Кольцо блаженной Августины

Глава 4

Алла подумала, что теперь, когда она полностью устранилась от дел мужа (в офисе запись на прием вела помощница), удовлетворять свою единственную страсть – страсть к путешествиям она сможет в любое время. И давно она никуда не ездила, аж с начала лета. Плюс настроение мужа ей в тягость, пусть сам в одиночку с ним справляется, а она тотчас же позвонит своей давней приятельнице в турагентство. «Осень хороша в Провансе», – подумалось ей.

Она по пальцам могла пересчитать совместные с мужем поездки. Возвращалась из них больной – Ося в отрыве от дома становился невыносимо капризным. Алле вместо отдыха приходилось постоянно гасить конфликты, так как Иосиф раздражался часто, высказывал свое недовольство громко, заставляя ее краснеть. Сама обладая характером легким, Алла понять его не могла, но угодить пыталась – для своего же спокойствия. Она каждый раз говорила себе, что муж не создан для длительных передвижений, а потому больше они никуда не поедут. Но манили дальние страны, морские пляжи и улицы европейских столиц, да мало ли что еще! И она вновь заводила разговор о путешествии, надеясь, что муж отпустит ее одну. Чуда не случалось, она паковала в чемоданы и его вещи. А так как Иосиф панически боялся летать, они традиционно поездом отправлялись к Черному морю.

Счастье пришло нежданно – однажды Иосиф вдруг согласился остаться дома. Алла, едва поверив в удачу, спешно собрала дорожный саквояж…

Алла пролистала список в мобильном и нашла нужный номер. Приятельница попросила зайти утром, отговорившись уже назначенным свиданием с новым мужчинкой (так она называла всех представителей мужского племени до тех пор, пока тот не становился ей законным мужем, или отсеивался как негодный для этого действа).

Немного подосадовав, что выбор маршрута (а это она любила не меньше самого вояжа) откладывается, Алла присела за стол и открыла ноутбук. Время за просмотром фильма пролетело незаметно, она вспомнила об ужине, поставила на плиту сковороду, положила кусок масла и, убавив огонь до минимума, направилась проведать мужа. Тот из кабинета еще не выходил, но точно уже проснулся – она слышала покашливание из-за двери.

– Ося, у тебя все в порядке? – спросила она, приоткрыв одну створку.

– Да, Аллочка, – ответил тот обычным тоном, и Алла успокоилась – злой порыв несколькими часами ранее был случайным, никакого особенного повода искать не стоило. «Но я все чаще раздражаюсь из-за его капризов и смены настроения. Отдых от него – правильное решение», – пришла она к окончательному выводу.

– Через пятнадцать-двадцать минут будет готов ужин, я жду тебя на кухне. – Не дожидаясь ответа, она закрыла дверь.

Алла выглядывала из окна на освещенную фонарем автомобильную стоянку – ждала, когда вернутся из клиники Варенины – оба были хирургами. С Ириной они дружили с первого класса, мужа ее она знала со дня их свадьбы. Причина столь нетерпеливого ожидания была одна – хотелось знать, кого же убили в доме напротив.

Как ни странно, бабушки в их дворе по скамеечкам не кучковались, мамочки с детьми шли гулять в сквер (всего-то через три дома), таким образом, источников дворовой информации не имелось. Алла надеялась лишь на то, что с Ириной сведениями о преступлении поделится кто-нибудь по-соседски.

Белый «Мерседес» Варениных въехал во двор уже после того, как они с Иосифом поужинали и тот после короткого «спасибо» вновь удалился к себе в кабинет. «Скучно живешь, Аллочка», – грустно подумала она, моя посуду: за ужином Ося не произнес ни слова, пребывая в своих астрономических грезах и, словно не чувствуя вкуса приготовленной женой пасты с морепродуктами.

Да, она лишь теперь по-настоящему начала жалеть о том, что растворилась в нем, казавшимся тогда гениальным и неординарным. Брат, хотя и редко, упрекал ее в таком самоотречении. «Ты зачем училась пять лет в университете, Алла! Чтобы подносить этому чудаку еду к носу, когда он забывает поесть?» – спрашивал он. «Гений должен быть свободен от быта!» – отвечала она с улыбкой – тогда это утверждение казалось ей правильным. Самуил лишь осуждающе качал головой.

Только однажды он вспылил не на шутку. Это случилось незадолго до дня его смерти. Ссора между мужем и братом возникла вдруг, кажется, ничего не предвещало ее начала – они мирно обедали в столовой их квартиры. Алла на несколько минут вышла на кухню за супницей, а когда вернулась, оба стояли возле своих стульев, сверля друг друга злобными взглядами. «Я сказал – нет! И даже после моей смерти ты не посмеешь…» – Самуил замолчал при ее появлении, она же бросила вопросительный взгляд на мужа, но тот уже спокойно усаживался за стол.

Конечно, она пыталась расспрашивать об инциденте и того, и другого. Но оба отговорились практически по-детски. Брат посоветовал «не делать из мухи слона», а Ося просто отрешенно улыбнулся.

«А я, похоже, совсем не знаю своего мужа! Истерика в день смерти Самуила, та обеденная ссора, сегодняшний всплеск злости… этому всему должно быть объяснение!» – вдруг подумала Алла, бросая взгляд на часы на стене: она решила, что правильно будет позвонить Ирине не ранее, чем через полчаса.

Тут же она вспомнила недавний разговор с Ириной, в ходе которого они даже слегка повздорили. Та встретила в магазине Августину, чем-то явно расстроенную. В ответ на расспросы Ирины отговорившись, что все у нее в порядке, племянница поспешила к кассе. Алла тогда лишь пожала плечами – взрослая женщина, мало ли что могло ее вывести из равновесия – что-то с ребенком, например. «И тебе все равно?! И совсем-совсем не интересно, что происходит в жизни твоей воспитанницы?!» – возмутилась подруга. «Она давно уже не опекаемый мной ребенок!» – отрезала Алла, заканчивая разговор на эту тему.

На самом деле судьба племянницы не была ей безразлична. Но считая, что отношения между ними испортились не по ее, Аллы, вине, первой никогда Августине не звонила. Нужна помощь – пусть обращается, она, тетушка, ей не откажет. На крайний случай может обратиться к мужу.

Кстати Иосиф, более чем равнодушный ко всем без исключения детям от нуля лет и до совершеннолетнего возраста, к Августине, пока та не забеременела, относился со вниманием. После же рождения Миши он потерял к ее судьбе всякий интерес, щедро откупаясь деньгами. Впрочем, она, Алла, полноценной бабушкой ребенку стать тоже не сумела. Именно тогда поссорившись с племянницей (та никак не хотела назвать имя отца мальчика), Алла в первый год жизни Миши навещала ее раз в месяц, передавая от мужа конверт с купюрами. Августина, видимо чувствуя себя виноватой, всегда приглашала выпить кофе, но Алла, едва взглянув на ребенка, уходила. Так что, настоящей близости между ними нет до сих пор, что вполне устраивает обеих. Да и в помощи Августина, как показало время, не нуждается. И все же Алла иногда признавалась сама себе, что переживает за дочь любимого брата…

– Аллочка, извини, что днем вспылил. – Муж подошел тихо и обнял за плечи.

– Ничего, я привыкла. Хотя, признаюсь, несколько устала от твоих взбрыков, уж прости за откровенность, Ося.

– Мне нелегко работать с людьми, я устаю. Ты должна меня понять!

– Не бери всех подряд. Я давно тебе говорила, пора перестать принимать каждого первого. Работай с теми, от кого не можешь отказаться. А остальных отправляй к своей Дане. Сам утверждал, что она с гороскопами справляется не хуже тебя. Разгрузишь свою очередь и девочке дашь заработать.

– Я подумаю. Что ты все на часы посматриваешь?

– Хочу позвонить Ирише, узнать, что же произошло у них в доме.

– Я же тебе сказал, что убили человека!

– Ты не знаешь, кого! В какой квартире он жил?

– В той, что сдавалась внаем. По крайней мере, мне так сказали. Какой-то незнакомец, так что выяснять подробности смысла нет.

– Я сама решу, есть ли в этом смысл. – Алла нажала на мобильном вызов Ирине. – Привет, Ириша! Ну да, по этому поводу. Вот как! А давно снимала? Понятно. А кто же убитый? Как ты сказала?! Прости, Ириша, я перезвоню…

Алла отключилась и с укором посмотрела на мужа.

– Ты знал? – спросила она, сразу же прочтя ответ на его бледной физиономии.

Глава 5

Павел вышел из операционной, снял маску, перчатки, халат. Он провел краниотомию молодой женщине, попавшей в аварию. Выматывающая физически и морально операция, длившаяся почти четыре часа. А он улыбается. Со стороны, наверное, выглядит странно, но никто не знает причины… а сегодня сбылось, о чем мечталось!

Павел любил ее всегда. Сумасшедшая страсть к блаженной, как ее называли одноклассники, Августине не прошла с годами, а трансформировалась в болезненное чувство ожидания чуда.

Он знал, что Августина влюблена в Дашевского, но был уверен – никто, а тем более он, Павел Леднев, не сможет убедить ее в том, что тот подлец. Да, он хотел, чтобы Августина сама поняла это. Зная, какой та получит удар (ни на миг не сомневался, что так и будет!), Павел издали наблюдал за ней, не навязываясь даже в друзья. В чем он был точно уверен, так это в том, что Дашевский никогда не будет рядом с Августиной. Этот бабник даже не смотрел в ее сторону, разве что иногда, здороваясь с ее подругой Ликой Деминой, мимолетно задевал взглядом.

А как Павла раздражала Лика! Она мешала ему, пытаясь оттянуть его внимание на себя. Конечно, льстило, что такая красотка в него влюблена. Трезво оценивая свои внешние данные (не урод, но и ничего примечательного), он даже где-то оправдывал Лику, считая ее неглупой – она-то разобралась уже, в чем ценность настоящего мужчины. Да, он считал, что обладает незаурядным умом, эрудицией, волей. И это намного важнее смазливой физиономии и накачанных мышц.

Августина пребывала в своем мире, Павел же готовился к решительному разговору с ней – они сдали последний экзамен, в субботу выпускной, а потом он уедет в Москву – куда поступать после школы он решил давно. Он готов был ждать, зная, что предложить ей может себя лишь состоявшимся специалистом.

Поговорить не удалось – станцевав с ним вальс, Августина с выпускного бала тихо улизнула. Он злился, упрекая Лику, что та специально отправила его за лимонадом, чтобы дать возможность подруге незаметно сбежать. Лика плакала, оправдываясь, что-то говорила о любви к нему, он ее не слушал. До отъезда поезда, которым должен был ехать в столицу, оставалось несколько часов.

Павел не рискнул подняться к Августине на этаж и позвонить в дверь – все окна ее квартиры были темными. Простояв перед домом полчаса, медленно побрел домой собирать вещи.

Нет, он не забыл ее. И по-прежнему был уверен, что этот год мало что изменит в судьбе Августины. А после летней сессии он приедет в родной город. Вот тогда…

Однажды обедая в кафе, он увидел за дальним столиком Анжелику. Единственное, что сподвигло подойти к ней, было желание узнать хоть что-то об Августине. Позже, лежа с Ликой в постели, он думал о том, что та вновь стала причиной его страданий. Лика сообщила, что Дашевский и Августина вместе. Он был раздавлен, почти не осознавал, что делает, когда вдруг схватил Лику за руку и потащил к себе в съемную квартиру. Овладев ею грубо, с бешеным напором, заставив ее кричать и плакать, он излил на нее всю страсть, что копил для Августины, представляя их первую ночь. Опомнившись, просил прощения, оправдываясь и испытывая искреннее чувство вины…

Это он сейчас знает, что Лика его обманула – тогда «вместе» Августина и Лев учились в университете, и только!

«Я помогу тебе забыть ее, не прогоняй», – просила она, а Павел молчал. Лишь посмотрев на нее внимательно (впервые за вечер!), он заметил синяки под лопатками, на шее и руках. «Это – муж. Ты помнишь, я на выпускном тебе говорила, что выйду за первого, кто позовет… помнишь?! – спросила Лика, но он этого не помнил! – Вот и твоя блаженная Августина меня не услышала… я и ей сказала! Думала, она меня отговорит! Но – нет… вам обоим на меня было наплевать!» – неожиданно зло произнесла она, уже одеваясь.

Он все вдруг понял разом – они с Ликой словно близнецы были одинаково больны. Она – им, а он – Августиной. И болезнь их не поддавалась пассивному лечению. Только хирургии! «Оставайся», – произнес твердо, приняв решение – выкинуть из головы свою первую любовь…

– Павел Андреевич, о вас пациентка эта новенькая все время спрашивает – Августина Бенц. Вы хотели осмотреть ее, не забыли?

– Нет, Валентина Семеновна, скоро буду. Как мальчик?

– Поспал, к маме рвется.

– Пока не пускайте. Займите чем-нибудь. В столе у меня пачка новых фломастеров, достаньте, пусть рисует, что ли…

То, что он так и не смог забыть Августину, выяснилось очень скоро. Так получилось, что пришлось перевестись на учебу в родной город. Он будто и не уезжал – об этом думал, когда стоял у подъезда, поджидая ее. Было сумрачно, фонарь тускло освещал небольшой кружок асфальта, рассеивая остатки лучей по верхушкам кустов и тротуару. Он даже не сразу ее узнал – Августина изменила прическу. Но чья рука обнимает ее плечо, понял мгновенно. «Я убью тебя, Дашевский», – решил он тогда, прячась за припаркованной машиной…

Павел натянул чистый халат и бросил взгляд в зеркало над умывальником. Да, по-прежнему не красавец, да и изменился совсем чуть. Но теперь он не школьник Пашка, а состоявшийся, успешный нейрохирург Павел Андреевич Леднев.

Глава 6

Калашин положил на стол листок с написанным на нем объяснением Куценко, швырнул поверх шариковую ручку, что вращал двумя пальцами, и от души выругался. Хитрый участковый указал, особо подчеркнув, что упаковка свертка была нарушена до него. И ничего, кроме заграничного паспорта убитого, в распотрошенном неизвестным лицом свертке не было. Игорь понимал, что пальчики на скотче будут только Куценко и трупа, из чего делается заключение, что труп, то есть тогда еще живой Дашевский Лев Маркович, тысяча девятьсот девяносто первого года рождения, упаковочку вскрыл сам. А Куценко из лучших побуждений, дабы помочь установлению личности, лишь аккуратно извлек паспорт. Ну выбросил пленку со скотчем в мусорное ведро, это же не преступление? Да, халатность…

Опрос соседей ничего существенного не дал, почти никого в это время суток не было дома. Квартир восемь, лишь только в двух на первом этаже – пенсионеры. Как назло активные, дома отсиживаются редко. Семидесятилетний полковник в отставке преподает в местной школе, а совсем уж пожилая дама, бывшая солистка оперного театра, почти целый день проводит в храме – и в хоре поет, и за детишками в воскресной школе присматривает. «Что б мне так жить в старости!» – подумал Калашин, с завистью слушая доклад своего молодого сотрудника.

Кодовый замок на единственной входной двери дома открыть мог каждый желающий, до того бледно выглядели цифры на некоторых его кнопках. Подняться по деревянной лестнице на второй этаж бесшумно и быстро можно без проблем. Ну, а толстые стены старого особняка хранили звуки внутри квартир, не давая шанса соседям их расслышать. По крайней мере парень-студент, живущий по соседству, не слышал ничего. То есть вообще никакого шума, шагов, разговоров и тем более стука падения тела.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.