- -
- 100%
- +
Посвящается тем, кто оставил раны в моей душе и сердце.
Прошлое, мелькнет и только время
Сердца боль мою, сотрёт…
Твои слова – кинжалом раня
В моей душе оставят шрамы…
Оставят шрамы – навсегда…
Человек не подозревает, какие ужасы делят мир вместе с ним. Человеку неведомо о том, кто обитает в темноте. Человек не знает о таящихся в глубинах лесов «громовиках» и их кошмарных Ледяных Отцах.
Человек не ведает о суккубах.
Человек не знает о баксбакуаланксивахикеле, что таятся среди леса и льда. Человек не ведает о тех, кто живёт в глубинах Океана и чащобах лесов…
Человек не знает многого…
В том числе того, насколько он не интересен ночным ужасам, ибо самый страшный ужас это то, что таится в его душе…».
1959 год. СССР.
– Интересно…Знаешь, я с тобой согласен… Странно всё это выглядит. Не стану спорить. Знаешь, что я скажу? Так и быть, уж помогу чем смогу – отправлю к тебе своего специалиста. Но уж ты, прошу тебя, со своей стороны окажи ему хорошее доверие и помощь, лады? Хорошо, товарищ главный инженер – ждите уже этим утром моего помощника. И помните – только он может помочь вам. Не обижайте уж… Ладно, потом свяжемся….
Илья Муромцев, осторожно и аккуратно, положил трубку на рычаги и несколько секунд смотрел на телефонный аппарат глубоко задумавшись.
Затем Илья поморщился, и, сделав глубокий вдох, повернул рычаг управления, вделанный в подлокотник кресла и, неторопливо объехав стол, подкатился к окну и посмотрел на огромное зелёное море тайги, уходящее до горизонта.
Сам Илья выглядел очень странно – обычный человек средних лет, в инвалидном кресле. Вот только его лицо было каким-то странным – человек, посмотрев на Илью, как правило, быстро забывал его внешность и не мог толком описать её, не говоря о том, что бы составить словестный портрет или фоторобот.
Немного помолчав, Илья нажал на кнопку вызова секретарши.
– Полина, вызови ко мне Елену Сиротину…
Затем он покрутил рукоять управления своего кресла, подогнал его к шкафу и, очень осторожно, встал из него. Ноги Богатырёва подрагивали – он ступал очень осторожно, словно шёл не по ковру, а по тонкому льду. Руками он двигал тоже с хорошо видимым напряжением – какое часто можно встретить у людей, которые долгое время лежали с переломами рук и после снятия гипса с трудом учились шевелить отвыкшими от работы пальцами.
Во время Великой Отечественной Войны Илья, тогда ещё обычный военный врач Биоинститута, был заброшен в Германию, дабы проверить слухи о наличии у Третьего Рейха редчайшего и во многом уникального бактериологического оружия, известного под кодовым названием «чёрный яд». Откуда его вывезли немцы в самый разгар Великой Отечественной, было неясно – до этого «чёрный яд», по сведеньям СССР был только в распоряжении США.
«Чёрный яд» относился Биоинститутом к оружию класса «ультра» – стопроцентная смертность для любого биологического объекта, включая грибы и растения, и при этом способность заражения, как у дизентерии или тифа…
Илья, к своему удивлению, выяснил, что в Германии, в секретном объекте, находилось, как выяснилось, девять человек, что заразились «чёрным ядом», но… не умерли. Точнее умерли, но не совсем – «чёрный яд», эта загадочная зараза, привезённая немцами из Антарктиды, оказалась с неприятными сюрпризами…
В ходе миссии, Илья сам заразился «чёрным ядом» – но ухитрился выжить, став, как потом выяснилось, одним из немногих людей во всём мире, что, будучи заражённым «чёрным ядом» – выжил.
Однако заражение всё же сказалось на его теле – будучи крепким и здоровым человеком, Илья почти полностью лишился своих двигательных функций. Его тело стало очень неповоротливым, а реакции – замедленными. Причём всё это происходило очень постепенно – за много лет.
Вот почему Илья некоторое время передвигался с тросточкой, потом на костылях, а не так давно, года два назад, был вынужден раскатывать в инвалидном кресле. Его тело просто его не слушалось – хотя лицевые мышцы работали «в штатном режиме», и Богатырь, как его прозвали в Биоинституте, мог нормально разговаривать.
Неловко двигаясь. Илья вытащил из шкафчика пачку печенья, нарезанный батон и пару плиток шоколада, и всё положил на столе.
В двери – большие двери из висконского дуба (между прочим присланные в подарок из Америки знакомыми и друзьями Ильи) постучались.
– Елена? Заходи.
В кабинет вошла высокая, худощавая девушка, очень необычной внешности.
Её лицо было лицом типично восточной женщины – пухлые губы, огромные глазищи, характерный для жителей Востока нос – это делало её похожей на принцессу Будур из «Алладина».
Однако кожа девушки и её волосы были светлыми – светлая кожа, длинные светлые волосы, завязанные в обычный хвост.
Самым странным в ней были её глаза – огромные, синие глазищи – причём синева глаз была настолько бледной, что хрусталика практически не было видно, только края хрусталика были чуть-чуть чёрными, а зрачки были больше похожи на точки – всё это придавало девушке вид какой-то эльфийской принцессы – разве что ушей острых не хватало.
Одета она была в высшей мере странно – белая рубашка с короткими рукавами и форменная чёрная юбка – чуть ниже колен. Юбка и футболка не могли скрыть необычной худобы девушки, и её сильного загара – руки и лицо были загорелыми, словно она провела много времени на жарком солнце южных широт. Под блузкой угадывался лифчик странного цвета – зелёный, ядовито-кислотный, просвечивающий даже через одежду.
– Старший лейтенант…
– Без расшаркиваний, ладно? – Илья сделал шаг к столу. – Извини, что сорвал тебя с отпуска, Елена…
Пухлые, красивые губы девушки изогнулись в улыбке.
– Вообще-то у меня отпуск кончился ещё вчера, товарищ Муромцев, – сказала она мелодичным, красивым голосом.
– Да? Забыл… Память дырявая… старею… – Илья сел в кресло и подкатил к столу. – Дело есть для тебя. Садись.
Елена села в кресло и, не спрашивая, взяла плитку шоколада.
– Со мной связался мой друг, товарищ и где-то даже брат – Иннокентий Север. Ты его могла помнить, года три назад он был в отпуске, приезжал ко мне и мы с ним ездили охотиться на медведей в Сибирь.
– Это тот самый ваш друг, с которым вы познакомились в годы Великой Отечественной? Когда он по ошибке прострелил шубу одному из староверов, у которых вы останавливались пожить?
– Именно. Оказалось что человека в шубе, шапке и сапогах из шкуры медведя, очень легко перепутать с настоящим медведем… Ладно, суть не в этом. Иннокентий уже второй десяток лет служит в должности главного инженера в местечке, что называется «Плутония».
– Это случайно не то месторождение, где добывают кое какие вещества, для космической промышленности? – Елена на миг прикрыла свои огромные глазищи.
– Оно самое. Находится на севере – причём назвали в честь книги «Плутония», Обручева. В годы войны там добывали золото, и некоторые виды металлов – например, уран.
– Разве уран и золото сочетаются?
– Скажем так… «Плутония» аномальная зона. В ней многое не так, как у нас, – Игорь вздохнул. – Иннокентий управляет «Плутонией» железной рукой, и у него всё и всегда под контролем… Однако сегодня он позвонил мне и попросил о одном особом одолжении. Ему нужен оперативник Биоинститута, с хорошей мобильной лабораторией биологического назначения. И непременно – женщина.
– Эм… – на лице Елены мелькнуло какое-то странное выражение. – Женщина?
– Да. Тут видишь ли… такая история была… В прошлом году у него в «Плутонии» произошло ерундовое происшествие: при посадке у одного из самолётов произошла разбалансировка, и этот самолёт врезался в пустой ангар. Из Москвы немедленно прислали проверяющего… Молодой парень – дико наглый и нахальный, что, в общем-то не так и редко встречается у таких молодых, да ранних. Орал на всех так, словно они его рабы или слуги. Позволил себе в открытую хамить и орать на Иннокентия, который, к слову, вдвое его старше. Ну, Иннокентий не выдержал и спустил крикуна с лестницы. Да так, что тот себе руки и ноги поломал. И челюсть – тоже. Народ что в «Плутонии» работал, это оценил. А вот в Москве – не очень. – Илья покатал по столу кусок печенья. – Учитывая, что у Иннокентия работает куча народу, что относятся к бывшим, а то и действующим зекам… Сама понимаешь….
Елена понимала – обычно на контингент рабочих в таких вот отдалённых от других городов участков, смотрели сквозь пальцы. Если начальник того или иного участка держал своих людей в «ежовых рукавицах» и они работали без всяких нареканий, то на их биографию не обращали никакого внимания. Однако из-за ссоры главы «Плутонии» и проверяющего из самой Москвы, что закончилась столь необычно, в той же Москве могли прекратить «смотреть сквозь пальцы», на окружение «Плутонии» и начать придираться к его людям. А это не очень хорошо.
– Так что Иннокентий особо просил прислать меня именно женщину. У его работников женщина физиологически не ассоциируется с опасным субъектом и палки тебе в колёса ставить никто не будет.
– Хм… И сколько там, в этой «Плутонии», женщин, кроме меня?
– Их там больше полусотни, – огорошил Елену Илья. – Иннокентий может и тяжёлый мужик, но в кое каких аспектах мироздания разбирается неплохо. Его «Плутония» это тебе не какой-то дикий лагерь старателей из Джека Лондона. Это очень мощное, хорошо снабжающееся с Большой Земли предприятие. И отнюдь не тюремного типа. Так что там есть, кому глазки строить рабочим и геологам. Иннокентий там проследит за тем, чтобы тебя не сильно лапали. А если что… ты ведь не просто так получила свои корочки инструктора рукопашного боя. Так что отбрешешься. Если что. И не переживай – там народ простецкий – если пару морд набить – то тебя только «зауважают на райончике». Хотя меня не это интересует, а то, для чего ты туда полетишь.
– Что там случилось?
– Видишь-ли… Иннокентий сказал, что у него на участке, известном как Долина Призрачных Флейт, произошло странное происшествие – там погибло десять человек. Причём не поисковики, не геологи, а гражданские – присланные из Ленинграда исследователи, что проверяли «теорию полой земли».
– Теория «полой земли»?
– Ну… существует теория, что внутри нашей планеты есть огромная полость, где живут люди, есть своё солнце и иная, не такая как у нас жизнь – в общем, роман «Плутония» Обручева как раз о такой штуке и рассказывают. – Илья медленно помешал чай в стакане, сильно помятой и изгрызенной по краям ложкой, выточенной из куска немецкого «Тигра». – В прошлом году к Иннокентию зачастили жители Москвы и Ленинграда, что занимались поисками этих подземных полостей. Само собой, что они прибывали не сами по себе, а имели направление от разных институтов и университетов – с безупречными документами – ничем не хуже, чем настоящие. И рекомендациями от маститых личностей – даже от тех, кого в природе не существует.
– Интересно. И что же Иннокентий их «в шею» не вытурил?
– А зачем? Проще последить за ними и вызнать, что им и впрямь надо… В общем вот… одна из таких экспедиций погибла в полном составе.
– Причина смерти? – зрачки в глазах Елены, на краткий миг, расширились и тут же сжались.
– Иннокентий сказал мне, что его врач, ну главный врач поселения, выдал на редкость тупое заключение о том, что погибшие упились водки, занюхали её кокаином и, умерли от «осложнений» что случилось от такого угощения. От ломки и пьянки, если уж совсем прямо. Но сам Иннокентий с этим не согласен категорически. И он считает, что тут нужен профессиональный врач и эксперт.
– То есть – я.
– То есть – ты. У тебя есть необходимые знания и опыт. Кроме того я выдам тебе самое лучшее оборудование, которое производится в Новаградске – читай – лучшее в мире. Кроме того ты очаровательная девушка, напрочь лишённая романтических глупостей, за что я тебя и ценю. Если кто и разберётся с тем, что там случилось – то только ты, – Илья отправил в рот кусочек батона и запил чаем.
– Что делать с результатами расследования?
– Всё передашь Иннокентию и мне. Он сам решит. А я – буду знать что он решил.
– Даже если ваш друг прикажет убрать материалы дела «под сукно»?
– Даже так, – упрямо проговорил Илья и повернулся вместе с креслом к окну. – Иннокентий человек старой закалки – он действует не так как хочет, а так как правильно. Если он решит, что не стоит трепать языком о том, что ты там обнаружишь… да будет так. Моё, да и твоё дело, узнать правду. А кто и как этой правдой распорядится – уже дело десятое.
– Понимаю.
Илья поглядел на Елену и скривил губы – полноценно улыбаться он не мог, в кривой усмешке. На непосвящённых в специфику его болезни этот оскал действовал весьма впечатляюще.
– Всех погибших нашли в Угодьях Келе. Это очень старое место, оно известно ещё до появления «Плутонии». С ним были связаны какие-то нехорошие рассказы – так мне сказал Иннокентий. Он упомянул, что дело очень непростое и ему нужны профессионалы, способные мыслить… «за гранями рационализма».
– Иными словами – он верит, что людей убило какое-то привидение? – удивилась Елена, машинально расправляя юбку.
– Если бы я не знал Иннокентия, то сказал бы – что да, он считает именно так. Что бы у него там не стряслось… это очень важно. Так что на тебя вся надежда – Товарищ Молния.
Елена скривила губы в подобии улыбки. Она очень не любила того прозвища, что дал ей Илья – Товарищ Молния. Такое прозвище было, каким-то странным – отдающим духом дешёвых американских комиксов. Однако Илья любил употреблять это прозвище, иногда подменяя его не менее странным прозвищем – Леди Тандерболт. (Игра слов – «молния» и «тандерболт» на русском и английском языках означают одно и то же. Примечание автора).
Пару раз Елена просила не называть себя так, но потом махнула рукой – пусть обращается к ней как ему удобнее. Начальник же… имеет право на определённые полномочия.
– Конечно, я просто так тебя не отправлю – получишь в складах «Оранга», а так же «Айзек» и «Вьюгу». Заодно проверим – правильно ли мои ребята из конструкторской мастерской собрали всё это. Между прочим, ты первый человек на нашей планете, кто проведёт полевые испытания усовершенствованной версии «Оранга».
– Ха-ха! – Елена усмехнулась и постучала по столу ногтями. – Смотрю, вы решили на мне испытать кое-какие сверхсекретные разработки?
– Ага. В самую точку. Что поделать? Для нас очень важно знать, что то, что мы создали – работает так, как мы задумали, – усмехнулся Илья. – А в тебе я не сомневаюсь… Ты не только красивая девушка, но и весьма ответственный работник. Так что тебе можно смело доверить дорогое оборудование и не бояться, что ты его расколошматишь, без причины.
Затем он снова оскалился, в улыбке, что на его изувеченном «чёрным ядом» лице смотрелась как жуткий оскал.
– Елена… скажу тебе так – я не могу представить, ЧТО там случилось. Но прошу тебя об одном – держи ушки на макушке. Не доверяй никому. Что бы там ни было – это очень серьёзно…
***
«Арктика… Ты что, мил друг, серьёзно считаешь, что там самое страшное – это медведи, ветра и холода, от которых заживо замерзают олени и люди? Э не, мил сын. Это не так…
Расскажу тебе одну историю… в 1949 году я и мои ребята отправились в экспедицию, в горы, которые местные зовут Угодья Келе. Нас было много – человек двадцать, мы были хорошо оснащены, с оружием, радиостанцией, собаками и провиантом – в общем, как говорят в Одессе – «не жизнь, а повидло – да ещё с абрикосами».
Ну и представь себе – чуть ли не на третий день экспедиции. Нашли мы у одной речки лагерь старателей – причём старый, как бы ни при Александре Третьем разбитый, если верить газетам, блокнотам и личным вещам, что мы нашли. И было в этом лагере – пять трупов – ну не трупы, уж честно говоря, а то, что в трупах находится – скелеты. Животина и птицы их хорошо потрепали, кости растащили ого-го – так что мы по черепам сосчитали – пять человек было. Лагерь у них явно был из тех золотодобытчиков, что больше «решетом трясут» (Сленговое название добычи золота путём промывки породы в реке. Примечание автора). И все убиты были выстрелами из оружия огнестрельного – парни мне пули из черепов некоторых извлекли – пули от револьвера «Смит и Вессон».
Откуда знаю? Да нашли мы этот револьвер и того, кто им владел – спустя три часа нашли, на берегу этой же реки – тот, кто убил своих друзей, бросил лагерь, бросил еду, воду, вещи и запасную одежду, и потащился – пешком, через ледяную тундру. Шёл он недолго – отошёл километров на двадцать, рухнул, и умер – видимо от усталости или холода – одежда-то на нём была хоть и для зимы, да только если тащиться по колено в речной воде, то ноги и в валенках отмёрзнут и отвалятся… Так мы и нашли останки этого парня – на берегу реки – где он лежал, обнимая мешок – до самой смерти его не то что не выпускал, но даже головой к нему прижался… Так и умер с ним в обнимку…
А нёс он с собой – десять кило золотоносной породы. Причём очень хорошего качества – семь кило чистого золота, получилось бы после «перетряски». (Отделение золота от породы и переплавка его в металлический слиток. Примечание автора). С этим золотом и помер. А перед этим своих товарищей, с которыми золотишко добывал – убил.
Понимаешь мою мысль? Человек убив своих друзей, просто взял золото и пошёл с ним, куда ноги ведут, да глаза глядят. При этом он не взял с собой ничего – ни еды, ни воды, ни топлива, ни запасной одежды и обуви… Только золото.
Это и есть то, что мы зовём «золотым дьяволом» – безумие, что накатывает на человека, при виде золота. Безумие, которое он не в силах ни остановить, ни контролировать. Человек, которого захватывает это безумие – он способен на всё. На любую гнусность, жестокость и злобу.
Он становится не собой. Его душой завладевает «золотой дьявол».
Так что для нас, арктических геологов, самое страшное и самое желанное – найти золото. Найдя золото, мы уже прекращаем понимать, кто перед нами… человек, или одержимый.
Бойся золота. В нём скрыта страшная сила…».
Письмо главного инженера поискового поселения «Плутония» Иннокентия Севера, адресованное Илье Муромцеву (директору Института Биологических Исследований – Биоинститут).
Небо было таким серым, что фактически сливалось с землёй – только мелькающие в этой хмари горы иногда указывали на то, что самолёт летит над землёй, а не замёрз во времени, словно в каком-то фантастическом романе.
– Да вы сильно не переживайте, у нас тут и не такая погода бывает… – сказал Елене лётчик. – Сейчас ещё терпимая погода. Вот если бы шу-шу задули – то пиши, пропало.
– Шу-шу? – удивилась Елена, что сидела в соседнем кресле и всматривалась в непроглядную хмарь.
– Это такие порывы ветра с моря – очень скоростные и сильные. Будете на «Базе» – не зевайте – услышали сирену – тут же бегите в сторону любого дома, или крепкого строения, пусть даже мужской нужник. А если окажетесь на улице и добежать не успеваете – хватайтесь за цепи и тросы, что меж домами натянуты, а то вас шу-шу унесёт в Океан быстрее, чем вы «ай мама» сказать успеете. Запомните – тут в Арктике погода шутить не любит – или убивает, или милует – чаще, правда, под Красную Королеву «косит» – «отрубить голову и все дела»,– ответил пилот. – Здесь вам Арктика, а не жаркая Куба.
– Ну, раз вы тут не померли, да уже столько времени летаете по этим трасам – то и я тем более кони не двину, – философски проговорила Елена рассматривающая землю, сливающуюся с небесами. – Что ещё у вас интересного на ваших полярных широтах?
– Мы не совсем на Северном полюсе – это ещё континент. Но здешние места довольно дикие, многие толком не исследованы даже по сию пору. Найти тут останки золотодобытчиков времён Николая Кровавого или даже Александра-Освободителя – проще простого. В здешних краях гуляют в основном олени, да здешние племена полукочевых племён, которые тут живут простым и мирным укладом чёрти сколько лет… – пилот чуть-чуть потянул на себя штурвал самолёта. – Кстати, оружие имеете? Пользоваться им умеете?
– Ну, вполне представляю, на что надо нажимать, а что тянуть, что бы произошёл выстрел.
– С оружием на улице не расставайтесь – особенно если приспичит выйти погулять на улицу.
– Ого, что, тут у вас совсем так плохо с поддержанием порядка? И невинной девушке без двух револьверов, даже нос на улицу не показывай? – усмехнулась Елена.
– Народ у нас уравновешенный – разве если не пьяные. А вот забредающие в посёлок белые медведи и бешеные песцы – те иногда не очень-то уважают слабый пол и могут напасть… у нас уже бывали прецеденты.
– И что, у вас ни охраны, ни собак?
– Да какая же собака на белого медведя рискнёт лаять? А от бешенных песцов собаки вообще шарахаются. В общем, когда будете у нас на территории посёлка гулять – оружие при себе держите. Если боитесь, что в кого-то шмальнуть можете – то используйте холостые патроны… Надеюсь это вам понятно?
– Если что-то будет интересно, то я у вас или кого-то, спрошу, – Елена чуть-чуть склонила голову и послала лётчику ослепительную улыбку. – А что у вас с этими странными «искателями полой Земли»? Неужели они верят в то, что ищут? Что под нами есть огромные подземные сферы?
– Это вряд ли – уж вы мне поверьте – в этих местах при помощи взрывчатки много чего ищут. Так что рисунок сейсмологический у нас есть хороший – никаких тут огромных полостей нет. Зато при помощи взрывов и записи данных сумели найти тут залежи каменного угля. Для нашего поселения это вполне норм. Хоть с Большой Земли не завозить лишние грузы.
Елена кивнула и принялась меланхолически накручивать на палец прядь волос, выбившихся из-под капюшона.
В инструктаже, что передал ей Илья, указывалось, что «Плутония» поставляет достаточно ценный металл – уран. А так же добывает марганец, который каким-то чудом занесло на эти северные широты. Помимо всего этого на территории «Плутонии» было немало полудрагоценных камней – аметисты, например. Кроме того (тоже непонятно откуда) встречался и янтарь. Конечно с теми запасами янтаря, что находили в Калининграде, его было не сравнить, но всё равно – впечатляло.
Кроме этого «Плутония» поставляла и такой достаточно редкий ресурс как пушнину. Одним словом, это местность была достаточно богатой и самоокупаемой – затраты, что СССР тратил на содержание в этой дикой глуши здоровенного поселения геологов были ничтожно малы, по сравнению с тем, что он получал от неё.
Но самым важным было конечно золото. Этот металл очень редко, но всё же находили в здешних реках. Причём только в реках. Именно это приманивало в эти края людей со всей России – как Императорской, так и Советской.
Базовой проблемой было то, что золота находили немного – достаточно, что бы привлечь интересующихся этим металлом авантюристов, но совершено недостаточно для привлечения серьёзных государственных мощностей. Впрочем, тут и без золота было, что интересного взять, так что «Плутония» была достаточно серьёзным предприятием.
– Борт «Яблоко», Борт «Яблоко» – это База… как вы там?
– Это борт «Яблоко» – всё нормально. Полёт в норме.
– На вас шурует фронт «ледяной мороси» – поживее с посадкой. Никаких кругов – садитесь сразу, по огням. Повторяю: давайте поживее – «ледяная морось» на походе. Сразу при посадке – ко мне. База – отбой.
– Борт «Яблоко» – понял. Сажусь по огням, – проворчал пилот. – Ну, вот что за едрёно повидло-то? Надо же было этой «ледяной мороси» так внезапно…
– Что такое «ледяная морось»? – поинтересовалась Елена.
– Да хрен кто его знает – непонятная погодная фигня, если говорить проще – мокрый дождь, что сменяется ледяным ветром – замораживает всё, что только можно. Во, смотри…
Неожиданно небо резануло по глазам ярким, лучистым сиянием полуденного солнца – странная хмарь пропала – небесная гладь очистилось. Самолёт летел в ослепительно ясном пространстве…
Вот только даже из кабины пилота было видно, что это чистое пространство – «глаз циклона» – самый его центр, в котором согласно капризу природы, царила тишина и чистота – а вот на границах этого «глаза циклона», были заметны огромные, жирные, клубящиеся тучи, что стремительно надвигались на самолёт.
Впереди, у самого берега моря, появился посёлок – несколько огромных деревянных многоэтажных домов, в окружении кучи низеньких строений, явно подсобного назначения, и аэродром, который можно было узнать по ангарам и длинной полосе горящих бочек с углём, отмечавших путь для посадки.
В один из ангаров спешно заталкивали самолёт.
– «Борт «Яблоко» – иду на посадку! – проговорил пилот. – Готовьте машину-толкач – спрячьте моё «крыло» в ангар.
– А может быть, ты ещё меня поучишь, как правильно рацию включать? – огрызнулись из динамиков. – «Поле» – борту «Яблоко» – сажай немедля себя!