Империя пяти народов. Книга II. За два столетия до конца

— Конечно. Я могу теперь тоже сказать несколько слов?

— Да, пожалуйста.

— Госпожа Фейнинг, Вы, несомненно, вольны поступать по своему усмотрению после того, как выздоровеете. Но я бы хотел просить Вас остаться в столице. Вы правы, Тил привык уже здесь. Ему очень нравится на Триале. Он же рассказывал Вам, что пошел в школу, правда? Учителя его очень хвалят. Я разговаривал с руководителем класса. Он говорит, что Тил чрезвычайно способный ребенок. — Каранг на минуту замолчал, а потом посмотрел прямо в глаза Алике. — Скажите, а Вы могли бы подумать над тем, чтобы поступить на работу в мой дом?

— Какую именно работу Вы мне предлагаете, милорд?

— Знаете, у меня достаточно большой дом, но обстановка в нем слегка спартанская и я... ммм... Я хочу сказать, что Тил мне показывал Ваши работы. Я чрезвычайно далек от искусства, но они мне очень понравились. И было бы просто замечательно, если бы Вы согласились принять от меня заказ на десяток картин.

Алика молчала, не говоря ни «да» ни «нет». Конечно, будущее ее брата стоило того, чтобы согласиться на предложение лорда Каранга. А мама? Вот так ее взять и бросить? Нет, она не может согласиться.

Видя нерешительность Алики, Каранг выложил свой главный козырь.

— Я бы хотел еще кое-что Вам рассказать. Сегодня как раз подходящий случай. Ваша матушка находится здесь же. На Триале. Она проходит курс терапии в специализированной клинике. Врачи сказали, что гарантируют полное избавление от ее недуга в течение нескольких месяцев.

Алика поперхнулась и зажала рот ладонью. Она смотрела пару секунд на лорда Каранга, а потом бросилась к нему. Наверное, для того чтобы поцеловать руки.

Но шарн отступил назад. Нельзя притрагиваться.

Увидев это, Али осеклась, опустилась на колени и зарыдала.

Впервые в жизни Лор Каранг не знал, что ему делать. Он выскочил из палаты и позвал врача.

На следующий день Тил затащил в палату Алики огромную сумку. Она ахнула, когда открыла ее. Там была бумага, кисти, краски, палитра, карандаши и много чего еще. Алика рассматривала сокровища, которые доставала из сумки, и у нее дух перехватывало от восхищения: бумага нескольких сортов, пастель, набор акварели, металлические тюбики с масляной краской, графитовые карандаши...

Каранг не смог объяснить разбирающемуся в живописи другу Шелю, который сопровождал шарна в походе в магазин художественных принадлежностей, какой техникой были выполнены картины Алики, а исходных данных, выраженных словосочетанием «очень красиво», эльфу оказалось недостаточно. Поэтому Лор купил все.

Кроме бумаги и красок в сумке было три разных палитры и несколько наборов кистей. Каждый набор был в отдельном изящном деревянном футляре. Алика открыла один из них и прикоснулась к длинным тонким деревянным ручкам уложенных в бархатные гнезда кистей и закрыла, положив на место в сумку. Обняв прозрачную палитру из толстого пластика, она села на кровать и заплакала.

Тил смотрел на сестру и даже боялся спросить, в чем дело. И врачи, и дядя Лор все время повторяли, что Алику нервировать нельзя. Поэтому он и не рассказывал, что дядя Лор уже давно нашел их маму, отправил в больницу и пообещал ему, что ее обязательно вылечат.

Так чего она сейчас плачет? Ведь ничего не случилось.

Когда Али немного успокоилась, то крепко задумалась над всем, что произошло в ее жизни за последнее время. Тот ужас, который она пережила в доме главы их континента, с лихвой компенсировали события, произошедшие в ее судьбе с появлением лорда Каранга.

Потом как-то самопроизвольно возникла мысль об истинном лейтмотиве его поведения.

На самом деле, а зачем ему все это? Зачем с ней так возиться? Ну ладно, спас девушку от рук маньяка. По ее просьбе отыскал ее брата и накормил. Все эти поступки можно было объяснить высокими личными качествами этого мужчины. Но школа и наркологическая клиника, а теперь еще и предложение работы. И эта сумка… Али примерно представляла, что стоило все вот это. Сотни две империев! На кистях стояли клейма «Клегорн». Алика видела такие только однажды — в доме-музее знаменитого художника Саприна. Ей даже в руки их будет страшно брать.

Она решительно подошла к двери и открыла ее, чтобы встретиться и поговорить с лордом Карангом. Нужно вернуть ему все это до тех пор, пока она не примет решения по поводу его предложения о работе. Но больничный коридор был пуст.

— Тил, а где милорд Каранг?

— Он сказал, что очень занят сегодня, — ответил брат, — но дал мне визер, чтобы я связался с ним, когда буду уходить. Меня отведет домой кто-то из его сотрудников.

— Тил, скажи ему, пожалуйста, что мне очень хотелось бы с ним поговорить.

— Хорошо, Али.

Она так и не стала доставать кисти и открывать тюбики с краской. Большая черная сумка осталась стоять нераспакованной в углу ее палаты.

На следующий день раздался стук в дверь, а когда Алика ее открыла, в палату, низко пригнув голову, вошел лорд Каранг. Он был высок и массивен даже для шарна. Когда Али смотрела на его руки, то ей становилось жутко. Ими, наверное, можно поломать любое существо пополам. О его профессии можно было только догадываться. Возможно, спортсмен. Или военный. Или полицейский. Но точно не конторский служащий или музыкант.

— Добрый день, милорд.

— Здравствуйте, госпожа Фейнинг. Тил сказал, что Вы хотели поговорить со мной.

— Да, это так.

— Я Вас слушаю.

Али поколебалась пару минут, пытаясь подобрать самую подходящую фразу для того, чтобы начать разговор.

— Милорд Каранг, мне трудно найти слова для того, чтобы выразить Вам всю мою благодарность за все, что Вы сделали для моей семьи. Ах, да, кажется, я уже это говорила...

Проклятые эмоции, которые Алика пыталась изо всех сил контролировать, все равно полезли наружу в виде сорвавшегося голоса и наполнившихся влагой глаз.

— Госпожа Фейнинг…

— Милорд Каранг! — Тут же остановила шарна девушка. — Милорд Каранг, я прошу Вас. Я Вас умоляю, выслушайте меня, пожалуйста. Для меня это важно. Чрезвычайно. Я сама себя изведу, если не скажу Вам все, что хотела.

— Хорошо. Простите.

— Так уж получилось, что наш с Тилом папа умер и… Нет. Я как-то неправильно все это говорю. Милорд Каранг, давайте начистоту. Я думаю, Вы понимаете, что мне жизни не хватит, чтобы возместить Вам Ваши траты на мою семью. Наверное, я за год столько не заработаю, сколько стоит день лечения в ТИККе. А еще школа Тила. И клиника мамы. Поэтому… Я хочу знать, что Вы... зачем Вы… Подождите! О нет, я не имею ввиду ничего такого. Я прекрасно осознаю, что мои услуги Вам не нужны ни в каком виде, ведь, судя по рассказам Тила, Вы можете позволить себе купить столько картин, сколько заблагорассудится... — Алика очень сильно смутилась. — Простите, что я так с Вами разговариваю. Но должна же быть причина, по которой…

— Госпожа Фейнинг, я все понял. Можете не продолжать. Я объясню Вам.

Алика опустила судорожно вздернутые во время ее эмоционального спича руки и взволнованно уставилась на Лора.

— Вы позволите, я сяду? — Спросил шарн.

— Да-да… — заторопилась шарианка. — Простите, пожалуйста, мою невнимательность…

— И Вы присядьте, пожалуйста.

Каранг опустился на стул, чуть подальше отодвинув его от кровати Али.

— Я понимаю Ваше волнение. Конечно, со стороны мои поступки выглядят несколько… ммм… странно. Но, видите ли, так уж получилось, что вся моя жизнь была посвящена службе Империи. Больше четырехсот лет я был в нее погружен с головой. Я работал, не замечая выходных, праздников, да и всего остального мира. Но, понимаете, с недавнего времени, кое-что изменилось. Если раньше я чувствовал, что обязан быть на своем рабочем месте день и ночь или же появляться там по первому требованию, потому что являлся если не одним из ключевых, то очень важным звеном своего дела, то теперь я вместе со своим усердным служением ушел на второй план, чему, честно говоря, бесконечно рад.

Каранг даже улыбнулся, вспомнив Лириану, хотя улыбка на его лице выглядела несколько странно и неуместно. Можно было перечесть по пальцам те случаи, когда за последние три сотни лет она у него появлялась.

— Поэтому я и обратил внимание на собственную жизнь. Госпожа Фейнинг, у меня нет родных. Я был единственным сыном в семье. И мои родители тоже были единственными детьми в своих семьях. Мне не о ком заботиться. И сейчас, после встречи с Вами и Вашим братом, я почувствовал в этом острую потребность. Вы знаете, Тил иногда мне кажется моим собственным внуком, которого у меня никогда не было. Ваша семья дала мне уникальную возможность хоть как-то реализовать себя в жизни, кроме службы. И я был бы очень благодарен, если бы мне позволили это сделать. В первую очередь в этом нуждаюсь я сам. Прошу Вас.

Али внимательно выслушала все, что ей сказал шарн, и опустила взгляд. На какую-то секунду она почувствовала острое болезненное разочарование, которое ей показалось странным и неуместным. Ну да, ей и ее семье помогают так, как никто и никогда раньше. И будут дальше заботиться и помогать. Чего она вообще ожидала услышать? Неужели этого мало?

— Я… Я даже не знаю, что сказать Вам, милорд Каранг… К сожалению, пока только лишь «спасибо».

«Боги, только не надо опять мраковых слез!»

— Конечно, я согласна писать картины на заказ. Только дайте мне надежду, что Вы не будете препятствовать моему желанию компенсировать Ваши расходы. Пожалуйста!

— Хорошо, госпожа Фейнинг, когда Вы станете знаменитой художницей, я обязательно выставлю Вам счет. Договорились?

— Да! — Улыбнулась Алика.

Вслед за ней улыбнулся и Каранг.

«Так и в привычку может войти!» — Подумал он.

Конечно, он легко согласился с Аликой. Все равно через несколько десятков лет эти деньги, как, собственно, все его сбережения и имущество, достанутся ей с Тилом.

***

Так чудесно было просыпаться и ощущать, что, тут же, в только что пробудившемся сознании, проявляются тягучие и дрожащие образы произошедшего в этой кровати всего лишь несколько часов назад. И с восторгом понимать, что это не сон — это правда. Все это было реальностью. И эта реальность, похожая даже не на мечту, а на абсолютно невозможное, уже является частью их жизни.

После свадьбы прошло немного больше полутора месяцев, но только проснувшись сегодня утром, Эрх понял, что теперь все иначе.

Это был совсем другой мир. Совершенно новый. Восторженно-удивительный. А тот — прежний мир — с одиночеством; с низкими, давящими душу своей крылато-демонической природой бетонными стенами; с бессмысленностью существования; с отчаянием; с жизнью ради долга; и с самым страшным — сомнениями относительно того, что он никогда не станет по-настоящему желанным мужчиной для Мили — исчез! Его нет! И он никогда больше не вернется.

Теперь он живет в этом Новом Ином Прекрасном мире.

Перед глазами Эрха отчетливо проявились воспоминания этой ночи: поджавшиеся к ступне пальцы на тонкой напряженной ноге, судорожно вцепившаяся в подушку над головой маленькая рука, стон на приоткрытых губах и вздрагивающие, словно пульсирующие, узкие белые плечи...

Мили...

Мили, неужели все это было на самом деле?

Эрден лежал на боку рядом с мирно посапывающей женой и разглядывал ее лицо в постепенно светлеющих сумерках. Демон вновь и вновь прокручивал в голове ночные образы, и думал о том, что же она ему скажет, когда проснется? Ведь она тоже все вспомнит.

Как она отреагирует на его устремленный взгляд? Улыбнется? Или, может, смутится? Сладко вздохнет, томно прикрыв ресницы? Поцелует? Самым чудесным было то, что Эрху нравился каждый из этих вариантов.

Скоро он об этом узнает. А пока она спит, давая ему возможность ощущать на себе накатывающие чудесные волны предвкушения от ее пробуждения.

Его жена была само совершенство! Он любил в Милее абсолютно все: и ее непоседливый веселый характер, и острый пытливый ум, и, естественно, самую прекрасную внешность во Вселенной.

Хотя, конечно, он понимал, что характер Милеи далеко не все могли назвать замечательным, в том числе и ее родители, так что, его мнение по отношению к этому аспекту личности леди Эрден можно назвать сугубо субъективным. Против этого не поспоришь. Но, что касается ее внешности, то она, действительно, была несравненной! Эрх восхищался ее ресницами, обожал курносый носик, не мог налюбоваться глазами невероятного зеленого оттенка и вздрагивал от вожделения, когда видел губы. А все, что было ниже ее округлого, напоминающего сердечко подбородка, сводило демона с ума. И как же угораздило встретить это чудо?

— Все благодаря Гаройну. — Как-то ответила Мили на его вопрос.

— О боги, еще и Гаройн какой-то! Ты и за него тоже чуть замуж не вышла?

— Ай, ну какой замуж? Ты все перепутал! То был Варг... или Верг… Ладно, не суть. А это Гаройн — храбрый и отважный рыцарь из УВБМ.

— Гаройн... Гаройн... — Нахмурился Эрден. — Что-то я не припомню такого.

Мили весело рассмеялась.

— И не вспомнишь. Просто я в детстве прочитала книжку «Великий Негаборец». Там рассказывалось о приключениях высшего боевого эмтэгра Гаройна. Это был самый лучший боец в истории УВБМ. Это он, между прочим, избавил Империю от непобедимого зомби. Ты вообще в курсе о непобедимом зомби? Нет? Эх ты! — Укоризненно покачала головой Милея. — А Гаройн его победил. Ясно? И это решило мой выбор профессии. А еще, между прочим, я была в него страстно влюблена где-то с двенадцати до четырнадцати лет.

Эрхион поинтересовался:

— А кто автор книги? Честно признаться, у меня к нему двоякие чувства: то ли я хочу его озолотить, потому что обязан ему женой, то ли убить, потому что он лишил меня возможности занять ее сердце первым.

— Некая Сильда Блум. Это она придумала Великого Гаройна. И, кстати, знаешь, после того как комиссия единогласно приняла его в УВБМ, ты лично сказал своим коллегам, что поостерегся бы с ним связываться.

— Правда? — Поднял брови Эрх.

— Ага. — Самодовольно ответила Милея.

— От так от! — Вздохнул демон. — Со всех сторон Сильда Блум обложила.

— Вот-вот.

В утренних сумерках Эрден весело улыбнулся, вспомнив их разговор. Он вдруг поймал себя на мысли, что степень его счастья настолько велика, что начинает переходить грани разумного.

«Мили, а не плод ли ты моего воспаленного воображения, материализовавшийся в спятившем от одиночества мозгу?» — Подумал он.

Будто услышав его, Милея зашевелилась во сне и повернулась на бок, уткнувшись носом в плечо мужа. Эрден мягко прижал ее к себе и начал трогать спину жены подушечками пальцев, пытаясь развеять свои сомнения относительно материальности ее воплощения.

— Эрх, а ты чего не спишь? — Проговорила она в полусне.

— Я боюсь, Мили.

— Чего еще?

— Вдруг это все неправда? Вдруг я проснусь, а тебя нет? И окажется, что все это было сном. Или что я сумасшедший, и просто придумал тебя.

— Шиш тебе. — Зевнула Мили, устраиваясь на его плече поудобнее. — Хочешь укушу, чтоб подтвердить реальность своего существования?

Не дожидаясь ответа мужа, она цапнула его за руку.

— Убедился? Вот и спи давай. — Пробурчала Милея и закинула ногу Эрху на талию.

«Ну да… И как спать-то теперь?» — Подумал демон.

— Прости. — Искренне прошептал он жене и, задрав ей подбородок, склонился к губам.

— Не будем спать, да? — Полуутвердительно вздохнула уже проснувшаяся Мили.

— У-у.

— Эрх, а тебе ведь на работу.

— Угу... Мрак с ней.

***

Лор Каранг открыл дверь перед Аликой, пропуская ее внутрь.

Особняк на Первом Триале был куплен родителями Лора для единственного сына триста с лишним лет назад, когда он поступил в службу личной безопасности Его Величества.

Энгер и Сида Каранг были совладельцами одного из крупнейших имперских ритейлеров. После их смерти ни в коей мере не интересовавшемуся бизнесом Лору досталось наследство в миллиарды империев, огромного количества объектов недвижимости и даже личная рекреопланета в Малом Магеллановом Облаке.

Поняв, что все это добро ему только в тягость, потому что приходится отвлекаться от службы и постоянно решать какие-то дела с управляющим, Каранг распродал все, оставив только два особняка: свой на Первом, и родительский дом на побережье Ратуши. Там мама с отцом жили до самой смерти.

Та самая «слегка спартанская» обстановка, о которой упомянул лорд Каранг, когда приглашал к себе в дом на работу Алику, и на самом деле имела место быть. Только, отнюдь не в степени «слегка». Если бы на Первом Триале среди объектов недвижимости проводился конкурс «Звезда аскетизма», то особняк, в котором жил Лор Каранг, с вероятностью в сто процентов получил бы Гран-при.

Когда Алика и сопровождающий ее шарн вышли у огромного в духе человеческого классицизма особняка на Первом Триале, у нее широко распахнулись глаза, и захватило дух.

Боги, это было неподражаемо! Великолепно!

Поднимаясь по широким ступеням к входу в этот, без преувеличения говоря, дворец, она позволила себе украдкой оглянуться назад, и перед ее взором открылся вид на дивный осенний сад в таких ярких красках, что захотелось выхватить из рук милорда Каранга сумку с художественными принадлежностями и начать рисовать его тут же. Немедленно.

И тем большим было ее изумление, когда она вошла внутрь чудесного дворца. Алика рассматривала поразительно высокий холл со светло-серыми пустыми стенами, серыми диванами и креслами, серым полом и какой-то странной огромной металлической люстрой, висящей на цепи, которая больше напоминала лампу из оперблока в больнице, и просто не верила своим глазам: такого чудовищного диссонанса между внешним видом и внутренним содержанием просто быть не может. Даже широкие горшки с растениями были того же серого цвета.

М-да, и как это ни удивительно, но в этой обстановке казалось даже немного странным, что сами растения были зелеными, а не серыми.

На самом деле комнатные цветы появились в доме шарна недавно. В начале лета.

Арн помнил тот день, когда милорд Каранг пришел со службы в каком-то радостном приподнятом настроении и прямо с порога заявил:

— Арн, мне кажется, что в доме как-то уныло...

«Невероятная наблюдательность» — отметил про себя невозмутимый дворецкий.

— ...наверное, следует немного оживить обстановку...

«Скорее, немного реанимировать» — гном молча склонил голову.

— ...купите несколько растений...

«Кактусы?»

— ...ну так, чтобы вписались в интерьер.

«Хворост и валежник. — Продолжал мысленно комментировать хозяина дома Арн. — И что же, все-таки, случилось?»

Все комнаты, которые потом посмотрела Алика были примерно такие же. Их цветовая гамма варьировалась в диапазоне светло-серый — темно-песочный. Элементов декора не было. Совсем. Только стоящие кое-где комнатные растения скрашивали обстановку. Единственными исключениями были кабинет хозяина особняка и комната Тила. В кабинете лорда Каранга у письменного стола были прикреплены на стену списки, графики и еще какие-то бумаги, стол был тоже ими завален, и беспорядок слегка оживлял обстановку. А Тил развесил у себя рисунки Али. Кроме рисунков у него еще были игрушки, которые купил для него лорд Каранг, на столе аккуратной стопочкой лежали учебники, а стеллаж был забит яркими корешками книг. В общем, самой уютной в доме была комната Тила. Без всякого сомнения.

Концом путешествия Лора и Алики по особняку было помещение, приготовленная слугами для Али. Все тот же аскетизм.

— Ну вот так вот. — Констатировал лорд Каранг. — Госпожа Фейнинг, Вы, пожалуйста, обставьте свое жилище по своему усмотрению. Я побоялся это делать, потому что не знаю Ваших вкусов и предпочтений, да и вообще слишком далек от всего, что связано с проявлением творчества.

— Милорд Каранг, а Вам картины на какую тематику? Пейзажи? Натюрморты?

Каранг пожал плечами.

— Вот понятия не имею. Главное, чтобы они были такие же красивые, как те, что висят у Тила в комнате.

Алика вдруг поняла, на кого похож этот дом. На его хозяина. Только с точностью до наоборот: лорд Каранг был суров и страшен снаружи, и настолько же он был добр и отзывчив внутри. И Али сделает все от нее зависящее, чтобы как можно лучше выполнить свою работу. Она напишет для него свои самые прекрасные картины. Для кого же еще ей это делать, если не для него?

***

Мили сидела в библиотеке с «Трансъядерными преобразованиями» и изредка посматривала в окно на хмурое октябрьское небо, мелкий мглистый дождь, гонимые промозглым ветром листья, оторванные от поникших голых деревьев, и на ее душе пели райские птицы. Осталось всего четверть часа. Через каких-то пятнадцать минут ее муж вернется с работы домой, и она повиснет у него на шее, а он поднимет ее на руки и... И воображение, которому память услужливо поставляла яркие образы их супружеской жизни, понеслось вскачь.

Мили встряхнула головой с порозовевшими щеками и ушами, отхлебнула из кружки свежего мятного чая и опять углубилась в чтение.

Как только они с Эрхом вернулись домой после медового месяца, Милея продолжила свои упорные тренировки по совершенствованию навыков владения оружием, развитию эмтэ-способностей и изучению специфики службы в Управлении.

Утром Эрх уходил на работу, а она мчалась на ближайший эмтэ-полигон и торчала там до часу дня. Потом возвращалась домой, обедала в компании мужа и после того, как он опять уходил на работу, сидела с книгами и инфокристаллами в библиотеке, или занималась фехтованием.

В последнее время ее график, правда, немного сместился из-за тотального недосыпа, но Мили все равно не бросала подготовку. Она опять открыла свою школу искусства владения шпагой для слуг, сама попутно тренируясь перед поступлением в УВБМ. Ей, конечно, было немного обидно от того, что никто из домашних не выражал поддержки ее планам относительно будущей карьеры в Управлении. Просто улыбались репликам своей долгожданной хозяйки о скором исполнении ее мечты, но никакого энтузиазма по этому поводу не высказывали.

«Не верят, что я смогу. — Решила Милея. — Вот будет удивление, когда я приду домой и разверну перед всеми заветную бордовую книжицу»

Эрх тоже никак не комментировал ее ежедневные тренировки: не порицал, но и не хвалил.

«Ну и правильно! — Думала Милея. — Он должен быть абсолютно беспристрастным, чтобы у меня не было никаких иллюзий по поводу его предвзятости»

Мили заметила, что опять оторвалась от книги и уставилась в окно.

«А ну соберись!» — Приказала она сама себе.

Но, Мрак забери, как все же прекрасно мечтать об объективной реальности, а не о том, что могло бы быть, если бы... Это как будто небесный журавль, попавший к тебе в руки. Ты можешь в любой момент взять и потрогать его.

Ладно, справедливости ради стоит отметить, что потрогать можно только через четверть часа. Да и журавль ее ненаглядный был страшилище еще то: рогатый, хвостатый и ни разу не пушистый на ощупь. Но мечтала она денно и нощно только о нем. И это скорее было предвкушение, а не мечта.

Осень — самое прекрасное время года!

Только в начале октября у Милеи, наконец-то, полностью прекратились спонтанные выбросы энергии, и аура стабилизировалась. Теперь она уже не была опасна для окружающих и могла без присутствия мужа принимать гостей, и сама ходить в гости, не боясь, что кого-нибудь покалечит или что-нибудь сожжет.

Вчера молодоженов приходили навестить ее родители. И, пока отец с Эрхом ушли по каким-то своим делам, они с мамой вдвоем сели с чаем на диван.

— Мили, ну как ты, девочка?

— Я счастлива, мам! — Мили улыбнулась.

— Мили, — заглянула в глаза дочери Дейра, — а в отношении супружеской жизни? Все-таки, твой муж...

Она немного помолчала и деликатно добавила:

— Он уже не так молод...

— Мама, да он...

Ну не могла же Милея сказать маме, что она проводит свои ночи с юным демоном-воином, а не с тем, кого все привыкли видеть в качестве лорда Эрдена.

— В общем... я отсыпаюсь днем, — опустила голову Мили и покраснела, — когда Эрх на работе. Правда, не понятно, когда он высыпается.

Милея уткнулась матери в плечо.

— Знаешь, мама, с ним так... так чудесно.

Дейра обняла дочь и поцеловала ее в макушку.

***

Вызванный Императором к себе в кабинет лорд Каранг приближался к двери, и интуиция ему четко подсказывала: что-то там происходит не то. И это «что-то» касается непосредственно его. И это самое «не то» еще выйдет ему боком.

Когда он зашел и поклонился, на него уставилось три пары хитрых глаз.

«Точно. Я попал» — Подумал Лор.

Прозорливый шарн был абсолютно прав в своих догадках. На этот раз союз заговорщиков ополчился против него.

После того, как Вилеорн понял, что давить на Лора в части выполнения его приказа просто бесполезно, он решил пойти в обход. Позвав Эрха и Кириама, Император изложил им суть сложившейся ситуации и попросил вносить свои предложения. Те, в свою очередь, взялись за дело с огромным энтузиазмом.