ВОЙНА БОГОВ

ГЛАВА 1. ДЕНЬ РЫБЫ

Первый утренний луч солнца коснулся обители Маэля, словно золотая кисть художника, разрисовавшая небеса. Он рассеялся по гладким мраморным стенам, превратив их в сверкающие зеркала света и тени. В центре — полностью выполненная из белоснежного мрамора джакузи, как сверкающий источник живой воды, бурлящий и наполняющий пространство настойчивой и ласкающей силой.

В его объятиях расположилась статуя обнажённой, обворожительной леди, укрытой снеговой шалью. Её тело скрыто мягким покрывалом снега, подобно тонкой мантии, что притихла на её головке и прикрыла пикантные изгибы её спины. В руках натурщицы, незримой жажды дар, — кувшин. Под давлением самого утёса из него струится чистейшая ключевая вода, будто невидимый ручей, обнимающий её интимные места, скрытые водой и снегом.

Пролился свет на четыре внушительные стены, из белого мрамора, — как охранники внутреннего мира, — возвысились вверх, скрывая внутри себя продвинутую кухню, где хранится тайный клад масел и пряностей. Архитектурное решение кажется одиноким в этом пространстве, как забытое сокровище, оставленное на милость ветра. И тень, что лежит внизу, — спрятала аккуратную мраморную спиральную лестницу, что извивается к вершине, привлекая своей таинственной обворожительностью, уводя к забытому раю.

Тишину нарушает коварный звук — бурлящая вода в джакузи, как сердце, безмолвно бьётся в груди этого уединённого святилища. В его глубинах — светящийся юноша с длинными светлыми волосами, мягко скрывающими часть лица, и с выразительным, гармоничным профилем. Его черты безупречны: нос и губы вылеплены идеально, а взгляд, придающий ему спокойствие и уверенность, глубок и задумчив. Мужественный подбородок подчёркивает его достоинство и силу духа. Он сидит нагим и, в тишине, тихо бормочет, голосом ребёнка, прерывающегося на ветру.

— Я больше так не буду! Только не книги... Книги, нет!..

Маэль, будто проснувшийся от жуткого сна, быстро открыл глаза. Грациозным взмахом руки его тело на мгновение засветилось, и парящая туника из сложенных звеньев кольчуги аккуратно опустилась на него. Он осмотрелся вокруг, и из груди вырвался голос, похожий на раскат грома:

— Прекрасное утро!

Мрамор завибрировал. Маэль чуть улыбнулся, но тут же осёкся.

— Нужно ещё тише... — добавил он, расставшись со своей улыбкой. — Итак! В первую очередь нужно подкрепиться. Попробую приготовить рыбу.

Очень легко и быстро, он взмывает в воздух и мягко опускается чуть припорошенную снегом уютную кухню, где зеркальное отражение стен освещает каждый угол.

— Кажется сюда я положил самую лучшую рыбку. — прошептал Маэль, глядя на свой ящик. Его глаза горели решимостью, и он осторожно взялся за ручку.

Он чуть выдвинул ящик, и внезапно разнесся страшный запах — отвратительный, зловонный смрад, будто издавна заброшенные глубины воскресли. В мгновение ока его нос закрыло удушье, и он отшатнулся, запихивая ящик обратно на место.

— Я опять что-то упустил…

Он стоял в тени, сердце колотилось в груди. Подумав мгновение, он сказал: — Нужно сжечь.

Закрыв глаза, он сосредоточился, в то время как его тело начинает ярче светиться, словно поверхность воды, отражающая солнечный свет. Дыхание стихло. В небольшой щели, где раньше лежала рыба, вдруг вспыхнуло мощное пламя — высокий, яркий вихрь огня, превращающий всё в пепел. И тут же оно затухло, оставив после себя только дым и запах гари.

Маэль медленно открыл глаза, выдвинул ящик. И в воздух поднялся огромный коп дыма. Взглянув внутрь он обнаружил на его стенках только жалкие остатки сажи.

Маэль взмыл в небеса. Пролетая над дремучим лесом он начал придаваться воспоминаниям.

— Я помню эти места. Именно сдесь мы обнаружили медвежат… — сказал он, голос был ровным, но в нём проскользнула лёгкая теплая нота. Его брови медленно поднялись, словно вспоминая важные детали. — Они были маленькими, пугливыми существами, с неуклюжими движениями и огромным любопытством в глазах.

Он поднял правую руку и плавно провёл пальцами в воздухе, будто показывая невидимое присутствие медвежат рядом.

— Дрессировка была трудной и долгой. Нужно было не просто научить их слушаться команд, — сказал он, губы растянулись в лёгкую улыбку, глаза заволновались отражением воспоминаний, — А воспитать в них дисциплину и взаимопонимание. Медвежата сначала боялись звуков и жестов, но со временем начинали доверять.

Маэль приподнял брови и слегка наклонил голову набок, его взгляд потеплел.

— Я начинал с простого: подзывать медвежат, поощрять за каждое правильное движение. Запоминал их реакции, внимательно следил за каждым нюансом — движение ушей, трепет усов, напряжение мышц.

Он медленно провёл пальцами по подбородку, лицевая мускулатура расслабилась, отражая концентрацию на деталях.

— Постепенно медвежата научились выполнять сложные команды. Они понимали, что от этих уроков зависит их выживание.

Губы Маэля сжались, внутренняя гордость слегка отразилась в его взгляде. Он посмотрел вдаль и глубоко вздохнул.

— Эти уроки — фундамент нашей крепкой цивилизации. Медвежата стали не просто животными, а защитниками, спутниками. Благодаря им мы выжили в самых трудных условиях.

Маэль повернул голову направо, глаза скупо блестели, но рот оставался спокойным.

— На заре организации нового общества, я лично принимал участие в ловле медвежат. К тому времени новая цивилизация достигла больших успехов в изготовлении светящихся металлов. Они были сверхпрочные, но в то же время слишком тяжёлые. Ох-хо. Они даже прозвали своих воинов «серебряные рыцари».

Он улыбнулся, словно произнося пустяк, не придавая ему особого значения.

— Серебряные рыцари — вот умора, — тихо добавил он.

Затем вновь сделал важный вид и провёл рукой в воздухе, как будто рисуя невидимую картину.

— И вот всё дело в дресировщике. Медвежонок, одетый в кольчугу, вместе со своим дресировщиком, облаченным в литой светящийся доспех, и остальным отрядом в светящихся доспехах патрулируют улицы города.

Он слегка наклонил голову и устремил взгляд вдаль.

— Спустя время, когда он подрастëт на этого медведя надевают литой светящийся доспех и он действует самостоятельно, как полноценный воин отряда серебряных рыцарей.

Его глаза блестели от внутренней уверенности, голос оставался ровным и спокойным.

— Я подумываю предложить им дрессировать воронов. Это удивительная птица которая умеет говорить и думать. Не малых подвигов можно добиться если научить эту птицу сражаться… Это совсем новая идея, с которой я хотел бы поделиться на своем ежегоднем визите, но прежде её следует хорошенько обдумать.

Маэль парил в воздухе над краем крутого утёса и смотрел вниз — там, в глубокой лазурной чаше, падал водопад. Белоснежными каскадами стремительные потоки воды с шумом обрушивались в реку, где в прозрачных холодных водах начиналось удивительное явление — лосось поднимался на нерест. Плотные тушки рыб переливались розово-оранжевыми отблесками, пытаясь прорваться против мощного течения к своим истокам.

Свежий воздух наполнял лёгкие, пронизывающий ветер сильными порывами играл с его туникой, создавая характерный металлический звон. Солнечные лучи дробились на миллионы брызг и превращали водяную пыль в сверкающее море света.

Маэль медленно протянул руку к реке. Сосредоточившись, его тело начало чуть ярче светиться. Вода рядом с ним поднялась в невесомости, образовав прозрачный округлый аквариум — плавающий пузырь, наполненный речной водой. Внутри него плавала рыба длиной от кончиков пальцев до плеча с ярким, насыщенным «брачным» нарядом — красными и чёрными пятнами, которые переливались на фоне серебристой чешуи. Рыбка плавно изгибалась, затем медленно приоткрыла вытянутую пасть, обнажая острые зубы. Плавники ритмично размахивались, помогая ей уверенно держаться на месте в воде.

— Привет, — произнёс он с мягкой улыбкой. — Я — Маэль.

Рыба начала тревожно извиваться в новом окружении, пытаясь вырваться, но он невозмутимо произнёс:

— Успокойся, я не причиню тебе вреда.

Рыба замерла, перестала сопротивляться.

— Я помогу тебе добраться до вершины водопада.

Маэль поднял руку, и водяной пузырь с рыбкой медленно устремился ввысь. Он поднимался всё выше.

На вершине водопада пузырь просто упал в воду, освободив рыбу.

Маэль вновь засветившись взмахнул рукой, и вскоре в пузыре с водой появилась вторая рыба, чуть мельче первой, но не менее стремительная.

— Привет. Меня зовут Маэль. Не бойся.

Рыба сначала забеспокоилась, извиваясь в пузыре, но, услышав спокойный голос Маэля, постепенно перестала сопротивляться.

— Хорошо. Я помогу тебе и подниму на самую вершину водопада.

Пузырь с рыбкой медленно поднялся в воздух, унося её высоко над каскадом. На вершине водопада пузырь рассеялся — вторая рыбка свободно нырнула в воду, устремившись к своей цели.

На его лице можно было прочитать лёгкую грусть. Спустя мгновение Маэль поймал третью рыбку, длиной не больше расстояния от кончиков пальцев до локтя.

— Привет, меня зовут Маэль. Не бойся.

Рыбка застыла на месте, и лишь едва ощутимые взмахи плавников тихо выдавали её присутствие. Луч света, проникший в пузырёк, играл оттенками на её чешуе, создавая мерцание, будто миниатюрное зеркало. Её чёрные, как бусинки, глаза пристально смотрели на Маэля.

— Я не могу просто так рассказать тебе, кто я такой. Я тороплюсь! Мне нужно поймать рыбку, чтобы научиться управлять своей силой и подкрепиться. — Маэль мягко окинул взглядом водопад и спустя мгновения продолжил: — Ты действительно хочешь, чтобы я рассказал тебе свою историю в обмен на твою жизнь? — он сделал паузу. — Ты правда этого хочешь?

Чуть погодя улыбка засверкала на его устах, и он сказал:

— Тогда держись!

Маэль стремительно взмыл в воздух, словно подхваченный невидимой силой. В его глазах горела искра решимости, а перед его руками уверенно плыл в воздухе парящий шар с рыбкой.

Под ногами исчезло всё знакомое — деревья, холмы, небо стало глубоким и безграничным. Их тела растворились в облаках.

Маэль резко усилил ускорение, и воздух вокруг них всколыхнулся, превратившись в вихрь. Они вырвались из облаков и их взоры устремились вниз. Внезапно они оказались перед потрясающим видом, где Земля предстала не просто как планета, а как огромный, живой мир, пульсирующий своей непредсказуемой красотой. Над ними возвышалось гигантское, почти невообразимо огромное тело. Луна, массивная и сверкающая серебром, заслонила собой солнце, прячась в своём таинственном, холодном покрове. В ярком отражении лунного света они были освещены мягким, серебристым сиянием.

Вокруг, в бескрайнем просторе, рассыпалось непомерное количество звёзд.

Рыбка игриво закружила в своей сфере, рассматривая всё вокруг. Она плавно поворачивалась, щурилась, делала лёгкие повороты, и вдруг — взгляд её переключился на невероятно огромную сияющую Луну.

Маэль медленно опустил скорость, посмотрел прямо в глаза рыбке и продолжил свой рассказ голосом, обладающим огромной разрушительной силой, но из-за малого количества частиц воздуха — не причиняющим вреда.

— Будучи обычным мальчиком, мои родители продали меня за мешок драгоценных камней богине для осуществления её желаний.

Вниманием рыбки завладели сверкающие звёзды.

— Прежде богиня и Гор меня с грехом пополам обучили читать, — он слегка наклонил голову, словно вспоминая что-то далёкое и чужое. — Думаю, стоит заметить, что Гор приложил гораздо больше усилий. А затем отправили в другое измерение, где было бесчисленное количество книг. Со слов богини — если сможешь оттуда выбраться, значит, ты готов, а если нет, то так там и помрёшь.

Рыбка переключила внимание на тёплый, сверкающий океан, раскинувшийся бескрайней голубой ширью. Его поверхность мерцала под солнечными лучами — гигантское зеркало, прячущееся в глубинах.

— Длительность, проведённая в библиотеке иного измерения, отличается от привычного хода времени, — тихо начал он. — Даже представить не могу, сколько сотен лет мне понадобилось, чтобы выбраться оттуда.

Он замолчал. Рыбка замерла, будто ожидая продолжения.

— А когда мне наконец удалось выбраться, я первым же делом решил навестить семью.

Маэль горько усмехнулся.

— Они меня не приняли. Семилетнего сына отдали — через год вернулся взрослый мужчина, переполненный энергией, и заявляет, что он их сын. Правда, на их месте я бы тоже не поверил.

Рыбка дёрнула плавником.

— Прежде чем обрести свободу, необходимо было заполучить неисчерпаемую силу. В книгах подробно описаны создание и принципы работы вечных двигателей. Создав пару таких, я начал придумывать собственные — хотя никто и не запрещает штамповать их бесконечно.

Рыбка смотрела вверх, словно переваривая каждое слово.

— Сейчас у меня семнадцать таких устройств, — Маэль улыбнулся с лёгкой иронией. — И пока я не ощущаю нехватки сил. В некоторых случаях даже уверен, что этих ресурсов более чем достаточно.

Он неспешно взмахнул рукой.

— Из-за огромной плотности энергии некоторые свойства моего организма кардинально изменились. Теперь я могу уверенно ступать только по твёрдой породе. На всех остальных поверхностях вязну, словно в песках.

Рыбка наклонила голову.

— Стоит мне расслабиться — и тело раскаляется, подобно солнцу, излучая испепеляющую радиацию.

— Когда ложусь на вершине горы, сильные ветры и лёд помогают понизить температуру тела, поэтому моя спальня напоминает природный источник. По обыкновению я просыпаюсь уже в бурлящем кипятке.

Рыбку привлекло поблёскивание ледников и снежных шапок, что растянулись на огромных просторах. Зеленовато-голубое сияние льдов контрастировало с тёмной земляной глубиной.

— Но взаперти, об этом мире я смог многое узнать. Хоть за это мне пришлось заплатить своим рассудком.

Рыбка увлечённо рассматривала облака, обращающиеся в вихри.

— Я боюсь брать в руки книги, но если возьму, то обязательно прочту до конца.

Маэль вздохнул и сжался плечами, будто ноша стала тяжелее.

А рыбка уже смотрела на северное сияние — нежное мерцание, пульсирующее в зелёных, розовых и фиолетовых тонах.

— Моей фобии нет предела. Я тщетно пытаюсь с ней бороться, но никогда не упускаю возможность ознакомиться с книгами, которые встретятся мне на пути.

Вид падающей звезды привлёк внимание рыбки. Огненная вспышка прорезала бархат ночи, оставив за собой длинный мерцающий след.

— Глупые бредни и фантастика усиливают этот страх. Время, проведённое за чтением этой бездарной литературы, не вернуть никогда.

Рыбка уже смотрела на Млечный Путь. Величественная галактическая река переливалась от белого и голубого до оранжевых и фиолетовых оттенков.

— В такие моменты ужас становится особенно сильнее. От нервов я начинаю терять контроль и светиться, а это, в свою очередь, несёт гибель всему живому. Только хорошо сконцентрировавшись, я могу обуздать своё свечение и перестать испепелять жизнь.

Рыбка замерла, обернувшись правым боком.

— Вселенная, в которой обитают живые существа — это парадокс, — Маэль погладил губы указательным пальцем. — Самый смешной и очень грустный.

— Четыре сущности в небытии затеяли спор — кто из них единственный бог, а другие ложь.

Голос его стал твёрже.

— Сущность, которая утверждала, что нет ничего важнее разума, повелевала сознанием в пустоте вечности. Другая говорила: нет смысла в разуме, если нет эмоций. Она воплощала все пять чувств восприятия: осязание, обоняние, слух, зрение и вкус. Третья утверждала, что без материальной составляющей всё это — лишь каша, способная глумиться над высшей формой материи — реальностью. Четвёртая свято верила: только жизнь имеет значение. Она доказала хрупкость бытия. Неразрушимая материя не способна к движению — становится пленником вечности. Только создав разрушимые вещества, они обретают движение, устремлённое к гибели.

Рыбка повернулась вправо, оставаясь в покое.

— Споры из диалогов и доказательств уже давно подошли к концу, и вечность раздирала противостояние четырёх сущностей.

Маэль засветился. На стенках сферы появился пузырёк воздуха. За ним — ещё один. Постепенно крохотные пузырьки равномерно покрывали стенки, образуя тонкую сеть.

— Это было страшное время, которое не сможет осознать ни одно живое создание. Материя разлеталась в пыль, то в испепеляющее пламя, то в остывающие частицы холода.

Пузырьков становилось больше, и они закружились в яростном танце.

— Сущность разума управляла другими, постоянно создавая ложные воспоминания и мысли.

Рыбка начала неспешно скользить внутри сферы.

— Чувства были обмануты, боль смешана с зависимостью — любовью.

Рыбка увеличила темп.

— Некоторые только причиняли себе вред, ощущали тепло любви.

Внутри сферы рыбка вращалась с бешеной скоростью, оставляя яркий след.

— Замирающие и неподвижные сущности наскучили воплощению тленности бытия. Он время от времени баловал себя их обществом, вновь разжигая войну.

Раздался громогласный всплеск. Маэль посмотрел на рыбку. Её тело покрылось алыми пятнами.

— Прости меня, пожалуйста! — с тоской прошептал он. — Что-то я расчувствовался. Сейчас я тебя подлатаю.

Он поднял руки над сферой. Тело засветилось, и рыбку окутало голубое сияние. Ожоги начали затягиваться.

— На чём я остановился? — тихо произнёс он. — Ах, да… Однажды сущности решили создать человека, который определит единственного бога.

Рыбка замерла. Ожоги исчезали один за другим.

— Представляю, какое тяжкое бремя постигло это создание. Эгоистичные, алчные сущности бесконечно пытали его. Их уста постоянно изливали ложь, приправленную правдой. А самое невыносимое было слышать вопрос, который никогда не смолкал — «КТО БОГ?».

Маэль засветился. На стенках сферы вновь возникла сеть из пузырьков. Рыбка снова начала кружиться.

— Он его слышал, пока одна из сущностей что-то говорит, он слышал даже когда спал, когда ел, справлял нужду, и никогда не прерывался.

Свечение прекратилось. На теле рыбки появились ещё два алых пятна.

— Я бы давно сошёл с ума, — с горечью сказал он. — Но только не этот человек.

Одно из пятен поблекло.

— Под предлогом именовать истинного Бога он предложил создать то, что навеки закроет дверь сомнениям и позволит объявить себя единственным.

Рыбка замедлилась. Пятно растворилось.

— Совместными усилиями было создано ещё одно существо — женщина.

Рыбка повернулась другим боком.

— Они подарили людям дар творения новой жизни — теперь она могла рождаться без вмешательства извне.

Через мгновение рыбка остановилась в центре сферы. Её тело светилось голубым сиянием, без следов былых пятен.

— Первые её слова пронзили абсолютную тишину, царившую с момента появления сущностей. Вся Вселенная услышала её вопрос: «Кто эти невероятные создания, парящие в небе?»

— Мужчина ответил строго и уверенно: «Там никого нет! Просто тебе кажется».

— Но она поверила — поверила, что всё это лишь игра воображения. Иллюзия.

— Он взял её за руку, и они ушли, оставив удивлённые сущности в безмолвии.

— С тех пор она перестала видеть их и слышать.

Маэль глубоко вздохнул.

— Узурпаторы бытия испытали безмерную ярость.

В сфере вскипела вода. Рыбка закружилась.

— Убить человека было слишком просто.

Свет усилился. Вода закипела.

— Они жаждали мести.

Рыбка скрылась в мутной пелене.

— Решили создать инквизиторов — достаточно слабых, чтобы не стать угрозой создателям, но безжалостных и жестоких палачей человеческих душ.

Маэль перестаёт светиться. Он пожимает плечами в жесте профессионального интереса. Затем взгляд падает на рыбку — сухую и зажаренную до хрустящей корочки. Он досадно произнёс:

— Опять я что-то упустил...

Маэль протянул руки, и над их ладонями разорвался пузырь. Он лопнул! Рыбка аккуратно опустилась, словно тонкое украшение, на его ладони. Брызги, вызванные взрывом пузыря, попали ему на лицо, зашипели, мгновенно превратившись в пар, который медленно рассеялся в воздухе.

— Прости меня, дорогой друг, — прошептал Маэль, — и в этот раз я не смог обуздать свои эмоции.

Потом всё вокруг словно замерло. Он отключился от мира и, не раздумывая, стремительно пикировал вниз. Рыбка, надёжно прижатая к груди, оставалась с ним. Его тело светилось ярче солнечного света. Из глаз катились слёзы, превращаясь в пар и растворяясь в воздухе. Казалось, свет никогда не угаснет, но в какой-то момент он исчез. Маэль замер в воздухе, возвышаясь над вершиной своей горы. Затем мягко опустился между гигантских каменных плит, не касаясь пола...

Он слегка засветился и аккуратно отпустил рыбку. Та осталась парить в воздухе, мягко покачиваясь. Маэль снова засиял, и, под пристальным взглядом, обгоревшая чешуя сама начала отрываться и сгорать.

Вспыхнул свет. Маэль осторожно распахнул брюхо рыбки. Потроха отделились и мгновенно сгорели в ярком пламени. В этот момент перед ним возникли отполированные до зеркального блеска серебряный поднос и куполообразная крышка — полусфера. Крышка медленно приподнялась, и рыбка аккуратно опустилась на поднос. Затем крышка плавно накрыла её, а поднос тихо опустился на стол.

— Мне нужны оливки, лимон, чеснок, укроп, — произнёс Маэль, вытягивая ящик с многочисленными кувшинами. Взмахнув рукой, он ловко поднял их в воздух. Из каждого кувшина взлетели семена, которые аккуратно устремились к нему.

Он протянул обе ладони. Семена парили, не касаясь рук. Сконцентрированный, Маэль взмыл высоко в небо. Яркий свет окутал семена. Закрыв глаза, он сильно засветился. Когда открыл их, в полостях его глаз вместо привычных голубых были яркие вспышки света. Глаза сияли ещё ярче.

— Мне нужен плод! — настойчиво, но спокойно сказал он. — Нет, мне не нужно дерево… Только плод…

— Воды?

— Вода будет тебе!

— Что? — А! Минералы!

— Минералы тоже будут.

Вокруг Маэля закрутилось торнадо. Свет в его руках начал сжиматься, превращаясь в формы, похожие на оливки, лимон, чеснок и укроп. Их цвет переливался всем спектром радуги, пока не принял облик настоящих плодов.

Торнадо утих. Маэль, не спуская взгляда с парящих объектов, опустился обратно на свою кухню. Кратковременно озарившись светом, не обращая внимания, к нему в руку прилетела глубокая отполированная до зеркального блеска серебряная миска. Щелчком пальцев и мерцанием света в миску из оливок вырвался сок. То же он проделал с остальными ингредиентами.

Потом взял соль и молотый перец. В миске тщательно смешал оливковый сок, цедру лимона, измельчённый чеснок, соль и перец.

Взмахнув пальцем, Маэль сделал несколько тонких надрезов. Пряная смесь взмыла вверх и ровным слоем укрыла всю поверхность рыбы. Проведя рукой над её телом, он увидел, как рыба моментально запеклась, распространяя повсюду аппетитный аромат.

— Пора подкрепиться! Спасибо, мой друг, за трапезу, — сказал Маэль, бросил опечаленный взгляд и приступил к трапезе.

После еды кости и прочее воспарили и сгорели в ярком пламени. Яркой вспышкой света он очистил посуду и отправил в шкаф. Сделав глубокий вдох, он взмыл в небеса.

---

Маэль опустился на поляну. Его уже ждали. Молодой олень с перебитой ногой лежал на траве. Рядом сидела лисица с воспалённым глазом. Чуть поодаль, под деревом, сжался в комок волк — он дышал тяжело и хрипло.

— Сейчас, сейчас, — прошептал Маэль, опускаясь на колени рядом с оленем. — Потерпи.

Его ладони засветились мягким голубым светом. Он провёл рукой над сломанной ногой, и кость начала срастаться. Олень дёрнулся, но не убежал — по всей видимости, он ждал это прикосновение.