Гнилой Ад. Часть Вторая. Болотная Ведьма

Моё сердце из камня, за стеной из гранита,

Но всё же и оно… О, оно было разбито…

И тени страха, что сжигал всю мою жизнь…

Из сердца моего – сквозь душу прорвались…

Мне нет возврата в мир людей…

Отпусти меня парень… Дай идти дорогой своей…

Нет для меня пути назад, сгорел мой дом…

Душа разорвана, и в сердце рана же притом…

Пылают все мосты, что в жизнь мою вели назад…

И вижу я перед собой – лишь Смерти взгляд.

Рассказана история всей жизни моей…

Страницы книг пусты… И некуда мне больше идти…

Отпусти меня, мальчик, дай идти дорогой своей…

Нет и не будет места мне средь людей…

Искала я ответы в течение жизни всей,

Пустые ответы нашла – лишь пред смертью своей…

Любовь оказалась, обманом моим…

Скажи мне, ну кем он себя возомнил?

Ему я готова была с неба звёзды сорвать…

А он предпочёл мою душу как грязь растоптать…

Отпусти меня, мальчик. Дай идти дорогой своей…

Исчезла во мраке, череда жизни дней…

Сомнения и злоба, отчаянье, ярость…

Поверь мне мой мальчик – у меня ничего не осталось…

И боли уж нет, нет ни страха, ни зла…

Уж нет ничего… Всё что я смогла – отдала…

Ни реки, ни ливни, ни тьма Океана,

Не смоют с души моей яда обмана…

Отпусти меня мальчик… дай идти дорогой своей…

Ты здесь оставайся, средь этих людей…

А я же уйду в бесконечную тьму…

Позволь, лишь в глаза тебе напоследок взгляну…

Старинная песня о Болотной Ведьме. Флорида. США.

«Военная операция США во Флориде, во время Гражданской Войны относится к одной из самых загадочных и странных, в истории нашей страны.

Начать с того, что это была военная операция не против мятежников, а против индейцев и местного населения, что состояло из каджунов и метисов. Данная военная операция проводилась хоть и силами армии США, но руководили ей частные организации, что делало эту военную вылазку любопытным примером использования армии в интересах частных лиц.

Так же эта военная вылазка носила откровенно целенаправленный характер – под удар попадали не собственно "дикси" и сочувствующие им гражданские, а именно местное население.

Фактически мы имеем дело с попыткой геноцида туземного населения, под прикрытием военной операции.

Однако самым странным является то, что эта попытка, при всей своей подготовке и продуманности – потерпела ужасное поражение…».

Черновик докладной записки агента ФБР Бенедикта Пригожина. 1931 год.

– Опять двадцать пять… – задумчиво проговорил Эйнджел-Старший, рассматривая окровавленный труп.

Всего час назад его выдернули из госпиталя и доставили на место очередного убийства – уже, кстати, пятого, за последнюю неделю.

Даже для "доковых районов" Таллер-сити такие убийства были из ряда вон выбивающимися…

Суть была в том, что по городу шатался, как медведь-шатун, поднятый из берлоги посреди зимы, некий изувер, коий с чудовищной жестокостью, убивал самых обычных людей. Причем выбирал их согласно своей, не вполне понятной для других, логике.

Все жертвы были забиты до смерти, не вполне понятным предметом…

Оттолкнув полицейского, что загораживал ему дорогу, Альбатрос склонился над трупом.

Это была грязная, тощая женщина – одна из тех, кого в Северной Америке называли "белой рванью" – опустившиеся и махнувшие на себя рукой бродяги и просто увлекающиеся выпивкой люди.

Сейчас она напоминала куль грязного белья – вся была избита так, что было трудно понять, где было ее лицо, а где одежда и грязное одеяло.

Кровь не просто заляпала все – она буквально затопила небольшую хижину – для того, чтобы пройти в этот домишко, полицейским пришлось бросить на пол пару досок, выломанных из стены этого же дома. Причиной были пробитые ударами убийцы сонные артерии, что буквально были разожжены о кости шеи.

Альбатрос, совершенно спокойно, не обращая внимания на кровавое месиво, присел перед убитой, и приподнял ее руку. После чего внимательно ощупал пальцы.

– Посмотри – на пальцах-то нет ни крови, ни ссадин, ни переломов… Значит, она погибла мгновенно, и не успела сделать ни одной попытки себя защитить, – проговорил Альбатрос. – А вот то, что ей сразу голову проломили – с одного удара… Погляди – вот тут носовая кость сломана – смерть сразу наступила.

– Это чего ж, опять Головоруб, получается? – помрачнел Лесли. – Вот ведь дьяволов нужник… Никак не угомонится… Это ж уже пятерых убил.

– И Гамбо, ну того, помощника моего, чуть не убил… – Альбатрос принялся осматривать тело.

Впрочем, осмотр ничего особо интересного не показал – убитая была забита до смерти чем-то совершенно непонятным – предметом, что по своей силе и тяжести не уступал кувалде. Удары были такой невероятной силы, что проломили даже тонкие стволы, из которых была сделана кровать.

Как и все убитые ранее – жертва была пьяной и даже очень – перегаром от неё разило так, что перебивало даже запах крови. Судя по всему убийца испытывал просто паталогическую ненависть к пьяницам и жестоко расправлялся с ними при каждом удобном случае.

Осмотрев труп, Ангел Смерти уделил время и хижине, где произошло преступление.

Хижина была самой обычной "береговой хибарой", как их называли на Юге. Несколько врытых в землю стволов "топляка", на которых были прибиты доски и стволы тех же – выловленных в реке, деревьев и ветки. В общем, получалось что-то вроде "чикагских домиков", только не из досок, а из веток и тонких стволов деревьев.

Чтобы не продувало всеми ветрами, стены изнутри обклеивали или занавешивали чем угодно, вплоть до речной тины. Так что запах в этой хижине стоял весьма соответствующий.

– Смотри… – Снарк-Старший поднял руку и указал на потолок.

На полусгнившем бревне, что поддерживала навес, сверкало странное ожерелье – небольшая шестиконечная звезда, на обрывке цепочки. Цепочка зацепилась за сучок и лопнула оставив странное украшение висеть на бревне.

Приподнявшись на цыпочки, Альбатрос осторожно снял цепочку и осмотрел ее. Затем протянул руку и коснулся балки потолка.

На его лице появилось очень странное выражение – больше всего он сейчас напоминал птицу, которая дала ему прозвище, готовую обрушиться с небес в воду, за добычей.

– Это же украшение Ицхака… Секретаря, Куэваса… – прошептал Лесли.

– Ага… А ты, братец, помнишь Ицхака? Он не выше опоссума – думаешь, он бы дотянулся до этого бревна? Да еще шей? Эту штуку он на шее таскал.

– Думаешь, кто-то сюда ее специально закинул? Чтобы на Ицхака кинуть подозрения?

Альбатрос потер затянутыми в перчатки руками подбородок. Затем покачал головой.

– Не знаю… По-моему твой Головоруб такими сложностями особо свою голову не парит. Для него главное – убить. А подкидывать всякие там вещи для ложного следа… Для него это выше его ума и его способностей. Да и сам подумай – захоти он на Ицхака свалить вину, то просто сунул бы эту штуку убитой в пальцы и всё. А не привешивал бы ее на потолок, на высоте, до которой Ицхак не дотянулся бы, – Снарк-Старший показал цепочку. – Смотри, в ней застряли щепки, и некоторые колечки помяты – она там вбита в гнилое дерево. Это же…

Внезапно он замолчал и, удивленно, уставился на Лесли. Затем он встал перед кроватью и вскинув руку, опустил ее. Рука чуть-чуть не дотянулась до стропил. Лесли ничего не понял, но смотрел на Снарка-Старшего молча. Не пытаясь задавать сбивающие со смысла вопросы…

Альбатрос повертел перед глазами безделушку – лицо старого доктора исказилось от какого-то смутного.

– А вот теперь я тебе скажу прямо… Нам стоит поговорить с Куэвасом. И срочно… Кажется, я догадываюсь кто убийца.

Лесли, задумчиво, посмотрел на Альбатроса, и, кивнув, пошел за ним…

… Неприятности, как это водится, ждали там, где их никто не ждал. Лесли настолько увлекся своими мыслями, что как-то подзабыл, что он сейчас совсем не командир здешних блюстителей порядка. Да и, говоря строго, даже оставайся им – вряд ли это спасло бы его и Старого Снарка, от неприятностей.

– Это гляньте-то, кого это к нам жирный кот занёс… Неужто сам Альбатрос – да ещё и собственной персоной…

Из проулка, воняющего гнилью и нечистотами, вышел уже знакомый Эйнджелу-Старшему громила – тот самый, кого Ангел Смерти уже успел отделать на пристани.

На сей раз, он был не один – с ним топали трое крепких ребят. Все были мрачные, с ленивыми лицами мясников, которым, в общем-то, уже без разницы, кого забивать на мясо и разделывать.

Альбатрос заметил, что в глубине проулка тихо притаился еще кто-то.

– Ну чего тебе надо, акулья ты отрыжка? – поинтересовался Ангел Смерти, поднимая руки. – Жизнь хороша, да только ты не видишь ни шиша… Вали отсюда, пока я немного добрый.

– А то чо? – поинтересовался бородач.

– А то Братья Клац в этой реке еще жиру прибавят… Уяснил?

Бородач засопел и вытянул из-за пояса очень странный нож, длиной чуть ли не в метр… Нож был с очень странной рукоятью, похожей на гарду морской сабли. Да и металл был очень уж качественным для обычного Боуи или «шкуродёра», которые ковали на юге все, кому не лень.

Дальше все пошло чересчур быстро. Снарк-Старший с самого начала знал, что с ним никто в "благородных дуэлянтов" играть не будет – не те люди стоят перед ним. Так что старый Владыка Океанов следил, краем глаза по сторонам.

Его противники были не великими мастерами в тайных убийствах – явно были обычными громилами, которых кто-то нанял, или подговорил, так что вышедшего из другого проулка за их спинами мужчину, Альбатрос приметил быстро. А когда тот убрал руку под свою расстегнутую рубашку, то Снарк-Старший среагировал молниеносно…

Лесли даже не понял, что произошло – Альбатрос просто крутанулся вокруг своей оси – за их спинами грохнул выстрел, а затем раздались вопли глубоко нецензурного содержания – мужик, что пытался всадить им пулю в спины, ухватился за плечо, из которого торчал какой-то непонятный предмет.

Трое громил бросились на Альбатроса, с явным намереньем выпотрошить его на месте, но Владыка Океана не зря несколько десятилетий был врачом – уже при разговоре он наметил уязвимые места своих противников и когда те поперли на него с оружием – атаковал.

Первый громила получил пинок по коленной чашечке, и рухнул на грязную землю, грозно матерясь. Второй вроде бы не только уклонился от удара Альбатроса, но даже вмазал ему в печень – вот только удар кулака прошел мимо, а затем Старый Снарк молниеносным ударом подбил ему ногу сзади – громила рухнул лицом в грязь и, получив напоследок кулаком в затылок – затих.

Главарь успел пырнуть Альбатроса своим странным ножом в грудь – но Старый Снарк, с невероятным проворством, успел отбить удар ребром ладони. Перчатки из странной кожи неожиданно эффективно защитили его руку от удара.

Здоровяк ударил Снарк-Старшего плечом – тот грохнулся на землю, только мелкие камушки разлетелись.

С яростным воплем бородач бросился на Альбатроса и…

Дальше Лесли видел все в каком-то замедленном темпе – он как раз нащупал рукоять револьвера, и выдергивал его из-за пояса.

Странный нож не успел коснуться груди Владыки Океана – тот, лежа, молниеносным ударом, успел отбить его кулаком – попав точно по боковой плоскости… Громила не успел справиться с инерцией своего-же движения и повалился на Снарка-Старшего…

Тут же грохнул выстрел.

Лесли выдернул револьвер и увидел, что из проулка, откуда вышла сия банда, вырвался клуб порохового дыма и – навскидку, выстрелил туда. Промазал, конечно, а вот Альбатрос, лежа на земле, махнул рукой – и явно не от досады.

Затем Эйнджел-Старший отбросил своего противника и схватил его за горло, трогая пульс.

Хотя Лесли и так видел, что медицина тут явно бессильна – кровавая дыра в затылке и странно деформированное лицо (пуля, пробив затылок, расплющилась и буквально выломала часть лицевых костей изнутри) намекали на то, что противника Снарка-Старшего вульгарно пристрелили в спину, когда стало ясно, что он продул Ангелу Смерти.

Хотя могли метить и в самого Эйнджела – просто очень уж на него не вовремя упал этот тип…

Отшвырнув тело, Альбатрос вскочил на ноги и нетерпеливо отряхнул нашитые на плечи перья. Затем поднял чудное оружие убитого противника и повертел его перед глазами.

Это была самая обычная офицерская сабля британского образца, которую кто-то рукастый обрубил до полуметра, а оставшийся огрызок заточил на манер меча. В итоге получилось отличное оружие для недоброй кабацкой драки.

Из глубины, улицы выскочило несколько патрульных – как назло, почти все принадлежали к ирландцам, так что на Снарка и Лесли сразу же уставилась несколько стволов винтовок.

– Уберите оружие, – проворчал Альбатрос на ирландском.

К удивлению Лесли – его послушали.

Две дороги, два пути…

По какой же мне пойти?

По какой ты, не пойдёшь…

На другой уж не шагнешь…

Пропел Альбатрос, а затем кивнул головой и пошел по улице к Ратуше…

… Мелисса склонилась над братом и осторожно приподняла его веко. Горацио застонал, и что-то невнятно пробормотал – сейчас он зверски походил на смертельно пьяного человека. В принципе для брата Мелиссы это было обычное состояние – чуть ли не с десяти лет.

Альбатрос поил Горацио какими-то отварами, от которых того кидало в пот, и малую нужду. Однако эффект от этого лечения был заметен – и очень хорошо заметен – кожа Горацио заметно посветлела, глаза очистились от странной пелены, а тело перестало вонять мочой.

И это только за сутки после операции!

Авгий поправил подушку под головой Горацио и поднес Мелиссе тазик с водой, дабы та омыла руки. Женщина неторопливо сполоснула пальцы и подошла к столику Альбатроса.

На столе стояли необычные и причудливые вещи – спиртовка, несколько канделябров со свечами, и бесчисленные склянки с порошками разного вида, цвета и текстуры – от зерна до пудры.

Ни один раненный или солдат не приближался к этому столу – какими-бы глупыми и вороватыми не были здешние обитатели, даже они понимали, что трогать то, что принадлежит Ангелу Смерти, в высшей мере опасно.

Однако Мелиссе было не в пример труднее перебороть свое любопытство. Она вытянула руку и подняла большую склянку с какой-то густой, словно масло, жидкостью… Собственно это и было масло.

Из масла неторопливо выплыл крошечный паук – толстый, с поджатыми лапами.

Мелисса вздрогнула, хотя, в отличие от своих подруг и друзей, она никогда не боялась ни пауков, ни лягушек, ни ящериц.

Поставив банку на место, она наклонилась над столом, всматриваясь в хитрое оружие Альбатроса, которое тот использовал для войны с болезнями и ранами. Было трудно представить, что тут стояли вещества, способные отогнать смерть и поставить на ноги даже смертельно раненного человека.

– А ведь Владыки Океана поколениями собирали эти вещества, и передавали их…

Мелисса вздрогнула и повернулась.

Мелвин стоял за ее спиной, прижимая к груди здоровенный дорожный сундук, который в его руках смотрелся детской сумочкой.

– Вы меня напугали…

– Прошу прощения, мисс, просто я решил зайти в гости к Снарку, и решил попросить господина Мелвина меня сопроводить… – Джей Родригес выглянул из-за спины Мелвина и, убрав руки за спину, огляделся по сторонам. – Красиво тут… Чисто. Не ожидал, что этот тип окажется таким хорошим распорядителем… Ему можно смело дать место в моем особняке – распорядителем и главой дворников. Смотрите, какая чистота вокруг. Поверить трудно, что этот калифорниец на такое способен…

Мелисса скрипнула зубами – такое явное оскорбление Снарков ей ничуть не понравилось.

– Не знаю как вы, но полагаю, что мистер Снарк-Старший достоин большего, чем просто подметать полы…

– Ну-ну… Не кипятись, красотка. Я просто предположил. Сам понимаю, что для Эйнджела улицы подметать – не его ракурс… – Родригес подошел к столу Эйнджела и, прежде чем его успели остановить, поднял бутылочку с каким-то мутным раствором и встряхнул ее.

Со дна бутылочки поднялись клубы жирных хлопьев и, лениво, опали назад.

– Босс Родригес – прошу вас ничего не трогать тут… – проговорила Мелисса. – Здесь кислоты и яды, которым нет названия и…

– Да знаю, знаю, – раздраженно проворчал Родригес. – Я тоже немало знаю о Снарках, уж можешь поверить старому торговцу из Нью-Йорка. Для меня эти типы не так уж таинственны, как для тебя. Хотя я много слышал легенд и мифов об их способностях – таких как что они лечат любые болезни и спасают любых умирающих.

– А как вы тогда объясните это? Тоже миф…– Мелисса ткнула рукой в сторону брата и вздрогнула.

Мелвин, о котором все забыли, подошел к Горацио, и, как-то странно ухмыльнулся, глядя на него. Несколько мгновений лицо несуразного гиганта было каким-то детским и спокойным, но затем превратилось в жуткую – хищную, мрачную маску – маску, которую, как говорили ы этих Южных Штатах «одолжили у самой Костлявой Джинни».

– Да чтоб меня англичане разодрали… – проговорил Гамбо, словно прозрев. – Парни… Это он! Это тот самый тип, что меня по башке огрел!

Авгий и Охотник-Монах вскочили на ноги и бросились на Мелвина.

Громадный, несуразный человек вскинул над Горацио кулак размером с арбуз – Авгий в последний миг, повис на его плечах, а Охотник-Монах пнул точно под колено – Мелвин пошатнулся, но вместо того чтобы рухнуть на пол, отшатнулся, просеменил пару шагов и чуть не упал, но сохранил равновесие и одной рукой содрал с себя Авгия.

Бросив негра в сторону, Мелвин повернулся к Охотнику-Монаху – старый, битый войной и временем солдат выдернул из ботинка грозного вида нож, но не успел рассчитать расстояние до Мелвина – длинная ручища ударила его в плечо, отшвырнув прочь…

Мелисса попробовала закричать, но крика не было – в горле что-то скрипнуло – женщина бросилась к брату, закрыв его кровать собой. Хотя тщетно понимала, что это бесполезно – Мелвин был в два раза здоровее её – попробуй-ка тут поборись с таким гигантом…

Охотник-Монах и Авгий снова бросились на Мелвина, но тот отвесил оплеуху Охотнику-Монаху, отбросив его, а затем – одним мощным пинком, отправил в нокаут Авгия – сражаться с таким типом было невозможно – гигант был на диво ловкий для своих габаритов…

Развернувшись к Мелиссе, Мелвин вскинул кулак....

– Стоять, а то пулю в лоб всажу! – крикнула Мелисса, наводя на Мелвина небольшой "Деринджерр". – Пошёл вон!

Гигант повернул голову и ухмыльнулся – в его глазах не было ничего, кроме кровавой хмари безумия… Он растянул губы в каком-то страшном и жутком оскале – ничего разумного в нём не осталось – перед Мелиссой стоял совершенно безумный, неспособный здраво рассуждать человек…

– Да ты не сможешь… Уйди прочь и не мешай мне! – крикнул Мелвин. – Ты не сможешь…

Пистолет в руке Мелиссы задрожал так, что даже если бы она выстрелила – то, скорее всего промазала бы… Мелвин это понял – гигант издал жуткий смешок и…

Хрусть!

Из его груди вырвался окровавленный клинок – затем здоровяк приподнялся над полом и повис над ним…

– Зато я смогу… – прорычал Эйнджел-Старший, удерживая обрубленный клинок, висящим на нём Мелвином. – Смогу, вместо дамы…

И отшвырнул гиганта прочь.

Мелвин грохнулся на пол – только гул пошел, и распластался на нем… Все отшатнулись – не желая приближаться к безумцу, что даже будучи раненным, мог наворотить дел…

Старший Снарк крутанул в пальцах клинок и шагнул к Мелвину.

Охотник-Монах, потирая плечо, встал и посмотрел на огромную лужу крови, что растекалась под телом здоровяка. Эйнджел присел на корточки перед Мелвином, и показал ему ожерелье Ицхака.

– Как я понимаю, ты нашел его, когда сопровождал Ицхака домой и хотел вернуть. Ты ведь не вор, этого у тебя не отнять. Но затем снова отвлёкся на свои кошмарные преступления и потерял это… Зачем, Мелвин? Пьяных не любишь?

– Да… Пустые твари, достойные смерти… – прохрипел Мелвин.

– Понятно…

Снарк-Старший посмотрел на Мелвина и, не делая даже попытки ему помочь, смотрел на него до тех пор, пока тот не умер.

***

«Касательно вашего запроса – не совсем понятно, для чего вам понадобились эти сведенья, но, так и быть, извещаю вас о следующем:

В ходе расследования выяснилось, что часть архивов корабельных доков Нового Орлеана за 1855-1860 годы была подвержена строгой цензуре – большая часть документов изъята – причем уже после Филлипинской Войны – то есть почти полвека эти документы никого не интересовали и пылились в архивах.

Однако в ходе проведённых аудитов удалось найти копии этих архивов, что находились в частной коллекции одного из Отцов Города – документы были скопированы его дедом, но по причине смерти этого родственника так и остались лежать в архиве.

Что следует из документов… Перед самой Гражданской Войной, некая организация известная как "Братья рассвета", заказала и оплатила создание – на секунду – бронированных кораблей, что по своим характеристикам представляли аналог американского "Монитора", созданного уже во время Гражданской Войны. Главное отличие этих кораблей было в том, что они несли на бортах очень небольшие орудия, и у них была защита не только бортов, но и палубы.

Всего таких кораблей было шесть.

Не исключено, что Корнелиус Бушнелль знал о таких кораблях и вложил их идею в свой "Монитор".

Так же интересно то, что фактически эти корабли были – бронированными речными пароходами, со сверхмалой осанкой, пригодные только для плаванья в речных акваториях. Для плаванья в море или океане они не годились ничуть. Иными словами – типичные речные корабли, с высочайшей маневренностью…».

Отчет неизвестного агента ФБР от 1972 года. Найден в архивах японских сил самообороны в 2023 году.

И вновь они шли по тоннелю с белой водой… Правда, как заметил Вилтон, вода здорово успела побледнеть – однако эффект жуткой тишины от неё был все тот же.

На этот раз за ними никто не гнался, и лодочка управляемая Эйнджелом-Младшим, спокойно выскользнула из речного тоннеля…

Вот только, похоже, выскользнули немного не туда – поскольку вместо широкой, чистой реки, где спокойно мог затеряться даже морской корабль, их вывело на медленно волокущую грязную воду речушку.

– Черт… Опять куда-то занесло не туда… – проговорил Вилтон, снаряжая свой револьвер пулями. – Эйнджел – что за чушь, чтоб мне сколопендру вместо кофе съесть…

Снарк-Младший немного посмотрел на речной тоннель, а затем глянул на револьвер в руках Вилтона.

– В нас изволили стрелять, когда мы шли речной тропой, смею считать, что именно сие и сбило наш путь в реке… Громкий звук, – проговорил он, и задумчиво, клацнул зубами.

– Да ладно, бред…

– Ау, ковбой техасский – мы за три минуты-то проплыли сто с лишним миль, и вернулись назад тем же путем… Это по твоему чего – бред? – возмутилась Салли.

– Тише! – Мэнни вскинула руку. – Слышите?

Снарк повернул голову и прислушался к странному треску и гулким хлопкам, что доносились выше по течению.

Затем он налег на шест, отгоняя лодку к берегу.

Ветер дунул в лицо – жгучая вонь дыма и горелой плоти… Так-же к этой вони примешивался какой-то странный, едкий и неприятный запах – однако Вилтон был готов поклясться, что он знал этот запах… встречал где-то в мирной жизни.

Затем из-за поворота реки появился небольшой дом, что медленно шел по течению, источая дым и смрад.

Дом был обычным строением местных индейцев – из бревен, палок и лиан – такие тут строили повсеместно, от Луизианы, до Амазонки. Крыша была из пальмовых листьев и веток, но именно что "была" – она сгорела, и теперь на ее месте источали смрад обугленные бревна-балки.

Дом медленно шел по реке, увлекаемый течением…

Снарк достал прихваченные с собой веревки и бросил один конец Мэнни.

Девочка тут же начала привязывать его к стволу ближайшего дерева.

Свободный конец с якорем Снарк раскрутил над головой и, со сноровкой опытного ковбоя, закинул точно в дверной проем.

Веревка натянулась, и ход дома по реке остановился. Дернув за веревку, Снарк запрыгнул на дерево, к которому успела привязать свободный конец Мэнни и уперевшись ногами в ствол, начал подтягивать дымящийся дом к себе. На его плечах и ногах вздулись мускулы, длинные пальцы вцепились в веревку и Эйнджел – между прочим даже не юноша, а фактически – подросток, начал медленно подтягивать к лодке хижину, которая – на минутку, шла против течения…

Салли и Мэнни прыгнули на помощь – причем Салли, походя, перерубила мачете какую-то громадную тварь, похожую на жирную осу, что норовила присесть на плечи Снарка.

Наконец хижина, источавшая смрад горелого мяса и дымящегося дерева, вперемешку с непонятным едким запахом, остановилась перед лодкой. Вилтон кое-как перебрался по лодке и заглянул внутрь.