишь или услышишь – то пали не думая… С Болотной Ведьмой шутки плохи. Она уже совсем обезумела – вон, как близко от Таллер-сити ошивается…

– Кто такая эта Болотная Ведьма? – Вилтон раскрыл кобуру и выудил то, что во Флориде называли «шута» – мощнейший охотничий револьвер «Индейский Глаз» (оружие выдумано и не имеет никакого отношения к существующим на момент описываемых событий образцам вооружений. Примечание автора). – Что-то я о ней не слыхал… ты меня, часом, не вокруг коновязи водишь, как барышник – фермера?

– Да не, ты чего… – проворчал Стервятник, потирая подбородок и облизывая губы. – Говорю как есть… Эта чокнутая спятившая дура тут уже чёрт знает сколько лет народу кровь пьёт… Никто мне соврать не даст – ни тут, ни в городе…

– Ага… Спятившая совсем в корягу она, чиф… Даже Братья Клац её боятся, – проговорил Эврисфей. – О ней говорят, что она настоящая ведьма. Да и сам посмотри, чиф – видывал ли ты, чтоб простая женщина могла закинуть на дерево лодку, одним мановением руки? Вот… А она – могет. Сам должен понимать, что с той, что шутя, швыряется через небо кораблями, надо общаться спокойно и тихо. И стрелять в неё до того, как она тебя приметит. Иначе уже ты улетишь – да повыше чем эта лодка.

– Она управляет какой-то сектой или ещё чем-то… – Стервятник покачал головой. – Знает эти места как свои пять пальцев. До войны редко нападала – так, стращала контрабандистов, да браконьеров… А после начала Гражданской Войны как с цепи сорвалась – начала нападать на всё, что только можно. Грабит и «джонни» и «янки» – стала какой-то злобной… В общем поосторожнее со здешними местами.

– Эт да… Говорят чо она побывала – значится, в самом сердце нашего эт … Гнилого Аду… – проговорил Фленшер. – А тама у нас есть такой место, чего бы никому не видывать лет тыщу. Ужо яб то точно без тамошнего лицезрения обошёлся… В тамошнем месте это-ж, как оно – очко прям в самый Ад…

– Да завали ты пасть! – проворчал Кровяник, прижимая к себе свернувшуюся клубком сколопендру. – Нашёл о чём тута хрюкать…

– Это точно… Мы в паре миль от города, смотри – не накаркай. Не хватало тута ещё на эту Ведьму напороться. Она ведь не одна шатается. С ней целая армия её чокнутых придурков катается…

– Тихо – Вилтон поднял руку. – Мы тут не одни… Слышите?

– Чо? Да эт патруль речной, чо тута дрожать-то? – равнодушно проговорил Фленшер.

Из-за кучи рухнувших в реку и успевших порядочно сгнить деревьев, выплыла громадная плоскодонная лодка, в которой, с поднятыми к плечам ружьями, сидело несколько человек.

– Хай-хай-хай! – замахал руками Фленшер. – Это мы тута – не пали, чай не Боженька не одобрит, ежли ты во мне лишних дырок навертишь…

При этом он поднял двумя руками свою фленшерную лопату над головой и потряс ей.

– Тьфу-ты ну-ты… А я то думаю – чего тут ворванью протухшей на всю реку завоняло! – проговорил стоящий на носу мужчина, облачённый в странный комбинезон – Вилтон таких сроду не видел. – Это ж Фленшер… И опять с какими-то уродами… Поди с Севера везёшь?

– А тебе-то чего за дело, откуда они, ты, отрыжка аллигаторова? – не остался в долгу Фленшер, отчаянно пытаясь сделать вид, что он ничуть не боится лодки с вооруженными людьми. – Я вот как людёв-то притащил, на наш-то город посмотреть, а ты тут на нас крысишься. Словно мы твоё пиво выхлебали, да пирогами твоими закусили… И ваще – чегось тут у тя за дурости то творятся? Эт чего за дело?

Мужчина в странном комбинезоне спрыгнул на борт лодки и, пожав руки Фленшера и Кровавика, поглядел на лодку, что висела над ними.

– Да уж, эта сумасшедшая умеет свои фокусы демонстрировать… – проговорил он, не без зависти.

– Фокусы? Ты вот это – фокусами называешь? – искреннее удивился Стервятник. – Как можно закинуть лодку в крону деревьев, если не при помощи чёрного колдовства? Не знаю чё ты так тут думаешь, но это – колдовство. И ничем иным, кроме как колдовством, оно быть не могет. Что-ж вы никак не угомоните эту проклятую ведьму? Ведь у вас столько народа – отправили б за ней лодку с вооружёнными ребятами. Да и делу конец.

– Да мы уже оправляли, – проговорил мужчина в странном комбинезоне и махнул рукой в сторону лодки, что зависла в ветвях. – Вот эта лодка, если тебе столь интересно… А куда ребята с ружьями делись – мне неведомо…

Затем он посмотрел, причём очень внимательно, на Вилтона, что по-прежнему поглаживал кончиками пальцев рукоять своего револьвера.

Лицо у странного человека было каким-то необычным, добрым и спокойным одновременно. Он пристально всматривался в Вилтона, а затем махнул рукой, сочтя его, судя по всему, или неопасным, или заслуживающим определённого доверия.

– Куда путь-то держите?

– В город, куда-ж ещё… у моего приятеля… – Стервятник покосился на Вилтона – …там свои дела есть. Очень и очень важные, чё не говори.

– Хорошо. Мы тогда далее патрулировать реку, – человек в странном комбинезоне полез за пазуху и вытащил большой лист бумаги. С кучей странных подписей. – Вот, это дашь ребятам у пристани. Они тебя быстро пропустят, без досмотра.

– Ага… – Стервятник воровато огляделся и встал так, что бы заслонить спиной главного патрульного. – Эт вот тебе, ребятам и деткам… Боженька, он, как грится, помогать достойным людям велел – грех его законов-то не слушаться.

– Это да… – патрульный прижал к себе большой мешок, в котором что-то отчётливо звякнуло. – Ну тогда давай, удачи тебе и твоим странным типам… Это, Кровавик, как там твой кусачий гад живёт?

– Цветёт и пахнет, – ощерился Кровавик, прижимая к себе страхолюдную сколопендру.

Эврисфей ощерился во все свои тридцать золотых зубов (точнее медных – где ему на золотые зубы-то найти долларов личных) и навалился на весло, отодвинув лодку от борта патрульной плоскодонки.

– Смотри как, как дела то тут идут… – проворчал Стервятник, заметно оживляясь. – Ты это, Вильтон, особо то не мельтеши когда мы в городе будем – а то кто знает, какие там в Таллер-сити счас типы и обычаи сидят. Глядишь, и придётся оттуда линять, как баранам, да ещё и граблями себе помогать.

– Да уж постараюсь не бегать по городу, распевая «Янки-Дудль», да не стрелять в воздух из револьвера… – пожал плечами Вилтон. – Мне то тут надо кое с кем просто пообщаться… Ну и проследить кое за кем.

– Это за кем?

Вилтон, сделал вид что колеблется, и даже почесал, с натугой, голову. А потом развёл руки в стороны, и, делая вид, что разглашает нечто очень важное, принялся растолковывать своей команде.

– Ну, тут смотри брат, какая петрушка вылезает из салата – в общем ходят слухи, что не сегодня – завтра, через этот ваш городок пройдёт необычный груз. Судёнышко одно. Называется «Табачная четвертина». Ежли верить тем, кто мне говаривал о нём, сиё судёнышко тянет к армии генерала Ли груз овса и прочего фуража… Вот… Однако мне, непонятно для чего, приказано проследить за этим судёнышком. Хотя для чего – оно и так понятно, там, парни, и дурак разберётся, что дело нечистое.

– А чё такого в этом корабле?

– Чего странного? Дорогой, ты знаешь, КТО командует этим самым кораблём? – Вилтон немного понизил голос, чтобы к нему прислушалась даже сколопендра Кровавика. – Им командует сам Ангел-Смерть.

– Чё? Сам Ангел Смерти?! – Фленшер аж рот распахнул. – Да иди ты! Чё эт он – фураж для «джонни» стал развозить?!

– А я – знаю? – развёл руки Вилтон. – Но сам посуди – станет ли такой тип гнилой фураж для лошадей по фронту развозить… Да ещё везти его через Флориду… Что вот ты подумаешь услыхавши это?

– Ну, то, что он, на самом деле, везёт что-то более интересное, а нам пытается скормить «конский гриб»…(В США грибы не употребляются в пищу – а в описываемое время грибами – конкретно шампиньонами, откармливали лошадей и рабов, откуда и такое название. Примечание автора).

– Правильно глаголешь… Так что вот… людишки, на которых я работаю, попросили меня осторожно глянуть, что там может быть на борту «Табачной четвертины»… Желательно так, что бы суперкарго сей посудины об этом не знал… – Вилтон, старательно, ухмыльнулся, и сверкнул глазами.

Стервятник и Фленшер переглянулись, но промолчали. Впрочем, Вилтон не сомневался, что они уже призадумались над тем, что им сказал Вилтон. Эти ребята принадлежали к той категории людей, что выгоду видят через «три метра земли»…

К тому времени, когда они поймут, что Вилтон таки «накормил их конскими грибами» и его интересует совсем иное, то будет уже поздно. Очень поздно…

Характерный гул паровой машины все услышали задолго до того, как первая плоскодонка вывернула из-за поворота реки – это был большой, широкий корабль, что тихо шёл по реке, шлёпая широкими лопастями бортовых колёс по воде. За ним шёл её один такой корабль, а сопровождала их странная посудина – корабль с низкой посадкой – волны реки грозили вот-вот захлестнуть его борта. На бортах корабля выстроились в ряд странные металлические цилиндры, а корму накрывал огромный тент из какого-то материала, что напоминал шёлк.

На борту странного судна было написано: «Веер Бога».

– Ох ты-ж… Да это сам Дон Де Дьябло! – проговорил Стервятник. – Это он чего тут делает?

– Чё, не видишь иль сляпой совсем? Кораблики он сопровождает…Видимо совсем уж дела стали плохи, со всякими ведьмами – вот он и помогает нам…

Вилтон промолчал, глядя на «Веер Бога» – небольшой корабль, что шёл по реке очень бодро, не производил впечатления опасного или как-то связанного с криминалом.

Только один Вилтон знал, какие кошмары скрывает экипаж этого судна…

…Таллер-сити считался, одним из самых старых городов Флориды. Его основали испанцы, в далёкие годы, когда Колонии Англии ещё толком не обжили берега Миссисипи. Что уж искали испанцы в Хоревууэр, так и осталось загадкой. Однако согласно старинной легенде, город был основан благодаря талеру, что потерял один конкистадор. По той же легенде он шёл на плотах по реке со своими друзьями. И что бы скоротать время, решил поиграть в кости. На кон поставил талер – единственную монету, что у него осталась.