ВОЙНА БОГОВ

ГЛАВА 1. ДЕНЬ РЫБЫ

Первый утренний луч солнца коснулся обители Маэля, словно золотая кисть художника, разрисовавшая небеса. Он рассеялся по гладким мраморным стенам, превратив их в сверкающие зеркала света и тени. В центре — полностью выполненная из белоснежного мрамора джакузи, как сверкающий источник живой воды, бурлящий и наполняющий пространство настойчивой и ласкающей силой.

В его объятиях расположилась статуя обнажённой, обворожительной леди, укрытой снеговой шалью. Её тело скрыто мягким покрывалом снега, подобно тонкой мантии, что притихла на её головке и прикрыла пикантные изгибы её спины. В руках натурщицы, незримой жажды дар, — кувшин. Под давлением самого утёса из него струится чистейшая ключевая вода, будто невидимый ручей, обнимающий её интимные места, скрытые водой и снегом.

Пролился свет на четыре внушительные стены, из белого мрамора, — как охранники внутреннего мира, — возвысились вверх, скрывая внутри себя продвинутую кухню, где хранится тайный клад масел и пряностей. Архитектурное решение кажется одиноким в этом пространстве, как забытое сокровище, оставленное на милость ветра. И тень, что лежит внизу, — спрятала аккуратную мраморную спиральную лестницу, что извивается к вершине, привлекая своей таинственной обворожительностью, уводя к забытому раю.

Тишину нарушает коварный звук — бурлящая вода в джакузи, как сердце, безмолвно бьётся в груди этого уединённого святилища. В его глубинах — светящийся юноша с длинными светлыми волосами, мягко скрывающими часть лица, и с выразительным, гармоничным профилем. Его черты безупречны: нос и губы вылеплены идеально, а взгляд, придающий ему спокойствие и уверенность, глубок и задумчив. Мужественный подбородок подчёркивает его достоинство и силу духа. Он сидит нагим и, в тишине, тихо бормочет, голосом ребёнка, прерывающегося на ветру.

— Я больше так не буду! Только не книги... Книги, нет!..

Маэль, будто проснувшийся от жуткого сна, быстро открыл глаза. Грациозным взмахом руки его тело на мгновение засветилось, и парящая туника из сложенных звеньев кольчуги аккуратно опустилась на него. Он осмотрелся вокруг, и из груди вырвался голос, похожий на раскат грома:

— Прекрасное утро!

Мрамор завибрировал. Маэль чуть улыбнулся, но тут же осёкся.

— Нужно ещё тише... — добавил он, расставшись со своей улыбкой. — Итак! В первую очередь нужно подкрепиться. Попробую приготовить рыбу.

Очень легко и быстро, он взмывает в воздух и мягко опускается чуть припорошенную снегом уютную кухню, где зеркальное отражение стен освещает каждый угол.

— Кажется сюда я положил самую лучшую рыбку. — прошептал Маэль, глядя на свой ящик. Его глаза горели решимостью, и он осторожно взялся за ручку.

Он чуть выдвинул ящик, и внезапно разнесся страшный запах — отвратительный, зловонный смрад, будто издавна заброшенные глубины воскресли. В мгновение ока его нос закрыло удушье, и он отшатнулся, запихивая ящик обратно на место.

— Я опять что-то упустил…

Он стоял в тени, сердце колотилось в груди. Подумав мгновение, он сказал: — Нужно сжечь.

Закрыв глаза, он сосредоточился, в то время как его тело начинает мерцать, словно поверхность воды, отражающая солнечный свет. Дыхание стихло. В небольшой щели, где раньше лежала рыба, вдруг вспыхнуло мощное пламя — высокий, яркий вихрь огня, превращающий всё в пепел. И тут же оно затухло, оставив после себя только дым и запах гари.

Маэль медленно открыл глаза, выдвинул ящик. И в воздух поднялся огромный коп дыма. Взглянув внутрь, он обнаружил на его стенках только жалкие остатки сажи.

Маэль взмыл в небеса. Пролетая над дремучим лесом, он начал придаваться воспоминаниям.

— Я помню эти места. Именно здесь мы обнаружили медвежат… — сказал он, голос был ровным, но в нём проскользнула лёгкая теплая нота. Его брови медленно поднялись, словно вспоминая важные детали. — Они были маленькими, пугливыми существами, с неуклюжими движениями и огромным любопытством в глазах.

Он поднял правую руку и плавно провёл пальцами в воздухе, будто показывая невидимое присутствие медвежат рядом.

— Дрессировка была трудной и долгой. Нужно было не просто научить их слушаться команд, — сказал он, губы растянулись в лёгкую улыбку, глаза заволновались отражением воспоминаний, — А воспитать в них дисциплину и взаимопонимание. Медвежата сначала боялись звуков и жестов, но со временем начинали доверять.

Маэль приподнял брови и слегка наклонил голову набок, его взгляд потеплел.

— Я начинал с простого: подзывать медвежат, поощрять за каждое правильное движение. Запоминал их реакции, внимательно следил за каждым нюансом — движение ушей, трепет усов, напряжение мышц.

Он медленно провёл пальцами по подбородку, лицевая мускулатура расслабилась, отражая концентрацию на деталях.

— Постепенно медвежата научились выполнять сложные команды. Они понимали, что от этих уроков зависит их выживание.

Губы Маэля сжались, внутренняя гордость слегка отразилась в его взгляде. Он посмотрел вдаль и глубоко вздохнул.

— Эти уроки — фундамент нашей крепкой цивилизации. Медвежата стали не просто животными, а защитниками, спутниками. Благодаря им мы выжили в самых трудных условиях.

Маэль повернул голову направо, глаза скупо блестели, но рот оставался спокойным.

— На заре организации нового общества — черты лица его стали гораздо мягче, — я лично принимал участие в ловле медвежат, — сказал он, изображая на лице всю важность своих слов. Он сделал паузу. — К тому времени новая цивилизация достигла больших успехов в изготовлении светящихся металлов, — продолжил он, голос стал спокойным, с лёгкой гордостью. — Они были сверхпрочные, но в то же время слишком тяжёлые. Ох-хо. Они даже прозвали своих воинов «серебряные рыцари».

Он улыбнулся, словно произнося пустяк, не придавая ему особого значения.

— Серебряные рыцари — вот умора, — тихо добавил он.

Затем вновь сделал важный вид и провёл рукой в воздухе, как будто рисуя невидимую картину.

— И вот всё дело в дрессировщике, — сказал он серьёзно. — Медвежонок, одетый в кольчугу, вместе со своим дрессировщиком, облаченным в литой светящийся доспех, и остальным отрядом в светящихся доспехах патрулируют улицы города.

Он слегка наклонил голову и устремил взгляд вдаль.

— Спустя время, когда он подрастëт на этого медведя надевают литой светящийся доспех и он действует самостоятельно, как полноценный воин отряда серебряных рыцарей.

Его глаза блестели от внутренней уверенности, голос оставался ровным и спокойным.

— Я подумываю предложить им дрессировать воронов. Это удивительная птица, которая умеет говорить и думать. Не малых подвигов можно добиться если научить эту птицу сражаться… — поправил он голос и наклонил голову немного вперед, взгляд стал внимательнее, — это совсем новая идея, с которой я хотел бы поделиться на своем ежегоднем визите, но прежде её следует хорошенько обдумать.

Маэль парил в воздухе над краем крутого утёса и смотрел вниз — там, в глубокой лазурной чаше, падал водопад. Белоснежными каскадами стремительные потоки воды с шумом обрушивались в реку, где в прозрачных холодных водах начиналось удивительное явление — лосось поднимался на нерест. Плотные тушки рыб переливались розово-оранжевыми отблесками, пытаясь прорваться против мощного течения к своим истокам.

Свежий воздух наполнял лёгкие, пронизывающий ветер сильными порывами играл с его туникой, создавая характерный металлический звон. Солнечные лучи дробились на миллионы брызг и превращали водяную пыль в сверкающее море света.

Маэль медленно протянул руку к реке. Сосредоточившись, его тело начало чуть ярче светиться. Вода рядом с ним поднялась в невесомости, образовав прозрачный округлый аквариум — плавающий пузырь, наполненный речной водой. Внутри него плавала рыба длиной от кончиков пальцев до плеча с ярким, насыщенным «брачным» нарядом — красными и чёрными пятнами, которые переливались на фоне серебристой чешуи. Рыбка плавно изгибалась, затем медленно приоткрыла вытянутую пасть, обнажая острые зубы. Плавники ритмично размахивались, помогая ей уверенно держаться на месте в воде.

— Привет, — произнёс он с мягкой улыбкой. — Я — Маэль.

Рыба начала тревожно извиваться в новом окружении, пытаясь вырваться, но он невозмутимо произнёс:

— Успокойся, я не причиню тебе вреда.

Рыба замерла, перестала сопротивляться.

— Я помогу тебе добраться до вершины водопада.

Маэль поднял руку, и водяной пузырь с рыбкой медленно устремился ввысь. Он поднимался всё выше.

На вершине водопада пузырь просто упал в воду, освободив рыбу.

Маэль вновь засветившись взмахнул рукой, и вскоре в пузыре с водой появилась вторая рыба, чуть мельче первой, но не менее стремительная.

— Привет, — мягко сказал он, — меня зовут Маэль. Не бойся.

Рыба сначала забеспокоилась, извиваясь в пузыре, но, услышав спокойный голос Маэля, постепенно перестала сопротивляться.

— Хорошо, — коротко ответил Маэль. — Я помогу тебе и подниму на самую вершину водопада.

Пузырь с рыбкой медленно поднялся в воздух, унося её высоко над каскадом. На вершине водопада пузырь рассеялся — вторая рыбка свободно нырнула в воду, устремившись к своей цели.

На его лице можно было прочитать лёгкую грусть. Спустя мгновение Маэль поймал третью рыбку, длиной не больше расстояния от кончиков пальцев до локтя.

— Привет, меня зовут Маэль. Не бойся.

Рыбка застыла на месте, и лишь едва ощутимые взмахи плавников тихо выдавали её присутствие. Луч света, проникший в пузырёк, играл оттенками на её чешуе, создавая мерцание, будто миниатюрное зеркало. Её чёрные, как бусинки, глаза пристально смотрели на Маэля.

— Я не могу просто так рассказать тебе, кто я такой. Я тороплюсь! Мне нужно поймать рыбку, чтобы научиться управлять своей силой и подкрепиться. — Маэль мягко окинул взглядом водопад и спустя мгновения продолжил: — Ты действительно хочешь, чтобы я рассказал тебе свою историю в обмен на твою жизнь? — он сделал паузу. — Ты правда этого хочешь?

Чуть погодя улыбка засверкала на его устах, и он сказал:

— Тогда держись!

Маэль стремительно взмыл в воздух, словно подхваченный невидимой силой. В его глазах горела искра решимости, а перед его руками уверенно плыл в воздухе парящий шар с рыбкой.

Под ногами исчезло всё знакомое — деревья, холмы, небо стало глубоким и безграничным. Их тела растворились в облаках.

Маэль резко усилил ускорение, и воздух вокруг них всколыхнулся, превратившись в вихрь. Они вырвались из облаков и их взоры устремились вниз. Внезапно они оказались перед потрясающим видом, где Земля предстала не просто как планета, а как огромный, живой мир, пульсирующий своей непредсказуемой красотой. Над ними возвышалось гигантское, почти невообразимо огромное тело. Луна, массивная и сверкающая серебром, заслонила собой солнце, прячась в своём таинственном, холодном покрове. В ярком отражении лунного света они были освещены мягким, серебристым сиянием.

Вокруг, в бескрайнем просторе, рассыпалось непомерное количество звёзд.

Рыбка игриво закружила в своей сфере, рассматривая всё вокруг. Она плавно поворачивалась, щурилась, делала лёгкие повороты, и вдруг — взгляд её переключился на невероятно огромную сияющую Луну.

Маэль медленно опустил скорость, посмотрел прямо в глаза рыбке и продолжил свой рассказ голосом, обладающим огромной разрушительной силой, но из-за малого количества частиц воздуха — не причиняющим вреда.

— Будучи обычным мальчиком, мои родители продали меня за мешок драгоценных камней богине для осуществления её желаний.

Тем временем вниманием рыбки завладели сверкающие звёзды.

Он слегка наклонил голову, словно вспоминая что-то далёкое и чужое.

— Прежде богиня и Гор меня с грехом пополам обучили читать — думаю, стоит заметить, что Гор приложил гораздо больше усилий, — а затем отправили в другое измерение, где было бесчисленное количество книг. Со слов богини — если сможешь оттуда выбраться, значит, ты готов, а если нет, то так там и помрёшь.

А рыбка в этот момент переключила своё внимание на тёплый, сверкающий океан, раскидывающийся бескрайней голубой ширью. Его поверхность мерцает под солнечными лучами, словно сотни тысяч отражений подобно гигантскому зеркалу, которое прячется в глубинах.

Глаза Маэля на мгновение зажглись ярче, и он резко вздохнул, будто пытаясь прогнать тяжёлые воспоминания.

— Длительность, проведённая в библиотеке иного измерения, отличается от привычного хода времени, — начал он тихо, переводя взгляд куда-то в сторону. — Даже представить не могу, сколько сотен лет мне понадобилось, чтобы выбраться оттуда.

Он замолчал. Рыбка в сфере замерла, будто ожидая продолжения. Маэль долго смотрел на неё, но взгляд его был где-то далеко — за пределами этого мира, за пределами этого времени.

— А когда мне наконец удалось выбраться, я первым же делом решил навестить свою семью.

Он горько усмехнулся и покачал головой.

— Они меня не приняли. Семилетнего сына отдали — через год вернулся взрослый мужчина, переполненный энергией, и заявляет, что он их сын. Правда, на их месте я бы тоже не поверил.

Рыбка дёрнула плавником, внимательно слушая.

Он сделал паузу, словно стараясь прочувствовать прошлое.

— Прежде чем обрести свободу, необходимо было заполучить неисчерпаемую силу.

Рыбка чуть наклонилась вперёд, не сводя глаз.

Вздохнув, он продолжил:

— В книгах подробно описаны создание и принципы работы вечных двигателей. Создав пару таких, я начал придумывать собственные — хотя никто и не запрещает штамповать их бесконечно, не обращая внимания на однообразие.

Рыбка внимательно посмотрела вверх, словно переваривая каждое слово.

Маэль улыбнулся с лёгкой иронией, взгляд заиграл в глубине глаз:

— Сейчас у меня семнадцать таких устройств, и пока я не ощущаю нехватки сил — в некоторых случаях даже уверен, что этих ресурсов более чем достаточно.

Рыбка тихо всплеснула плавником, и глаза её блеснули интересом.

Он неспешно взмахнул рукой:

— Из-за огромной плотности энергии, скрывающейся среди частиц, некоторые свойства моего организма кардинально изменились. Теперь я могу уверенно ступать только по твёрдой породе, а на всех остальных поверхностях вязну, словно в песках.

Рыбка наклонила голову, словно пытаясь понять. Он нахмурился и чуть склонил голову:

— Стоит мне расслабиться — и тело раскаляется, подобно солнцу, излучая испепеляющую радиацию.

Рыбка словно отпрянула назад, глаза расширились от неожиданности.

Потом сказал мягче:

— Когда ложусь на вершине горы, сильные ветры и лёд помогают понизить температуру тела, поэтому моя спальня напоминает природный источник. По обыкновению я просыпаюсь уже в бурлящем кипятке.

Тем временем рыбку привлекло поблёскивание ледников и снежных шапок, которые, словно сверкающий белоснежный ковёр, растянулись на огромных просторах. На горизонте виднелись вершины, покрытые льдом, сияющие и искрящиеся под мягким солнцем, будто величественные кристаллы. Зеленовато-голубое сияние ледяных шапок, мягко контрастируя с тёмной, земляной глубиной, создавали волшебную и холодную атмосферу, окутывающую весь полярный край.

Взгляд его стал тише, глаза немного расширились, будто в них вспыхнул страх.

— Но взаперти, об этом мире я смог многое узнать. Хоть за это мне пришлось заплатить своим рассудком.

В это время рыбка увлечённо рассматривала произведение искусства из тонких узоров проплывающих облаков, живых, обращающихся в вихри.

Маэль вздохнул и больно сжался плечами, будто ноша стала тяжелее.

— Я боюсь брать в руки книги, но если возьму, то обязательно прочту до конца.

А рыбка увлеклась особой гармонией природы, наполняющим окружающий мир тёплой красотой и умиротворением — северным сиянием, нежным мерцанием на горизонте, пульсирующим в зелёных, розовых и фиолетовых тонах, словно движущиеся волны света.

У него началось лёгкое нервное покачивание головы.

— Моей фобии нет предела. Я тщетно пытаюсь с ней бороться, никогда не упускаю возможность ознакомиться с книгами, которые встретятся мне на пути.

И вдруг завораживающий вид падающей звезды привлёк внимание рыбки. Огненная вспышка пурпурной и золотой энергии рассеялась по небу, прорезая бархат ночи. За собой она оставила длинный, мерцающий след, словно след огненного пёрышка в бескрайней тёмной ткани неба.

Маэль слегка вздохнул, зажмурив глаза, внутренне борясь с тревогой.

— Глупые бредни и фантастика усиливают этот страх. Время, проведённое за чтением этой бездарной литературы, не вернуть никогда.

Тем временем захватывающий вид Млечного Пути привлёк внимание рыбки. Величественная галактическая река протягивалась мягкой и тёплой линией через ночное небо. Её яркий, густой пояс переливался всеми цветами — от ярко-белого и голубого до тёплых оранжевых и глубоких фиолетовых оттенков, словно молочный поток, сотканный из звёзд.

Он пожимает плечами, и его лицо выражает растерянность и грусть.

— В такие моменты ужас становится особенно сильнее. От нервов я начинаю терять контроль и светиться, а это, в свою очередь, несёт гибель всему живому. Только хорошо сконцентрировавшись, я могу обуздать своё свечение и перестать испепелять жизнь.

Рыбка стояла, обернувшись правым боком к Маэлю. Словно затаив дыхание, её плавники едва заметно колыхались, а всё тело сохраняло полную неподвижность.

Маэль в глубокой задумчивости, брови чуть приподняты, взгляд сосредоточен.

— Вселенная, в которой обитают живые существа — это парадокс, — сделав паузу, немного наклонившись вперёд, продолжил: — Самый смешной и очень грустный.

Он поглаживал тонкие светящиеся губы указательным пальцем.

— Четыре сущности в небытии затеяли спор — кто из них единственный бог, а другие ложь.

Сделал паузу. Голос его стал твёрже, в глазах появилась искра понимания.

— Сущность, которая утверждала, что нет ничего важнее разума, повелевала сознанием в пустоте вечности.

Он сделал небольшой жест, иллюстрируя сказанное.

— Другая сущность говорила: нет смысла в разуме, если нет эмоций. Она воплощала все пять чувств восприятия: осязание, обоняние, слух, зрение и вкус.

Он слегка наклонил голову, словно попытался переосмыслить услышанное.

— Третья утверждала, что без материальной составляющей всё это — лишь каша, способная глумиться над высшей формой материи — реальностью.

Он сделал паузу.

— Четвёртая сущность свято верила: только жизнь имеет значение. Она доказала хрупкость бытия. Неразрушимая материя не способна к движению — становится пленником вечности. Только создав разрушимые вещества, они обретают движения, устремлённые к гибели.

Рыбка повернулась вправо, оставаясь в полном покое.

Он будто внимал внутреннему голосу.

— Споры из диалогов и доказательств уже давно подошли к концу, и вечность раздирала противостояние четырёх сущностей.

Маэль засветился. На стенках сферы появился пузырёк воздуха — крохотный и едва заметный. За ним лениво и неохотно появился ещё один. Не спеша ещё один. Постепенно и хаотично крохотные пузырьки равномерно покрывали стенки, образуя тонкую сеть, словно боясь нарушить хрупкое равновесие воды. Рыбка внимательно слушала Маэля и совершенно не придавала им никакого значения.

Он медленно разворачивается в другую сторону.

— Это было страшное время, которое не сможет осознать ни одно живое создание. Материя разлеталась в пыль, то в испепеляющее пламя, то в остывающие частицы холода.

Пузырьков в водной сфере становится больше, и они закружились в яростном танце, взмывая вверх, вращаясь и вспыхивая в водной пучине.

Он жестом подчёркивает хаос и разрушение.

— Сущность разума управляла другими, постоянно создавая ложные воспоминания и мысли.

Медленно двигаясь, рыбка начала неспешно скользить внутри сферы.

Глаза Маэля чуть сморщены, кажется, он внимает внутреннему голосу.

— Чувства были обмануты, боль смешана с зависимостью — любовью.

Рыбка увеличила темп и всё быстрее начала огибать сферу.

Он покачивается, как бы ощущая эту боль внутри себя.

— Некоторые только причиняли себе вред, ощущая тепло любви.

Внутри ловушки рыбка, словно разгораясь в борьбе, вращалась с бешеной скоростью, оставляя яркий след своих яростных движений.

На его лице можно было разглядеть лёгкое сжатие губ, словно пытается подавить эмоции.

— Замирающие и неподвижные сущности наскучили воплощению тленности бытия. Он время от времени баловал себя их обществом, вновь разжигая войну.

Вдруг раздался громогласный всплеск, и Маэль, обратив взор, с надломленной тоской прошептал:

— Прости меня, пожалуйста!

После слов Маэля рыбка остановилась, и на её теле было множество алых пятен.

— Что-то я расчувствовался. Сейчас я тебя подлатаю.

Маэль поднял обе руки над сферой. Закрыв глаза, он задержался на мгновение, и его тело засветилось. Рыбка окуталась тусклым голубым сиянием, которое мягко мерцало в воздухе. Когда он убрал руки, свет не исчез — он продолжал нежно пульсировать вокруг рыбки.

Он сделал долгую паузу, словно пытаясь найти конец своей мысли. Затем слегка наклонил голову, взгляд стал отрешённым и задумчивым.

— На чём я остановился? — тихо произнёс он. — Ах, да… Однажды сущности решили создать человека, который определит единственного бога.

Рыбка замерла. Её тело окутало бледное голубое сияние. Когда свет постепенно стих, все ожоги словно подсветились изнутри. Под его нежным влиянием они медленно уменьшались. Затем новая волна сияния охватила рыбку вновь, продолжая процесс исцеления. Постепенно каждое пятно сжималось и бледнело под этим мягким светом. И первым исчез ожог, расположенный на спине чуть ниже затылка.

Он глубоко вздыхает, взгляд становится серьёзным и мечтательным.

— Представляю, какое тяжкое бремя постигло это создание.

Рыбка по-прежнему стояла неподвижно, окутанная мягким сиянием. Новая волна света вновь пронзила её тело, и под этим воздействием границы второго ожога, расположенного чуть ниже первого, начали расплываться. Он медленно исчезал, словно растворяясь в воздухе, и вскоре на его месте не осталось ни малейшего следа.

Он чуть наклоняет голову, словно испытывая сочувствие или сострадание.

— Эгоистичные, алчные сущности бесконечно пытали его.

Рыбка продолжала стоять неподвижно, окутанная нежным светом. Под воздействием следующей волны сияния третий ожог, располагавшийся чуть ниже второго, начал медленно бледнеть. Его очертания расплывались, будто растворяясь в прозрачной воде, постепенно сходя на нет. Скоро от него не осталось и следа — кожа снова стала ровной и чистой, без малейших повреждений.

Глаза его сужаются, внутренне проявляя гнев.

— Их уста постоянно изливали ложь, приправленную правдой.

Не меняя положения, неподвижно стояла рыбка, охваченная мягким светом. Новая волна сияния омыла её тело, четвёртый ожог, расположенный чуть ниже предыдущих, стал медленно бледнеть. Очертания стирались, исчезая без остатка. На месте повреждения не осталось ни признака боли.

Маэль делает лёгкое движение руками, словно отбрасывает чуждую ложь.

— А самое невыносимое было слышать вопрос, который никогда не смолкал — «КТО БОГ?».

Маэль засветился. На стенках сферы, удерживающих огромное количество воды, вновь возникла тонкая сеть из мельчайших едва заметных пузырьков воздуха. Тело рыбки всё ещё было окутано голубым лечащим сиянием. Вымученно и нехотя, она снова начала кружиться внутри шара пресной воды.

Он зажмуривается, словно пытаясь подавить это постоянное напряжение.

— Он его слышал, пока одна из сущностей что-то говорит, он слышал даже когда спал, когда ел, справлял нужду, и никогда не прерывался.

Свечение Маэля прекратилось и пузырьки растворились. Рыбка, окутанная голубым лечащим сиянием, плавно кружится в прозрачной сфере. На её теле появились ещё два ярких алых пятна.